Текст книги "Моя пара одинокий перевертыш (ЛП)"

Автор книги: Скай Олдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 3



Клифф

ВОЗМОЖНО, Я СОВЕРШИЛ ужасную ошибку.

Эта мысль преследовала меня последние два дня, с тех пор как проверяющая агентства знакомств «Любовные укусы» пришла поговорить о моей анкете. Беседа повторяется в моей голове, и это начинает меня доставать. Мой медведь в восторге – настолько, что едва дает сомкнуть глаза.

Я только успел выкинуть из головы заполнение этой формы онлайн, когда она появилась. Я запинался, отвечая на вопросы, а затем встал и принялся ходить вперед-назад, пока леди рассказывала мне, как все будет происходить. Уверен, что все это время я выглядел как идиот, но ничего не мог с собой поделать. И был удивлен, что они так быстро ответили. Был удивлен, что они вообще ответили.

Мой медведь был возбужден, нервничал и стал сверхчувствительным с тех пор, как ушла проверяющая. Стало еще хуже, когда она позвонила и сообщила, что нашла мою пару. Мою пару. Я до сих пор не осознал этого и, вероятно, не осознаю, пока не увижу ее в первый раз.

Я тру рукой грудь, тщетно пытаясь угомонить своего медведя. Он такой же беспокойный, как и я, что заставляет нас обоих нервничать. Мы наконец-то получим все, чего когда-либо хотели.

Я шагаю вдоль крыльца, гадая, когда же она приедет. Даже свежий воздух Колорадо не может успокоить меня сегодня, или захватывающий вид на деревья, растущие по моему участку. Обычно связь с природой исцеляет. Но не сегодня.

Сегодня меня терзают вопросы и сомнения. А вдруг она не приедет? Может, ей не понравится жить так далеко от цивилизации. Ей нравится этот причудливый кофе, который делают городские люди? Я мог бы купить эспрессо-машину и научиться готовить ее любимый напиток.

Или, может быть, она заблудилась по дороге сюда и сдалась. Интересно, стоит ли мне пойти ее искать? Хотя это, вероятно, будет выглядеть слишком отчаянно. Я уже здесь, расхаживаю, как нетерпеливый ребенок. Если подбегу к ее машине на обочине дороги, я могу напугать и заставить убежать.

Интересно, как она будет выглядеть. Я пытаюсь представить ее с тех пор, как «Любовные укусы» позвонили и сказали, что нашли ее. Я представлял ее высокой, невысокой, пышнотелой, худой, блондинкой, брюнеткой, рыжей. У нее был миллион разных черт, но я обнаружил, что все это не имеет значения. Я просто хочу, чтобы она была моей.

Я больше не могу это выносить. У меня слишком много сдерживаемой энергии. Я не чувствую никаких новых запахов и не слышу никаких приближающихся машин, поэтому спешу снять с себя одежду, оставляя ее сложенной на поленнице, прежде чем перекидываюсь, выпустив своего медведя побегать.

Я мчусь через поле, пробираясь между домиками Берка и Уэллса, вбегая в лес. Мягкая земля поддерживает моего медведя, когда мы набираем скорость, хрустя листьями, ломая ветки и вдыхая свежий горный воздух. Мой медведь не совсем удовлетворен, но, по крайней мере, он больше не царапается и не ходит туда-сюда.

Я мчусь вдоль нашей границы собственности, издавая тихое рычание, когда вижу, что дети вернулись, и мусора осталось даже больше, чем обычно. Пустые пивные банки, остатки еды, которые наверняка скоро привлекут животных-падальщиков, и всевозможные целлофановые обертки, тарелки из пенопласта и пластиковые столовые приборы. Окурки разбросаны по всей территории, и мой медведь издает тихое рычание. Один из них мог легко стать причиной пожара.

Новые камеры с датчиками движения и огни должны прибыть завтра, и я с нетерпением жду возможности их установить. Надеюсь, это поможет отпугнуть детей, прежде чем они сделают что-то действительно разрушительное.

Я бегу всю дорогу до реки, прежде чем остановиться попить.

«Сохраняй спокойствие», – говорю я своему медведю. – «Мы не хотим ее спугнуть».

Он фыркает, ему не нравится мой тон. Здоровенный зверь напоминает мне обо всех ночах, которые мы провели в одиночестве, размышляя, найдем ли мы когда-нибудь свою пару. Он вспоминает каждый раз, как мы отправлялись на поиски, только чтобы вернуться еще более разочарованными и убитыми горем, чем прежде.

Это правда, я так долго ждал этого момента. Мы оба ждали. И нам не придется ждать слишком долго.

Я разворачиваюсь и мчусь обратно домой, все еще в облике медведя. Я прохожу мимо нескольких перевертышей из стаи «Черный лес» по пути домой, и они все смотрят на меня. Хотелось бы, чтобы мы были с ними дружелюбнее. Я не хочу тусоваться с ними все время, но было бы здорово, если бы мы могли махать друг другу или улыбаться, когда видим друг друга.

Я выбрасываю их из головы, проходя мимо домика Уэллса, и замедляю шаг. Мой медведь поднимает нос, принюхиваясь. Я пока не чувствую ее запаха, но слышу машину вдалеке. Я начинаю бежать быстрее, мне нужно опередить ее, чтобы успеть вернуться и одеться.

Интересно, как бы она отреагировала, если бы она появилась, а я стоял голый позади своего дома. Возможно, не лучшее первое впечатление, но, с другой стороны, это близко к брачному месяцу, так что, возможно, ей бы это понравилось.

Я бегу через свой двор как раз в тот момент, когда в парк перед моим домом въезжает старая модель автомобиля. Она здесь. Господи, кажется, мое сердце сейчас взорвется. Мне каким-то образом удается замедлиться до шага, когда открывается водительская дверь и из нее вылезает моя пара.

Она смотрит на дом, так что она не видит меня с другой стороны ее машины. Ветер усиливается, и ее запах несется в мою сторону. Ничего столь сладкого никогда не существовало. Она опьяняет, все в ней.

Мои глаза впитывают это прекрасное создание, и мое сердце начинает биться быстрее, когда я изучаю все ее изгибы. Она невысокая по сравнению со мной, чуть больше пяти футов, с изгибами, которые идеально впишутся в мои большие руки. Я уже представляю, как хватаю ее округлые бедра, провожу руками по ее коже и втираю ее мягкую сладость в себя.

Ее густые светлые волосы собраны в небрежный пучок на макушке, несколько свободных прядей свисают вокруг лица в форме сердца. Моя пара потрясающая, идеальная во всех отношениях. Она драгоценна и сильна, это я могу сказать сразу. Все остальное будет радостью для открытия.

Она все еще смотрит на мою хижину, так что я не могу как следует рассмотреть цвет ее глаз, но это неважно. Моя, моя, моя. От ее запаха у меня текут слюнки, и я начинаю меняться, прежде чем успеваю дважды подумать об этом. Моя пара поворачивается, когда мои волосы начинают отступать, а кожа занимает их место. Мои ногти укорачиваются, и я дрожу, снова становясь человеком.

Я смотрю в ее круглые зеленые глаза. и мне хочется потеряться в них. Они напоминают мне лес, через который я только что бежал.

Я начинаю улыбаться, делая шаг к ней, и вот тогда я понимаю свою ошибку.

Ее рот не открыт от восхищения или удивления... она в шоке. Даже в ужасе. Те зеленые глаза, которыми я только что восхищался, закатываются, и ее тело падает. Я перепрыгиваю через ее машину и обнимаю ее, прежде чем она успевает упасть на землю. Страх сжимает мои легкие, и мне приходится выдавливать воздух, прижимая свою пару к груди. Но у меня нет времени наслаждаться этой близостью. Не тогда, когда моя половинка только что упала в обморок.

Только когда я взял ее на руки, я понял, что произошло.

Она человек.

Моя вторая половинка – человек, и я, вероятно, просто напугал ее до чертиков, перекинувшись у нее на глазах.

Как мне это исправить?

Думаю, я найду ответ на этот вопрос, пока буду ждать, когда она очнется. Я легко поднимаю ее и несу в свою хижину, аккуратно укладывая на диван. Мне бы ничего не хотелось больше, чем уложить ее в свою кровать, нашу кровать, и заползти рядом, но это было бы слишком. Она, вероятно, думает, что я какой-то монстр, так что пробуждение от незнакомого мужчины, обнимающего ее, может быть не лучшим вариантом. Я уже испортил первое впечатление обо мне, ни за что не ошибусь со вторым.

Я надеваю чистую одежду, а затем сажусь в кожаное кресло рядом с моей прекрасной парой, кладу руки на колени и изучаю ее, пока она отдыхает. У моей девочки темные круги под глазами, как будто она не спала несколько дней. Ее брови хмурятся, даже во сне, как будто ей снятся конмары.

Я не могу удержаться, чтобы не протянуть руку и не разгладить морщинку между ее бровей. Мой мозолистый большой палец касается ее кожи, это простое прикосновение уничтожает меня. Она вздыхает во сне, и этот восхитительный звук звучит для моих ушей, как музыка. Маленькая богиня с формами еще глубже вжимается в диван, полностью расслабляясь, кажется, впервые за долгое время.

Теперь, когда я ее нашел, я полон решимости позаботиться о ней.

Мой медведь сворачивается клубочком внутри меня, наконец-то обретя покой, и я улыбаюсь, потому что теперь и я тоже.

Глава 4



Хани

Я ЗАСТОНАЛА, пошевелившись, моргаю, открывая глаза. Мне только что приснился самый странный сон о медведе, превратившегося в самого горячего парня, которого я когда-либо видела. Серьезно, темные, растрепанные волосы, добрые, решительные карие глаза, волевой подбородок и острые черты лица. И давайте не забывать эти мускулы. Черт возьми, я не знала, что мужчины в реальной жизни могут быть такими мускулистыми без голливудской магии. Но, полагаю, он не настоящий, так что это имеет смысл.

Я рассмеялась, вспомнив, насколько безумным был этот сон.

Думаю, последние бессонные ночи дали о себе знать, когда я начинаю садиться на самом удобном диване, на котором мне когда-либо доводилось спать.

Подождите.

Удобный диван? У меня такого больше нет. Я продала его, чтобы попытаться заплатить за аренду в прошлом месяце, и с тех пор сижу и сплю на надувном матрасе. Мне все равно не хватило сотни баксов.

Я оглядываюсь и пищу, когда мои глаза встречаются с мужчиной, которого я только что видела во сне. Все шесть с лишним футов с выпуклыми мышцами и пытливыми карими глазами. Я нервно хихикнула, вспомнив, что леди из «Любовных укусов» обещала мне мужчину моей мечты.

– Ты в порядке? – спрашивает он, и, о боже, его голос глубже и сексуальнее, чем должно быть по закону. Гладкий и насыщенный, как шелк, но с оттенком суровости и силы. Я ерзаю на сиденье, ощущая покалывание между бедрами. Я никогда не чувствовала ничего подобного.

– Просто зашибись, – говорю я, нервно оглядывая его жилище. Зашибись? Кажется, я никогда раньше не говорила этого слова.

В деревянном домике блестящие полы и уютная гостиная. Я могу видеть кухню со своего места, и она выглядит на удивление современной и безупречной. Место хорошее, ухоженное, но немного скудное. Всего несколько штрихов здесь и там сделали бы его намного уютнее.

Образ гигантского медведя, превращающегося в человека, проносится в моем сознании, возвращая меня в настоящее. Что, черт возьми, это было? Очевидно, этого на самом деле не было. Должно быть, у меня галлюцинации. Так?

Я внезапно встревожилась до чертиков и не знаю, что с собой делать. Я что, схожу с ума? Было ли это на самом деле?

– Ну, мне пора, – выпалила я, вскакивая на ноги. Парень выглядит удивленным.

Он тоже вскакивает на ноги, и мы оба замираем, неловко глядя друг на друга. Я начинаю вспоминать, почему я никогда не встречалась и не теряла эту надоедливую Д-карту. Я не очень-то умею разговаривать.

– Ты только что упала в обморок, – говорит мистер Сексуальный-Но-Также-Возможно-Медведь. – Тебе сейчас не следует садиться за руль, – указывает он. Его глаза наполняются беспокойством, и я открываю рот, а затем резко его закрываю.

Что я скажу? Да, я упала в обморок, потому что ты был медведем, который превратился в человека? Он запет меня в сумасшедшем доме прежде, чем я доберусь до двери.

– Я знаю, что я видела, – говорю я вместо этого, и он морщится, а его щеки приобретают очаровательный оттенок красного.

– Я знаю и могу это объяснить.

– Ты можешь объяснить это? – практически кричу я. Он кивает, потирая затылок, прежде чем опустить взгляд в пол. Мой голос застревает в горле, и я шепчу: – Так это было по-настоящему?

Это был сон или галлюцинация, но если он может объяснить... Он должен знать, о чем я говорю. Это слишком много, чтобы принять.

Колени подкашиваются, и я снова опускаюсь на подушки дивана. Парень следует за мной, садясь обратно в свое кресло рядом. Эти карие глаза на мгновение встречаются с моими, и я не могу отвести взгляд. Клянусь, я слышу, как он умоляет меня дать ему шанс, хотя он не сказал ни слова. Я чувствую его отчаяние, его одиночество. Это сбивает с толку и душит. Я влипла в это по уши и боюсь, что сейчас утону.

– Я не знал, что ты человек, – начинает он, и я смотрю на него с открытым ртом.

– Кем же мне еще быть? – бормочу я, нахмурившись.

– Перевертыш, как и я. Прости, я даже не предполагал, что «Любовные укусы» могут найти мне пару среди людей.

Кажется, что моя голова сейчас взорвется, и я просто тупо смотрю на него, пока он проводит руками по своим каштановым волосам. Перевертыши? Человеческие пары? Во что я ввязалась? Может, эскорт-услуги были бы лучшим предложением.

– Я ‒ перевертыш, – снова начинает он, пытаясь сохранять спокойствие. – А точнее, медведь-перевертыш, как ты видела. Я нанял агентство знакомств «Любовные укусы», чтобы они помогли мне найти мою пару. У всех перевертышей есть пара, и ты ‒ моя. Тебе суждено быть моей, а мне суждено быть твоим.

– Ладно, – говорю я, глядя на него и медленно кивая. Что, черт возьми, здесь происходит? Я все еще сплю, верно? Хотя мои сны никогда не были такими яркими или такими странными. – Я схожу с ума, – бормочу я себе под нос, и парень вздыхает.

– Я не очень хорошо это объясняю, но клянусь, что говорю тебе правду. Мы должны быть вместе, – он заламывает свои огромные руки перед собой, а его левая нога топает вверх-вниз по деревянному полу. Похоже, у одинокого медведя-перевертыша та же нервная привычка, что и у меня. И эти глаза... Боже, они умоляют меня остаться здесь, рискнуть.

– Я даже имени твоего не знаю, – бормочу я, а потом понимаю, как странно расстраиваться посреди всего этого. И все же мы сделали все не по порядку, и я имею право знать имя человека, который утверждает, что я его пара.

– Я Клифф. Клифф Ридж.

– Хани Монро, – говорю я ему, мои пальцы сжимаются на коленях, пока я пытаюсь придумать план. – Мне пора, – снова говорю я после минуты неловкого молчания. Клифф опять вскакивает на ноги.

– Просто дай мне шанс, – умоляет он меня. Клифф тянется ко мне, затем останавливается и опускает руки по бокам. Как будто он хотел обнять меня, прижать к себе, успокоить мои страхи. Самое безумное во всем этом то, что… думаю, я хочу, чтобы он это сделал.

– Почему ты так уверен, что мы должны быть вместе? – спрашиваю я.

– Я чую это.

– О боже, – стону я, потирая виски. Этот человеко-зачеркнуть-медведь, судя по всему, безумнее меня. Чувствую, как накатывает пульсирующая головная боль.

– Это правда! – настаивает он. – Перевертыши чуют запах своих пар. Это на клеточном уровне. Мой медведь и я оба чувствуем этот запах. У перевертышей есть только одна предназначенная им пара. Это их человек, их единственная настоящая любовь, и ты ‒ моя. Я никогда не думал, что найду тебя, – говорит он. Клифф выглядит таким счастливым, что я сижу здесь, в его гостиной, и устраиваю ему неприятности, и мое сердце немного тает. – Просто дай мне три дня. Три дня, чтобы доказать тебе, что это реально. Что это законно.

Кажется, он затаил дыхание, и я не могу сказать «нет». Не тогда, когда он выглядит таким надеющимся провести со мной еще немного времени. К тому же, то, что сказала леди из «Любовных укусов», все еще правда. Что мне терять? У меня практически нет вариантов. Оставаться с кем-то, кто, кажется, искренне взволнован одним моим существованием, может быть не так уж и плохо, даже если он думает, что он медведь. У всех есть свои причуды, верно?

– Хорошо, – медленно говорю я. И знаю, что сделала правильный выбор, когда он мне улыбается. Ну, что за мужчина. Он уже разбивает мои сомнения вдребезги, когда смотрит на меня так. Как будто он гордится тем, что я выбрала его. Мне хочется обнять его за шею и залезть на него, как на дерево, но я подавляю это желание. Едва-едва.

– Я принесу твои вещи. Ты голодна? Я могу приготовить ужин за секунду, – говорит он, уже направляясь к входной двери.

– О, я могу это сделать! – говорю я ему, следуя за ним на крыльцо.

– Не глупи. Я справлюсь с несколькими сумками, – говорит он, доставая ключи от моей машины из кармана и открывая багажник.

Я даже не уверена, в какой момент он взял их. Думаю, когда я упала в обморок. Я хмурюсь глядя на него. Потом вспоминаю, почему я вообще за ним бежала, и спешу остановить его, пока он не увидел, что все мои вещи сейчас в машине.

Клифф опережает меня, и я вижу, как он обеспокоенно смотрит на все мои вещи в черных мусорных пакетах. Стыд нахлынул, едва не задушив меня. Захочет ли он доказать мне свою правоту теперь, когда знает, что я в отчаянии и бездомная? Он ничего не говорит, и я прочищаю горло, хватаю свой единственный чемодан и захлопываю багажник, прежде чем Клифф успеет схватить мусорные мешки.

Он смотрит на меня, но ничего не говорит, когда я поворачиваюсь и иду обратно в дом. Я делаю два шага до того, как Клифф появляется там, берет чемодан из моих рук и ведет меня внутрь.

– Ты можешь занять мою комнату, – говорит Клифф, ведя меня вверх по лестнице в свою спальню. Я замечаю, что это единственная полностью меблированная комната в доме.

– Ты только что переехал? – спрашиваю я, когда мы проходим мимо помещения, похожего на пустую гостевую спальню.

– Вроде того. Я просто еще не успел обставить это место, – говорит он, смущенно пожимая плечами.

– Я не хочу выгонять тебя из твоей комнаты, – возражаю я. – Я могу занять диван. Ты никогда на нем не поместишься.

– Нет, я буду в порядке, – настаивает он и ставит мой чемодан на кровать. – Я пойду займусь ужином. Чувствуй себя как дома.

Я смотрю, как он уходит, а затем возвращаюсь в спальню. Она аккуратная и опрятная, но все равно гостеприимная. Стены и пол сделаны из тех же бревен, что и остальная часть дома. У него темно-синие шторы на окнах, а плюшевый синий ковер покрывает часть пола.

Слева находится ванная комната, и я заглядываю туда. Там тоже есть только самое необходимое, и мне интересно, нравится ли ему минималистский стиль или что-то в этом роде.

Гардеробная справа, и она даже на четверть не заполнена одеждой Клиффа. Я качаю головой. Я могла бы делать великие вещи с таким шкафом.

Запах плавленого сыра бьет в нос, а в животе урчит. Я не ела со вчерашнего дня, и, похоже, Клифф действительно хороший повар. Может быть, поэтому кухня выглядела как единственное помещение в доме, которое активно используется.

Я спускаюсь вниз на кухню. Клифф стоит у плиты, что-то переворачивает на сковородке, и у меня текут слюнки от этого зрелища. Его широкие плечи выглядят такими сильными, такими крепкими. Как будто они могли выдержать вес моих нош и при этом умудриться держать меня рядом.

Может быть, он прав, когда говорит, что мы пара, потому что если моя жизнь была бы такой, будь я с ним, то я в деле.

Глава 5



Клифф

ОНА так долго спит. Интересно, все ли с ней в порядке? Может, мне ее разбудить?

Мой медведь согласно кивает, желая снова увидеть прекрасное лицо нашей пары. Эти круглые зеленые глаза, фарфоровая кожа, поцелованная сладчайшим румянцем, и эти губы... Боже, сколько раз я представляла их вкус прошлой ночью?

Ее сладкий аромат и соблазнительные изгибы дразнили меня всю ночь, пока я ворочался на диване. На самом деле, я провел в гостиной всего несколько часов, прежде чем поднялся наверх, чтобы проверить Хани. К моему удовлетворению, она свернулась калачиком, крепко спала и даже имела намек на улыбку на губах. Я знал, что не могу оставаться в комнате и смотреть на нее, как придурок, поэтому устроился снаружи в коридоре. Я слышал ее тихое похрапывание, и этого было достаточно для меня. Пока, по крайней мере.

Зверь во мне хотел залезть к ней в постель, но я его удержал. Хани пока не готова к этому, и последнее, что я хотел бы сделать, это давить на нее.

Это все должно быть шоком для моей пары. Я пытался вспомнить, говорили ли Роман и Страйкер когда-нибудь о том, что они сказали своим парам, когда рассказали о перевертышах. Они единственные люди, которых я знаю, у которых есть человеческие пары. Я раздумывал позвонить им и попросить совета, но было уже поздно.

Я смотрю на часы в четвертый раз за столько же минут, напоминая себе, что моей паре нужен отдых. Я не уверен, откуда она взялась, и какая жизнь была у нее до меня, но я клянусь всегда быть ее безопасным местом. Мне просто хотелось бы как-то найти способ сказать ей это, не выглядя при этом навязчивым извращенцем.

Я не силен в словах, и знаю, что, вероятно, вчера облажался, когда пытался рассказать ей о перевертышах и об их истинных парах. Я не уверен, что любые объяснения будут достаточными. Нужно просто увидеть это своими глазами, чтобы поверить. Дело в том, что она это видела. Я подумывал снова превратиться в своего медведя, чтобы доказать ей, что это правда, но я не готов рисковать еще одним обмороком.

Я решил, что лучше всего будет просто ответить на любые вопросы, которые у нее могут возникнуть. Так я не перегружу ее подробностями. Это может убить меня, но я подожду, чтобы заявить о своих правах на пару, пока она не поймет, во что ввязывается. Несмотря на мою абсолютную веру в предопределенных пар, я понимаю, что Хани должна выбрать меня сама.

Я шагаю на кухню, затем обратно к лестнице. Я бродил по гостиной около часа, пытаясь размять спазмы в спине и плечах ото сна на полу, с нетерпением ожидая снова оказаться рядом со своей парой.

Уже почти десять, а она не ела уже несколько часов. Судя по тому, как она вчера поглощала ужин, я знаю, что она, должно быть, проголодалась. У меня такое чувство, что о Хани давно никто не заботился, может, вообще никогда. Она какое-то время обходилась без еды, но больше никогда.

Мой медведь рычит внутри меня, не желая, чтобы наша пара чего-то хотела. Если ей что-то нужно, мы дадим ей это. Она будет просыпаться каждое утро, зная, как ее любят и лелеют, и засыпать, укутанная в мои надежные объятия.

Мой медведь согласно кивает, наслаждаясь мыслями об обнимашках, и я улыбаюсь, возвращаясь на кухню с обновленной целью. Моей паре нужен завтрак, и я не могу дождаться, чтобы приготовить его для нее.

Трубы включаются над моей головой, и я знаю, что она, должно быть, уже встала. Я взбиваю яйца в миске, добавляя немного масла на сковороду. Напевая себе под нос, пока я работаю, я выливаю яйца на сковороду и проверяю бекон, чтобы убедиться, что он не подгорел.

– Здесь пахнет потрясающе, – говорит Хани, присоединяясь ко мне. Я поворачиваюсь, и мой рот наполняется слюной при виде ее в узких джинсах и тонкой белой футболке.

– Аппетитно, – бормочу я, и она наклоняет голову набок. «Перегибаешь», – напоминаю я себе. – Я имею в виду, ты выглядишь великолепно.

Она краснеет, ее губы приподнимаются, когда она застенчиво отводит от меня взгляд. Все в ней соблазнительно, от ее пышного силуэта до того, как она, кажется, не знает, насколько она захватывающая. Я планирую показать ей, как только она будет готова.

– Могу ли я чем-то помочь? – спрашивает Хани, делая несколько шагов ко мне. Мой медведь кивает, призывая меня сократить расстояние между нами и укусить ее.

Он хочет, чтобы я пометил ее, чтобы каждый перевертыш знал, что она принадлежит нам. Затем надел ей кольцо на палец и наполнил живот детенышами, чтобы весь остальной мир тоже знал, что она занята. Я пока не рассказал Хани об этом. Честно говоря, я немного боюсь. Она не очень хорошо справилась с медвежьей штукой. Не могу представить ее реакцию, когда скажу ей, что мне придется укусить ее, чтобы завершить брачную связь.

– Нет, все под контролем, – говорю я ей, и она хмурится.

– Я действительно не против помочь, – говорит она. Я вижу, что она не собирается отступать, поэтому сдаюсь. Я восхищаюсь ее услужливым отношением и тем фактом, что она хочет внести свой вклад. Хани станет идеальной парой и матерью.

– Можешь принести сок из холодильника, пожалуйста?

– Конечно.

Я выключаю конфорку, раскладываю еду по тарелкам, пока она берет сок, а затем начинает рыться в шкафчиках, пока не находит стаканы.

– Налегай, – говорю я, ставя перед ней тарелку с едой.

Ее глаза расширяются, когда она видит полную тарелку, и я думаю, не переборщил ли я сегодня. Я крупный парень, как и все мои друзья, поэтому я привык делать большие порции. Думаю, Хани не привыкла так много есть.

– Если я съем все это, то наберу десять фунтов. Думаю, я могла бы набрать несколько, просто глядя на это, – шутит она, а я провожу взглядом по ее телу.

– Мне нравятся твои изгибы, – говорю я, и ее щеки розовеют. Мне нравится этот цвет, но я хотел бы, чтобы она мне поверила. Моя пара никогда не будет стыдиться своего тела. Мне просто придется каждый день показывать ей, насколько ошеломляющ каждый ее дюйм.

– Спасибо, – бормочет она, хватая вилку и накалывая на нее несколько яиц.

Помню слышал, что некоторые другие армейские рейнджеры говорили о женщинах. Они рассказывали, что никогда не следует упоминать вес женщины, и теперь я задаюсь вопросом, не расстроил ли я ее своим комментарием.

Я никогда не беспокоился, что у меня нет опыта общения с противоположным полом, но, когда я смотрю на Хани, я начинаю жалеть об этом. Я не хочу быть ни с кем другим; я просто хочу знать, что сказать и сделать, чтобы она была счастлива.

– Я думаю, ты идеальна, – почему-то продолжаю я, видимо, не заботясь о том, в какую яму я собираюсь зарыться. – Я смогу схватить твои округлые бедра, когда мы будем заниматься любовью и…

Хани давится кусочком яйца, ее лицо пылает, она поворачивается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я понимаю, что шокировал ее.

– Я просто хочу сказать, что моим большим рукам будет за что держаться. И не только когда мы в постели. Я имею в виду, мы будем заниматься любовью и в других местах. На диване, на кухонных столешницах, может быть, в душе? И твои изгибы, прижатые ко мне… – я прочищаю горло и качаю головой, не понимая, откуда берутся эти слова. Кажется, я не могу заткнуться, хотя Хани выглядит совершенно смущенной и ковыряется в яйцах.

Ладно, урок усвоен. Не говори с Хани о ее весе.

– Чем ты хотела бы сегодня заняться? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему на более безопасную.

– Эм, может, ты мог бы показать мне окрестности? Я никогда раньше не была в Колорадо, и вчера вечером я была слишком занята, пытаясь найти твой дом, чтобы как следует осмотреться.

– Конечно, я могу сначала показать нашу землю, а потом мы отправимся в город. Я тоже не так уж часто отсюда выезжаю, так что не уверен, что буду хорошим экскурсоводом, но мы можем разобраться вместе, – говорю я, и она улыбается мне.

Ее зеленые глаза блестят, и мой медведь переворачивается на спину, счастливый от того, что наша пара выглядит такой довольной и расслабленной. Должно быть, я не слишком сильно облажался, если она мне улыбается.

Мы говорим о погоде и о том, что она делала в Плейнвью, штат Техас. Кажется, ей неловко признавать, что ее просто выселили, и я вспоминаю все сумки в ее машине. Мне не нравится мысль о том, что она будет жить и спать в своей машине совсем одна, и теперь я полон решимости доказать, что она должна остаться здесь со мной, где ей самое место.

– Я пыталась найти другую работу, но город такой маленький, и никто не нанимал людей, – говорит она, доедая последний кусочек яичницы на тарелке.

Ее щеки бледно-розовые, и она не смотрит мне в глаза. Плечи Хани опускаются, и я вижу, как моя великолепная пара замыкается в себе. Я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы успокоить ее.

– Да, я только что вернулся из армии и чувствую себя немного потерянным. Я думал о том, чтобы устроиться на работу, но не знаю, чем бы я хотел зарабатывать на жизнь.

Она смотрит на меня, благодарно улыбаясь, и мое сердце колотится в груди. Эта девушка моя. Даже если бы я не был перевертышем и не мог бы чувствовать ее запах, я бы знал, что мы должны быть вместе. Она моя навсегда.

– Я помою посуду, раз уж ты готовил, – говорит она, а я уже качаю головой.

– Я все сделаю. Почему бы тебе не надеть обувь? Мы можем прогуляться по территории, если хочешь.

– Да, это звучит неплохо после вчерашнего дня, проведенного за рулем, – говорит она, и я смотрю, как она поднимается наверх, чтобы закончить сборы.

Я торопливо мою посуду, слушая, как она ходит наверху. Интересно, стоит ли мне начать достраивать домик прямо сейчас. Нам понадобится больше спален, когда Хани забеременеет.

– Готова? – спрашиваю я, когда она спускается вниз в старых кедах «Конверс». Нам нужно будет сходить за подходящими походными ботинками. Ей скоро понадобится теплое зимнее пальто. Я улыбаюсь про себя, представляя, как очаровательно будет выглядеть моя пара, закутанная в пальто, шапку и перчатки.

Хани кивает, и я заканчиваю ставить последнюю тарелку сушиться на решетку, прежде чем вытераю руки кухонным полотенцем и вывожу ее за дверь.

– Итак, все это моя собственность, – говорю я ей, указывая на подъездную дорожку и ведя ее обратно к дому Берка.

– Здесь красиво. Так мирно.

– Я рад, что тебе понравилось. Я беспокоился, что ты предпочтешь большие города этому, – признаюсь я, и она качает головой.

– О нет, я ненавижу движение, и я не могу заснуть со всеми этими звуками городской жизни. Я пыталась накопить денег, чтобы переехать куда-нибудь еще, но... – Хани замолкает, пожимая плечами. Я скоро узнаю о ней все. – В любом случае, я как раз на днях подумала, что жить в отдаленной хижине было бы идеально.

– Это так, – тут же отвечаю я, мой тон немного слишком нетерпелив. Мне хочется протянуть руку и взять ее за пальцы.

Она спотыкается о какую-то неровность на земле, и мой медведь начинает ходить внутри меня. Он рычит на меня, призывая перестать так бояться и уже прикоснуться к ней. Я протягиваю руку, обхватываю ее руку своей и помогаю встать на ноги.

– Спасибо, – говорит она, слегка улыбаясь, и я просто киваю, мои пальцы остаются сжатыми вокруг ее гораздо меньших пальцев. Боже, одним этим прикосновением, ощущение ее шелковистой гладкой кожи на моих обветренных руках, почти уничтожает меня.

Я прочищаю горло и пытаюсь сосредоточиться на настоящем.

– Вон там хижина моего друга Берка, – говорю я, указывая на его дом.

– Вас здесь только двое? – спрашивает она, и я качаю головой.

– Нет, нас четверо. Мы все вместе были рейнджерами, а когда ушли, то скинулись, купили этот кусок земли и построили домики.

Мы направляемся к дому Берка, и я машу ему рукой, когда он выходит на крыльцо. Рул и Уэллс оба уже здесь, и выходят поприветствовать нас.