Текст книги "Пепел и шёлк. В объятиях босса (СИ)"
Автор книги: Сия Белая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Пепел и шёлк. В объятиях босса
Глава 1. Грязные скриншоты
Вечер четверга начинался до одури банально. Лилия стояла у кухонного острова, завернутая в уютный домашний кардиган крупной вязки, который мягко обволакивал ее аппетитные, округлые плечи. Она дожаривала любимые стейки Виталика, вслушиваясь в шкворчание масла и тихий гул телевизора. Лиля любила свой дом. Любила это ощущение стабильности, к которому шла все четыре года брака. Да, она не была хрупкой Дюймовочкой – природа наградила ее тяжелыми, соблазнительными бедрами, высокой пышной грудью и тонкой талией, создававшей силуэт «песочных часов». Виталик всегда говорил, что любит ее «уютную красоту», хотя в последнее время все чаще задерживался на работе и почти перестал прикасаться к ней по ночам. Лиля списывала это на его усталость – муж пытался выбить повышение .
Экран смартфона, лежащего возле разделочной доски, вспыхнул. Лиля мазнула взглядом по дисплею, ожидая увидеть сообщение от мужа: «Задерживаюсь, буду через час». Но на экране высветился незнакомый аккаунт в соцсети с вызывающим аватаром – пухлые, явно накачанные губы и томный взгляд из-под нарощенных ресниц. Некто «@kris» прислала сообщение.
Лиля вытерла руки о полотенце, испытывая странный, покалывающий под лопатками укол предчувствия. Нажала на уведомление.
«Привет, пышечка. Твой Виталик забыл у меня свои часы. Сказал, что ты все равно спишь как сурок и не заметишь. Заберешь или мне ему в офис завезти?»
У Лили перехватило дыхание. Внутри все мгновенно заледенело, а воздух в уютной кухне вдруг стал густым, как кисель.
– Что за глупость… – прошептала она пересохшими губами. – Ошиблись . Точно ошиблись.
Она собиралась заблокировать ненормальную, но экран замигал снова. Одно за другим посыпались сообщения, и каждое из них било наотмашь, сдирая кожу. Это были скриншоты. Много скриншотов.
Лиля листала их, и ее пальцы крупно дрожали. На экранах была развернута переписка ее мужа с этой самой Крис. Дата – вчера. Позавчера. Прошлая неделя. Месяц назад, когда у Лили был день рождения, и Виталик якобы улетел в срочную командировку.
Виталик: «Малыш, я выезжаю. Твоя попка в этих кружевных стрингах снилась мне весь день. Слава богу, вырвался из этого домашнего болота».
Крис: «А как же твоя женушка? Опять наготовила таз котлет и ждет тебя?»
Виталик: «Ой, не напоминай. Она скоро в дверь перестанет пролезать. Добрая, домашняя, но в постели – как бревно. Чисто кухонный комбайн на самовыгуле. Я даже не помню когда мы в последний раз спали. Терплю ради квартиры ее родителей, ты же знаешь. Скоро оформлю долю – и пошлю эту корову на все четыре стороны».
К скриншотам прилагалось фото.Ее правильный, аккуратный Виталик – лежал в чужой постели абсолютно голый, блаженно зажмурившись, а на его груди покоилась рука этой девицы с ядовито-розовым маникюром.
Мир вокруг Лили рухнул. Без взрыва, без грохота – просто рассыпался в серую, удушливую пыль. Сердце заколотилось в горле, к побледневшему лицу прилил яростный, обжигающий жар. Четыре года. Четыре года она пекла его любимые пироги, гладила рубашки, терпела его придирки к ее весу, замалчивала свои обиды, искренне веря, что строит семью. А он… он обсуждал ее тело с привокзальной девкой, называл коровой и цинично ждал возможности отжать жилье.
В этот момент в прихожей повернулся ключ. Дверь открылась, и в коридор вошел Виталик. На ходу стягивая пальто, купленное, к слову, на премиальные деньги Лили (она работала личным секретарем владельца огромного холдинга и зарабатывала прилично), он крикнул:
– Лиль, привет! Чем пахнет? Надеюсь, стейки не пересушила? И принеси мне минералки, голова раскалывается.
Лиля медленно повернулась. В руке она намертво сжимала телефон. Внутри нее вместо привычной мягкости просыпалось что-то темное, дикое, первобытное. Обида моментально переплавилась в обжигающую, чистую агрессию.
– Стейки? – тихо, зловеще переспросила она, выходя в коридор. – Минералки?
Виталик, заметив ее бледное лицо и тяжело вздымающуюся, пышную грудь, нахмурился.
– Лиля, ты чего вылупилась? Что с лицом?
Вместо ответа Лиля швырнула в него телефон. Смартфон пролетел в сантиметре от его уха и с грохотом врезался в стену, разлетаясь на куски.
– Ты что, дура совсем?! – заорал Виталик, отпрянув. – Ты что творишь, баба ненормальная?!
– Это я дура?! – Лиля перешла на крик, от которого задрожали стекла в межкомнатных дверях. Она сделала шаг вперед, и в этот момент в ней не было ни капли прежней покорности. Она казалась яростной, уязвленной богиней. – Это я корова?! Кухонный комбайн?! Живешь со мной ради квартиры , ублюдок?!
Лицо Виталика мгновенно осеклось. Краска сбежала с его щек, оставляя мертвенную бледность. Он сразу понял, что произошло.
– Лиля… подожди… ты все не так поняла… – заблеял он, выставляя вперед руки.
– Не так поняла?! Мне твоя подстилка Крис прислала все! Все твои грязные излияния! Все твои фото! Ты спал с ней в наш юбилей! Ты жрал мои ужины и ехал трахать эту шлюху!
– Закрой рот! Не смей так называть ее! – вдруг огрызнулся Виталик, теряя маску виноватого мужа. Его лицо перекосило от злости и пойманного за руку эгоизма. – Да, трахал! А что ты хотела? Посмотри на себя! Ты же расплылась как квашня! Мне перед коллегами стыдно тебя показать! Вечно твои бока, вечно твоя задница в три обхвата! Мне нужна была сочная, молодая девка, которая умеет двигаться в постели, а не домашняя наседка!
Каждое его слово было как плевок в душу. Но Лиля больше не собиралась плакать. В ней вскипела такая ярость, что она схватила стоявшую на тумбочке тяжелую фарфоровую вазу – подарок его мамы – и со всей силы швырнула ее под ноги Виталику. Фарфор разлетелся со звоном, осколки полоснули мужчину по лодыжке.
– Ай! Сука! – взвыл Виталик.
– Вон отсюда! – исступленно закричала Лиля, хватая его куртку, обувь и швыряя прямо в него. – Вон из моей квартиры! Из квартиры моих родителей! Чтобы духу твоего здесь не было, мразь! Я завтра же подаю на развод!
– Да с радостью! – орал Виталик, уворачиваясь от летящих туфель. – Подавай! Кому ты нужна будешь, жируха? На тебя ни один мужик в здравом уме не посмотрит! Будешь до конца дней куковать в одиночестве! Рожать она собиралась, лечилась она… Да с тобой в кровати лежать противно!
Он выскочил на лестничную клетку, захлопнув дверь, а его крики еще долго эхом отдавались в подъезде. Лиля осталась стоять посреди разгромленного коридора. Тяжело, со свистом дыша, она опустилась прямо на пол, среди осколков фарфора. Руки тряслись. Сердце выло от боли. Корова. Жируха. Одиночество. Она обняла свои колени, и только теперь из ее глаз хлынули горячие, злые слезы.
Утро пятницы встретило Лилию серостью за окном. Она почти не спала. Всю ночь она просидела на полу, глядя в пустоту. Слёзы высохли, оставив после себя лишь жгучую, саднящую пустоту внутри и воспаленные глаза. Ее роскошное тело отчаянно выло от моральной боли. Каждое слово бывшего мужа застряло в ее сознании, как ржавые гвозди.
Она заставила себя подняться, когда стрелки часов перешагнули за шесть утра. Ей нужно было идти на работу. Холдинг «Корсаков Инвест» был единственным якорем, который удерживал ее на плаву. Лиля подошла к зеркалу в ванной. Из отражения на нее смотрела бледная девушка с роскошными, тяжелыми каштановыми волосами и чувственными губами. Ее аппетитная фигура – широкие округлые бедра, высокая грудь и узкая талия – сейчас казалась ей самой тяжелым бременем. Она натянула самое строгое, закрытое платье-футляр темно-синего цвета, надеясь спрятать в нем свою уязвимость, наложила плотный слой макияжа и туго затянула волосы в безупречный пучок.
Но стоило ей переступить порог зеркального небоскреба холдинга, как иллюзия защиты рассыпалась. На центральном ресепшене, лениво покручивая прядь блондинистых волос, сидела Кристина. Та самая «Kris ». Оказалось, эта девица устроилась сюда работать совсем недавно. Завидев Лилю, она не просто улыбнулась – ее лицо исказилось в торжествующей гримасе. Она дождалась, пока в холле соберется побольше сотрудников у лифтов, и громко, на все фойе, заговорила:
– Ой, Лилечка, доброе утро! Что-то ты сегодня бледненькая. Виталик говорил, ты вчера устроила дома погром? Ты поаккуратнее с нервами, дорогая. В твоем... весе стрессы противопоказаны, сосуды не выдержат. Слышала, вы разводитесь? Ну, оно и к лучшему, мужчине ведь нужна женщина, а не домашний комбайн.
Вокруг послышались смешки. Лиля сжала ручки сумки так, что побелели костяшки. Ей хотелось подойти и ударить эту тварь, но она лишь гордо выпрямила спину, чувствуя, как сочные бедра напряглись под тканью платья, и шагнула в закрывающиеся двери лифта.
Но настоящий ад ждал ее на 32-м VIP-этаже. Едва она вышла из лифта, как из дверей юридического департамента вальяжной походкой вышел Виталик. Ее муж. Точнее, коллега по работе, ведь они делили один офисный этаж. На нем был дорогой, идеально сидящий костюм. Лодыжка под брюками, судя по его легкой хромоте, была перемотана, но лицо выражало абсолютную, сытую уверенность.
Он перехватил ее у кофейного автомата в коридоре, прижав к стене и тихо, так, чтобы слышала только она, процедил:
– Ну что, жируха, выплакалась? Думала, я испугаюсь твоих истерик? Юристы уже готовят документы на развод. Квартиру твоих родителей я распилю пополам, у меня связи, ты же знаешь. Так что останешься ты на улице, толстая, никому не нужная секретарша. Кому ты сдалась со своей огромной задницей? Будешь до конца дней куковать одна. А Кристина... Кристина молодая, упругая, она богиня в постели, не то что твое неповоротливое тело. Скоро на годовщине компании все увидят, кто из нас в выигрыше.
Лиля смотрела на него, и в ее груди, прямо под пышной, яростно вздымающейся грудью, родилась чистая, обжигающая ненависть. Она не стала плакать.
– Пошел вон, мразь, – тихо, но отчетливо выдохнула она. – На годовщине компании ты увидишь, кто из нас останется ни с чем.
Виталик лишь издевательски рассмеялся и пошел по коридору, оставив ее наедине со своим унижением. Лиля сделала глубокий вдох, заставила руки перестать дрожать и вошла в приемную. Ей нужно было работать. Через десять минут загорелся селектор. Низкий, бархатный и до безумия властный голос Ратмира Александровича Корсакова разрезал тишину:
– Лилия Владимировна, зайдите в кабинет. С кофе.
Лиля приготовила идеальный эспрессо и на ватных ногах вошла в огромный кабинет из темного дуба и панорамного стекла. Ратмир сидел в глубоком кожаном кресле, изучая строительные сметы. Он был как всегда безупречен: широкоплечий, мощный, с жестким взглядом темных, почти черных глаз и хищным разлетом бровей. От одного его присутствия воздух в комнате казался наэлектризованным. Быть личным секретарем Ратмира Корсакова – человека, который держал в руках половину строительного рынка столицы, – стоило огромных усилий. Лиля работала с ним два года и всегда держала строгую дистанцию, скрывая свои роскошные изгибы за чопорной офисной одеждой.
Лиля аккуратно поставила чашку на стол, стараясь не выдать дрожь в руках, и уже собиралась развернуться, когда Ратмир медленно поднял на нее глаза. Его тяжелый, сканирующий взгляд мгновенно подметил все: и темные тени под ее глазами, и то, как непривычно бледна ее кожа, и то, как тяжело вздымается ее высокая грудь. Он скользнул взглядом ниже, по изгибам ее тонкой талии и выдающихся, невероятно женственных бедер, которые плотно облегало синее платье.
Ратмир Александрович уже знал об утреннем инциденте на ресепшене – его служба безопасности докладывала ему обо всем. И сейчас внутри этого жесткого миллиардера закипала дикая, собственническая ярость. Он больше года сдерживал себя, глядя на эту роскошную, уютную и манящую «пышечку».
– Лилия, – тихо, но так хрипло, что у Лили по спине побежали мурашки, произнес Ратмир. – Что с вами произошло?
– Все в порядке, Ратмир Александрович. Просто личные проблемы, – тихо ответила она, опустив глаза.
Ратмир встал из-за стола. Он был огромным, на голову выше ее, и когда он подошел вплотную, Лиля инстинктивно затаила дыхание. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и чистой мужской силой. Он остановился так близко, что она чувствовала тепло его тела. Его большая, горячая ладонь на секунду зависла в воздухе, словно он хотел коснуться ее лица, но он сжал пальцы в кулак и опустил руку.
– Через три дня – годовщина компании, Лилия, – жестко, сдерживая внутреннее напряжение, произнес он, глядя ей прямо в губы. – Будет грандиозный банкет. Вы обязаны там быть. Приведите себя в порядок. Наденьте самое лучшее платье. Мне нужен мой секретарь во всем блеске. Вы меня поняли?
– Да, Ратмир Александрович, – прошептала она, содрогаясь от странного, пугающего тепла, полыхнувшего между ними.
– Свободны, – отрывисто бросил он и повернулся к окну, тяжело дыша.
Глава 2. Провокация в вишневом шелке
Глава 2. Провокация в вишневом шелке
Три дня до годовщины холдинга пролетели для Лили как в тумане. Днем она задыхалась от бумажной волокиты и бесконечной организации банкета, а по вечерам возвращалась в пустую квартиру, где каждый угол напоминал о предательстве. Виталик продолжал давить: присылал циничные сообщения от своего адвоката, требуя раздела имущества, и демонстративно игнорировал ее в коридорах офиса. Лиля чувствовала себя выжатой, изломанной и бесконечно одинокой. Ее некогда любимое тело теперь казалось ей чужим, оскверненным жестокими словами бывшего мужа.
В субботу вечером зал роскошного столичного ресторана «Метрополь», арендованный под юбилей «Корсаков Инвест», сиял золотом, хрусталем и огнями сотен свечей. Грохотала живая музыка, повсюду разносился смех, звенели бокалы с дорогим шампанским. Женщины в кутюрных платьях и мужчины в безупречных смокингах заполонили пространство.
Лиля стояла у высокой мраморной колонны, в стороне от веселящейся толпы. Сегодня она сознательно пошла на бунт против собственных комплексов. На ней было облегающее вечернее платье цвета спелой вишни из тяжелого, плотного шелка. Наряд идеально садился на ее аппетитную, сочную фигуру: он безжалостно утягивал талию, делая ее визуально тоньше, и фантастически подчеркивал крутую, выдающуюся линию бедер. Глубокое, смелое декольте выгодно приоткрывало ложбинку высокой пышной груди, а шелковистые каштановые волосы крупными волнами спадали на округлые, теплые плечи. Она выглядела вызывающе сексуально, маняще и осязаемо. Мужчины из отдела продаж, проходя мимо, невольно сворачивали шеи, пожирая взглядами ее роскошные изгибы, но Лиля этого не замечала. Внутри нее выла буря.
Она сделала приличный глоток игристого. Алкоголь приятно обжигал горло, мягко туманя разум и помогая отгородиться от реальности. Но реальность сама настигла ее, пахнув приторными сладкими духами.
– Надо же, какая встреча! Наша домашняя пышечка все-таки решила выползти из конуры? – раздался за спиной язвительный, до боли знакомый голос.
Лиля обернулась. Перед ней стоял Виталик в безупречном смокинге, а рядом, собственнически обвив его руку, крутилась Кристина. На блондинке было вызывающее, полупрозрачное серебряное мини-платье, едва прикрывающее худые бедра.
– Виталя, ну зачем ты так? – Кристина наигранно, громко захихикала, специально привлекая внимание стоявших рядом начальников департаментов. – Посмотри, как Лилечка старалась, платье выбирала. Правда, швы на бедрах вот-вот треснут, но цвет красивый. Лиль, ты у какого чехла для танка этот фасон подсмотрела? Или решила взять объемом?
– Перестань, Крис, – цинично усмехнулся Виталик, окинув бывшую жену презрительным, раздевающим взглядом. – Ей полезно узнать правду. Ты бы не позорилась, Лиля, с такими формами в обтяжку ходить. На тебя же мужики смотрят и думают, сколько ты ведер еды на ночь съедала. Пойдем, малыш, оставим эту монументальную женщину страдать в одиночестве. Нам еще с вице-президентом нужно выпить.
Они развернулись и вальяжно пошли в сторону вип-столов, а Кристина напоследок демонстративно ущипнула Виталика за ягодицу.
Лиля замерла. Щеки полыхнули багровым цветом, а к горлу подступил удушливый ком стыда и ярости. Чужие взгляды, казалось, жгли ее кожу сквозь шелк. Обида моментально переплавилась в глухое, отчаянное желание уничтожить себя и эту боль. Лиля резко подошла к подносу проходящего мимо официанта, оставила бокал с шампанским и взяла стакан с чистым, темным виски. Ей было плевать на правила. Ей нужно было выжечь это изнутри. Она выпила тяжелый алкоголь почти залпом, зажмурив глаза от обжигающей горечи.
Она не знала, что в этот самый момент из вип-ложи второго этажа на нее был устремлен тяжелый, гипнотизирующий взгляд.
Ратмир Александрович Корсаков стоял у резных перил, сжимая в руке бокал с бурбоном. Он не слышал слов, но по мимике прекрасно понял всю сцену. Он видел, как этот слизняк Виталик и девка с ресепшена прилюдно топтали его секретаршу. Внутри Ратмира взвилась дикая, первобытная, звериная ярость. Ему стоило огромных усилий не дать знак охране вышвырнуть эту парочку вон прямо сейчас. Но еще сильнее его накрыло голодное, сумасшедшее вожделение. В этом вишневом платье Лилия была похожа на запретный, сочный, истекающий сладким соком плод. Ее тяжелая грудь яростно вздымалась от волнения, а пышные бедра, обтянутые шелком, заставляли его кровь закипать в венах. Ратмир больше не мог и не хотел сдерживаться. Хватит.
Спустя полтора часа Лиля уже едва соображала. Виски подействовал сокрушительно: голова приятно и тяжело кружилась, ноги стали ватными, а в груди разлилось опасное, пьяное бесстрашие. Шум праздника, басы музыки и фальшивые улыбки стали невыносимыми. Ей хотелось сбежать, скрыться ото всех.
Покачиваясь, Лиля выскочила из банкетного зала и на лифте поднялась на безлюдный, погруженный в полумрак 32-й этаж небоскреба. В приемной царила звенящая тишина. Лиля подошла к своему рабочему столу, чтобы забрать сумочку с ключами и вызвать такси. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло. Она оперлась руками о край стола, тяжело дыша и пытаясь удержать равновесие.
Внезапно со щелчком открылась массивная дверь кабинета босса. В проеме показался высокий силуэт. Это был Ратмир.
Он был без пиджака. Верхние пуговицы его белоснежной рубашки были небрежно расстегнуты, открывая мощную, жилистую шею и полоску смуглой груди, а рукава закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с четко прорисованными венами. В полумраке его глаза казались абсолютно черными, хищными.
– Лилия Владимировна? Что вы здесь делаете в разгар торжества? – его голос прозвучал непривычно низко, с хриплыми, вибрирующими нотками, от которых у Лили внутри все сладко сжалось.
Лиля медленно повернулась, судорожно удерживаясь за край стола. Ее глаза блестели от слез и алкоголя, дыхание было частым, а губы соблазнительно приоткрылись.
– Ратмир... Александрович... Я просто за вещами. Я ухожу. Я больше не могу там находиться, – выдохнула она, и ее пышная грудь качнулась в глубоком вырезе платья, привлекая его взгляд.
Ратмир не ответил. Он сделал шаг вперед. Затем еще один. Он двигался плавно, бесшумно, как хищник, загоняющий добычу в угол. Оказавшись вплотную к ней, он не дал ей отстраниться. Его огромная, горячая ладонь уверенно и жестко легла на ее талию, мгновенно зафиксировав на месте. Лиля испуганно охнула, упершись ладонями в его широкую, твердую как каменная стена грудь. От него пахло концентрированной мужской силой.
– Вы пьяны, Лиля, – тихо произнес он, наклоняясь так близко, что его дыхание опалило ее губы. – Из-за него? Из-за этого Виталика?
– Он... он говорит, что я толстая... что я корова... – вдруг всхлипнула Лиля, алкоголь окончательно уничтожил все ее защитные барьеры и гордость. – Что на меня никто не посмотрит... Что я комбайн кухонный...
– Он конченый кретин, – жестко перебил ее Ратмир.Его взгляд потемнел, зрачки расширились, стирая радужку. Вторая рука поднялась, и длинные, сильные пальцы крепко, но аккуратно обхватили ее подбородок, заставляя смотреть прямо на него. – Он слепой ублюдок, Лиля. Если бы он только знал, как я схожу по тебе с ума все эти два года... Как я мечтаю об этих бедрах. О твоем теле. Ты идеальная. Ты невероятно, порочно красивая женщина, и ты убьешь меня, если сейчас же не замолчишь.
Лиля замерла, переставая дышать. Ратмир? Ее грозный, недосягаемый босс, мультимиллионер, чьего взгляда боялись директора крупных фирм, говорит ей это? С запредельным, пугающим голодом в голосе?
Прежде чем она успела осознать его слова, Ратмир резко, в одно движение подхватил ее под ягодицы, с поразительной легкостью оторвав ее пышное тело от пола. Лиля вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обхватив его мощную талию своими сочными, тяжелыми бедрами. Ратмир толкнул ногой тяжелую дверь своего кабинета, занося ее внутрь, и с глухим стуком запер замок.
Он прижал ее спиной к стене прямо у входа. Его поцелуй был подобен взрыву. Он ворвался в ее рот голодно, требовательно, глубоко, сминая ее нежные губы со звериной, долго сдерживаемой страстью. Лиля застонала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ратмир брал ее так, словно умирал от жажды, а она была его единственной водой. Его ладони блуждали по ее телу, с силой сминая шелк платья, оглаживая крутые, крутящие с ума изгибы бедер, прижимая ее к своему паху. Лиля почувствовала, насколько он твердый и огромный там, под брюками, и внутри нее вспыхнул такой пожар, о существовании которого она даже не догадывалась. Все обиды, комплексы и боль от Виталика сгорели в этом пламени за долю секунды.
– Ратмир... о боже... – прерывисто выдохнула она, когда он на секунду оторвался от ее губ, чтобы спуститься поцелуями к ее шее, яростно кусая нежную кожу до слабых вздохов.
– Молчи, Лиля... Молчи. Ты сегодня моя. Вся, до последнего миллиметра, – прорычал он ей в ухо.
Ратмир потянул замок на спине ее платья. Плотный шелк с тихим шорохом разошелся в стороны, обнажая ее роскошную спину и соскальзывая с округлых плеч. Ткань упала к ее ногам. Лиля осталась стоять перед ним в одном кружевном белье винного цвета, которое с трудом удерживало ее налитую, пышную грудь. Ратмир отстранился на секунду, его дыхание было тяжелым, рваным, как после марафона. Он смотрел на нее с таким диким, неприкрытым восхищением, что Лиля окончательно потеряла рассудок. Его взгляд ласкал ее складки на талии, округлый живот и роскошные полные бедра. Для него это было совершенством.
Он снова подхватил ее на руки, донес до огромного, массивного дубового стола и усадил на самый край, безжалостно смахнув рукой стопки документов и ноутбук на пол. Бумаги с шорохом разлетелись по ковру, но никто этого не заметил. Ратмир встал между ее разведенных, сочных бедер. Его руки быстро, нетерпеливо расправились с ремнем и ширинкой собственных брюк, освобождая свое массивное, горячее и пульсирующее от предельного напряжения мужское достоинство. Лиля судорожно вздохнула, глядя на его великолепное, сильное тело.
– Ратмир, я... мне страшно... – попыталась сказать она, но он не дал ей закончить.
Он грубовато, но точно потянул в сторону тонкую кружевную полоску ее трусиков и без всякой прелюдии, одним мощным, плавным и глубоким толчком вошел в нее .
Лиля громко, пронзительно вскрикнула, выгибаясь в спине и запрокидывая голову. Ощущение было настолько острым, полным и ошеломляющим, что из глаз брызнули слезы. Он замер на несколько секунд, давая ее телу привыкнуть, его лицо исказилось от сладкой муки, а на лбу выступили крупные капли пота.
– Боже, Лиля... какая ты узкая... какая горячая... тесная... – прохрипел он, крепко сжимая ее пышные ягодицы своими огромными ладонями, впиваясь пальцами в ее мягкую кожу.
И затем он начал двигаться. Жестко, глубоко, в бешеном, животном темпе. Тяжелый дубовый стол оглушительно скрипел под их общим весом. Лиля стонала навзрыд, теряя контроль, ее пышная грудь высоко вздымалась и колыхалась в такт его мощным, сокрушительным толчкам. Она намертво вцепилась пальцами в его широкие, покрытые каплями пота плечи, оставляя на них глубокие красные царапины. Ратмир брал ее властно, доминирующе, заставляя забыть обо всем мире. Была только эта безумная страсть, пожирающая их обоих в темноте кабинета.
Каждый его толчок выбивал из нее дух, вознося все ближе к пику. Напряжение внутри Лили скручивалось в тугой, звенящий узел. Ратмир ускорился, его движения стали резкими, почти грубыми, он вбивал ее в стол, заставляя ее сочные бедра шлепать о его пах. И когда он толкнул ее с особенной, глубокой силой, Лилю накрыл такой мощный, спазматический оргазм, что она закричала, судорожно, пульсирующе сжимаясь вокруг его плоти.
Ратмир, услышав ее крик и почувствовав эти дикие тиски, утробно, по-звериному зарычал. Он сделал несколько последних, глубоких толчков
Он упал на ее пышную грудь, тяжело и прерывисто дыша. Лиля лежала на столе среди хаоса, ее тело мелко подрагивало от пережитого шока, а по щекам текли слезы. Она совершила грехопадение со своим боссом, но впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему живой, желанной и свободной от пепла своего прошлого.
