Текст книги "Симфония по контракту (СИ)"

Автор книги: Сия Белая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Имя ребенка подействовало на него как удар тока. Адриан замер. Его лоб уперся в ее лоб, он шумно, прерывисто дышал, его сердце колотилось в ее грудную клетку как сумасшедшее. Медленно, с колоссальным, видимым трудом, он убрал руку из-под ее платья и отступил на шаг, отпуская ее.

Его глаза были абсолютно черными от возбуждения, но маска контроля медленно возвращалась на лицо, хотя кулаки были сжаты до хруста.

– Иди к себе, Кира, – хрипло, почти со злостью на самого себя приказал он, отворачиваясь. – Завтра мы официально выходим в свет. Пресса должна увидеть нас вместе в ресторане. Нам нужна эта иллюзия. Но видит бог... это будет чертовски трудно.

Кира, дрожа всем телом от невыплеснутой страсти и горящего внутри желания, бросила на него один дикий взгляд и буквально влетела в свою спальню, заперев дверь на замок. Она прижалась к ней спиной, сползая на пол, а ее губы всё еще горели от его безжалостных, сладких поцелуев. Фикция закончилась, так и не начавшись. Между ними вспыхнул настоящий, порочный пожар.

Глава 3. Под прицелом

Утро встретило Киру ярким солнцем, пробивающимся сквозь тяжелые шторы спальни, но на душе у нее было пасмурно и тревожно. Она долго стояла под ледяными струями душа, пытаясь смыть с кожи фантомное ощущение его горячих рук. Губы до сих пор немного припухли от безжалостного ночного поцелуя. Контракт, который казался ей спасительным кругом, превращался в минное поле. Она согласилась играть роль, но ее тело отказывалось притворяться. Оно хотело Адриана Гордова по-настоящему.

Когда Кира спустилась на кухню, Лика уже сидела за детским столиком, уплетая овсяную кашу с ягодами. Малышка выглядела гораздо лучше: на щеках появился легкий румянец, а в волосах по-прежнему красовалась янтарная бабочка. Адриан сидел у панорамного окна с планшетом. На нем был безупречный серый костюм-тройка, но верхняя пуговица сорочки оставалась расстегнутой – словно напоминание о ночном безумии.

При появлении Киры Адриан поднял голову. Их взгляды встретились, и в воздухе мгновенно зазвенела натянутая струна. В его серых глазах не было вчерашней слепой страсти – там снова царил холодный расчет, но Кира заметила, как на секунду потемнел его зрачок, скользнув по ее губам.

– Доброе утро, – тихо сказала Кира, подходя к Лике и мягко целуя ее в макушку. – Как спалось, солнышко?

– Бабочка пела колыбельную, – серьезно заявила девочка, указывая пальчиком на заколку. – И ты пела.

Кира улыбнулась, чувствуя, как тает лед в груди. Она налила себе кофе и села напротив Адриана, стараясь не смотреть на его широкие плечи и сильные руки, держащие планшет.

– В девятнадцать ноль-ноль у нас ужин в ресторане «Монмарт», – ровным, деловым тоном произнес Адриан, не глядя на нее. – Это закрытое заведение, но мои аналитики позаботились о том, чтобы двое ведущих светских репортеров получили информацию о нашем визите. На входе и на выходе нас будут снимать. Внутри – возможно, тоже, через панорамные окна. Наша задача – дать им сочную картинку. Они должны увидеть, что Адриан Гордов забросил свои клубы и остепенился.

– Я поняла, – Кира сделала глоток горького кофе. – Мне нужно как-то по-особому одеться? У меня нет вещей для таких заведений.

– Об этом я тоже позаботился, – Адриан наконец отложил планшет и посмотрел прямо на нее. В его взгляде проскользнуло нечто тяжелое, собственническое. – В три часа дня приедут стилисты. Они привезут одежду и займутся твоим образом. Помни, Кира: для всех ты – моя женщина. Не прислуга, не фиктивная невеста. Веди себя так, словно этот мир принадлежит тебе. Потому что прямо сейчас тебе принадлежат мои ресурсы.

– Но не вы сами, – сорвалось с ее губ прежде, чем она успела себя остановить.

Адриан медленно наклонился вперед, опираясь ладонями о стол. Лика в этот момент увлеченно разглядывала картинки в книжке и не обращала на них внимания.

– Не играй со мной, Кира, – тихо, с опасной хрипотцой прошептал он. – Вчерашнее было ошибкой, вызванной стрессом. Мне нужен этот контракт. Тебе нужны деньги для реабилитации бабушки. Давай держать себя в руках. Если сможем.

Он поднялся, поправил манжеты пиджака и, не прощаясь, вышел из дома. Кира осталась сидеть за столом, чувствуя, как внутри все дрожит от его слов. «Если сможем». Значит, он тоже едва держится.

В три часа дня особняк заполнился людьми. Команда стилистов, визажистов и парикмахеров работала над Кирой больше трех часов. Ее бледную, уставшую от вечных забот кожу довели до идеального сияния, темные волосы уложили в элегантную, слегка небрежную высокую прическу, открывающую длинную изящную шею. Макияж сделали акцентированным: дымчатые глаза и естественные, но чувственные губы.

Но главным было платье. Когда Кира увидела его, у нее перехватило дыхание. Изумрудный тяжелый шелк. Платье идеально садилось по фигуре, облегая грудь, подчеркивая тонкую талию и плавно струясь по округлым бедрам до самого пола, где переходило в небольшой шлейф. Но самым провокационным была спина – вырез доходил почти до поясницы, обнажая идеальную, бархатистую кожу и хрупкие позвонки.

В восемнадцать сорок пять в комнату вошел Адриан. Он уже переоделся в смокинг. Когда он увидел Киру, стоящую перед зеркалом, он замер в дверях. Его челюсть сжалась. Взгляд, медленный, горячий, прошелся от ее прически по обнаженной спине, задерживаясь на изгибе бедер, и вернулся к лицу.

– Господи... – глухо вырвалось у него. Он подошел ближе, и Кира увидела в зеркале его отражение. Мужчина выглядел так, словно готов был прямо сейчас сорвать этот шелк и запереть ее в этой спальне до утра. – Стилисты превзошли себя. Ты... ослепительна, Кира. Нам даже не придется ничего играть. Любой мужчина поверит, что я сошел от тебя со ума.

– Спасибо, – Кира обернулась к нему. Между ними снова вспыхнуло то самое электричество. Ее обнаженная спина оказалась всего в паре сантиметров от его ладони, и она почти физически чувствовала жар, исходящий от его пальцев.

Адриан достал из кармана бархатный футляр, открыл его и извлек ожерелье из белого золота с крупным, чистейшим изумрудом, окруженным бриллиантами.

– Позволь, – хрипло сказал он.

Кира затаила дыхание, когда он обошел ее и встал сзади. Его холодные пальцы коснулись ее горячей кожи на шее, застегивая замок. От этого контраста температур по ее телу побежали дикие, сладкие мурашки. Его дыхание обжигало ее ухо. Он задержал ладони на ее плечах, и Кира непроизвольно откинула голову назад, едва не упираясь в его грудь.

– Держись уверенно, – прошептал он ей в самую шею, и его губы на долю секунды коснулись ее кожи. – Шоу начинается.

Ресторан «Монмарт» располагался в старинном особняке в центре города. Стоило черному бронированному майбаху Адриана затормозить у входа, как из темноты переулка мгновенно выросли несколько фигур с профессиональными камерами. Вспышки замелькали одна за другой, ослепляя.

Адриан вышел первым. Он обошел машину, открыл дверь со стороны Киры и протянул ей руку. Кира вложила свои пальцы в его широкую ладонь. Стоило ей выйти, как Адриан тут же собственнически обнял ее за талию. Его большая, горячая ладонь легла прямо на ее обнаженную спину. Кира едва не вскрикнула от того, насколько интимным и обжигающим было это прикосновение. Его пальцы слегка сжались на ее талии, притягивая ее к своему боку.

– Улыбайся, любимая, – нежно произнес Адриан, но в его глазах прыгали черти. Он повернулся к ней и на глазах у замерших репортеров мягко, но ощутимо поцеловал ее в висок. Камеры затрещали с удвоенной силой.

Внутри ресторана царил полумрак, играла тихая джазовая музыка. Их столик находился на втором ярусе, у огромного панорамного окна, выходящего на оживленную улицу. Адриан предупредил: оттуда их тоже могут снимать на длиннофокусные объективы. Игра продолжалась.

Они сели напротив друг друга. Официант разлил по бокалам коллекционное вино и удалился.

– Ну как тебе первый опыт работы на публику? – с легкой усмешкой спросил Адриан, делая глоток.

– Мое сердце сейчас выпрыгнет из груди, – честно призналась Кира, крутя в руках ножку бокала. – Мне кажется, все эти люди смотрят на меня и видят, что на мне дешевое белье под этим роскошным платьем. И что я просто фальшивка.

Адриан внимательно посмотрел на нее. Его взгляд опустился к вырезу ее платья, где на нежной коже покоился изумруд.

– Никто этого не видит, Кира. Ты выглядишь как королева. И... поверь мне, мужчины в этом зале смотрят на тебя не потому, что думают о твоем белье. Они смотрят, потому что хотят оказаться на моем месте. И это... – его голос стал тише и жестче, – начинает меня раздражать. Я не люблю делиться тем, что считаю своим.

– По контракту я не ваша вещь, Адриан, – напомнила она, чувствуя, как от его слов внутри разгорается опасное, томительное пламя.

– По контракту – нет, – согласился он, поднимаясь со своего места. Он обошел стол и сел на диванчик рядом с ней, нарушая всю деловую дистанцию. Адриан протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы начали медленно, провокационно поглаживать ее запястье, поднимаясь выше, к нежной коже внутренней стороны руки. – Но пресса должна видеть, что мы не можем оторваться друг от друга. Посмотри в окно. Видишь вон ту серую машину на той стороне улицы? Там сидит фотограф. Давай дадим ему то, за чем он пришел.

Адриан приблизился к ней так близко, что Кира видела каждую ресничку в его глазах. Его сильное бедро плотно прижалось к ее бедру сквозь тонкий шелк платья. Кира почувствовала, как ее дыхание становится рваным.

– Что ты делаешь?.. – прошептала она, не в силах пошевелиться от гипнотического воздействия его близости.

– Создаю историю любви, – хрипло ответил он.

Его свободная рука поднялась к ее лицу, длинные пальцы очертили контур ее скулы, а затем большой палец медленно, с нажимом провел по ее нижней губе, заставляя ее приоткрыться. Это было невероятно порочно и чувственно. Из груди Киры вырвался тихий вздох вожделения. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь его воле.

Адриан наклонился и поцеловал ее. На этот раз это не было грубым захватом, как ночью в коридоре. Это был медленный, глубокий, дразнящий поцелуй, рассчитанный на то, чтобы свести ее со ума. Его язык мягко коснулся ее языка, увлекая в тягучий, интимный танец. Кира тихо застонала, ее рука сама потянулась к его шее, пальцы запутались в его жестких волосах на затылке. Она прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его ладонь на ее обнаженной спине спустилась ниже, к самому краю выреза платья, сминая шелковую ткань.

Между ними не осталось пространства, не осталось фикции. В этот момент, под прицелом скрытых камер, они оба горели в настоящем, безумном огне. Адриан тяжело дышал, его поцелуи стали более требовательными, собственническими. Он буквально пил ее, забыв про фотографов, про опеку, про свои собственные правила.

Когда он наконец отстранился, его глаза были абсолютно черными. Он смотрел на нее так, словно готов был взять ее прямо здесь, на этом кожаном диване элитного ресторана. Кира смотрела на него затуманенным, полным страсти взглядом, ее губы блестели, а дыхание было частым и глубоким.

– Думаю... кадры получились отличными, – хрипло произнес Адриан, пытаясь вернуть контроль над своим голосом, хотя его пальцы на ее спине заметно дрожали от возбуждения. – Завтра все таблоиды будут трубить о том, что Гордов потерял голову.

– А это правда? – тихо, глядя ему прямо в душу, спросила Кира. – Вы потеряли голову, Адриан? Или это всё еще просто бизнес?

Адриан промолчал. Он медленно убрал руку с ее спины, откинулся на спинку дивана и взял свой бокал с вином, глядя в окно. Но Кира видела, как тяжело и часто вздымается его грудь под смокингом, и знала ответ. Бизнес закончился. Началась одержимость.

Глава 4. Правила тишины

Утро следующего дня началось со звона разбитого стекла. Нет, не в особняке Адриана – там по-прежнему царила стерильная, охраняемая тишина. Стекло билось в элитных апартаментах на Новом Арбате, где Стелла в ярости швырнула дизайнерскую вазу в стену.

На экране ее планшета красовался главный заголовок утреннего таблоида: «Конец эпохи холостяка: Миллиардер Адриан Гордов пойман за горячими поцелуями с загадочной брюнеткой в Монмарт». На снимках, сделанных с идеального ракурса, Адриан выглядел не просто увлеченным – он выглядел одержимым. Его рука на обнаженной спине Киры, его потемневший взгляд, прикованный к ее губам, и то, как бережно он держал ее за талию на выходе из машины. Стелла задыхалась от удушливой, ядовитой обиды. Ее – королеву закрытых клубов, женщину, которая два года делила с ним постель и лучшие VIP-ложи – заменили за пару недель. На кого? На нищую девку со скрипкой, которую она лично пыталась смешать с грязью на благотворительном вечере.

– Ты пожалеешь об этом, Адриан, – прошипела Стелла, глядя на экран, где Кира в изумрудном шелке выглядела настоящей хозяйкой положения. – И ты, привокзальная шлюха, тоже. Я найду, под кого ты легла, чтобы оказаться в его Майбахе.

В особняке Гордова об этом скандале пока никто не говорил. Кира сидела в музыкальной комнате, которую Адриан выделил ей на первом этаже. Это было светлое помещение с идеальной акустикой и панорамным видом на сосновый бор. На ковре у ее ног сидела Лика, увлеченно собиравшая конструктор.

Кира вела смычком по струнам, играя сложный, эмоционально тяжелый пассаж из Рахманинова. Музыка была ее единственным спасением. После вчерашнего ужина ее тело до сих пор помнило каждое прикосновение Адриана. То, как его горячие пальцы гладили ее обнаженную кожу на спине, то, как его губы сминали ее губы, заставляя забыть обо всем на свете. Это было притворством для камер, но Кира знала – и он знал, – что в том поцелуе не было ни капли фальши. Они оба переступили черту, за которой фикция превратилась в ослепляющее, порочное влечение.

Дверь комнаты тихо открылась, и вошел Адриан. Он был без пиджака, в одной темно-синей рубашке со слегка подвернутыми рукавами. Лика, увидев его, радостно пискнула:

– Дядя Адриан! Смотри, какой замок!

Адриан присел на одно колено, мягко потрепал девочку по светлым волосам и коротко улыбнулся – той самой редкой, удивительно теплой улыбкой, которую он берег только для нее.

– Отличный замок, Лика. Настоящая крепость. Михаил сейчас принесет тебе сок, пойдешь в детскую? Нам с Кирой нужно поговорить.

Малышка послушно кивнула, подхватила деталь конструктора и вприпрыжку выбежала из комнаты, аккуратно обойдя Киру.

Когда дверь закрылась, Адриан поднялся во весь рост. Его лицо мгновенно приняло привычное, непроницаемое выражение. Он подошел к окну, заложив руки в карманы брюк, и несколько секунд молча смотрел на вековые сосны. Кира бережно опустила скрипку на подставку. Она чувствовала, как внутри снова начинает натягиваться невидимая струна напряжения.

– Фотографии вышли, – не оборачиваясь, произнес он. Его низкий, бархатный голос заставил ее сердце пропустить удар. – Моя служба безопасности отследила реакцию. Эффект именно такой, какой нам нужен. Пресса гудит. Акции корпорации даже немного выросли – инвесторам нравится образ остепенившегося, надежного лидера. Юристы опеки уже сделали пометку в нашем деле: Гордов больше не завсегдатай ночных клубов, у него серьезные отношения. Первый шаг сделан безупречно.

– Рада, что моя... работа приносит плоды, – тихо ответила Кира, поправляя воротник своего простого трикотажного платья молочного цвета. После вчерашней роскоши она чувствовала себя непривычно уязвимой.

Адриан резко повернулся к ней. В его глазах промелькнула опасная вспышка.

– Это не работа, Кира. Вчера в ресторане... это не было похоже на сухой расчет с твоей стороны. Ты отвечала мне так, словно...

– Словно что, Адриан? – она смело сделала шаг вперед, вздернув подбородок. – Вы сами сказали, что мы должны дать им сочную картинку. Я сделала то, что требовалось. Или миллиардер Гордов испугался, что не может контролировать собственную реакцию на фиктивную невесту? Вы ведь тоже вчера забыли про камеры, когда сжимали мою спину.

Адриан прищурился, его челюсть заметно сжалась. Он подошел ближе – медленно, хищно, сокращая расстояние между ними до предела. Кира уловила его фирменный аромат: дорогой табак, кедр и едва заметный запах адреналина.

– Я контролирую всё, Кира. Всегда, – хрипло выговорил он, останавливаясь в полушаге от нее. Его взгляд опустился к ее губам, и Кира почувствовала, как по телу разливается знакомый, томительный жар. – И чтобы этот контроль не дал сбой, мы вводим новые правила внутреннего распорядка. С сегодняшнего дня наши ужины в особняке проходят строго в двадцать ноль-ноль. Совместно. Никаких телефонов, гаджетов или рабочих планшетов за столом. Мы обязаны разговаривать. Мы должны узнать друг о друге всё: твои привычки, мои вкусы, детские воспоминания. На суде инспекторы будут задавать перекрестные вопросы. Если мы засыплемся на какой-нибудь мелочи вроде твоего любимого цвета или моей аллергии – вся наша полуторагодичная игра пойдет прахом. Ты поняла?

– Поняла, – прошептала она, едва дыша от его близости. – Правила тишины и разговоров. Что ж, весьма оригинально для человека, который обычно отмалчивается.

– В двадцать ноль-ноль я жду тебя в столовой, – отрезал он, волевым усилием разрывая зрительный контакт, и стремительно вышел из комнаты.

В назначенное время Кира вошла в столовую. На огромном столе из темного дерева горели свечи, создавая интимную, почти осязаемую атмосферу. Михаил уже расставил тарелки с легким ужином и незаметно удалился, оставив их наедине. Адриан уже сидел во главе стола. Его мобильный телефон лежал на комоде в дальнем углу комнаты – правило соблюдалось неукоснительно.

Кира села напротив. Несколько минут они ели в абсолютной тишине, нарушаемой лишь тихим стуком приборов. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

– Расскажи о себе, Кира, – первым нарушил молчание Адриан. Он откинулся на спинку стула, держа в руке бокал с минеральной водой. – Почему скрипка? В твоем досье написано, что ты закончила консерваторию с отличием, тебе пророчили место в европейском оркестре. Почему ты оказалась на том благотворительном ужине в роли живой мебели за гроши?

Кира горько усмехнулась, глядя в свою тарелку.

– Потому что жизнь не всегда идет по нотам, Адриан. Три года назад, когда я должна была лететь на прослушивание в Вену, у бабушки случился первый микроинсульт. Я не могла ее оставить. Она – единственный человек, который у меня есть. Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять, я их почти не помню. Бабушка продала свою квартиру, переехала в крошечную коммуналку, чтобы оплачивать мне репетиторов и купить мою первую хорошую скрипку. Когда она заболела, я осталась здесь. Начались долги, бесконечные лекарства, квоты, которые постоянно сдвигались. Оркестру нужна была скрипачка, свободная от личных проблем. А мне нужны были быстрые деньги. Так я оказалась на закрытых вечерах для богатых людей. Для них мы – просто красивый фон, как обои или цветы в вазах. Пока не появилась ваша Стелла и не решила показать мне мое истинное место.

Адриан внимательно слушал ее. Лед в его глазах постепенно сменялся чем-то глубоким, понимающим.

– Твои родители тоже разбились? – тихо спросил он.

– Да. На трассе под Питером. Дождь, скользкая дорога, фура... – Кира вздохнула, поднимая на него глаза. – Я знаю, что Макс... твой лучший друг, тоже погиб в аварии. Это страшно.

При упоминании Макса лицо Адриана мгновенно превратилось в каменную маску. Он резко поставил бокал на стол, да так, что вода едва не выплеснулась.

– Не надо об этом, – сухо отрезал он.

– Почему? – Кира не отступила. В ней проснулась та самая гордость, которую он так ценил. – Мы ведь здесь для того, чтобы узнавать друг друга, верно? Это ваше правило, господин Гордов. Опека обязательно спросит меня о Максе. Я должна знать, кем он был для тебя. Почему ты так отчаянно, ломая закон, пытаешься забрать Лику?

Адриан молчал. Его кулаки, лежащие на столе, сжались до белизны суставов. Было видно, какая колоссальная внутренняя буря бушует за его внешним спокойствием. Наконец он поднялся, подошел к комоду, достал из пачки сигарету и закурил, прямо в столовой, нарушая собственные запреты.

– Макс был моей единственной семьей, – хрипло, сквозь зубы произнес Адриан, глядя на огонек сигареты. – Мы выросли в одном детдоме. В провинциальном, обшарпанном аду, где детей били за любую провинность, а еду приходилось отвоевывать у старшаков. Макс был младше меня на год. Он был слабым, домашним мальчиком, которого сдали туда после смерти родителей. Его ломали каждый день. А я... я заступался за него. Мы делили одну буханку хлеба на двоих под кроватью, спали спина к спине, чтобы не было так холодно зимой. Мы пообещали друг другу, что выберемся из этого дерьма и построим свою империю. И мы сделали это. Gordov Tech – это наполовину его заслуга. Он был гениальным программистом, а я – жестким управленцем.

Адриан сделал глубокую затяжку. Кира смотрела на него, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание от этой обнаженной, страшной правды. Перед ней сейчас стоял не всесильный миллиардер, а израненный, одинокий мальчик из детдома, который выстроил вокруг себя титановую броню, чтобы защититься от этого мира.

– В ту ночь... – Адриан вдруг замолчал, его голос дрогнул, и Кира впервые увидела на его лице проявление чистой, невыносимой душевной боли. – В ту ночь мы крупно поссорились в офисе. Макс хотел больше времени проводить с семьей, с Аленой и маленькой Ликой. Он говорил, что я стал роботом, что я одержим контролем и работой, что я забыл, каково это – быть человеком. Он кричал, что уходит из оперативного управления. Я разозлился. Сказал ему кучу гадостей. Сказал, что без меня он никто и остался бы в том детдоме гнить. Он психанул, забрал жену из ресторана, и они поехали за город. Был сильный ливень. Он гнал на эмоциях... после нашего разговора. И не справился с управлением на повороте.

Адриан замолчал. В столовой повисла мертвая, оглушающая тишина. Сигарета в его руке догорела до самого фильтра, обжигая пальцы, но он словно не замечал этого.

– Это я убил его, Кира, – глухо, едва слышно произнес он, опустив голову. – Мой эгоизм, мой проклятый контроль убили моего брата. И если я сейчас оставлю Лику в том распределителе... если я позволю системе сломать ее жизнь так же, как ломали наши... я никогда себе этого не прощу. Я должен вытащить ее. Любой ценой. Даже если ради этого мне придется купить весь мир. Или жениться на женщине, которую я...

Он не договорил.

Кира поднялась со своего места. Ее сердце разрывалось от жалости и внезапно вспыхнувшей, непреодолимой нежности к этому жесткому, несчастному мужчине. Она подошла к нему со спины. Медленно, бережно протянула руку и положила ладонь на его напряженное, широкое плечо.

– Это была авария, Адриан, – тихо, со слезами на глазах произнесла она. – Ты не виноват. Макс любил тебя. И он знает, что ты спасаешь его дочь.

Адриан резко обернулся. Его лицо было бледным, черты обострились, а в глубине серых глаз полыхал настоящий, первобытный хаос. Он посмотрел на нее – на ее заплаканные глаза, на ее нежные губы, полные сострадания. Его хваленый контроль, который он выстраивал годами, рухнул в одну секунду под воздействием ее тепла. Ему больше не нужны были правила. Ему нужна была она. Как спасение. Как воздух.

– Кира... – хрипло вырвалось у него.

Его сильные руки взлетели вверх, обхватывая ее за талию и с силой прижимая к себе. Кира охнула, когда ее тело впечаталось в его твердую грудь. Адриан наклонился и впился в ее губы безумным, сокрушительным поцелуем.

В этом поцелуе не было вчерашней дразнящей игры для камер. Это была чистая, необузданная страсть, замешанная на боли, отчаянии и диком, накопленном за две недели вожделении. Он целовал ее так, словно тонул, а она была его единственным спасительным кругом. Его язык властно ворвался в ее рот, требуя полной взаимности, и Кира ответила ему с такой же яростной, сокрушительной силой. Она застонала, ее пальцы намертво впились в его волосы на затылке, притягивая его еще ближе.

Адриан подхватил ее под бедра, легко отрывая от пола. Кира непроизвольно обхватила его талию ногами, чувствуя, как ткань ее платья задралась вверх. Он донес ее до массивного обеденного стола и одним движением усадил на край, смахнув рукой пустую тарелку, которая со звоном разбилась о паркет. Но им обоим было плевать.

Его горячие, жесткие ладони скользнули под подол ее платья, поднимаясь по обнаженным бедрам. Его прикосновения обжигали кожу, оставляя невидимые клейма. Адриан оторвался от ее губ, тяжело и шумно дыша, и начал покрывать яростными, влажными поцелуями ее шею, ключицы, спускаясь к вырезу платья. Кира выгибалась в его руках, шумно глотая воздух, ее грудь судорожно вздымалась.

– Ты сведешь меня со ума, Кира... – хрипел он ей в кожу, и его пальцы впились в кружевной край ее трусиков, с силой потянув их вниз. – Больше никакого контроля. Я хочу тебя. Прямо сейчас.

– Да... Адриан, да... – прерывисто стонала она, полностью растворяясь в этой порочной, сладостной бездне. Все барьеры были разрушены. Правила тишины сгорели в огне их общего, безумного желания.