Текст книги "Заповедник любви"

Автор книги: Синди Джерард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Когда Уэб открыл глаза, было уже светло. Последнее, что он запомнил, засыпая, – это шелковистая кожа, страстные вздохи и разгоряченное женское тело.

Утром все выглядело иначе. Он перевернулся на спину, провел рукой по небритому подбородку и подумал, что нежная кожа вряд ли обрадовалась встрече с такой щетиной прошлой ночью.

Тайлер взял себе за правило никогда не оставаться у женщины до утра. Он старался избегать таких женщин, которые стали бы предлагать остаться, выпить кофе, выяснить отношения, поговорить по душам. Но на этот раз выбора не было.

Отогнав навязчивые мысли, Уэб встал с кровати, потянулся и вдохнул запах свежесваренного кофе.

Какая она все-таки умница!

Он нашел на полу свои плавки, надел их и выглянул в окно. Хозяйки нигде не было видно. Уэбстер налил себе кофе, с удовольствием сделал большой глоток и задумался о том, что бы это значило. Может, она скрылась с глаз долой, потому что, как и он, боялась утренних разочарований? Вряд ли. На нее это совсем не похоже.

Уэб задумчиво уставился на закрытую дверь. Милая, славная Тоня, с потрясающим телом и бархатистой кожей, так бурно отвечала на малейшую ласку, что было сразу видно: ей совсем не привычны мужские прикосновения. Ее реакция была такой искренней, что у Уэбстера от нежности дрогнуло сердце.

С одной стороны, было необыкновенно приятно оказаться первым мужчиной, открывшим женщине подлинные радости секса. Но с другой – так может рассуждать только пресытившийся донжуан. Все-таки Уэб правильно все понял двенадцать лет назад – такая девушка создана для долгих отношений. А он – нет.

– Что ж ты не думал об этом раньше, когда тащил ее в постель? – пробормотал он вслух, внезапно осознавая всю сложность положения. – Черт, надо же было так влипнуть.

Неважно, подпишут они договор или нет, – все равно каждый пойдет своим путем.

– Надеюсь, она не будет сильно переживать о случившемся, – мрачно сказал себе Уэб, вставая под горячий душ.

Он меньше всего на свете хотел бы причинить боль этой женщине. Но теперь уже ничего не поправить. Его начинало трясти при одной мысли о постоянной связи. Ни к чему хорошему это не приведет. В его семье всегда так получалось. Дед был женат на бабке пятьдесят лет, но при этом содержал целый гарем любовниц. Отец оказался немногим лучше, он не хранил верности ни одной из своих четырех – или, может, пяти? – жен. Рано или поздно он разводился с ними. Или они с ним, теперь уже и не вспомнить. И мать Уэбстера не отставала от отца, меняя мужей как перчатки.

Так что неспособность хранить верность в браке была заложена в генах Тайлера. У него было много женщин, но ни с одной не возникло желание соединить свою судьбу и быть только с ней. Он не создан для семьи. Или это семья не создана для него?

Уэб выключил воду в душе и услышал, как дверь хижины открылась и снова закрылась. Он вытер влагу с маленького зеркала и с ненавистью посмотрел на свое отражение. Еще вчера все казалось простым и логичным, а сейчас вызывало раздражение.

– Значит, ты не хотел причинить ей боль, так, красавчик? Может, тебя заставили?

Уэб намазал лицо пеной и начал бриться. Наверное, Тоня сейчас думает о том, что произошло между ними ночью, что будет дальше. Но проблема заключается как раз в том, что дальше ничего не будет, у них нет общего будущего, и совершенно непонятно, как, черт подери, сказать такое, глядя ей в глаза?

Тоня услышала, что в душевой течет вода, и вздохнула с облегчением – есть время подумать. У нее не было возможности привыкнуть к утренним встречам после ночи страстной любви, да и такого партнера, как Тайлер, раньше никогда не было. При этом воспоминании девушка покраснела до ушей и снова почувствовала жар внутри. Неужели она действительно оказалась в постели с самим Уэбом Тайлером, занималась с ним любовью? Только можно ли это назвать любовью? У него, конечно, большой опыт, вот и все. Он знает, как доставить женщине удовольствие. Для него это был просто секс…

Но зато какой!

При этой мысли Тоне захотелось вновь оказаться в объятиях Уэба, ощутить на губах его поцелуи. Он действительно опытный мужчина – ни с кем другим она никогда не кричала в постели. Никто раньше не называл ее красавицей. Никто не целовал ее так…

Но при свете дня собственное поведение показалось Тоне просто глупым.

Глупо было полюбить этого человека двенадцать лет назад, глупо лелеять все эти годы надежду в своем сердце. Еще хуже – упасть при первой же встрече в его объятия, повинуясь нежному взгляду карих глаз. И уж совсем недопустимо было бы влюбиться в него снова.

К счастью, этого не произошло, сказала себе Тоня без особой уверенности.

Девушка подошла к раковине вымыть руки, в это время открылась дверь душевой и зазвонил телефон! От неожиданности Тоня подпрыгнула – телефон не работал уже несколько дней. А может, появление Уэбстера пробудило воспоминания о прошлой ночи?

– Алло, дом Чарли Эриксона.

– Привет, малышка.

Судя по грубоватому голосу, который напоминал далекие раскаты грома, Чарлз чувствовал себя гораздо лучше, чем в прошлый раз.

– Чарли, – радостно закричала Тоня, хватая трубку обеими руками, – как ты?

– Умираю со скуки.

– Хороший признак.

– Это точно. Я здоров как бык, а они меня не хотят выпускать еще целую неделю. Болтают что-то о восстановлении – всякую ерунду, лишь бы содрать побольше денег по страховке.

– Я рада слышать, что за тобой хорошо ухаживают, – улыбнулась Тоня на стариковское ворчание.

– Ну, как там дела? Я уже сто лет не был дома.

– Шторм оборвал электрические и телефонные провода.

– Да-да, я так и думал. Ты разобралась там с генератором?

Тоня украдкой взглянула на Уэбстера, который наливал в кружку кофе.

– Да, все в порядке. Надеюсь, что скоро смогу обходиться без него. Раз телефонную связь восстановили, скоро должны починить и электричество.

Они поговорили еще о медведях – Чарлза это особенно интересовало, – и, пообещав приехать навестить его, как только расчистят дорогу, Тоня повесила трубку.

– Хорошие новости? – поинтересовался Уэб.

– Да, голос бодрый. Идет на поправку. – Говорить о Чарли было гораздо легче, чем о прошлой ночи. – Если все будет в порядке, его выпишут на следующей неделе.

– Знаешь, в таком возрасте возможен повторный инфаркт. В любом случае ему может быть небезопасно жить здесь одному.

Тоня кивнула. Ей самой это не раз приходило в голову.

– Думаю, надо сначала дождаться Чарлза из больницы.

– Ты не в курсе, он уже позаботился о медведях? Я хочу сказать, после того как…

Тоня тяжело вздохнула:

– Боюсь, что нет. И если с ним что-то случится, кто будет кормить животных? Медведи передают традиции из поколения в поколение. Иными словами, – пояснила девушка, видя удивление своего гостя, – они начали захаживать сюда около сорока лет назад и научили этому своих детей, те – своих, и так далее по цепочке, которая не должна прерваться.

– Значит, кто-то должен постоянно заботиться о них.

– Боюсь, что да.

– То есть, если Чарли не вернется, или когда он умрет – прости, я знаю, тебе тяжело об этом думать, но ему уже восемьдесят, – так вот, тогда медведи останутся одни?

– Не совсем, – тихо возразила Тоня.

Уэбстер недоуменно посмотрел на нее:

– Но кто же… – и запнулся, не в силах поверить своей внезапной догадке. – Ты серьезно? Но ты же не можешь жить здесь все время?

Девушка пожала плечами:

– Ты можешь предложить что-нибудь лучше?

Уэбстер задумчиво скривился.

– Я тоже привязалась к медведям, понимаешь? Как можно бросить их на произвол судьбы? Я же не могу допустить, чтобы они начали нападать на соседей, искать еду там. Представляешь, чем это может закончиться? Ведь мишки привыкли к людям и не боятся подходить близко.

Уэб задумчиво провел рукой по волосам.

– А как же местная администрация? Здесь должен быть департамент по природным ресурсам или что-нибудь в этом роде.

Девушка покачала головой.

– Они занимаются только больными или ранеными животными. В нашем случае большинство медведей либо погибнут от голода, либо их кто-нибудь подстрелит.

По глазам собеседника Тоня почувствовала, что он не понимает, не в состоянии понять, как можно так жить. Он вообще не понимает ее. А еще, вероятно, недоумевает, что заставило его заняться с ней любовью сегодня ночью.

Нужно заставить себя прояснить этот момент.

– Что касается прошлой ночи, – осторожно начала Тоня, собрав всю свою решимость, – все было великолепно, мне очень понравилось. Давай не будем все усложнять глупым раскаянием, хорошо?

Тайлер замер от удивления. Внезапно он почувствовал, как его сердце рухнуло куда-то вниз, ближе к полу, а потом стало медленными рывками подниматься на свое привычное место. Что это значит? Что она говорит?

Он не знал, стоит ли обнять ее, или хорошенько встряхнуть, а может, уйти, ни слова не говоря? Тоня избавила его от необходимости говорить что-то подобное самому. Казалось бы, нужно радоваться, но почему-то не получалось.

Уэбстер ожидал услышать такие слова от кого угодно, только не от Тони Гриффин. Он сам не раз обращался с подобными речами к женщинам после ночи любви, и делал это почти не задумываясь – и вот теперь был шокирован, услышав свои собственные рассуждения от Тони. Эта смена ролей ошеломила его, и он не мог понять, почему. Почему бы не обнять девушку с выражениями благодарности за понимание, за то, что избавила от неприятных объяснений?

Внезапная догадка озарила сознание, как удар молнии.

Похоже, ты влюбился, парень. Да, Уэбстер был влюблен. Впервые в жизни. Осознание этого было таким новым и неожиданным, что не помещалось в голове. Необходимо было все обдумать в одиночестве, привести мысли в порядок.

– Я пойду посмотрю, как там генератор, – бросил Уэб охрипшим от волнения голосом и поспешил к двери.

Кровь бешено стучала в висках, дыхание сбивалось. Подойдя к сараю и распахнув дверь, он прислонился к стене, от волнения сжимая кулаки.

– Ну ты и влип, парень, – пробормотал он вслух и провел дрожащей рукой по лицу. – Надо же было так попасть. А началось все с обыкновенного секса. Спрашивается, что теперь делать?

Его тревожные размышления прервал Тонин испуганный крик:

– Уэб!

Ее голос изменился до неузнаваемости – столько в нем было боли и страдания. Уэбстер опрометью бросился к ней и обнаружил у дома громадного медведя с обнаженными клыками и насмерть перепуганную девушку.

– Это Дэмьен! – крикнула она.

Уэбстер бросился вперед и заслонил Тоню собой. Громадный зверь шатался по поляне как пьяный, споткнулся о пень, опрокинул кастрюлю с едой, поднялся на задние лапы и мощным движением сбил на землю птичью кормушку. Выбегая из сарая, Уэб успел схватить топор и теперь сжимал его обеими руками, готовясь отбиваться от хищника, если тот решит напасть. По крайней мере, у Тони было несколько мгновений, чтобы спастись.

– Нет! – крикнула девушка, хватая его за запястье. – Не трогай Дэмьена! Ты видишь, он ранен. В него стреляли.

По щекам Тони текли слезы. Она была в отчаянии, не в силах помочь своему любимому зверю.

Действительно, на плече медведя была видна открытая рана, и шерсть вокруг слиплась от крови. Обессилевший зверь упал на все четыре лапы, потом прополз еще немного, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Иди в дом, – скомандовал Уэб, – принеси ружье Чарли. Оно лежит там, на полке. Посмотри, может, найдешь пару патронов.

– Не стреляй.

Тоня повисла у него на руке, ее душили слезы.

– Я и не собираюсь, но кто знает, что у него на уме. Он ранен, в агонии, и может наброситься в любую минуту. Я не хочу рисковать тобой. Иди принеси ружье. Иди же! – заорал Уэб, толкая ее к дому, а сам стал медленно двигаться вперед, не спуская глаз с раненого животного.

Медведь издал тяжелый, измученный рык, полный гнева и боли. Когда Уэбстер был уже в нескольких метрах, зверь тяжело вздохнул и рухнул на землю.

Несмотря на осеннюю прохладу, Уэбстер весь взмок. Пот струился между лопатками, на лбу выступила испарина, пока он осторожно приближался к лежащему хищнику, у которого из раны струилась кровь. Похоже, зверь мог умереть в любой момент, если не от потери крови, то от болевого шока.

Тоня тоже это знала.

– Мы не можем позволить ему просто так умереть, – прошептала она.

Спасти Дэмьена могло только чудо. Уэб взглянул на девушку, у которой слезы струились по щекам, а в глазах застыло выражение боли и ужаса. Это было невозможно вынести.

– Посмотри, может, у Чарли есть номер скорой ветеринарной помощи. Наверняка ему за сорок лет не раз приходилось спасать раненых медведей. Предупреди их, что добраться сюда можно только на вертолете. И скажи, что они не пожалеют, если поторопятся, – я заплачу по двойному тарифу, если помощь прибудет в течение часа.

Тоня бросилась в дом. Пока Уэбстер осторожно подбирался к Дэмьену, она что-то быстро и возбужденно говорила в трубку. У Уэба мелькнула мысль, что не зря говорят: ради любви мужчина готов на все. А заодно вспомнилась и другая поговорка: каждую минуту на земле рождается дурак.

– Это про тебя, красавчик, – сказал себе Уэб, приблизившись на расстояние вытянутой руки к медведю, который даже в таком состоянии мог легко переломить ему шею одним ударом лапы.

Зверь часто и тяжело дышал, он потерял много крови. Если кровотечение не остановить, Дэмьен не дождется прилета врачей.

– Так, парень, – тихо сказал Уэб, – только между нами: я вообще-то не из храбрых и большие лохматые чудовища не по моей части.

Медведь с трудом вздохнул, и из его груди вырвался рык, похожий на человеческий стон.

– Это все ради нее, ты же понимаешь, – добавил Уэбстер и опустился на колени рядом с раненым зверем, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди от страха. – Будь снисходителен, пожалуйста, и не делай резких движений. Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу тебе помочь.

Он сбросил с себя рубашку и осторожно приложил к ране. Медведь даже не шевельнулся, но Тайлер все равно чуть было не лишился сознания от страха. Однако отступать было нельзя, и он стал все сильнее прижимать к ране пропитанную кровью рубашку.

За спиной раздался тихий голос Тони:

– Они скоро будут.

Уэб даже не слышал ее шагов.

– Принеси мне чистые полотенца.

Снова не было слышно, как девушка ушла и затем вернулась со свернутыми полотенцами. Уэбстер осторожно поднял рубашку – кровь почти остановилась – и приложил к ране полотенце, молясь про себя о том, чтобы зверь не пришел в сознание.

– Ему лучше, правда? – с надеждой спросила Тоня.

– Да, лучше. – Уэбу и самому хотелось в это верить. Либо кровотечение действительно остановилось, либо уже просто нечему было течь. – Они сказали, когда смогут сюда добраться?

– Через полчаса. После того, как я утроила оплату. Я доплачу разницу, – быстро добавила девушка.

Уэбстер усмехнулся, но вид раненого зверя быстро отрезвил его. Если бы не едва различимое дыхание, можно было бы решить, что Дэмьен умер.

– Будем надеяться, что они прилетят вовремя.

– Давай я сменю тебя.

Мужчина вытер пот со лба о плечо.

– Отойди назад. Он может прийти в себя в любой момент, и я не хочу, чтобы ты пострадала. К тому же нет смысла нам обоим заниматься этим. Может, расстелешь простыни на земле, чтобы вертолету было легче заметить нас сверху?

У Уэба над ухом зажужжал комар.

Пусть жалит, подумал он, нельзя ослаблять давление ни на секунду. Руки начинали дрожать, и пот застилал глаза. Казалось, время остановилось.

Наконец вдали раздался гул летящего вертолета. Через несколько минут появился ветеринар. Вахта Тайлера была закончена.

– Теперь нам остается только ждать, – сказал он себе, наблюдая за работой спасателей.

* * *

Врач сказал, что пуля задела кость, но надежда есть. После того как Дэмьену сделали укол, Уэбстер помог погрузить его в вертолет на подъемнике для крупного рогатого скота.

– Если он выживет, то только благодаря тебе, – сказала Тоня, глядя, как вертолет удаляется за вершинами деревьев в сторону Миннеаполиса, где его уже ждал персонал больницы при зоопарке.

Уэб поднял руку, чтобы убрать волосы со лба, и заметил, что она вся перепачкана. Кровь была и на груди, и на брюках.

– Если он выживет, то только благодаря своему упрямству.

– У врачей другое мнение.

У Тони никак не укладывалось в голове, что Уэб Тайлер рисковал своей жизнью ради спасения Дэмьена. Раненый медведь вдвойне опасен, никогда не знаешь, в какой момент он может напасть. А она сама только беспомощно стояла рядом.

– Тот парень из департамента по охране природы, – сказал Уэб, направляясь к дому, – Джек, кажется… Так вот, он говорил, что, если им удастся извлечь пулю, можно выйти на браконьера.

– Ему это не сойдет с рук.

– Надеюсь.

– Теперь ты тоже переживаешь за медведей, правда?

Тоня страшно переволновалась за Уэба и Дэмьена, и теперь ее переполняли благодарность, нежность и что-то еще, более сильное.

Чувство, с которым она привыкла бороться.

Помолчав минуту, Уэбстер ответил:

– Я переживаю за тебя. – И добавил: – Мне нужно в душ.

Тоня молча смотрела, как он поднимается по ступенькам. «Я переживаю за тебя». Руки все еще немного дрожали, когда она вошла в дом и поставила чайник на плиту. Конечно, чай не успокоит нервы, но нужно чем-нибудь занять себя, а не стоять, уставившись в пустоту, и думать, что же Уэб имел в виду.

Господи, как же она его любит! Нежно, самозабвенно, страстно! Нельзя больше обманывать себя. И сейчас, пока Уэбстер еще рядом, можно что-то сделать. Неужели нет никакой, пусть даже крошечной, надежды, что у них есть шанс?

Засвистел чайник, и одновременно зазвонил телефон, прерывая печальные размышления.

– Алло, дом Чарли Эриксона.

– Здравствуйте, – сказал женский голос. – Я так рада, что наконец-то до вас дозвонилась. Надеюсь, Уэб Тайлер еще не уехал?

– Уэб здесь, но он сейчас в душевой. Вы подождете или, может, оставите номер, по которому вам можно перезвонить?

– Он знает, как меня найти, но я не собираюсь вешать трубку после того, как несколько дней до вас дозванивалась. Я подожду. А вы, должно быть, мисс Гриффин.

– Да, это я.

– Здравствуйте, дорогая. Я так рада вас слышать. Меня зовут Перл. Перл Ризон, секретарь Уэба.

А также крестная, добавила про себя Тоня, улыбаясь тому, с какой теплотой в голосе говорила эта женщина.

– Уэб говорил о вас.

В трубке раздался смех:

– О, еще бы. Ну, как там наш мальчик? Ворчит и жалуется, как обычно, или последовал моему совету немного отдохнуть?

– Я бы сказала, и то, и другое.

Шум воды в душевой прекратился. Уэбстер появился в комнате с влажными после душа волосами и полотенцем вокруг бедер. Взгляд прекрасных карих глаз был задумчив.

– Это тебя. Твой секретарь.

Тоня передала ему трубку, а сама вернулась к плите.

Она улыбнулась, когда Уэб с искренней заботой спросил о здоровье Перл. В его голосе была теплота и искренность. Они обсудили какие-то серьезные вопросы по разным проектам, которые Тайлеру пришлось бросить ради подписания контракта.

Невольно вслушиваясь в разговор Уэбстера, Тоня начинала понимать, как сильно она заблуждалась. Уэб Тайлер – глава крупной издательской корпорации, влиятельный человек, городской житель с головы до ног. Какое ему дело до фотографа-одиночки, ненавидящего раскаленный асфальт под ногами и предпочитающего жизнь в глуши, вдали от навязчивой цивилизации?

У них нет никакой надежды на совместное будущее, у них нет ничего общего. Осознание этого мертвым грузом легло Тоне на плечи. Они с Тайлером – люди из разных миров, каждый со своими жизненными целями и ценностями.

– Любовь побеждает все только в сказках. В реальной жизни чудес не бывает.

Пока Уэбстер передавал распоряжения и назначал встречи через свою секретаршу, Тоня выскользнула на улицу, с трудом сдерживая слезы.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Уэб вошел в сарай, где Тоня наполняла кастрюли едой.

– Ну, и как вы поговорили с Перл? – поинтересовался он.

– Она очень мила.

Тоня заставила себя улыбнуться и стала открывать мешок с собачьим кормом.

– Ты такая молчаливая, что-то не так?

Девушка отрицательно помотала головой:

– Все в порядке. Просто я задумалась.

– О Дэмьене?

Тоня не успела отвернуться и скрыть хлынувшие из глаз слезы. Уэб подошел ближе, обнял ее за плечи и заглянул в глаза.

– Эй, все в порядке. Он выживет. Его не так-то просто убить.

Девушка прерывисто вздохнула и прижалась к его груди. Уэбстер обнял ее, сильную и в то же время такую ранимую воительницу, рыдающую из-за раненого медведя. Она готова отдать всю себя ради тех, кого любит. Уэб с самого начала знал, что это относится и к нему. Он хотел сказать ей нечто важное, и теперь был очень подходящий момент.

– Я люблю тебя, Тоня.

Девушка замерла в его объятиях. Возникшую тишину нарушали ее неровное дыхание и какой-то далекий гром, который звучал очень странно, поскольку небо было совершенно чистым. Наконец Тоня отодвинулась от Уэба, откинула волосы со лба и уставилась в пол.

– Похоже, ты не расслышала. Начнем сначала. Я сказал, что люблю тебя.

Он сделал паузу, показывая рукой, что ждет ее ответа.

Тоня медленно покачала головой:

– Это бессмысленно.

– Бессмысленно? – У Уэбстера все оборвалось внутри. – Я говорю, что люблю тебя, а ты отвечаешь, что это бессмысленно?

– Ты хочешь, чтобы я сказала, что люблю тебя? – воскликнула девушка, чувствуя, как от отчаяния кружится голова. – Отлично. Я тебя люблю, доволен? Что дальше?

Уэбстер растерянно улыбнулся:

– А дальше они жили долго и счастливо, пока смерть не разлучила их.

– И где же они жили долго и счастливо? В Нью-Йорке?

Тайлер нахмурился – он неожиданно понял, в чем дело. В ту же минуту Тоня озвучила эту мысль, и в ее голосе теперь звучали боль и сожаление:

– Твоя жизнь несовместима с моей, Уэб. Мы не настолько глупы, чтобы надеяться найти золотую середину. Ты лучше всего чувствуешь себя в городе, а мне нужен лес или другое глухое место, где можно укрыться от толчеи.

Тоня с мольбой посмотрела на Уэбстера.

– Неужели ты не понимаешь? Мы несовместимы от природы, между нами глухая стена, и было бы глупо надеяться, что мы сможем ее пробить.

С этим трудно было спорить. В глубине души Уэб понимал, что Тоня права, и все-таки не мог просто так сдаться.

– Неужели ты так мало веришь в нас с тобой?

Тоня взглянула устало и обреченно.

– Я не верю в чудеса. Любви бывает недостаточно. И, положа руку на сердце, надо признать, что из четырех дней, проведенных вместе, два прошли в ссорах. Наши чувства изменятся, когда пройдет первая страсть. Прости.

Она коснулась рукой его щеки и вышла на улицу.

Уэб не знал, что сказать, он готов был согласиться со всем, кроме одного – что ничего нельзя сделать. Он способен измениться, потому что слишком сильно любит эту женщину, чтобы потерять ее!

Чувствуя себя совершенно сбитым с толку, он выскочил на улицу, чтобы догнать Тоню, и вдруг увидел, как к дому приближается бульдозер.

Дорога была расчищена. Если верить в судьбу, то можно было принять это за ее знак. Этот знак говорил, что пора уезжать. Что Тоня права.

– Тебя ждут неотложные дела в Нью-Йорке, – произнесла девушка пугающе безразличным тоном. – Я попрошу ребят подбросить тебя до города.

– Хватит суетиться вокруг меня, детка. Я стар, но еще не умер.

Чарли был прав. Тоня слишком много суетилась, но ничего не могла с собой поделать. Старика выписали четыре дня назад, и он постепенно набирался сил, но перенесенный инфаркт давал себя знать. Чарли осунулся, на лице все еще была больничная бледность, он быстро уставал.

– Если ли бы я не суетилась, тебе бы не на кого было поворчать. Чем бы ты тогда развлекался?

Старик презрительно фыркнул:

– Интересно, а как я жил все эти годы один, безо всяких женщин, которые кудахчут вокруг тебя, как курицы-наседки?

Он упорно делал вид, что визиты его соседки Хельги не доставляли ему никакого удовольствия.

Как бы там ни было, дела постепенно налаживались. Из зоопарка Миннеаполиса сообщили, что Дэмьен поправляется. Пуля не задела жизненно важные органы, и, если все будет нормально, он скоро выздоровеет и сможет вернуться под опеку Чарли. В департаменте по охране природы сказали, что у них есть данные о том, кто охотился до официального начала сезона.

Тоня отослала последние снимки своему агенту, и он уже начал принимать новые заказы от журналов о дикой природе.

Казалось, жизнь опять вошла в свое русло, и тем не менее было невыносимо грустно.

После отъезда Уэба две недели назад Тоню все время тянуло броситься за ним вслед, попросить прощения за то, что наговорила кучу глупостей от страха и неуверенности в собственных чувствах, пообещать найти компромисс, чтобы быть вместе. Ведь когда Чарли вернулся и рассказал, что сделал Уэб, стало ясно, что выход есть.

– Представляешь, заявился ко мне в больницу за здорово живешь и сделал предложение, от которого я не смог отказаться.

Тоня была потрясена до глубины души. Уэб предложил Чарлзу тройную цену за его владение и пожизненную ренту в придачу, чтобы организовать здесь медвежий заповедник, все без дураков.

– Придержи челюсть рукой, не ровен час потеряешь, – окликнул ее Чарли, возвращая в реальность. – Не упусти его, детка.

Тоня уставилась на славного старика, похожего на большого медведя, и поняла, что недооценила его проницательность. Он сумел-таки догадаться о ее чувствах, хотя они никогда не обсуждали ни Уэба, ни Тонины с ним отношения.

– Беги за ним, – повторил Чарли. – Я допрошу Хельгу пожить здесь. Вдвоем мы как-нибудь справимся с делами по дому. А к тому времени, когда я устану от ее лекций о здоровом питании и утренней зарядке и дам ей пинка под зад, я уже приду в себя. Ступай, улаживай свои дела.

Да, нужно многое исправить. Только бы не было слишком поздно.

Тоня обняла его:

– Ты никогда не дашь ей пинка. Ты крепко привязался к ней.

Чарли презрительно фыркнул.

– Я вернусь, – пообещала Тоня с улыбкой и побежала собирать вещи.

Когда наконец удавалось заснуть, Уэбстеру снился запах спрея от комаров. Так было первую неделю по возвращении из Миннесоты. Все это время он пытался убедить себя, что счастлив вновь оказаться дома, услышать шум большого города за окнами, а не порывы ветра, увидеть над головой рекламные вывески, а не восходящий месяц. И что ему не составит труда забыть златовласую нимфу с голубыми глазами, которая постоянно являлась в самых сладких снах.

Но дни шли, а тоска в сердце становилась все острее. Она сводила с ума по ночам, мешала работать днем, заставляя грезить наяву, вспоминать, представлять…

Уэбстер в тысячный раз вспомнил призывное выражение небесных глаз, вкус поцелуя на бархатистой коже – и вдруг ему почудился запах спрея от комаров. Это было довольно странно и непривычно в офисе на Шестой авеню.

Дверь медленно открылась.

Уэб поднял голову и увидел ее – женщину своей мечты. В камуфляжных шортах, с расцарапанными коленками, принесшую волшебный, незабываемый запах спрея от комаров.

Моя сказочная фея, подумал Уэб.

– Если я не вовремя… – робко начала Тоня.

Она примчалась к нему прямо из аэропорта, не желая больше ждать ни минуты. Если он не простит ее, она умрет от разрыва сердца прямо в приемной его секретарши.

– Нет-нет, все в порядке.

Уэб неотрывно смотрел на нее, не зная, броситься ли навстречу или остаться на месте. В конце концов он остался сидеть – повелитель вселенной, хозяин территории.

Как Дэмьен в своем лесу, подумала Тоня. Два ее любимых мужчины из совершенно разных миров, которых судьба свела вместе. Значит, и ей удастся перекинуть мостик через разделяющую их пропасть.

– Ты купил угодья Чарли, – начала девушка с места в карьер. – Ты был в больнице, заключил с ним сделку, заплатил втридорога, сделал так, чтобы старик мог жить в хижине сколько захочет. Ты нанял юристов, чтобы оформить землю как заповедник, и штат сотрудников.

– И что?

– Зачем? Зачем ты все это сделал?

– Думаю, со временем моя затея окупится.

Тоня подошла к столу в надежде снова увидеть тот любящий взгляд, который постоянно снился ей. Никогда еще она так страстно не мечтала быть любимой.

– Я думаю, это потому, что ты – хороший человек.

– Это мерзкие сплетни. Ума не приложу, кто их распускает.

– Мне кажется, ты сделал это, потому что привязался к медведям так же, как я. А еще – потому что ты любишь меня.

У Уэбстера перехватило дыхание.

– По-моему, я уже говорил тебе об этом. А ты пинком выставила меня за дверь.

Тоня улыбнулась самой очаровательной улыбкой, которую только можно представить.

– Да. Разве тебя не предупреждали, что я та еще заноза?

Уэбстер откинулся на спинку роскошного кожаного кресла и задумчиво поглядел на Тоню.

– Ты приехала сюда, чтобы сказать мне об этом?

Дело приобретало серьезный оборот.

– Я приехала извиниться.

– За что?

– За то, что взялась решать за нас двоих, за неуверенность в себе. И в тебе.

Уэбстер пожал плечами, прикидываясь равнодушным, но выражение глаз выдавало его настоящие чувства. Только теперь Тоня поняла, как сильно обидела своего возлюбленного.

– Прости. Я так сожалею, что недооценила нашу любовь, поддалась собственным комплексам. Я побоялась, что ты не примешь меня такой, какая я есть. Я не смогла понять, какой ты на самом деле честный и надежный. Ты – человек, которому я могу доверить свою любовь.

Уэб облегченно вздохнул:

– Я сам виноват, что не убедил тебя в этом сразу.

– Я люблю тебя, Уэб.

Он зажмурился и улыбнулся.

– Почему бы тебе не подойди сюда и не повторить все то же самое?

Почему бы и нет? Тоня обошла вокруг стола, уселась ему на колени и обняла за шею.

– Мы справимся – теперь я точно знаю. Но нам обоим придется серьезно потрудиться.

– Я никогда и не сомневался в этом, – тихо ответил Уэб. – Знаешь, я боюсь не меньше тебя. А вдруг я все-таки не создан для семейной жизни, не смогу хранить верность одной женщине?

– Я – не простая женщина.

Уэбстер усмехнулся и прижался к ней щекой.

– Это точно, детка.

– И ты уже не помешанный на власти коммерсант, которого я знала в Миннесоте.

– И здесь ты права. Ты заставила меня по-новому взглянуть на жизнь, ты перевернула мой мир, и я тебе благодарен за это. Я стал другим человеком.

– Ты – самый лучший, – прошептала Тоня.

Уэб крепко прижал девушку к груди, уткнулся лицом в ее великолепные волосы.

– Господи, как я скучал по тебе.

Она почувствовала, что сейчас заплачет, но в этот момент, как обычно, Уэбстер сменил тему, заставив Тоню улыбнуться:

– У нас еще будет время обсудить мой безупречный характер. А сейчас я хочу подержать тебя в руках, всю целиком. – С этими словами он взял ее за руку и потащил к двери. – Отмени мои встречи до конца дня, – на бегу бросил Уэб улыбающейся Перл.

– Может, заодно отменить и на завтра?

Перл заговорщицки подмигнула Тоне.

– Вот что значит опытная секретарша, – рассмеялся Уэб, вызывая лифт. – Знает, что мне нужно раньше, чем я успею об этом подумать.

– Я тоже знаю, что тебе нужно, – прошептала Тоня.