Текст книги "Кукловод (СИ)"

Автор книги: Сима Гольдман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 17

В какие-то минуты отчаяние захлестывало и меня посещали мысли о самоубийстве, в какие, то – об убийстве мучителя.

Не знаю, сколько прошло времени, за закрытыми занавесками окнами времени суток не было видно, но второй вариант развития событий мне нравился все больше и больше. Первый я отмела, зачем губить себя и свою душу, если можно уничтожить врага. А Сезар был врагом – это однозначно.

– Ты подумала о своем поведении? – раздалось сбоку.

– К черту твои игры, убирайся!

– Значит, тебе нужно еще подумать. – донеслось до меня тихое, но пафосное.

Ушел значит. Что же, хорошо. Без него думалось неплохо.

Почему он не изнасиловал меня, оставалось загадкой. В таком положении, сопротивляться возможности не было. У него были все козыри, а он не воспользовался. Почему?

Напрашивался только один ответ – не мог.

Возможно, что не сломленную душу нельзя использовать. Ну или как – то так.

Хотелось верить, что дальше подобных игр не пойдет. Главное не сломаться в играх Сезара.

Не быть покорной, не стать покоренной!

Надежды на спасение Генри не было, спасение утопающего, обычно, дело самого утопающего, если каждый раз ждать помощь извне, то и умереть недолго.

Так, в сторону пессимизм. Да здравствует пофигизм!

Я хочу домой!

Глаза медленно начали закрываться.

Солнце красиво опускается за линию горизонта, опускаясь, словно под воду, сливаясь с морской гладью.

Красиво.

Я сидела в уютном кафе. Плетеное кресло, было уложено подушечками для удобства. На небольшом круглом столике со стеклянной столешницей стоял бокал красного вина. Рубиновая жидкость заиграла в лучах прощального солнечного света.

Подняв бокал, я послала "салют" представленному пейзажу и сделала глоток.

Напиток оказался божественным, пах манго и чем – то слегка древесным, терпковатым. Чуть солоноватый на вкус, что необычно для сладковатого запаха... Таким запомнился вкус кожи Генриха...

Я открыла глаза. Это был лишь сон или видение.

Слезы текли ручьем по щекам, смешиваясь с остатками засохшей спермы. От обиды и унижения, от бессилия и тоски.

Секс – сексу рознь и то, что было нельзя назвать нормой. Так быть не должно. Но это было и из памяти не сотрется никогда.

Когда Сезар вернулся с ножом, я от души надеялась, чтобы прекратить мои мучения.

Он разрезал путы и сел как обычно на пуф рядом со столиком с фруктами.

От него пахло чем – то с примесью бергамота. Запах чистоты. А я была грязной.

Я кое-как сползла с постели и поплелась в ванную комнату. Я боялась раздеваться, в страхе, что он застанет меня опять.

Покрасневшая кожа пылала от силы трения льняной мочалкой, но я не останавливалась.

Решение пришло само собой. Я прикрыла слив в ванной и легла. Иного пути видно не было.

Вода стремительно наполняла пространство. Когда мое тело уже наполовину было скрыто, я услышала чей – то голос.

Это было как озарение.

Только живи, только живи…

Открыв глаза, я поняла, как хочу жить, что суицид не выход для меня. Может быть, для тех, кто слаб душой, но я не из робкого десятка. Да, жизнь помотала.

Я росла в любви и заботе. Родители готовы были расшибиться, ради моего благополучия. Я хорошо училась – старалась, ведь никто мне не поможет... Сама поступила, отучилась, нашла работу по специальности в хорошей европейской фирме, для чего? Чтобы быть истерзанной этим извращенцем? Ну уж нет! Я убью этого гада.

В душевую бесцеремонно ввалился Сезар.

– Ты готова?

– К чему? – главное, чтобы голос не дрожал.

– К завтраку, конечно. – он улыбнулся будто бы ничего не произошло.

К горлу подкатил ком. Есть совершенно не хотелось.

– Спасибо, я сыта.

– Неужели ты не любишь персики и манго? Сумасшедшая! Это еда Богов!

Манго... персики...

Закралась мысль, что это он навеял на меня сон. Нужно проверить эту догадку при случае.

– Я, пожалуй, выпью.

– Так рано? С утра? – Сезар пожал плечами. – Дело твое.

Он принес бутылку вина. И начал его разливать в бокалы. Белое... Значит все – таки не подсматривал мои сны. Что ж, уже хоть что – то.

Спиртное пилось легко. С таким настроением хотелось напиться в хлам, но было нельзя. Воля должна быть крепче стали.

– Я хочу домой.

– Ты дома.

– Я хочу в свой мир, в свои родные стены.

– Врешь. Я читаю тебя.

Ага, как бы ни так!

– Мне плевать, чертов извращенец, я хочу домой. Ты же не хочешь однажды не проснуться?!

– Ты заметила, я не сплю. Здесь, в созданном мною иллюзорном мире, нет ни дня, ни ночи. Есть только ты им я. А на счет домой... твое тело дома.

– Моя душа не будет твоей! – выкрикнула я.

– Посмотрим. Как у вас говорят... Москва не за день строилась? Предполагаю, что даже не месяц.

Мужчина скривился, делая глоток, и поспешил заесть сладким фруктом.

– Наше общение не несет никакой смысловой нагрузки. Я хочу вернуться, ты хочешь насилия и жестокости по отношению ко мне. Я сопротивляюсь и не сломаюсь. Мы в тупике.

– Эх, радость моя, если мы в тупике, это значит, что мы там вместе. А я именно этого и хочу. Ты мое молодильное яблочко. С тобой, твоими эмоциями я день ото дня становлюсь все сильнее. Уже скоро мне станет все равно на твои протесты, ты будешь сломлена. Но надеюсь, что это случится не очень скоро. Люблю забавы. А сейчас давай сыграем еще раз, но немного в другую игру.

Сезар в один миг очутился рядом со мной. Его губы завладели моими, и он повалил меня на постель, крепко сжимая запястья.

Глава 18

Сезар то тискал, то мял, то обжигал поцелуями, то душил, но ничего иного сделать не мог. Это подтвердило мою догадку, и это было хорошо. Хоть какие – то плюсы в столь непростой ситуации находились.

Кое-как изловчившись, я выскользнула из постели и подбежала к столику, где схватила первое попавшееся – тарелку с фруктами и подняла ее в угрозе.

Мужчина с медленной грацией леопарда поднялся и двинулся в мою сторону. Он и вправду был похож на хищника. Такой же гибкий и опасный. Его золотистая кожа словно переливалась. Не знала, что сила и мощь имеют запах, но сейчас я отчетливо его чуяла, как и возможные грядущие проблемы. Но моего оппонента это лишь забавляло.

Движения были плавными, но он все же приближался. Всё внутри бунтовало, и я швырнул в него свой снаряд.

Особого вреда виноградины ему не нанесли, а от всего прочего, как и от самой тарелки, он увернулся.

После доли секунды замешательства мучитель мягко улыбнулся, но это не ввело меня в заблуждение, и я схватила графин с вином, который полетел, но не достиг цели. Сезар вновь увернулся, а ёмкость разбилась на сотни осколков.

Улыбка мужчины вдруг превратилась в хищный оскал. Стало страшно.

Секунда и мои запястья крепко сведены вместе и грубо сжаты с огромной силой. Ладони моментально вспотел и побелели от давления. Я скривилась от боли.

– Мне так даже больше нравится. – прорычал он мне в губы грубо целуя.

Тут я вспомнила старый трюк со школьных лет – с ударом с колена прямо в пах, что и повторила.

Сезара согнуло пополам, и он оттолкнул меня на пол. Я знала, что-либо сейчас, либо никогда. Потом будет поздно – он убьёт.

Прежде чем подняться я нащупала небольшой осколок от тарелки и сжала его в руке, затем побежала к двери и по коридору.

Казалось, что я чувствую его дыхание затылком, что придавало сил двигаться дальше, но не было понятно куда. В этой части своей клетки я никогда не бывала и поэтому ориентировалась плохо.

Вереница комнат и коридоров все не заканчивалась в отличие от запала для бега.

На ходу открыв очередную дверь, я буквально влетела в мужчину, а стеклянный осколок, сжимаемый в руке, воткнулся ему в горло.

Сезар поднял взгляд к моим глазам и схватился, не веря, за рану в попытке вытащить его, но, сколько он не щупал рану, ничего не находил. Лишь минуту спустя он обратил внимание на мою руку, все еще сжимающую оружие, затем упал на пол. Черная лужица крови расползалась по начищенному до блеска паркету.

Подул легкий ветерок, принеся с собой запах моря. Откуда такие ассоциации?

Я оторвала, наконец – то взгляд от тела и устало прикрыла глаза.

Мыслей не было никаких только бремя усталости, затем полет и блаженную темноту.

Открыла глаза я уже в своей комнате.

Горло сдавило от приступа тошноты. Пришло осознание содеянного. Я убила человека. Пусть он был злом во плоти, пусть терзал мою душу, но он был живым!

Слезы покатились по щекам в безмолвном рыдании, только тихие вздохи нарушали тишину, и я погрузилась в сон.

Снился мне кошмар – я раз за разом переживала побег и убийство Сезара, и все повторялось вновь и вновь.

– Я с тобой, – донеслись тихие слова издалека.

Я открыла глаза.

– Лина!

Радостный вопль принадлежал Робу. Как только он здесь очутился?

– Кругляш…– прохрипела в ответ.

– Дорогая, ты вернулась! Солнышко ты мое, радость.

– Подруга дней твоих печальных…– вторила я с улыбкой.

– Сейчас придет твой. Вот он обрадуется.

– Кто мой?

– Медведь в пальто.

Волна тепла пробежала по телу. Не забыл, не бросил… Мой медведь.

– Как долго я…? – начала было, но меня оборвали.

– Молчи – молчи, тебе сейчас вредно напрягаться. Я все расскажу… Генри и я вернулись. Мы мотались за поставкой … товара. Амброзии – высший сорт, но тебе не советую. Это наши по ней тащатся, а ты нормальная человечишка, не стоит тебе. Когда прибыли, узнали, значится, от Алекса, босса твоего, что Киста тебя прирезала. Но Медведь знал наперед, что ты сильная и справишься, вот и справилась, славненько. Он был здесь, но со смертью Сезара ему пришлось уйти, чтобы делами заняться, хочет долю выкупить освободившуюся в салоне.

– Зачем? Зачем ему этот рассадник?

– Не кипятись, детка. Это просто бизнес.

Меня одолела злость. Любовь значит, а сам… Сам поставляет иномирную наркоту в наш мир, чтобы гоблины разные тащились и покупает долю, чтоб всех этих гадов девочками еще и снабжать! Зубы заскрежетали, и я решительно поднялась.

– Куда собралась?

– Приводить себя в порядок. Не люблю разлеживаться – залежалась уже, – проговорила я, сразу вспомнив себя связанную черт знает сколько, в сперме и слезах.

Судорога омерзения пробежала по телу. Тошнота вновь вернулась, то ли от воспоминаний, то ли от смены горизонтального положения на вертикальное.

Я поспешила в ванную, где наконец – таки смогла остаться наедине с собой.

Несколько раз обняв унитаз в тщетной попытке выплюнуть свой желудок, я решительно успокоилась и принялась купаться.

Голова была занята вереницей мыслей. Долю значит хочет выкупить. На сколько я понимаю одна половина бизнеса ему уже принадлежит.

Выйдя из душа, я обнаружила, что Генри уже вернулся.

Глава 19

Не знаю, что на меня нашло, но было страшно, страшно посмотреть ему в глаза. Сердце колотилось как бешеное, и если раньше меня одолевала злость, то сейчас она отступила, уступив место самому постыдному и трусливому страху. С одной стороны хотелось прижаться к нему всем телом, ощутить его запах, подставить лицо поцелуям, которыми он должен осыпать меня... А с другой стороны, я знала, что он если не говорил всех подробностей о жизни на моем последнем месте обитания, то догадывался. А это уже вполне возможный вариант для презирания меня.

Но я ошиблась.

Он не ринулся ко мне стремглав, он просто стоял неподвижным и каменным изваянием. Маска застыла на его лице. Я видела, что маска скрывает боль. Ему больно меня видеть?

Слезинка скатилась по моей щеке, и я опустила взгляд.

Мне тоже не просто, но я держусь.

Стало обидно. Я столько вытерпела... Хотя возможно он считает по другому, ну что же, хозяин – барин.

Генри скривился и протянул руку ко мне.

– Я вас покину на некоторое время. – опомнился Роб.

Мне сил хватила лишь слегка приподнять уголки губ, в подобие улыбки.

Кругляш покинул наше общество, и мы остались наедине. Неловкая тишина повисла как топор на Болейн, в ожидании казни.

Мы смотрели глаза в глаза, но никто из нас не осмеливался сделать и шагу навстречу друг другу.

К одинокой слезинке на моей щеке присоединились и сестры по оружию. Я безмолвно плакала, но не хотела, чтобы мой мужчина видел это и ринулась обратно в ванную. Под шум воды, я выплескивала свою боль, страх и отчаяние.

Прошло несколько минут, когда я услышала тихий стук в дверь, открывать совсем не хотелось. Стук продолжался с нарастающей силой, я вжалась в стену.

– Открой, Лина. Не надо плакать.

Я всхлипнула, сердце разрывалось от тоски.

Генри продолжил стучать в дверь, еще немного и от его ударов ее разнесет на щепки. Удары были все громче и сильнее, на полках уже сотрясались крема и шампуни. Соседи не вызвали полицию на шум.

– Открой, поговорим! – кричали мне за дверью.

Я лишь прижала руки ко рту. Меня накрыло истерикой.

Преграда, между нами, наконец-таки не выдержала. Одним мощным ударом кулака, мужчина пробил дыру посередине.

В открытое "окошко" я увидела его побагровевшее лицо со вздувшимися венами на лбу, и тихо сползла по стеночке, к которой до сих пор прижималась спиной. Подтянув колени к груди, я зажала уши руками, чтобы ничего не слышать, конечно, это не помогало.

– Лина, я с тобой, успокойся. Все хорошо, я здесь.

Его тихий шепот отдавался где-то в самом сердце.

Еще немного и на мои плечи легли его ладони, он присел рядом, завел влажную прядь, растрепавшихся волос, за ухо.

– Ты моя, я здесь, я с тобой...

Тихие успокаивающие слова в купе с любящими поглаживаниями, понемногу успокоили мою истерию.

Тихо всхлипнув напоследок, я протянула руки к любимому и обняла его. И как – будто бы не было ничего вокруг.

Он осторожно поднял меня на руки и отнес в комнату.

Мы уселись на пол.

Его руки гладили меня, словно укачивая. Не доверять такому, не было сил и желания.

Наши губы медленно нашли друг друга и через поцелуй, столь долгий и нежный, мы выплескивали накопившиеся чувства.

– Я люблю тебя, – прохрипел Генрих.

– Я тебя больше.

Уткнувшись носом в его плечо, меня сморила вселенская усталость, и я прикрыла глаза. Волны тепла, заботы и любви убаюкивали, мягко качая на своих волнах.

Сейчас, немного расслаблюсь и нужно будет кое-что обсудить.

Не хочу, чтобы Генри занимался салоном. Не хочу, чтобы он вообще участвовал во всем этом.

Хочу тихую, мирную жизнь, семью и его.

Это были последние мысли, прежде чем я провалилась в сон.

А там... мои руки опять были в крови, и я бегала по лабиринту коридоров, в поисках спасения. Умом понимала, что он мертв и больше не побеспокоит меня. Но багровое пятно на полу все не смывалось, сколько я его не терла, сорванной со столика скатертью.

Я его убила и не просто, а уничтожила его душу. Он не вернется, как и не вернется покой.

Оставалось смириться и жить дальше, но я продолжала то бежать, то тереть паркет от крови, лишь размазывая ее. Сезара не было во сне, но он ощущался везде, в каждом элементе декора, в каждом коридоре, в самом воздухе, а потом все прекратилось.

Я ощутила руки Генри, обнимающие меня, и погрузилась в спокойный сон без сновидений. Кошмары больше не мучили меня.

Сладко потянувшись после сна, я все еще ощущала его тело, мирно спящее рядом. Его мерное дыхание шевелило волоски на моем затылке. Все так как должно быть в хорошей сказке с хэппи эндом.

Злодей побежден, красавица спасена, а рыцарь влюблен.

Но в жизни все иначе: красавица только в ночи красотка, злодея сама прикончила и из темницы сама же и выбралась, ну а принц все так же влюблен и любим.

Вроде бы герои одни и те же, но суть у сказок разная, а вместо эпилога и "жили они долго и счастливо" предстоит долгая война по уничтожению "опухоли" в нашем мире.

Вот только что делать, если Генри не согласится? Тогда борьбу продолжу сама и может быть на противоположной стороне. Но сейчас мы вместе и нам хорошо, а это главное.

Глава 20

Так тепло и спокойно, уютно и легко...

Проснулась от запаха кофе. Терпкий и манящий аромат витал в воздухе, что – то шкворчало на сковородке со стороны кухни. Ммм...

Сонно потянувшись, я нащупала рядом теплую тушку Генри, но кто же тогда там?

Оказалось, на кухне меня ждал Роб с ароматными сырниками.

Как только я привела себя в порядок, он сразу мне положил в тарелку вкуснятину, щедро полил вишневым вареньем из старых запасов, переданных мамой.

– А чего им пылиться? Правильно – нечего! – провозгласил "кругляш"

Это не могло не улыбнуть и я принялась поглощать угощение. Сырники были с изюмом, посыпанные обильно сахарной пудрой и наивкуснейшие, такие готовит только мама...

– Как ты смог?

– Да, что тут уметь, роднуль. Все просто! Во-первых, двадцать первый век на дворе и интернет со списком рецептов никто не отменял, во – вторых, – он сделал глоток кофе, – творог купить в магазине у подъезда может любой дурак, ну, а добавить пару яиц и пару ложек муки, и пожарить на имеющемся масле, вообще раз плюнуть.

– А сахарная пудра? А изюм?

– Ты сахар, что, никогда в ступке не крошила? – изумился товарищ.

– Не, не крошила ни ступки нет.

– Да все у тебя есть. А сушеный виноград я с собой всегда ношу, это как у вас энергетические батончики или полезный перекус. Полезно, сытно и вкусно.

Я могла лишь умиляться и сметать со стола вкусняшки, не забыв немного оставить и Генри.

***

Разговор с любимым откладывался, едва перекусив он убежал по делам без какого – то бы ни было объяснения причин. Роб лишь пожал плечами.

Поэтому я решила набрать родителям, но сначала немного узнать у друга о салоне.

– Ты не знаешь, что с Кристой?

– Ничего с ней.

– Ну как ничего?

– Она под внушением была. Сезар ее заставил, рассудок помутил.

Разве? А мне он говорил, что ее даже уговаривать не было необходимости. Нужно будет позже поподробнее узнать. Уверена, что эта стерва всадила в меня нож без сожалений.

– А сколько стоит доля в салоне?

– Много.

– Блин, подробнее!

Не знаю и тебе не советую лезть. – отрезал Роб.

Ладно, узнаю у Генри.

– Поехали!

– Куда собралась?

– В салон!

– Сиди, давай, восстанавливайся. Браслет береги, он поможет.

Кстати, о браслете… Догадывалась я, что этот подарок не просто так Генри сделал, с умыслом.

– Подскажи, а что он из себя представляет – браслетик мой?

– Хороший подарок для женщины, что в сердце вошла, но я б своей его дарить не стал. Бирюзу бы подарил.

– А с этим что? – не унималась я.

– С ним все хорошо, но дарить его нужно другу по оружию – боевому товарищу, брату, сыну, но не девчонке.

– Гeлиoтpoп у нас повышает мозговую деятельность, придает сил, решительности, отваги и бодрости духа, но опасно его человеку неподготовленному дарить. Многие с ума сходят в жажде крови и завоеваний.

– Занятно.

– Не то слово.

– Он будет толкать тебя к цели c нacтoйчивocтью осла, но вытягивая энергию из других oблacтeй жизни.

– Это как?

– Из личной жизни, семьи, работы и других личных cлaбocтeй и привязанностей.

– Ты хочешь сказать, что если я ввяжусь в свою борьбу со злом, то цена может быть высокой?

– Непомерно высокой, верно. – умиротворяюще кивнул гном.

Было над чем подумать.

***

– Роб, не мог бы ты узнать конкретную цену, за салон?

– Опять ты туда… Неугомонная. Это не понравится Медведю.

– Да, твой медведь со мной толком то и не соблаговолил поговорить с момента моего возвращения. – не унималась я.

Да, было обидненько, но что ж поделать, решать уже нужно что-то начинать, хватит зависеть от кого бы то ни было.

– Ну вот не даёт мне это покоя.

– Ты понимаешь, лапуль, дело не в деньгах. Там ведь заправляют и светлый, и тёмный, для равновесия в этом мире. Один от тех, второй от этих, понимаешь? – он посмотрел на меня как на школьницу, которой сто раз нужно, что-то разжевывать, а она все равно тупая.

– Угу.

– Дык, вот. Медведь светлый, второго будут тёмного выбирать, но Генри хочет отжать и вторую долю, понимаешь?

– Угу.

– Ну чего ты тогда привязалась?

– Роб, а Роб, а ты ж тёмный?

– Ну да.

– Захвати вторую часть.

– А на кой она мне нужна?

– Я буду ей управлять от твоего имени.

– Ты только недавно говорила, что все к чертям разнести хочешь, а я не враг вкладывать в то, что от моего имени и уничтожат.

– Ну, можно не уничтожать, а так… изменить формат.

Он посмотрел на меня как-то странно.

В целом, гном прав. Тут не поспоришь. А чего я, собственно, добиваюсь. Ну вот будет у меня доля, а что потом? Как все разрушить? Ну а формат переделать, так что ж, сделаю уютное семейное кафе? Что-то я сомневаюсь, что получится, но хоть отраву с проститутками запретить можно, но что тогда? Оно разориться… Беда-беда. Сплошная головоломка.

– Ты лучше выкинь из головы этот бред. Это камень на тебя действует.

– Не проще ли снять тогда браслет?

– Может и проще, но ты не снимешь.

А он, чертяка, прав, снимать его не хотелось. Совсем.

Комната опять погрузилась в тишину, каждый из нас думал о своём.

Спустя какое-то время, я лежала смотрела телевизор, шли новости как Европа закапывается себя все сильнее, а Роб засобирался куда-то.

– Ну, подруга, бывай, мне домой нужно. А Медведь твой скоро должен вернуться.

Мы тепло распрощались, но Генри не пришёл. Ни в этот день, ни в несколько последующих. Чувство покинутости одолевало меня и вскипала жажда мести.

Умом я понимала, что никаких обещаний не было. Ну вот чего это я злюсь, но поделать с собой ничего не могла. Поэтому и решила вернуться в салон. Нужно было решить вопрос с Кристой, для начала, а потом как пойдёт.​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​