355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сильвия Торп » Романтичная леди » Текст книги (страница 4)
Романтичная леди
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 02:38

Текст книги "Романтичная леди"


Автор книги: Сильвия Торп



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4
Необычайные происшествия в сельской гостинице

Трудно было бы ожидать, что миссис Генри Крессуэлл с пониманием отнесется к желанию племянницы мужа на время покинуть Лондон. По правде сказать, редко когда поступки Каролайн встречали одобрение со стороны ее тети, так как для Лиззи Крессуэлл уже одно присутствие этой молодой особы в ее доме являлось неизменным поводом для раздражения. Зависть, ревность, задетое самолюбие и разочарование лежали в основе подобного отношения. Она слишком долго лелеяла в душе честолюбивые стремления, которые до сих пор не осуществились и которым, вероятно, никогда уже не суждено было сбыться. Двадцать лет назад, когда она выходила замуж за Генри Крессуэлла, с трудом преодолев сопротивление своего отца и буквально вырвав у него согласие на этот брак, она полагала, что замужество автоматически откроет перед ней двери в светское общество.

Ей потребовалось меньше месяца, чтобы обнаружить тщетность своих ожиданий. В глазах своего прежнего окружения Генри Крессуэлл совершил непростительный грех и прекратил для них существовать.

Даже его старший брат, Ричард, хотя и не отказывался время от времени принимать от Генри финансовую помощь, дал весьма ясно и недвусмысленно понять, что он желал бы как можно меньше общаться со своей невесткой и ее семьей. Лиззи, обманутая в своих пламенных надеждах подняться по социальной лестнице, при каждой возможности отыгрывалась за свои несбывшиеся желания на муже и мстила ему презрением и пренебрежением. Неудивительно, что за годы подобной семейной жизни добродушно-беспечный и невозмутимый Генри Крессуэлл, обладавший характером уступчивым и сговорчивым, превратился н бесцветное «пустое место».

Никто в доме Крессуэлла, начиная с самого Генри и кончая Бекки, маленькой служанкой, не испытывал никаких сомнений относительно того, кто реально управлял домом.

Когда умер Ричард Крессуэлл и его осиротевшая дочь нашла у них приют, амбиции и надежды Лиззи возродились к жизни. Большую часть своего детства Каролайн провела в Брайтстоун-парке, и хотя недостаток средств не позволял ей вращаться в изысканном высшем обществе, она продолжала поддерживать самые близкие дружественные отношения с семьей Уайльд и их соседями, Линли. Перед мысленным взором Лиззи Крессуэлл замелькали приятные видения: все эти друзья ее племянницы из общества частенько наведываются к ним в дом и отвечают на гостеприимство хозяйки приглашениями к себе. Она оказала Каролайн радушный прием и неоднократно напомнила девушке, что та вольна приглашать своих друзей всякий раз, когда только того пожелает.

Каролайн поблагодарила тетушку, но в свои годы она уже предостаточно узнала жизнь, чтобы распознать причины, кроющиеся за столь щедрым великодушием родственницы. Она с удовольствием навещала старых друзей, но никогда не приглашала их к себе. Так миссис Крессуэлл вторично просчиталась в своих честолюбивых надеждах, но на этот раз горечь разочарования была сильнее, поскольку теперь затрагивались интересы подрастающих детей.

Вскоре она дала понять Каролайн, что взамен крыши над головой и стола девушке хорошо бы взять на себя все заботы о детях и выполнять поручения хозяйки дома. Так как изобретательность Лиззи Крессуэлл в этом вопросе оказалась неистощимой, Каролайн самым естественным образом перешла в доме на положение человека, которому поручают всю самую неприятную и нудную работу.

Когда же спустя шесть лет после ее появления в доме дяди его дети покинули классную комнату (так как Джорджу, самому старшему, уже исполнилось девятнадцать, а Софи – шестнадцать), обязанности Каролайн не только не уменьшились, а, наоборот, возросли. Миссис Крессуэлл свято чтила правила, принятые в высшем обществе. На ее взгляд, недопустимо было, чтобы Софи появлялась на людях без сопровождения, и роль компаньонки взвалили на Каролайн, не освобождая, причем, от прочих обязанностей по дому.

Даже ее ближайшие друзья, такие, как Летти и Роланд, имели весьма туманное представление о том, какую жизнь она вела. «Если бы они знали всю правду, – горько думала Каролайн, – они бы не так удивлялись и их не потрясла бы ее реакция на предложение старого мистера Фиркина».

По плану Каролайн ничего не сказала дома о своем намерении ехать в Хартфордшир, но ранним утром заранее оговоренного дня все семейство Крессуэлл было приведено в полное замешательство неожиданным появлением капитана Уайльда. Роланд справился о мисс Каролайн, но слуга, впустивший его в дом, распознав одним взглядом в элегантном посетителе истинного джентльмена и помня, без всякого сомнения, свой долг и свои обязанности, сопроводил капитана в гостиную, а затем поспешил на поиски хозяйки дома.

Миссис Крессуэлл едва могла поверить своим ушам. Дав указание Сайласу ничего не говорить мисс Каролайн о визите капитана, Лиззи Крессуэлл поспешно нарядила дочь в новое модное платье, освежила свой наряд цветком, поправила волосы и в сопровождении Софии устремилась в гостиную, чтобы приветствовать неожиданного, но весьма долгожданного гостя.

– Капитан Уайльд, какой приятный сюрприз! Мы давно надеялись познакомиться с вами, поверьте, я просто умоляла Каролайн приглашать к нам своих друзей.

Роланд поклонился и извинился за визит в столь неурочный час. Его одарили лучезарной улыбкой, и движением руки миссис Крессуэлл вытянула дочь вперед.

– Дорогой сэр, мы рады видеть вас в любое время. Ручаюсь вам, мне не хотелось бы настаивать на соблюдении церемоний, когда речь идет о таком старом друге моей племянницы. А сейчас позвольте мне представить вам мою дочурку. Софи, любовь моя, сделай реверанс капитану.

Мисс Софи, крепкая, дородная блондинка с очень безмятежными голубыми глазами и румяным лицом, неловко повиновалась, краснея и улыбаясь. Ее мать не спускала с нее оценивающего взгляда.

– Такая застенчивая и стеснительная, – нежно проворковала она. – Моя девочка еще не выезжает, она не привыкла к обществу, хотя, признаюсь вам, я нахожу кроткую сдержанность в этом юном создании необыкновенно привлекательной.

– Мисс Софи, сударыня, непременно украсит любое общество, – ответил Роланд, и в словах его было больше учтивости, нежели правдивости. Он нашел молодую леди до странности несимпатичной, но Каролайн строго-настрого предупредила, чтобы он обязательно снискал расположение ее тетушки.

И он вряд ли бы сумел выбрать более надежный способ выполнить пожелание Каролайн. Миссис Крессуэлл одаривала его ослепительными улыбками, предложила кресло и освежающие напитки. Он отказался и рискнул еще раз поинтересоваться Каролайн:

– Я вынужден показаться назойливым, сударыня, и мне вовсе не хотелось бы доставить вам или Каролайн неудобство, но дело, приведшее меня сюда, до некоторой степени не терпит отлагательства. Если бы я мог увидеть ее как можно скорее…

– Ну конечно же, дорогой сэр! – поспешно согласилась миссис Крессуэлл. – Не пойму, почему этот недотепа до сих пор не передал ей о вашем визите. Софи, детка, сбегай в классную комнату и попроси свою кузину присоединиться к нам. Каролайн так предана малышам, капитан Уайльд, – добавила она, – не знаю, чтобы мы без нее делали.

Роланд произнес в ответ какие-то учтивые слова и подумал, что миссис Крессуэлл скоро получит возможность выяснить это. Хозяйка продолжала болтать, перечисляя возраст и достоинства своих отпрысков и сожалея об отсутствии дома ее сына, Джорджа. Как бы ей хотелось познакомить с ним капитана. Роланд выразил сожаление по этому поводу, втайне надеясь, что Каролайн не станет задерживаться слишком долго.

На его счастье, через несколько минут дверь открылась, и Каролайн Крессуэлл вошла в комнату. На девушке было очень скромное и несколько потертое платье унылого темно-бордового цвета, которое совсем не шло ей. Глухой ворот, длинные рукава и полное отсутствие украшений сильно контрастировали с дорогой шелковой шалью ее кузицы Софи, ее платьем, украшенным узором в виде веточек и отделанным оборками из тончайшего муслина.

Различие в их одеянии, а также покровительственная манера миссис Крессуэлл в общении с Каролайн явно указывали на ее положение бедной родственницы, но этот факт, казалось, не слишком угнетал девушку.

– Привет, Роланд, – оживленно приветствовала она капитана. – Какая неожиданность! Что-нибудь случилось?

Капитан легко вошел в роль и произнес заготовленную заранее историю о мнимой болезни своей матери. Он попросил миссис Крессуэлл проявить великодушие и отпустить Каролайн в их поместье. Лиззи, которая с удовольствием перетерпела бы и намного большее неудобство, лишь бы заставить семейство Уайльд чувствовать себя в некотором долгу перед ней, заверила капитана, что она счастлива помочь его матери.

– Тогда лучше я поеду с тобой сейчас, Роланд. Только дай мне время переодеться и упаковать дорожную сумку. Я не заставлю тебя ждать меня больше получаса.

Она выбежала из комнаты, оставив Роланда, уверенного в том, что если Каролайн говорила полчаса, то это будет именно тридцать минут, и ни минутой больше. Капитан откинулся в кресле, с трудом перенося как фальшивые аристократичные замашки миссис Крессуэлл, так и неуклюжие попытки Софи кокетничать.

Каролайн задержалась лишь для того, чтобы попросить служанку Бекки помочь со сборами. Не переводя дух, она взбежала по четырем пролетам лестницы в свою спальню, располагавшуюся на самом верхнем этаже дома. Комнатушка эта, как и соседняя, которую делили Бекки и кухарка, не слишком отличалась от обычного чердачного помещения, но мисс Крессуэлл давно приучила себя к отсутствию комфорта. Она достала из шкафа видавший виды потертый саквояж, принадлежавший еще ее отцу, и попросила Бекки упаковать вещи, пока сама переодевалась в дорожное платье.

Бекки, умудрившаяся мельком увидеть капитана Уайльда, когда тот входил в дом, была охвачена невероятным волнением от появившейся у ее любимой мисс Каролайн возможности отправиться в путь в обществе такого роскошного господина. Она попыталась прокомментировать эту ситуацию, но Каролайн твердо вернула ее назад на землю, проговорив сквозь смех:

– Нет никаких поводов для роскошных полетов твоей фантазии, Бекки, ручаюсь тебе. Я знала капитана Уайльда еще тогда, когда мы оба играли в детской, и отношусь к нему как к брату. Кроме того, он очень сильно любит одну даму, гораздо моложе и намного симпатичнее меня.

Бекки фыркнула:

– Пусть так, мисс, но неправильно такой леди, как вы, прислуживать таким, как молодая хозяйка. Вы сами достойны иметь слуг, и пусть бы они ухаживали за вами. Да и жить вам надо в собственном красивом доме.

Каролайн рассмеялась не без горечи и ласково потрепала девочку по плечу. Бекки была единственной, к кому в доме своего дяди Каролайн испытывала хоть малую долю привязанности.

– Хорошо, если так когда-нибудь случится, не сомневайся, Бекки, я тут же заберу тебя к себе. Но теперь забудь обо всей этой чепухе, милая моя девочка, и подай мою муфту. Ты знаешь, где она лежит.

Бекки, вздохнув, достала большую меховую муфту из шкафа, почтительно положила ее на кровать и погладила шершавой ладошкой. Муфта – подарок на день рождения от миссис Уайльд, и Бекки от души восхищалась этой единственной роскошной вещью в гардеробе Каролайн.

– Ох, мисс, подкладка оторвалась! – тревожно воскликнула девочка. – Лучше уж мне зашить ее сразу же.

– Не теперь, дорогая, сейчас нет времени, я не должна заставлять капитана Уайльда ждать меня. – Каролайн завязала шляпные ленточки под подбородком, взяла перчатки и, протянув руку за муфтой, добавила со смешком: – Он очень спешит, поскольку у него назначена невероятно важная встреча.

Бекки подхватила саквояж и последовала за мисс Крессуэлл вниз в холл, где нерешительно топтался Джордж Крессуэлл. По-видимому, он только что вернулся домой и, услышав голоса в гостиной, задумался, стоит ли ему входить туда. Как и Софи, от матери ему достались голубые глаза и румянец во всю щеку, но он унаследовал стройную фигуру и утонченные черты Генри Крессуэлла. Каролайн относилась со снисходительным безразличием к этому слабовольному и довольно легкомысленному юнцу. Он рассеянно ответил на ее приветствие и с легким удивлением воззрился на дорожную сумку, которую Бекки поставила у стены.

– Разве ты уезжаешь, кузина? – поинтересовался он, и Каролайн кивнула:

– Кузина Эстер заболела, и Роланд попросил меня побыть с ней несколько дней. Он сейчас в гостиной с твоей мамой. – Она положила муфту и перчатки на стол. – Ох, какая же я растяпа! Оставила сумочку наверху. Нет, Бекки, я сама сбегаю, а то тебя отругают, что ты бегаешь туда-сюда. До свидания и спасибо тебе.

Бекки попрощалась и поспешно вернулась на кухню. Открыв дверь, Каролайн увидела, что Джордж все еще стоит в холле, грызя ноготь и безучастно глядя перед собой. «Опять, – подумала она, поднимаясь к себе по лестнице, – у него какие-то неприятности». Каролайн подозревала, что он попал в плохую компанию. Джордж слишком близко сошелся с неким мистером Бартоломью Тренчем, который теперь часто посещал дом и которого Каролайн, без всякого сомнения, считала мошенником. Этот Тренч как-то даже попытался ухаживать за ней, но получил резкий отпор.

Когда она снова спустилась в холл, Джордж уже исчез. Капитан приветствовал девушку с явным облегчением и, немедленно поднявшись, начал прощаться с хозяйкой. Сайлас поймал для них извозчика, поскольку, как объяснил Роланд миссис Крессуэлл, им предстояло пересесть на почтовую карету.

Первая часть их плана была выполнена успешно.

В тот же день владелец очень уютной, но скромной гостиницы «Шутовской колпак», расположенной в окрестностях Финчли, обрадованно, хотя и несколько удивленно, наблюдал, как господская карета въезжала во двор его гостиницы. Обрадованно, поскольку к нему не так часто заезжали менять лошадей, удивленно, поскольку за последний час это была уже вторая карета.

Первой была почтовая карета, запряженная четверкой лошадей. Сначала из нее появился красивый молодой господин с военной выправкой, за ним сгорбленная дама, явно преклонного возраста. Лицо пожилой дамы полностью закрывала черная кружевная вуаль. Ее платье из тяжелого фиолетового шелка было почти скрыто под просторным плащом, одной рукой в перчатке она грузно опиралась на трость черного дерева с серебряным набалдашником, другую спрятала в глубинах меховой муфты.

Эта почтенная дама, с заботливой нежностью поддерживаемая своим спутником, дрожащей походкой медленно проковыляла в гостиницу. Молодой мужчина по пути дал указание мальчишкам-форейторам позаботиться о лошадях. Хозяину гостиницы он объяснил, что его бабушка утомилась в пути и пожелала отдохнуть. Они намеревались остановиться в Барнете, где их ждет горничная ее светлости, заранее выехавшая с багажом, но старая леди дольше неспособна выносить дорожную тряску. Заботливый внук помог своей пожилой родственнице подняться по лестнице в комнату, спешно приготовленную для нее женой владельца гостиницы. Старушка раздраженным тоном потребовала, чтобы ее оставили одну, и владелец поспешил во двор встречать новых гостей. По пути он с тревогой размышлял удовлетворятся ли новые путешественники угловой комнатой, так как единственная просторная комната уже была предоставлена старой госпоже.

Эта щекотливая проблема, однако, не материализовалась. Из кареты появилась темноглазая дама в синем плаще, капюшон которого был отброшен на плечи, открывая копну густых темных локонов. Ее заботливо поддерживала пухленькая служанка с ямочками на щеках. Вновь прибывшие выглядели очень утомленными и немедленно потребовали комнату.

Итак, хозяйке «Шутовского колпака» опять пришлось готовить комнату, на сей раз для девушек. Верная горничная объяснила, что ее хозяйка частенько чувствует себя нездоровой при поездках в карете, но ей скоро станет лучше, если только ее оставят в покое и она отдохнет в полной тишине. Хозяйка гостиницы поняла намек с полуслова и покинула комнату, предупредив, что она будет внизу, если им что-нибудь понадобится.

Прошло минут пять, дверь первой комнаты отворилась, и сгорбленная, закутанная в плащ обитательница появилась на пороге. Тяжело опираясь на палку, старушка, хромая, пересекла лестничную площадку, тихонько постучала в противоположную дверь и зашла в комнату, не дожидаясь ответа. За плотно закрытой дверью послышались приглушенные голоса, негромкий смех и торопливые движения.

Через полчаса тщательно закутанная фигура спустилась по лестнице с помощью горничной. Пожилая дама дребезжащим голосом попросила хозяйку гостиницы позвать ее внука и приказала готовить лошадей. Вскоре все было выполнено, счет оплачен, и молодой джентльмен помог своей спутнице забраться в карету. Он последовал за ней, ступеньки убрали, и карета неспешно двинулась в сторону Большой северной дороги.

Как только гостиница осталась позади, сгорбленная фигура выпрямилась, одним движением длинная вуаль была отброшена назад, и милое, с пылающим румянцем лицо обратилось к капитану Уайльду.

– У нас получилось! – торжествующе воскликнула Дженнифер. – Мы на пути в Шотландию! Ох, Роланд, я едва могу поверить в это!

– Я тоже! – Капитан обнял любимую. – Это еще не все, дорогая моя, но боже милостивый, мы преодолели самое сложное препятствие.

– Это все благодаря Каро, – благодарно прошептала Дженнифер, и взгляд ее затуманился. – Мы никогда не сумеем отплатить ей, никогда!

– У меня слов нет, как я благодарен Каро, но сейчас, моя любимая, меня гораздо больше интересуешь ты. Сними же свою противную шляпу, чтобы я мог расцеловать тебя, моя птичка!

Глава 5
Пленница

Гувернантка мисс Дженнифер, Агнесс, вернулась в комнату с известием, что капитан и его невеста благополучно пустились в путь. Мисс Каролайн Крессуэлл устроилась на краешке кровати и задумчиво разглядывала великолепное бриллиантовое кольцо на среднем пальце левой руки.

– И что мне с ним делать, когда наш обман раскроется, ума не приложу, – вздохнула она. – Спору нет, я могу понять мисс Дженни, которая не могла убежать с капитаном Уайльдом с кольцом другого человека на пальце. Но я не хочу отвечать за такую дорогую вещь. Ты успела поговорить со здешней хозяйкой, как я тебя научила?

Агнесс хихикнула:

– Да, мисс, я сказала ей, что моя хозяйка совсем выбилась из сил и просто больна от горя. Ее, мол, заставляют выйти замуж за человека, которого она не выносит, потому что он богат. А она любит другого. Добрая женщина сама чуть не плакала, пока я ей рассказывала эту историю, и ваше сердце переполнилось бы благодарностью, если бы вы услышали, как она отозвалась о ее милости.

– Неужели? – бесстрастно отреагировала Кэролайн. – Что ж, ее слова были, вероятно, почти столь же резки, как те, которыми ее милость одарит нас, когда узнает, как мы ее провели… Надеюсь, ты к этому готова, Агнесс? Ей непременно надо будет на кого-то выплеснуть гнев, ведь Дженни и Роланд будут далеко.

– Пусть ругается, это не страшно, – отозвалась Агнесс. – Даже если ее милость погонит меня прочь, я не расстроюсь. Капитан обещал взять меня к мисс Дженни, как только они вернутся из Шотландии, вот и все дела. Нет, я вовсе не страшусь гнева ее милости. Но скажу я вам: если бы мне пришлось столкнуться с мистером Рэйвиншоу, тут совсем иное дело.

Брови Каролайн поползли вверх.

– Вот это да, да он истинное чудовище! Похоже, все боятся его. Но в данной ситуации за ним можно признать право гневаться. Мало того что он потерял невесту, так во всей этой истории он выглядит невероятно глупо.

– Так ему и надо! Как бы там ни было, это ее милости придется сообщить ему пренеприятное известие. Нас с вами, хвала Господу, это не касается. Мне сказать Уильяму, чтобы он запрягал?

– Да, думаю, мы дали капитану Уайльду достаточно времени и они уже далеко, – согласилась Каролайн. – Когда карета подъедет к двери, вернись за мной.

Агнесс ушла.

Мисс Крессуэлл поднялась, подошла к зеркалу и критически окинула себя взглядом. Простое платье Дженнифер из бледно-синего батиста сидело на ней достаточно хорошо, а то, что оно шилось для чуть более пухленькой фигуры, могло остаться незамеченным под складками плаща. Она надела плащ, натянула капюшон и туго-туго завязала его под подбородком, так что ее лицо оказалось почти закрытым складками темно-синей ткани.

Из-под капюшона выбилось несколько рыжих прядей, но она подобрала их и, поднеся отделанный кружевом носовой платок к глазам, решила, что такой маскировки вполне достаточно. Как только она попадет в карету, окажется укрытой от посторонних глаз и в полной безопасности доедет до самого Вестбриджа.

В дверь постучала Агнесс, предупреждая «свою барышню», что карета ждет у двери. Мисс Крессуэлл бросила последний взгляд в зеркало, но тут вошедшая горничная с приглушенным возгласом схватила что-то с кровати.

– Это же ваша муфта, мисс. Мисс Дженни уехала без нее.

– Как на нее похоже, – покорно вздохнула Каролайн, – хотя на этот раз трудно ожидать от бедняжки, что она вспомнит о таких пустяках. Агнесс, пронеси муфту вниз под плащом и положи среди своих вещей. Вернешь мне ее когда-нибудь позже.

Хозяйка гостиницы, глубоко тронутая душераздирающим рассказом горничной, нисколько не удивилась при виде горько плачущей девушки, спускающейся по лестнице. С предельной деликатностью она воздержалась от разговора с ней и лишь вежливо поклонилась, когда закутанная в плащ девичья фигурка проследовала мимо нее.

Вскоре карета покатила прочь со двора в направлении Финчли.

Долгие годы Большая северная дорога была печально известна как место, где промышляли грабители, но в новом веке разбойники с больших дорог заметно перевелись, и даже обожавшая приключенческие романы мисс Крессуэлл не ожидала встречи с ними. Надо заметить, подобная мысль даже и вовсе не приходила ей в голову, но тут снаружи возникло какое-то внезапное движение, послышались стук копыт, крики, и, наконец, треск пистолетного выстрела. Карета так резко остановилась, что девушки чуть не попадали с мест. Дверь резко распахнулась, и огромная мужская фигура в одежде из грубого сукна, в маске, закрывающей половину лица, и шляпе, низко надвинутой на глаза, нарисовалась в открывшемся проеме. Незнакомец напряженным взглядом молча окинул перепуганных путешественниц, отступил на шаг и многозначительно взмахнул пистолетом.

– Эй, вы, – сказал он грубо, – выходите из кареты, и поживей!

Свободной рукой он рывком опустил ступеньки, не отводя ни взгляда, ни пистолета. Каролайн смогла разглядеть второго грабителя, тоже в маске, верхом на красивом чалом жеребце и держащего под прицелом обоих форейторов. Рассчитывать на их помощь, вне всякого сомнения, не приходилось. Каролайн поднялась с места, собираясь выйти из кареты.

– Ох, мисс, не делайте этого! – выдохнула Агнесс, судорожно вцепившись в ее руку. – Они же могут убить вас, эти мерзавцы!

– Думаю, они скорее убьют меня, если я не послушаюсь их, – спокойно возразила Каролайн. – Пусти меня, Агнесс! Разве можно спорить с пистолетом.

Она вышла из кареты, даже в такой напряженный момент не забывая держаться спиной к слугам, чтобы они не могли разглядеть ее лицо. Первый разбойник убрал ступеньки и захлопнул дверь. Не успела мисс Крессуэлл охнуть, как её с головой накрыли какой-то тяжелой тканью. Девушка инстинктивно попыталась высвободиться, но сильные, мускулистые руки не дали ей такой возможности.

У нее сохранилось туманное впечатление о последующих событиях. Она помнила, как ее тело обвязали веревкой поверх тяжелой ткани, крепко притянув руки к бокам, намертво стянули ноги у лодыжек. Затем подняли и как мешок перекинули через холку недовольно зашевелившейся лошади. Всадник крепко держал ее всю дорогу, но в какую сторону они ехали, она и не пыталась понять. К счастью для Каролайн, расстояние, которое она преодолевала подобным образом, оказалось не слишком большим, но даже и этого хватило, чтобы у нее закружилась голова, а к горлу подступила тошнота.

Вскоре ее сняли с лошади, перетащили через какую-то преграду и опустили, не слишком осторожно, на какую-то груду мешков. Она слышала негромкие голоса, но либо люди говорили слишком тихо, либо плотная ткань на голове не позволяла ей отчетливо различать слова. Потом ее мягкое ложе качнулось, и она поняла, что ее повезли на какой-то тележке.

После этого она потеряла счет времени. Толстая ткань не пропускала воздуха и тяжело сдавливала грудь, дышать становилось все труднее и труднее, в висках болезненно стучало, ее стало мутить, и последней отчетливой мыслью, прежде чем она потеряла сознание, была надежда, что у Агнесс хватит ума никому не рассказывать о подмене.

Когда Каролайн очнулась, телега стояла на месте. Минуту спустя ее подняли, перекинули как мешок через мускулистое плечо и поднялись с ней по ступенькам лестницы. Ее бросили на кровать, и чьи-то руки начали торопливо возиться с веревками, опутывающими ее тело. Веревки развязали, но тут же раздался резкий голос:

– Погодите, вы, придурки, ей нельзя видеть меня! – властно раздался мужской голос. – Дайте сюда кольцо!

Кто-то схватил ее за левое запястье, сорвал с руки перчатку и стащил с пальца обручальное кольцо Дженни. Послышался звук быстрых, тяжелых шагов, и, наконец, мешавшее дышать полотно стянули с ее головы. Она беспомощно лежала, хватая ртом воздух, щурясь от света, ослепившего ее. Веревку, стягивающую ей ноги, кто-то разрезал ножом. Одеревеневшая, онемевшая до судорог, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

Молча девушка смотрела на невысокого хрупкого подростка, стоявшего перед ней.

Парень отошел в сторону, послышался звук переливаемой жидкости, и подросток приподнял голову Каролайн, поднеся ей кружку к губам.

– Вот так-то, дорогуша, попей! – К удивлению Каролайн, голос оказался женским. – Не бойся. Никто не причинит тебе вреда.

Каролайн покорно сделала глоток и поперхнулась огненной жидкостью, обжегшей ей горло. Как ни странно, питье помогло. Она успокоилась, поняв, что, несмотря на стриженые волосы, суконное пальто, брюки и грубые башмаки, в комнате с ней находится молодая женщина примерно ее возраста. Каролайн сделала усилие, пытаясь сесть, но это оказалось выше ее сил. Откинувшись обратно на кровать, она севшим голосом спросила:

– Где я? Зачем вы притащили меня сюда?

– Да не к чему вам совсем все эти «где» и «зачем», мисс. Ведите себя хорошо, и с вами ничего плохого не случится, это я вам обещаю. Ну, побудете здесь денька два. Мы получим, что хотим, и сможете отправляться домой, назад к вашей мамочке и тому распрекрасному джентльмену, за которого замуж идете. Ну а пока я позабочусь о вас. Нэнси меня зовут, и это – все, больше вам знать ничего не следует. – Она снова подняла кружку. – Глотните-ка еще разок, дорогуша! Это вернет вам силы.

Каролайн оттолкнула ее руку:

– Нет, спасибо, я предпочла бы выпить воды.

Нэнси пожала плечами, залпом выпила содержимое кружки и вышла, не забыв запереть за собой дверь. Каролайн предприняла еще одну попытку сесть, с трудом справилась с этой задачей и осмотрелась вокруг. Комната была крохотная и довольно темная, единственный свет проникал сквозь слуховое окно, и она предположила, что находится в спальне маленького дома. Узкая кровать, на которой она сидела, стул со сломанной спинкой, комод с тазом и кувшином да маленькое зеркало, висевшее на стене, составляли убогое убранство комнатушки.

Мисс Крессуэлл осторожно опустила ноги на пол и с трудом встала, упираясь о спинку кровати. Ее ноги чуть было не подкосились, но она сумела добраться до окна и, подтянувшись, выглянула наружу. Сквозь грязное стекло она увидела ключок огорода, за которым на фоне бледного вечернего неба густо чернел лес. Так мог выглядеть любой глухой уголок Англии, и поскольку она не имела ни малейшего представления, в каком направлении ее везли, она не могла угадать, хотя бы приблизительно, свое местонахождение. Не найдя никакого утешения в унылой перспективе, открывавшейся перед ней, она вернулась на кровать.

Неожиданно стукнула дверь. В комнату вошла Нэнси со стаканом воды в руке. Подавая его, она с некоторым беспокойством взглянула на белое, измученное лицо Каролайн.

– Ну же, мисс, – сказала она с какой-то грубоватой теплотой. – Какой толк мучить себя и волноваться, раз уж ничего не поделаешь. Вы, должно быть, насквозь продрогли, так сняли бы плащ да прилегли отдохнуть. Может, вам и соснуть удалось бы.

Каролайн молча смотрела на нее. Лицо Нэнси, хотя и некрасивое, являло искреннее добродушие. Похоже, ей даже в какой-то мере хотелось угодить своей пленнице. Каролайн со вздохом поставила пустой стакан на стул.

– Не скажете ли вы, почему меня притащили сюда? – спросила она. – Как же я могу быть спокойна, пока я не знаю, какая участь ждет меня?

Нэнси отрицательно покачала головой:

– Я сказала вам все, что могла, мисс, но вам нечего бояться, даю вам слово. Мы обошлись с вами немного грубо, я знаю, но иначе нельзя было. Ничего плохого с вами не случится. Ну а теперь прилягте, давайте же, а через часок я вернусь и принесу вам немного поесть.

Было ясно, что она больше ничего не скажет, и Каролайн, понимая всю тщетность дальнейших уговоров, позволила своей тюремщице помочь ей снять плащ и ботинки. Она действительно чувствовала себя крайне измученной, и вообще-то ей был необходим отдых. Нэнси ушла, но заснуть Каролайн так и не смогла.

Последние события слишком растревожили ее, вопросы, на которые она мучительно искала ответы, казались зловещими, и успокоиться не представлялось возможным.

Кто-то, и это было ясно как день, знал о предполагаемой поездке Дженнифер и спланировал план похищения. Скорее всего, тот самый мужчина, чей голос слышала Каролайн, когда ее внесли в дом. Именно он сорвал с нее обручальное кольцо Дженни. Если бы этот человек мог разглядеть лицо Каролайн, наверное, он бы понял, что его план провалился. Но у Нэнси никаких подозрений на счет Каролайн не возникло. Поэтому, пока организатор похищения не вернется в этот дом, не следовало опасаться, что кто-нибудь обнаружит подмену. Соответственно, Дженни с Роландом могут преспокойно продолжить свой путь в Шотландию, не опасаясь погони.

Мисс Крессуэлл заставила себя сосредоточиться на этой утешительной мысли и предприняла отчаянную попытку забыть остальные, менее обнадеживающие.

Агнесс, оправившись от шока, сообразила, что ей не стоит никому открывать правду, поскольку это ничем хорошим не кончится. Когда на их карету напали разбойники, находчивая горничная побежала в ближайшую деревню и рассказала о злодейском нападении.

Уже стемнело, когда слуги вернулись назад на Маунт-стрит, где ее милость со своим шурином Джоном Линли и его женой тихо коротали вечер.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю