Текст книги "Сокровище Нефритового змея (СИ)"
Автор книги: Сильвия Лайм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
В голове все путалось. Жар смешал мысли, сделал плоть податливой, голодной. Затуманил разум и обострил чувства.
И мне уже было не страшно представлять, что там, за поворотом головы, не совсем человек. В конце концов, мало ли нечеловеков я видела в Шейсаре с самого детства? Хвостатых нагов, крылатых дракайнов и гарпий, носатых гоблинов, смертоносных сирен или пугающих огров. Чем один отличался от прочих?.. Разве что отсутствием у меня привычки.
Но теперь в голове впервые мелькнула мысль, что я хотела бы повернуться, коснуться кончиками пальцев длинных паучьих ног… Кажется, они блестели, словно полированный камень. Интересно, и на ощупь они такие же гладкие, словно драгоценность?..
Но долго раздумывать об этом мне не удалось, потому что ладони Великого Айша то и дело перемещались вниз. И если одна уверенно вдавливала меня в перину где-то в районе лопаток, расслабляя мышцы и невозмутимо касаясь каждого позвонка, то другая уже полностью оккупировала то, что было пониже спины.
С каждым мгновением в комнате словно становилось все более душно. Жарко, горячо. Простыня сбилась, платье, от которого я не могла избавиться, прилипало к телу, мешало, сдавливало руки, будто превратившись в путы, прочно удерживающие меня в одном положении. И лишь спина и бедра оставались обнаженными под властью мужских рук.
Одна из них снова скользнула в ложбинку бедер, вырвав из горла сдавленных хрип. Я прикусила подушку зубами, чувствуя, как бесстыдно движутся пальцы Джерхана по самому чувствительному бугорку, проникая между влажных складочек легко и непринужденно. Словно так и должно быть.
И мне уже было трудно дышать. Руки, сжавшие ткань, подрагивали. Мне было не просто трудно повернуть голову, но теперь еще и стыдно оттого, что прикосновения Айша мне так нравились. Оттого, что я не могла поговорить с ним, словно боясь взглянуть, но не могла и оттолкнуть. Даже попросить не трогать меня была не в состоянии, потому что не хотела просить!
Меня все устраивало.
И едва эта мысль проникла в затуманенный разум, как молния, как выстрел из колдовского жезла, принося небывалое понимание правды, как меня накрыло ураганным удовольствием. Тело выгнулось дугой, я задрожала, тихо выстанывая что-то в искусанную подушку. И, кажется, лишь через бесконечность времени сумела успокоиться, восстановить дыхание и способность более-менее нормально соображать.
Только руки Великого Айша продолжали скользить по телу. Он все еще касался меня, поглаживал. Теперь медленно и нежно, и каждое его движение, как ни странно, уже не смущало. Успокаивало.
Он не перестал трогать меня, и это рождало внутри удивительное ощущение… гармонии.
Поэтому я собралась с силами и заставила себя повернуться.
И поняла, что мне не страшно.
В полумраке комнаты, в танцующем свете огня из пасти каменного солаана на меня глядели раскаленно-зеленые глаза.
Я осторожно сглотнула, стараясь не выдать беспокойства, застывшего на кончиках подрагивающих пальцев, на губах, искусанных, припухших. И наверняка – в глазах.
Айш смотрел на меня, присев на край кровати огромным паучьим телом. Большая часть его ног стояла на полу, но одна оказалась перекинута через меня…
Я медленно моргнула, боясь сделать хоть одно лишнее движение. Наверное, со стороны это смотрелось ужасно. Но я опасалась произвести еще более отвратительное впечатление, боялась, Джерхан подумает, будто вот такой он мне… отвратителен.
А ведь это было не так! И как, должно быть, ужасно думать, что твое тело отвратительно. Как ужасно видеть в глазах окружающих ненависть, отторжение и страх. Видеть и не иметь возможности хоть что-то изменить.
Я не хотела, чтобы он думал, будто я такая же, как и остальные Шейсарки. Я никогда не была такой же.
Так почему же теперь мне так трудно?..
Я глубоко вздохнула, потому что поняла: мужские руки больше не касаются моего тела. Великий Айш смотрел на меня, а я смотрела на него, и мы были как два зверя, которые ждали, кто же сдастся первым. Только Айш явно ждал, что я испугаюсь, закричу. А я… ждала, что вот-вот сдуру сделаю ему больно.
Возможно, Джерхан и не вспомнит того, что тут происходило. А существо, с которым я нахожусь рядом, не может испытывать эмоциональную боль, кто знает?..
Но я не хотела проверять. А потому, пересилив врожденное чувство опасности, протянула руку и… коснулась блестящего, как жидкий обсидиан, тела Великого Айша. Его острой, как игла, паучьей ноги, перекинутой через меня.
Кожа хекшаррахния оказалась такой же гладкой и твердой, как и выглядела. Черная хитиновая пластина напоминала нагретый на солнце камень или драгоценный доспех с идеально подогнанными друг к другу ромбовидными сочленениями.
Неожиданно я поняла, что его хотелось… трогать. Как хочется провести по чему-то очень гладкому, будто в инстинктивном желании найти хоть одну шероховатость, убедиться, что поверхность не столь идеальна.
Но она была идеальна.
Я перевела взгляд на лицо Джерхана и вздрогнула. Он следил за мной, не отрываясь. И его глаза утягивали, жгли огнем, который казался слишком нереальным, ненастоящим.
Тогда я решила хоть как-то прервать затянувшееся молчание. И, может быть, не совсем к месту, но у меня было что сказать Великому Айшу:
– Я хотела попросить тебя найти мужчин, что изнасиловали Лориавель, дочь жреца Ильхамеса. Ты же знаешь такую?..
Он ничего не ответил. Ни сразу, ни через несколько бесконечных мгновений, пока я ждала от него хоть слова.
Ну и что с того, что мне пришло в голову спросить о том, что совершенно не подходило к моменту? В конце концов, не о сексуальных же предпочтениях Айша мне спрашивать? Это он планировал делать со мной детишек, а не я. И у меня не было ни малейшего желания распалять его фантазию, подталкивая к дальнейшим действиям.
Да, мне нравились его прикосновения, и в общем-то, если подумать, рядом с ним я чувствовала себя вполне в своей тарелке. Но это не значит, что я была готова смириться с фактом, что меня сделали его рабыней, и покориться судьбе!
А потому я старательно уводила Айша от мыслей о сексе, хотя, похоже, он не очень-то поддавался, потому что с его губ так и не сорвалось ни звука.
Он продолжал смотреть на меня горящими нефритами глаз и молчать.
Я поерзала на кровати, начиная ощущать растущую неловкость. Я же все еще была полуголой!
– Почему ни одна ала, что была прежде, до меня, не забеременела? – спросила я тогда, попробовав подойти с другой стороны.
И снова тишина.
Я прищурилась, уже решив было, что Айш надо мной издевается. В уголках его губ застыла тень улыбки, а сам он чуть склонил голову, глядя на меня. Как на диковинного зверя в клетке. А вообще-то диковинным тут был он!
Я чуть нервно прикусила губу.
В этот момент Айш чуть наклонился вперед и вдруг коснулся моих волос, растрепавшихся по подушке и упавших на глаза. Накрутил на палец один сероватый локон, который в этих каменных пещерах стал казаться значительно белее, и чуть потянул, вызвав взрыв колючих искорок под кожей, от загривка к основанию спины.
Я на миг зажмурилась и тут же вздрогнула, широко раскрыв глаза.
Он будто околдовывал меня.
– Ты знаешь, что обращаешься в человека? – спросила я резко, когда Айш оказался настолько близко, что я невольно испытала сдавливающее чувство беспокойства.
Он и прежде был ко мне близко… но раньше ведь я на него не смотрела.
Я уж думала, он опять не ответит, но он вдруг улыбнулся чуть шире, мрачной темной улыбкой, из-под которой неожиданно слегка блеснули клыки, и проговорил немного хрипло:
– Знаю.
Мурашки пробежали по коже.
– И тебе это нравится? Ты помнишь себя в тебе человека? – выдохнула я, даже чуть приподнимаясь на локтях от удивления, что все же получила ответ.
Улыбка перестала сходить с губ Айша… и он снова начал меня гладить.
Я решила, что это хороший знак.
Его рука отпустила прядь и зарылась в волосах на затылке.
Я с трудом подавила ненормальное мурлыканье, рвущееся из груди. Но все же, моргнув, задержала глаза закрытыми чуть дольше.
Проклятые колдовские руки…
– Я это и есть он, Эвис-с-са, – ответил неторопливо Айш, и от его голоса все внутри сжалось и напряглось, чтобы тут же расслабиться, как бывает, если по коже провести павлиньим пером. – Просто Джерхан этого пока не понимает.
До меня вдруг дошел смысл того, что он говорил, и я слегка нахмурилась.
– Тогда почему он теряет контроль, когда появляешься ты? – выдохнула я.
Рука в моих волосах на миг замерла, а затем скользнула вниз по спине. Провела горячую линию по позвоночнику и замерла, так и не коснувшись основания спины.
Он молчал, а я вздрагивала, боясь и, кажется, одновременно желая, чтобы он снова дотронулся до меня… по-другому.
– Ты отвечаешь только на те вопросы, которые тебе нравятся? – спросила я тогда, сжав губы оттого, что разозлилась сама на себя. Почему я не могу определиться с тем, чего на самом деле хочу?..
Но получилось, признаться, резковато.
Великий Айш приподнял бровь, глядя мне в глаза, но ничем не показал, что мои слова ему не понравились.
– Когда ненавидишь себя, сложно управлять хоть чем-то, верно? – низким, немного рокочущим голосом ответил он, и меня будто встряхнуло.
Сперва показалось, что он говорил про меня, но спустя мгновение я поняла, что он о Джерхане.
Это было очень важно, его слова… но я ни хекша не понимала, пока он меня трогал!
Джерхан… Джерхан ненавидел свое паучье тело, и это было логично. Кто на его месте был бы рад? Ведь божественное проклятье или «благословение», как тут принято говорить, отобрало у него змеиный хвост.
Что делала бы я, если бы вдруг лишилась ног? И вместо них появился хвост или, скажем, лошадиные копыта?
Да я была бы в бешенстве, даже если бы весь мир твердил мне, что это подарок судьбы! Я мечтала бы вернуть свои ноги.
Как и Джерхан.
Айш сказал, что, когда ненавидишь, трудно управлять хоть чем-то. Получается, он должен перестать ненавидеть?
Здорово придумал… Это же совершенно невыполнимая задача!
Я бы не смогла. А потому не смогу попросить об этом и Джерхана.
Сама не заметила, как я начала нещадно кусать губы. Зато вернулась в реальный мир, когда горячий палец Великого Айша вдруг коснулся моего рта, мягко проведя по нижней губе, освобождая ее от плена укусов.
От этого прикосновения меня в очередной раз бросило в дрожь. Жгучую и сладкую одновременно. И я спросила, на этот раз тихо и хрипло, не узнавая собственный голос:
– Почему ты не… занимаешься со мной любовью? Ведь это то, ради чего меня прислали к тебе?..
И тут же покраснела. С головы до ног и, кажется, изнутри.
Вот кто меня за язык тянул? Но, безусловно, кто-то тянет. Стоит только оказаться с этим мужчиной рядом, как из головы все выветривается, и туда, как одуванчиковый пух, налетает что-то новое.
– А ты этого хочешь, да? – вдруг улыбнулся Айш, и в его лице проскользнуло что-то расслабленно-веселое. Неожиданное! Мне даже почудилось, что передо мной тот же Джерхан, с которым мы непринужденно болтали всего три вечера назад. Который был без паучьих ног и не имел привычки отмалчиваться и запугивать молоденьких девушек внушительной фигурой и темным колдовским взглядом.
Впрочем… глаза-то у них были одинаковые…
Однако через мгновение наваждение ушло, и я уже не рискнула бы думать, что рядом со мной простой человек.
В Великом Айше было мало человеческого, как бы странно хорошо я ни чувствовала себя рядом с ним.
– Ну… тебе же нужен наследник? Или я что-то не так поняла? – глухо спросила я, снова бросив взгляд на громадную глянцево-черную паучью лапу, перекинутую через мое тело.
Айш перестал улыбаться. Точнее, даже не так: улыбка все еще застыла на его губах, но на этот раз как приклеенная, а вот темно-зеленые глаза стали серьезными. Что-то сверкнуло в них, разливаясь внутри огненными изумрудами. Что-то, напоминающее… тоску?
А затем в воздухе прозвучал тихий ответ низким грудным голосом хекшаррахния:
– Цветок рододендрона не даст семян, коли с древа его сорвать…
Паучья лапа надо мной поднялась и медленно уперлась в пол, покрытый ковром с высоким ворсом. Великий Айш отвернулся и… ушел. А я видела лишь его, кажется, бесконечные ноги, утопающие в ковре и не издающие при движении ни единого звука. Да еще мощную смуглую спину, рельеф мышц которой переливался глянцем в свете камина.
Я осталась одна. Опять.
Джерхан в эту ночь так и не появился, и утром, встав с круглой постели Айша, я увидела, что его кровать так и осталась нетронутой.
Окон в теларане не было, поэтому о наступлении утра было трудно судить. Однако присутствовал здесь, как оказалось, один широкий балкон, на котором при необходимости могло поместиться несколько Айшей. Вход в него скрывался за толстыми портьерами, на концах которых висели утяжелители – золотая бахрома из настоящего драгоценного металла в форме капель. Я отодвинула ткань и выбралась наружу, с изумлением оглядывая огромное пространство каньона, раскинувшееся внизу.
Это была та самая площадь, на которой росли рододендроны и где по кругу сверкали желобки с журчащей топазовой водой.
Хотелось кушать, но завтраком пока даже не пахло. По здешней традиции его должны были принести на подносе, но что-то служанка запаздывала.
У меня появилось время хорошенько обдумать случившееся. Получалось, что Джерхан и Айш – это две части одного существа. Много лет назад что-то случилось с мираем из царской семьи, что подарило ему паучье тело вместо змеиного хвоста. Возможно, он стал частью древнего ритуала шаррвальцев – это не суть важно. Но в итоге это раскололо его разум надвое.
Видимо, Джерхан, как и любой на его месте, не смирился с тем, что с ним случилось. И отверг свою вторую половину. Она начала жить отдельно от его сознания, хотя и являлась его частью.
По всему выходило, что у моего вынужденного соседа что-то вроде раздвоения личности. И Великий Айш даже подсказал, как все исправить: всего-то-навсего полюбить себя такого, какой он есть.
Что может быть проще?
Люди и со своим собственным телом не всегда любят себя такими, какие есть. Кто-то и до самой смерти не может смириться с тем или иным недостатком. Полюбить себя… и просто, и сложно одновременно.
Я встряхнула головой. И внутри вдруг вспыхнула короткая и острая мысль: а нужно ли мне вообще, чтобы Айш стал единым целым?
Зачем я вообще думаю об этом? Основной моей целью должен был стать побег из этого страшного мира. Из древнего Стеклянного каньона, в котором камень старых тропинок подобен россыпи бриллиантов, вместо солнца – колдовская машина из слюды и металла, а смертоносные черви-солааны – не выдуманные чудовища, а так – скучный вторник?..
Я должна была думать о том, как выбраться отсюда. Но думала о зеленых глазах, в которых плескалось изумрудное золото и горел нефритовый огонь.
В этот момент я услышала, как на другом конце теларана раздался стук в дверь. Видимо, служанка все-таки принесла поднос с завтраком. Поспешив открыть, я вовсе не ожидала, что вновь увижу Лориавель.
Девушка широко улыбалась и держала в руках вожделенный поднос с разносольными грибами в разных соусах, напитками и странным серым хлебом, к которому я уже успела привыкнуть и немного пристраститься.
– Паучьего утра! – воскликнула дочка жреца, перехватила поднос так, чтобы освободить одну руку, и пошевелила всеми пальцами на манер дрыгающихся паучьих ножек.
Я улыбнулась в ответ и повторила жест, который сперва вызывал у меня недоумение, а теперь начал даже нравиться. Веселый!
– И тебе. Ты сегодня вместо Мириаль? – удивилась я, пропуская подругу.
– Нет, просто поднос у нее забрала, чтобы поболтать с тобой, – проговорила она, быстро забегая в теларан и захлопывая за собой дверь.
С некоторых пор Лори очень нравилось приходить ко мне, а я была и не против. Как я поняла, других подруг у нее не было вообще.
– Я все хотела спросить, ты общаешься с другими алами? Которые были до меня? – начала я, когда Лориавель уселась за высокий стол в форме гриба и замахала мне рукой, чтобы я составила ей компанию поскорее.
Девушка пожала плечами и отрицательно покачала головой.
– Не особенно, к сожалению, – ответила она, взяв себе одну латунную тарелку и положив порцию голубоватых грибов с пышным сиреневым облаком из маринованного мха. Странное блюдо, но вкусное! Мох напоминал яичный белок и прекрасно утолял голод. А грибы были острыми и пряными, освежая и заставляя кровь бежать быстрее. – Прошлые алы в отдельном замке живут отсюда довольно далеко. Их специально отселяют, чтобы не сформировалась духовная связь между Айшем и его бывшими женщинами. Иначе новая ала не сможет до сердца его добраться.
– Жестоко, – заметила я. – И что, никого нет здесь поблизости, чтобы можно было поговорить?
Лориавель запихнула гриб за щеку и задумалась.
– Кажется, была одна ала… одна из первых. Или и вовсе первая. Я еще не была знакома с ней. Поговаривают, что живет она неподалеку от дворца, но не знаю я. Никогда ее не искала.
Я кивнула. В голове галочкой на листочке отметилась очередная цель – найти первую алу и поговорить с ней. Листочек отправился в анналы памяти до лучших времен.
– А у меня для тебя сюрприз! – проговорила тем временем Лориавель. И я удивленно взглянула на подругу.
Глава 9
«Лишь шелест тысячи ног
Обовьет тебя словно вьюнок…»
(из уличной шейсарской песенки)
– Через три дня вечером торжественный ужин состоится в честь тебя! Это праздник большой, и называется он «Ночь цветка рододендрона».
– В честь… кого?.. – переспросила я разом осипшим голосом.
– В честь алы новой, которую Айш признал своей, – закивала Лори, закидывая в рот еще несколько грибов. – Этот праздник ночь знаменует, в которую ала расцветает, будто цветок!
А у меня аппетит едва не пропал. А в голове мелькнуло:
«Цветок рододендрона не даст семян, коли с древа его сорвать…»
Получается, сказанное Айшем таки имело какой-то четкий смысл, а вовсе не являлось красивой метафорой, как я сперва решила? И что же, цветок рододендрона – это я, что ли?..
После этого мне показалось, что ни кусочка еды в горло не полезет, но нет, как говорится: Айш Айшем, а завтрак по расписанию.
Налила себе полный стакан сока тираана и осушила залпом половину. Чуть острый вкус обжег горло, и мысли потихоньку встали на место. Кончики пальцев едва заметно закололо, а кровь по венам побежала быстрее.
– Разве Айш не признал меня в тот день, когда ему меня представили? – спросила я, тыкая вилкой фиолетовый мох и обозначая его годным к употреблению.
– Нет, конечно! – ахнула девушка. – В тот день тебя лишь представили ему, а теперь Айш как бы… официально признает, что ты можешь алой быть.
– А разве бывает иначе? – не поняла я.
– Конечно! – фыркнула девушка. – Некоторые алы в обморок падали от каждого появления Айша, другие могли просто не понравиться Великому. Тогда праздник не устраивался, и алу могли даже отослать раньше срока. Да и вообще это редкость большая, что Ночь цветка случается так рано! Обычно она бывает месяца через два после представления алы. А тут прямо сразу! Выходит, ты Айшу очень понравилась, – покивала Лориавель со знанием дела, а затем ее лицо стало ужасно хитрым. Она наклонилась над столом и подмигнула мне со словами: – Я слышала, как Айш сегодня утром сказал моему отцу, что тобой восхищен и твоя красота способна осветить весь Стеклянный каньон, будто луноворот.
Вот тут я все же подавилась.
Выходит, Великий Айш, покинув теларан, пошел болтать со жрецами, а заодно отметил между делом, что я пришлась ему по вкусу?..
Я кашлянула в кулак и, краснея, спросила:
– А он был с паучьими… ну…
– Ногами? – тут же поняла дочка жреца. – А, нет. Великий сегодня решил принять человеческий облик, к сожалению, – вздохнула она и доела последний кусочек фиолетового мха.
Я снова чуть не подавилась от этого ее «к сожалению», зато история стала складываться как-то лучше. Выходит, с Ильхамесом все же болтал Джерхан. А то Айш-то разговорчивостью не отличался, и было сложно представить, как он между делом отмачивает мне комплименты.
И Джерхана в этой роли было сложно представить, но все же чуть полегче.
– Значит, именно из-за слов Айша и было решено устроить праздник?
– Ага, – кивнула Лори. – Правда здорово? Ты выйдешь ко всему народу как символ того, что цветы Турмалинового рододендрона распустились. Это иносказательно, конечно. Но считается, что сперва ала должна распуститься и лишь после этого ее цветы могут семена дать.
«Тьфу ты…» – мысленно выругалась я. Опять все к детям сводится… с паучьими ножками…
– Отказаться, конечно, нельзя? – приподняла бровь я, с ужасом представляя, как мне придется выходить «ко всему народу».
– Нет! Это же огромная честь! Завидую тебе ужасно, – выдохнула Лори и мечтательно закатила глаза к потолку. – Будешь стоять рядом с Айшем и на весь-весь каньон смотреть! Как царица!
Я хлопнула себя по лбу и поежилась. А потом вдруг спросила:
– А царица где будет?
– Фелидархат? – словно нехотя спустилась с небес на землю Лори, удивленно хлопая глазами. Похоже, о царице ей хотелось думать в последнюю очередь. – Так не царицы это праздник. Но, конечно, она тоже присутствовать будет.
– Вдохновляет, – иронично пробурчала я, допивая свой сок и представляя, как будет рада царица увидеть, что все почитают меня, а не ее. Вот радость-то – врага нажить!
После завтрака я стала себя значительно лучше чувствовать. От этих их странных грибов в теле появлялась бодрость и хотелось скорее что-нибудь делать.
– Ой, ну, не переживай. Зато тебе новое платье соткут, по твоим меркам будут трудиться сами Хрустальные пауки!
Лориавель всплеснула руками и, растопырив пальцы, сделала тот самый жест паучьих ножек.
Мне под кожу словно просыпали ведро со швейными иголками.
– Для меня будут шить пауки? – выдохнула я нервно.
Лориавель стремительно закивала головой.
– Это приказ царицы самой! – воскликнула радостно девушка, словно рассказывала мне нечто великолепное. – Она услышала, как Айш восхищен тобой, и решила, что в этот раз для новой алы должны шить ее личные царские пауки, которые испокон веков ткут одежду лишь роду Каракурт.
– О боги, это что еще за род? – взвыла я, когда Лори вскочила на ноги, схватила меня за запястье и потянула к выходу.
– Каракурт – это род царицы. Так и зовут ее – Фелидархат Каракурт. Да только, к сожалению, последняя она из рода. Отец и мать, прошлые царь с царицей, погибли много лет тому назад, оставив лишь одну дочь. Но то грустная история, не будем об этом.
Мы уже добрались до выхода из теларана, и я едва успела натянуть домашние мягкие туфли, прежде чем Лори вытянула меня в прохладные коридоры дворца.
– А как зовется твой род? – спросила я тогда.
Дочка жреца бросила на меня веселый взгляд через плечо и ответила:
– Моя семья из простых жителей каньона. Мы никогда не имели рода имени. Но когда у отца моего обнаружился дар, что по наследству мне передался, царь Джафари, земля ему паутиной, пожаловал ему имя рода – Кругопряд.
– Получается, ты Лориавель Кругопряд? – улыбнулась я, удивляясь тому, как интересно складываются имена у шаррвальцев.
– Да, и если ты станешь Айяалой и обретешь магию, тебе тоже пожалуют имя рода, – продолжала девушка, активно увлекая меня в сеть каменных коридоров.
Я фыркнула.
– А разве я не должна буду взять имя рода Великого Айша? Какое оно у него, кстати?
Лориавель хитро улыбнулась.
– Нет. Великий Айш – первый хекшаррахний. И у него нет имени рода, потому что он… ну… полубог?.. Наверное, имя появится когда-нибудь, когда он сможет его кому-нибудь передать. Все мы к тому времени будем уже жить на поверхности, есть сочные фрукты и на солнышке плясать.
Девушка весело улыбнулась.
– Ты думаешь, мы так проводим свободное время на поверхности, да? – хмыкнула я.
– Конечно, – усмехнулась она и подмигнула мне, касаясь рукой какой-то тяжелой каменной двери.
– Кстати, куда ты меня привела? – наконец сообразила я спросить, несколько подзабыв, с чего началась наша утренняя прогулка.
И очень зря.
– В пещеру Хрустальных пауков, конечно! – всплеснула руками Лориавель, и неподъемная гранитная дверь с треском стала отодвигаться в сторону.
Я задержала дыхание. Хотела зажмуриться и попятиться назад, а потом и вовсе скрыться где-нибудь в недрах темных тоннелей. Но что-то подсказывало, что от Лориавель так просто не избавиться.
– Проходи-проходи! – потянула она меня за собой, а я наконец решилась поглядеть, где мы оказались.
И… это было удивительно. Я не могла поверить своим глазам, потому что передо мной раскинулось огромное пространство, напоминающее диковинную подземную шахту, со всех сторон сверкающую тончайшими нитями паутины. Но паутина эта была непростой.
Мельчайшие волоски блестели и переливались в свете тираанов, что росли на стенах. Здесь не было ни одной масляной лампады, и лишь колдовские грибы освещали пространство. Правда, приглядевшись, я увидела высоко под потолком дивные сталактиты, опутанные все той же паутиной. Сталактиты сияли, и казалось, что это светят коконы хрустальных нитей поверх них.
– Огонь нельзя зажигать здесь, паучкам чтобы не повредить, – пояснила дочка жреца, словно читая мои мысли.
Я кивнула, а потом заметила, что по полу и тонким искрящимся дорожкам-нитям бегали десятки белых, как снег, пауков размером не больше ладони.
У меня волосы зашевелились, и я все же попятилась назад.
– Эй, куда ты? – ахнула Лори и быстро пресекла мои попытки к бегству. Хлопнула рукой по тяжелой каменной двери, и она поехала обратно, затворяя проход.
Все – не выбраться.
Я набрала в легкие побольше воздуха, стараясь заставить себя успокоиться и снова повернуться к армии бледных пауков.
«Ничего-ничего, это всего лишь простые насекомые… паукообразные, животные… кто они там…» – перебирала я в голове слова, стараясь привести расшалившиеся нервишки в порядок.
В этот момент браслет на ноге стал едва заметно теплее. Может быть, мне это показалось. Скорее всего, так и есть. Однако я наклонилась и проверила, дотронувшись до блестящего золотом драгоценного металла.
Казалось, он полностью повторяет температуру тела. Рубиновое ограненное брюшко красиво сверкало в свете пещерных огней, как и пара десятков волшебных каменных глаз, переливающихся жемчужным блеском.
Я уж думала, может, таинственный хельсарх даст о себе знать, очнется от волшебного сна и станет ясно, что все рассказы Джерхана не ложь.
Но браслет оставался неподвижен и больше ничем не привлекал к себе внимания.
– Что случилось? – наклонилась ко мне Лори и тоже взглянула на украшение.
– Показалось, – выдохнула я, выпрямляясь. – Не бери в голову.
Однако эти несколько мгновений неожиданно помогли мне прийти в себя, и сейчас, глядя на стаи белых многоногих созданий, я больше не боялась.
Ведь я никогда не боялась их! Стало ясно, что страх у меня вызывает именно ненормально большое количество пауков. Как вызвало бы страх громадное скопление муравьев, жуков или даже бабочек.
Но прямо сейчас, когда способность адекватно соображать вернулась, я заметила, что те самые белые паучки, от которых меня чуть в ужасе не сдуло в коридоры дворца, остановили свои дела и смотрели на меня.
Без преувеличения – тысячи блестящих красных глазок, напоминающих рябиновые ягоды на снегу, замерли и устремили на меня свое внимание.
А я начала слышать… Шепот, шорох, проникающий через уши внутрь меня, в плоть, в мясо. Я не понимала ни слова, но казалось, что вся пещера внезапно наполнилась шелестом низких тихих голосов.
Это было уже похоже на сумасшествие. Но с некоторых пор я начала думать, что со мной все в порядке. Впервые за много лет голоса в голове не стали казаться манией или шизофренией, как говаривала тетушка. И я готова была поверить, что слышу шепот пауков.
Но почему же тогда я не понимала, что они говорят? Почему до моего сознания добирались лишь некоторые слова, и то не всегда?..
Да и шаррвальское колдовство мне не удалось, а ведь будь я наследницей местных жрецов, могла бы уметь и то и другое.
Впрочем, может быть, мое наследие совсем слабенькое, буквально полкапли на литр крови, кто знает? Ведь, по легенде, всех паучьих жрецов вырезали…
– Смотри, они тебя изучают, – проговорила тем временем Лори. А я поняла, что кроме пауков здесь есть и люди.
Из полумрака хрустальных нитей вышла женщина. Она была худой, как и большинство шаррвалек, а ее волосы напоминали ту самую паутину, что была развешена здесь по всему пространству пещеры. Длинные прямые пряди спускались ниже спины, и где-то в области бедер их перехватывала тугая цепь-заколка, украшенная голубоватыми топазами.
Белое платье женщины касалось пола и полностью скрывало ноги. Зато красные капли-камни то здесь, то там украшали дивную ткань так, словно это были глаза Хрустальных пауков, что глядели на нас прямо с удивительного наряда.
– Кого привела ты нам, Лориавель Кругопряд? – церемонно проговорила эта женщина, и я поняла, что ни капли не нравлюсь ей.
Это было… необычно. С первого дня моего появления в Стеклянном каньоне на меня все смотрели с улыбками. Я ощущала льющуюся отовсюду доброжелательность, хотя не имела оснований на нее рассчитывать.
И все же мне тут были рады!
А вот эта необычная женщина в число моих доброжелателей определенно не входила.
– Эвиса это, – коснулась моей руки подруга. – Эвиса, это Неями Агриопа, она – мастерица Хрустальных пауков.
Лориавель склонила голову, и я поспешила повторить ее жест.
Таинственная Неями производила впечатление женщины, наделенной властью и уважением. А еще наличие у нее паучьей фамилии дало понять: передо мной была еще одна редкая шаррвальская магичка.
Впрочем, кто еще мог бы зваться «мастерицей Хрустальных пауков», если не колдунья?..
Неями бросила на меня снисходительный и чуть презрительный взгляд. А затем кивнула.
– Я предупреждена о приходе вашем, – развернулась и махнула рукой, чтобы мы двигались за ней.
А сама пошла вглубь пещеры.
Нам не оставалось ничего другого, как последовать за ней.
При нашем движении пауки расступались, но я продолжала ощущать на себе цепкое внимание крохотных рубиновых глазок. И слышала шепот… отовсюду.
«Эвис-с-са…»
Я оглядывалась по сторонам, заставляя себя всматриваться в десятки и сотни глаз, блестящих, будто ограненные драгоценные камни или… капли крови. Мне хотелось, чтобы они видели, что я не боюсь. Отворачиваться было бы слишком малодушно и некрасиво, ведь, в конце концов, я пришла к ним в гости.
Однако чем больше я глядела на них, изучая приподнимающиеся передние лапки, пытаясь понять настроение этих существ, тем громче становился их шепот. И тем сильнее в нем начинали проступать слова, которые просто не могли не пугать. Насколько бы смелой я ни старалась быть, но десятки пауков твердили мое имя… Хором. И не только его.
