Текст книги "Рубин царя змей (СИ)"
Автор книги: Сильвия Лайм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Это ведь твоя лаборатория?
– Моя, – кивнул мужчина и подошел ближе.
– И ты разбираешься во всех этих колбочках и приспособлениях? – восхищенно продолжала она.
На лице мирая проскользнуло удовлетворенно-заинтересованное выражение. Казалось, ему был приятен интерес девушки. Но создавалось впечатление, что удовлетворять его он был не слишком настроен.
Улыбка на его лице стала шире, он взял Иллиану за руки и проговорил:
– Конечно, разбираюсь. Или ты думала, что царевичи – бестолковые и пресыщенные сластолюбцы?
Внезапно усмехнулся, добавив:
– Ну, может, некоторые и правда такие. – Улыбка на его лице становилась еще шире, а взгляд устремился в пустоту, словно он говорил о ком-то конкретном. – Но не все же!
Неожиданно подмигнул ошарашенной девушке и потянул в сторону выхода.
– Пойдем!
Иллиана поверить не могла, что видит перед собой того же дерзкого и загадочного мирая, что и прежде. Внезапно с ним стало так легко, что хотелось смеяться в ответ и подшучивать над тем мифическим царевичем, о котором он говорил. И это несмотря на то, что, похоже, Торриен имел в виду собственного брата! А смех над наследником Шейсары вызывал у Иллианы чуть ли не священный ужас.
– Погоди, – с улыбкой сказала девушка, слегка упираясь, – но ты не рассказал мне, над чем работаешь!
– О! – протянул Торриен. – Это очень важное и совершенно неотложное дело, которое может спасти все царство мираев! – С чрезвычайно умным видом он назидательно указал пальцем вверх. А затем закончил совершенно нелогично: – И поэтому мы сейчас же пойдем спать.
– Но я не…
– Никаких “нет”! – прервал сопротивляющуюся девушку царевич, неожиданно развернулся, обхватил и ловко поднял на руки. – Спать пора, уснул питон, лег в коробку на картон…
– Какой питон? Я не хо… – Девушка задрыгала ногами, а затем резко затихла, как только руки инстинктивно обвили мужскую шею.
Она взглянула в его гордое лицо с чуть приподнятым подбородком, скользнула взглядом по напряжённой шее, вены на которой так хотелось проследить пальцем. Опустила глаза ниже, очертила мысленно ключицы, застыв у основания тонкого белого шрама.
И шумно сглотнула.
От его обнаженной кожи в ее тело с пьянящей неотвратимостью проникало тепло.
Торриен ногой открыл дверь лаборатории и вышел в темный коридор.
Маленькие язычки пламени в высоких напольных свечах всколыхнулись, почувствовав движение воздуха. На стенах заплясали причудливые тени.
Иллиана глубоко вдохнула, втягивая легкие ароматы воска и холодного камня, смешанные с мягким запахом Золотого змея. И закрыла глаза. Волна мурашек, как стая дельфинов, нырнула под кожу, заставляя сердце бешено биться, ломиться прочь из груди.
Они оба молчали. Девушка боялась сказать хоть слово, нарушить это странное единение, перестать слышать стук под ребрами мощной грудной клетки мирая.
Так близко.
А Торриен смотрел вперед, не опуская глаз на свою ношу, которой, казалось, для него вовсе не существовало. Как будто он нес куда-то одну из своих колбочек из лаборатории. Или кота.
Сперва Иллиана даже немного расстроилась, когда скользнула вниз пальцами по его шраму, не удержавшись, очертив бледную линию под тремя нитями золотых цепей, а Торриен даже не вздрогнул. Будто и не заметил вовсе. Лишь звякнули звенья да блеснули в свете свечей драгоценные камни: алые, синие, фиолетовые…
Однако стоило девушке немного расслабиться, окончательно осмелев и положив ладонь на мужскую грудь, как она услышала под пальцами отчетливое биение сердца.
Слишком быстрое. Слишком громкое.
Бешенное…
Иллиана резко подняла глаза вверх и на этот раз неожиданно встретилась с молчаливым взглядом царевича. Коротким, но таким жгучим, что щеки девушки мгновенно вспыхнули, а в животе кольцами свилась раскаленная змея.
Торриен отвернулся, вновь посмотрев вперед, но пламя внутри девушки теперь не утихало до ее собственных комнат.
Перед дверью царевич поставил ее на ноги и многозначительно посмотрел. Иллиана уже хотела было открыть рот, чтобы спросить, почему они встали, как вспомнила про колдовской ключ. Тут же достала его из кармашка в платье, всунула в замок и повернула.
Огонь в камине давно потух, вокруг было темно, но совсем не холодно. Камень дворца хранил тепло, полученное в течение дня, и теперь щедро отдавал его помещению.
Торриен не стал ждать, пока между ними снова завяжется разговор. Не стал давать поводов провести здесь больше времени. Все так, как он и говорил: лишь бы не остаться с ней наедине надолго. Он просто взял ее за руку, отвел к постели и усадил на покрывало.
– Справишься с раздеванием сама? – спросил он ровным безэмоциональным голосом, но Иллиане показалось, что в конце фразы тембр едва уловимо снизился, став более бархатным. Мурлыкающим. 206eef
Девушка встряхнула головой, прижимая руки к горячим щекам.
Может, ей все это кажется?
– А если нет? Ты мне поможешь? – сорвалось с губ, и Иллиана едва не зажмурилась от неловкости. Какая гадюка укусила ее за язык?
По губам мирая скользнула едва заметная улыбка.
– Не провоцируй меня, сокровище, – вдруг взял ее за руку, чуть склонившись, и коснулся горячими губами кончиков пальцев, так, как это и было принято в Шейсаре. – Жаркой ночи…
Иллиану не первый раз мужчины целовали вот таким образом. Это была своеобразная дань уважения, в принципе, вовсе не обязательная к исполнению. И оттого, что вот так с ней, простой девушкой, прощался сам царевич, внутри все переворачивалось. А еще никогда прежде этот жест не казался столь же интимным, как сейчас, когда от кончиков пальцев по всему телу ударили десятки молний.
После этого Золотой змей отвернулся и покинул комнату своей хасси, ни разу не оглянувшись. И Иллиане ничего не оставалось, как последовать его указанию – лечь спать.
Так она и поступила. А когда настало утро, оказалось, что Золотой змей уже приготовил для нее очень необычный сюрприз.
Глава 11
Стоило только открыть глаза, как в дверь постучали, и с другой стороны раздался голос служанки Герхарсии:
– Завтрак для хасси!
Иллиана зевнула, едва не ругнувшись нехорошим словом. Караулила она там ее, что ли?
Слезла с постели и, завернувшись в халат, пошла отпирать дверь.
Мирайя проскользнула мимо нее с подносом, едва кивнув в знак приветствия. Поставила яства на столик в холле и, бросив любопытный взгляд за приоткрытую дверь спальни, едва заметно улыбнулась.
Искать причину этой улыбки не пришлось слишком долго:
– Золотой змей так и не пришел, как я и говорила, да?
Иллиана прищурилась, мечтая стукнуть служанку, которая сует свой нос, куда не положено.
– Нет, – ответила как можно более спокойно. – Торриен решил, что мне стоит отдохнуть после дороги.
– Так вы виделись? Ну, я очень рада, – торопливо проговорила она, постаравшись сделать доброжелательное лицо.
Иллиана скопировала ее выражение, неестественно вытянула губы к ушам и спросила:
– У тебя все?
– Да, – замялась Герхарсия, явно не зная, как объяснить, что она оставила поднос, но все еще стоит напротив и чего-то ждет. – Еще что-нибудь нужно?
– Нет, спасибо. Можешь идти, – едва не вытолкнув ее за дверь, ответила Иллиана.
Мирайя поджала губы и пошла к выходу, уже на пороге бросив:
– Царевич просил передать, чтобы через час ты была готова. Он намерен провести для своей хасси экскурсию по дворцу.
Эта новость была произнесена таким безразличным и отстраненным голосом, словно служанка о ней едва не забыла.
– Спасибо, – выдавила Иллиана, захлопнула дверь за неприятной девушкой и пошла умываться, памятуя, что у нее всего час до прихода Торриена.
Затем она без аппетита покидала в рот омлет со шпинатом и помидорами, запивая соком с перетертыми ягодами, да еще съела один поджаренный тост с улитками. Чесночную закуску предусмотрительно оставила без внимания, чтобы не портить дыхание. Иллиане вдруг показалось, что это блюдо добавила сюда сама Герхарсия. Впрочем, вполне вероятно, что у девушки начала зарождаться легкая мания преследования, а потому стоило немного расслабиться.
После завтрака Иллиана выбрала в гардеробе новое платье и торопливо нарядилась, заплетая волосы в толстую серебристую косу. Такая прическа очень подходила к наряду нежно-розового цвета, со стоячим воротником, открывающим длинную шею.
Ровно через час в дверь негромко постучали, будто скорее для предупреждения, чем испрашивая разрешение, а затем на пороге появился Золотой змей.
Мужчина окинул девушку изучающим взглядом, в котором на миг вспыхнуло темное удовлетворение.
Иллиане мгновенно стало жарко.
Торриен протянул ей руку и проговорил:
– Теплого солнца, мое сокровище. Ты сияешь ярче алмазов.
Девушка покраснела, но улыбнулась, вкладывая в его ладонь свои пальчики.
– Я рада тебя видеть. Ты покажешь мне дворец?
– Да. А потом у меня будет для тебя небольшой сюрприз, – Торриен промурлыкал это с таким удовольствием, будто сюрприз на самом деле был подготовлен для него.
– Правда?
Иллиана задержала дыхание от любопытства и шагнула вперёд, торопясь покинуть комнату. И только в последний момент оглянулась назад, чисто ради формальности высматривая в помещении маленькую змейку. Изумрудка со вчерашнего вечера так и не вернулась.
– Правда, – кивнул Торриен, закрывая дверь и позволяя девушке защелкнуть волшебный замок. – Царский дворец довольно большой, и, конечно же, обойти его за один раз нам не удастся. Но сегодня я покажу тебе самые красивые и интересные места.
С этими словами они двинулись вперёд по коридору. Иллиана взяла царевича под руку, испытывая странное ощущение внутренней дрожи.
С одной стороны, ей ужасно не нравилась вся эта ситуация с ее выкупом и переездом. Расставание с матерью и потеря всего, к чему привыкла, – это трагедия, а не праздник. Даже если жить теперь приходилось во дворце, а не в клетке.
Но, с другой стороны, близость Торриена и его благосклонность неуловимым образом меняли полюса. Иллиана не страдала. Ее сердце начинало биться быстрее. А от мысли, что ещё вчера она была простой продавщицей специй, а сегодня уже идёт под руку с царевичем Шейсары, внутри все переворачивалось, бурлило и кипело. Это было настолько нереально, что до сих пор не верилось.
Они медленно двигались по коридорам дворца, которые сейчас казались такими светлыми и яркими, будто в стенах где-то прятались огромные окна. Но их не было!
Секрет открылся, когда девушка подняла глаза чуть выше вышитых вручную гобеленов и удивительных картин из каменной крошки. Там у самого потолка вместо плитки расположились зеркала. Они были направлены друг на друга под углом, так что свет, льющийся из крохотных редких отверстий и попадающий на них, приумножался и освещал все вокруг.
Облицовочный камень стен в каждом коридоре был разным. В том крыле, где жил Торриен, преобладал черный с вкраплением золота. Встречались также на их пути жемчужно-белое замковое крыло, алое с черными прожилками, небольшой проход цвета сапфира с серебром, еще один стальной, с черными разводами…
Много здесь было ответвлений и поворотов. После первого десятка Иллиана сбилась со счета и перестала понимать, куда они идут и как теперь вернуться обратно.
А Торриен тем временем рассказывал девушке, кто живёт в каждом из этих дивных проходов. Где-то были покои царевны, где-то – наследного царевича. Прошли они и крыло первого жреца.
При упоминании казиса девушка вздрогнула.
– Саримарх тоже живёт во дворце? – удивилась она, вспоминая ночную встречу.
– Конечно, – кивнул мужчина, слегка поправляя ворот светло-желтой рубашки, полы которой не предусматривали пуговиц или иных застежек.
Рубашка выглядела распахнутой, демонстрируя загорелую грудь и бессменные три цепочки разной длины. На самом же деле ткань соединялась в самом низу, уже у линии черных брюк. Рукава тоже оказались необычными. Они были широкими, как колокол, но не достигали даже локтя. Таким образом, взгляду представали мощные бицепсы, окольцованные витыми браслетами, сильные руки и широкие запястья, на каждом из которых блестели золотые обручи, напоминающие наручи воина.
– Казис – правая рука отца, – проговорил Торриен, в очередной раз на их пути поворачивая и теперь спускаясь по широкой лестнице на несколько этажей вниз.
В этот момент, словно в подтверждение слов царевича, они очутились в небольшой зале с высокими витражными окнами прямо напротив троих мираев. Одного из них, совершенно лысого, Иллиана видела впервые, второй, брюнет, вызывал смутное узнавание, а третьим был первый жрец нагов.
Торриен явно не ожидал этой встречи, потому что его движения вдруг замедлились, а тело напряглось, будто подготавливаясь к чему-то.
Иллиана почувствовала это, и ею мгновенно завладело беспокойство. Она усиленно пыталась вспомнить, кто этот второй наг, при взгляде на которого внутри все замирало. Это был высокий мужчина в полном расцвете сил, с огромным черным хвостом и редкими кроваво-красными вкраплениями на нем. Мирай был увешан золотом, как детская игрушка – блестяшками. На руках, груди, поясе, голове – везде были драгоценности. Даже конец длинного хвоста оказался приподнят над землей, и на нем блестели несколько колец, связанных друг с другом цепями.
В этот момент мирай вдруг повернул голову и посмотрел прямо на нее. Остальные двое остались где-то на втором плане, иллиана больше не обращала на них никакого внимания. Остался только этот. Высокий наг с черным хвостом и алыми разводами внутри него.
Длинные темные волосы, резкое, с небольшими морщинками лицо, низкие брови и такое знакомое, немного ироничное выражение лица…
Где-то Иллианна уже видела и его красные глаза металлического оттенка. Глаза, которые, казалось, должны быть совсем другого цвета, чтобы картинка окончательно сложилась.
Бешено бьющееся сердце, что так некстати подскочило к горлу, подсказало Иллиане ответ на вопрос “кто это?” еще раньше, чем Торриен произнес:
– Опусти глаза в пол. Это Аджансар, царь мираев и мой отец…
Дыхание перехватило. Иллиана опустила голову, краем глаз замечая, что Торриен сделал то же самое. Выходит, даже царевичу не позволено смотреть в глаза повелителю всей Шейсары?
Секунды утекали одна за другой слишком медленно. Будто время окончательно замерло.
А затем раздался зычный низкий голос, в котором чувствовалась власть и привычка повелевать.
– Подойди, сын.
Торриен сжал женскую руку и двинулся вперед.
Когда они остановились в паре шагов от царя, Аджансар с лёгкой небрежностью спросил:
– Кто твоя спутница?
И Иллиана почувствовала на себе взгляд кроваво-алых глаз, от которого кожа начинала зудеть. Также она заметила, что Торриен уже поднял голову и спокойно смотрит на царя.
– Знакомься, отец. Это Иллиана Тангрэ. Моя хасси.
Сердце еще громче застучало в груди девушки. Во рту пересохло. Рисунок на каменных плитках пола рябил в глазах.
– Очень рад, хасси Иллиана, – медленно протянул Аджансар, и девушка скорее почувствовала, чем увидела на его тонких губах улыбку.
В этот момент Торриен сжал ее руку, будто давая понять что-то.
Иллиана тут же подняла голову и улыбнулась царю в ответ.
– Спасибо, – проговорила неуверенно, взглянув прямо в багряные глаза повелителя. – Мне тоже очень приятно.
Вблизи Аджансар выглядел еще более опасным, чем издали. Его будто окружал ореол власти и всеобщего подчинения. При этом царь явно был давно не молод. Его возраст вряд ли сильно отличался от возраста казиса Саримарха, что сейчас стоял за его плечом и едва заметно улыбался.
– Милая девушка, – констатировал наконец Аджансар, словно говорил о погоде или оценивал качество еды. Кивнул жрецу и просто заскользил к выходу из залы, совершенно потеряв интерес к сыну и его хасси.
Черный хвост заструился по каменной плитке, и алые разводы на чешуе в движении стали похожи на кровоподтеки.
Иллиана вздрогнула, проследив за этой обсидиановой волной. В душе шевельнулось странное чувство. Липкое, тяжёлое, болезненное.
Саримарх по очереди кивнул ей и Торриену, а затем поторопился последовать за царем. Сейчас его плечи словно бы слегка опустились. Как будто он больше не был наделенным силой и властью великим жрецом всех мираев. Как будто он всего лишь тень своего повелителя.
Таким образом, в помещении осталось трое. Они с Торриеном и наг, который был Иллиане совсем незнаком. Он все еще стоял рядом, провожая царя низко опущенной головой.
Как только дверь за Аджансаром закрылась, незнакомец вежливо посмотрел на Торриена, почти не обращая внимания на Иллиану.
– Теплого солнца, царевич. Чем обязан вашему визиту?
В этот момент девушка почувствовала, что ее мужчина наконец расслабился.
– Лиррияс, это, как ты уже слышал, Иллиана, моя хасси.
На этот раз после личного представления наг повернулся к ней и поклонился. Словно до этого момента хасси Золотого змея для него просто не существовала.
– Иллиана, это Лиррияс, главный мастер ароматов, – продолжал царевич церемонию знакомства уже для девушки. А затем вновь повернулся к нагу и проговорил: – Лиррияс, я хочу сделать своей хасси подарок. Такой, который был бы уникальным. Такой, который не посрамил бы самого царя.
Девушка взглянула в глаза царевича и уже открыла было рот, но Торриен внезапно поднес палец к ее губам и улыбнулся.
– Я так хочу, – выдохнул он.
Лиррияс сложил руки в замок и задумался, то и дело бросая на девушку изучающие взгляды. Его длинный хвост нетерпеливо заерзал по полу. Чешуя на нем была странно-бесцветной. Бледной, почти прозрачной. Под слоем змеиной кожи виднелись тонкие алые вены.
Иллиана немного смутилась.
Затем Лиррияс медленным, полным достоинства движением скользнул к ней и, задумчиво помассировав свою блестящую, абсолютно гладкую и лишенную волос голову, протянул ладонь.
– Вы позволите? – спросил он, но неожиданно вовсе не у Иллианы.
Торриен сдвинул брови, но кивнул.
Девушка шумно сглотнула, когда мастер ароматов взял ее за руку и потянул на себя. Между тонких, чисто выбритых губ мелькнул раздвоенный змеиный язык. Неуловимо быстро он коснулся кожи на сгибе запястья, а через мгновение – на сгибе локтя.
Девушка старательно пыталась не морщиться. Если Торриен разрешил эту неприятную процедуру, значит, ничего страшного в ней нет. И все же, как только мирай закончил, она выдохнула, забирая ладонь:
– Что вы сделали только что? – спросила, скрывая брезгливость.
Вопреки ожиданиям, никто не разозлился от этого вопроса.
Лиррияс повернул голову и начал объяснять, одновременно провожая их с царевичем в одну из комнат, расположенных вдоль стен залы:
– Я должен был почувствовать ваш аромат, Иллиана. Чтобы понять, какой именно запах вам подойдет. Это будет уникальный сбор, я обещаю.
Девушка прикусила губу, вспоминая не самую приятную встречу с казисом Саримархом прошлой ночью. И, когда мастер ароматов ушел чуть вперед, она потянула к себе удивленного царевича и шепнула ему на ухо:
– А можно ли по запаху понять, что я не хасси, а сайяхасси? – спросила она еле слышно.
Взгляд Торриена помрачнел, но через мгновение он кивнул.
– Можно. В том случае, если мирай обладает редким обонянием повышенной чувствительности, позволяющей различать любые оттенки и нюансы крови. Лиррияс – как раз такой, именно поэтому он и стал главным мастером ароматов во дворце. Но тебе нечего бояться. Лиррияса не интересует ничего, кроме его работы. Он абсолютно предан царской семье.
– Торриен… – задумчиво протянула девушка. – А почему нужно скрывать, что я сайяхасси? Нам ведь нужно скрывать?
Царевич пожал плечами.
– В самом понятии “сайяхасси” ничего плохого нет. Напротив, вероятно, узнав о нем, тебя зауважали бы гораздо больше. Но, поверь, сейчас это лучше держать в секрете. По крайней мере, пока.
Иллиана поняла, что ничего не поняла. И, пока Лиррияс не обращал на них никакого внимания, роясь на разных полках в небольшой комнате, полной флаконов с выжимками, она снова спросила:
– А казис Саримарх? Мог узнать, что я сайяхасси?
Торриен нахмурился еще сильнее.
– С чего такие вопросы? Он что-то говорил тебе? Что-то предлагал?
– Нет, – поспешно покачала головой девушка. – Но он своим языком, – замялась она, – так же, как Лиррияс… коснулся моего запястья. А потом назвал меня сайяхасси.
Царевич сжал зубы.
– Это плохо. Значит, он понял. У некоторых мираев достаточно сильное обоняние, чтобы догадаться об этом по отдаленным признакам, послевкусиям и полутонам аромата. Хотя они и не могут знать наверняка, шанс есть.
Несколько секунд утекли в напряженном молчании.
– Но ничего страшного, не бойся, – наконец проговорил Золотой змей и вдруг обхватил подбородок Иллианы, вглядываясь глубоко в глаза. – Для казиса эта информация бесполезна. А раз я представил тебя как хасси, он не осмелится возразить. Может, и вовсе решит, что ошибся.
Иллиана кивнула, не совсем понимая, какая все-таки разница. Но в этот момент вернулся мастер ароматов и со счастливой улыбкой проговорил:
– Я все подготовил!
Торриен коротко коснулся губ девушки, оставив на них лишь намек на поцелуй. И потянул ее к широкому круглому столу из прозрачного, как слеза, голубого камня. На нем стояло два десятка маленьких флакончиков, наполненных какими-то жидкостями, и один – совершенно пустой.
– Что мы будем делать? – спросила девушка, только отдаленно догадываясь о том, зачем они сюда пришли.
– Создавать ваш уникальный аромат, конечно же! – потер руки Лиррияс. – Я приготовил самые редкие ингредиенты. Самые изысканные, которые, несомненно, подойдут к вашему типу крови, оттеняя и усиливая ваш собственный уникальный аромат. Вот, смотрите…
Он распахнул ладони над столом, как над своим самым дорогим и любимым богатством. В его водянистых глазах с легким голубым оттенком вспыхнуло самое настоящее предвкушение, когда он стал по очереди указывать на флаконы и перечислять:
– Вот здесь вы видите выжимку из Змеиного корня, не такого уж редкого, но священного растения. Нотки легкой кислинки в нем прекрасно подойдут к вашему верхнему аромату. А вот эта совместимость – уже редкость, между прочим. – Он поднял палец вверх и добавил: – Это практически благословение Иль-Хайят!
Иллиана слушала внимательно, но совершенно ничего не понимала. Какой-то “верхний аромат”, кислинка в запахе корня, который, вообще-то, не был ароматическим растением. Но девушка уже привыкла к тому, что ароматы в царстве мираев были совсем иными, не такими, как у людей.
А вот Торриен неожиданно сморщился.
– Лиррияс, я думал, что сказал вполне конкретно. Мне нужен особый аромат! Уникальный и достойный царя. А ты предлагаешь мне выжимку из сорняка?
Лиррияс побледнел и сжал губы.
– Хорошо, я все понял, – сказал он, переходя к следующему бутыльку. И только губы его еле слышно пробурчали: – Какая непочтительность к священному растению Иль-Хайят…
И через секунду продолжил уже быстрее:
– Дальше идут самые дорогие и редкие ароматы, не сомневайтесь, царевич. Эфирное масло царской чайной камелии, спиртовая настойка красного ягеля, концентрированный сок золотистой анемоны, спиртовая настойка коричного лавра, пыльца крыльев мотылька-серебрянки…
Со сдвинутыми бровями Торриен кивал после описания каждого флакона.
– А вот здесь, – с особой любовью проговорил мастер ароматов, – протертая драгоценная пыль Сычулернских аметистов, Орншвейских коньячных раух-топазов и Валуйских васильковых топазов. Оттенки запахов этих камней великолепно подойдут вашей хасси, царевич!
Но Торриен неожиданно ответил:
– Нет.
– Что? – удивленно захлопал глазами мастер ароматов.
– Все, что ты описал, – великолепно и прекрасно. Но здесь кое-чего не хватает, уважаемый Лиррияс, – мягко проговорил царевич, не сводя твердого взгляда с мастера.
– Чего же?
Торриен на миг замолчал и после паузы ответил:
– Рубиновой пыли.
– Но… – Слова застряли в горле лысого нага.
Иллиана не могла понять, что происходит, но по вытянутому лицу Лиррияса складывалось впечатление, что царевич произнес чуть ли не какую-то богохульную ересь.
– Я ясно выразился? – повторил Торриен, взглядом будто припечатывая мастера ароматов.
– Но так нельзя… – выдавил наконец в ответ первый парфюмер Шейсары. – Рубин – священный камень, который могут носить лишь члены царской семьи!
Лиррияс был очень возмущен и даже немного испуган.
– Я член царской семьи, – отрезал Торриен. – А Иллиана – моя хасси. И она будет носить тот камень, который я посчитаю нужным.
Мастер поджал губы и поклонился, на несколько секунд устремив взгляд в пол. Словно признал свою неправоту. Иллиане показалось довольно удивительным это зрелище – мрачный мирай, гордый и возмущенный, вдруг сдувается, будто опадает, растеряв всю свою спесь, как лопнувший мыльный пузырь.
Девушка боялась, что теперь он будет вести себя пристрастно, подчеркнуто равнодушно, но Лиррияс неожиданно поднял голову, скользнул на своем бледном хвосте к одной из полок и достал оттуда кристально-прозрачную бутыль в форме сердца. Внутри оказался насыпан ярко-розовый порошок.
Мастер ароматов поставил его на стол рядом с остальными флакончиками и, открыто улыбнувшись, проговорил:
– Приступим?
Словно ничего и не произошло.
Торриен кивнул.
– Я надеюсь на тебя. Как я и говорил, аромат должен быть уникальным.
Тот сделал очень важное лицо.
– Конечно. Запах будет такой, что подошел бы и царице. Пожалуйста, хасси Иллиана…
И неожиданно наг протянул девушке первый бутылек. В нем плескалась какая-то прозрачно-зеленоватая настойка, названия которой Иллиана не запомнила.
Она взяла протянутое и недоуменно посмотрела на парфюмера. Тот вернул ей взгляд и, нетерпеливо махнув рукой, сказал:
– Понюхай!
Девушка поспешила сделать, что говорят.
Мягкий, почти незаметный запах защекотал ноздри. Он был совсем не похож на цветочный или фруктовый, однако в нем все равно чувствовались сладкие оттенки. Где-то далеко в послевкусии.
– Теперь этот. – Лиррияс подал ей другой бутылек.
Так по очереди они перенюхали все запахи.
– Какие вам понравились больше? Укажите мне, и я посоветую вам примерные пропорции для смешивания. А дальше вы соедините их сами.
– Сама? – ахнула Иллиана, едва не выронив последнюю бутылочку в форме сердца. Ту, которая, на взгляд девушки, обладающей довольно сильным обонянием, не пахла вообще ничем.
Лиррияс побледнел, но быстро перехватил рубиновую пыль, осторожно вернув ее на стол.
– Конечно, – кивнул Лиррияс, не желая больше ничего объяснять. Видимо, ее неаккуратность его все же немного задела.
Но тут уже с ответом Иллиане помог царевич:
– Аромат, который ты смешаешь сама, будет особенным. В единственном экземпляре. Если бы духи смешивал Лиррияс, в теории он мог бы повторить запах по памяти. А потом продать какой-нибудь мирайе, которая захотела бы пахнуть как избранница царевича.
Иллиана широко распахнула глаза.
– А так бывает?
Лиррияс в это время еще сильнее насупился.
– У меня такого не бывает, – гордо проговорил он, слегка задрав нос. – Но данная предосторожность необходима в царском дворце. Никто не смеет источать аромат наших повелителей и их избранниц.
Тут он несколько высокомерно поклонился.
На самом деле это довольно сложно – отдавать кому-то дань уважения и выглядеть при этом высокомерно. Но Лирриясу удалось.
– Уникальные духи – признак статуса, – с улыбкой проговорил Торриен. – Как украшения, драгоценности. Как думаешь, нравится мне носить все эти побрякушки?
Он вдруг указал на цепи на своей груди, что сейчас висели поверх распахнутой рубашки, на браслеты и кольца.
– А что, не нравится? – удивилась Иллиана, неожиданно облизав губы. Протянула руку и ухватила пальчиками крупный ромбовидный рубин между звеньями одной из цепочек. Случайно дотронулась до обнаженной груди…
Камень сверкал десятками граней и выглядел просто великолепно. Неподалеку от него в украшение оказался вставлен густо-синий сапфир, затем снова рубин.
Прежде девушка не слишком-то позволяла себе трогать царевича. Раньше шерисмирай был слишком далёким, чужим. Опасным. Но сегодня все словно потихоньку начало меняться. Прикосновение к нему вдруг начало казаться таким правильным, естественным. Торриен рассказывал Иллиане о своем мире, был открыт настолько, насколько мог быть открыт мирай по отношению к человеческой девушке.
А может, даже больше.
Иллиана не могла не реагировать. Она, словно дикий зверёк, незаметно для себя приручалась. Становилась спокойней, доверчивей. И Торриен еле ощутимо улыбался, улавливая эти изменения.
– Видела, сколько блестяшек приходится носить моему отцу? – спросил он тогда, разглядывая заинтересованное женское лицо. Наблюдая, как она играет его цепями.
Иллиана кивнула.
– Большая их часть – церемониальные украшения, которые обязан надевать царь, – начал объяснять Торриен. – Некоторые обозначают принадлежность к роду Эннариш, некоторые – к наследию Иль-Хайят. Другие и вовсе являются частью утренних или вечерних царских нарядов. Вроде как: царь надел браслет с изумрудом и изображением мха – пора подавать обед.
Торриен усмехнулся, и девушка сделала то же самое. Только Лиррияс неодобрительно покачал головой, но, случайно поймав взгляд царевича, тут же сделал невозмутимое лицо.
– Ну так что, вы выбрали? – спросил он, сложив руки на груди и поджав тонкие губы.
– Да, сейчас, – торопливо кивнула Иллиана, ещё раз по очереди принюхиваясь к флаконам. А Торриен в это время тихо, чтобы не отвлекать, продолжал говорить, склонившись сзади к ее уху:
– Так вот, аромат – это признак особого статуса. Он должен быть уникален, как твой собственный запах. Должен оттенять его, – проговорил ещё тише, мягко откинув косу в сторону и коснувшись губами основания шеи.
Иллиана тихо выдохнула, прикрыв глаза. Руки дрогнули от волны жара, тут же прокатившейся по телу. Но, памятуя о дорогих бутылочках с настойками и эфирными маслами, девушка не позволила себе расслабляться.
Торриен провел губами вверх, замерев возле уха и продолжив тихо рассказывать:
– Однажды прикоснувшись к аромату, мирай, обладающий особенно чувствительным обонянием, способен его повторить. А уж мастер ароматов и вовсе сделает это с закрытыми глазами. Поэтому, чтобы никто не пах, как моя хасси, ты должна будешь замешать духи сама.
Его голос будто по нервам прокатывался внутри Иллианы, мягко вибрировал, вызывая горячую дрожь по позвоночнику.
Царевич обхватил горячими губами ее мочку, а затем совсем еле слышно прошептал:
– А еще духи смогут немного перебить твой аромат сайяхасси. Саримарх уже не сможет быть уверен, что не ошибся…
Девушка прикусила губу, по очереди отставляя понравившиеся флаконы вперед. Сконцентрироваться на выборе становилось все сложнее.
В конце концов у нее в руках остался только бутылек в форме сердца.
– А почему рубин могут носить только члены царской семьи? – спросила она, пытаясь уловить хоть какой-нибудь запах от насыщенной розовой пудры. – Это священный камень?
