Текст книги "Остаемся зимовать"

Автор книги: Шейн Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Селах

Наблюдать смерть этих лошадей. Чувствовать судороги, которые пробегали по мышцам под этой мшисто-зеленой шкурой, их дрожь. Пол, и стены, и потолок нашего дома покрыты мхом. Пес покрыт мхом, но он до сих пор жив и бегает вокруг дома, лая на зеленые облака. Таддеус пригоршнями срывает мох со стен. Коса Колдора описывает широкие, низкие дуги.

Селах, сказал Таддеус, начни с пола. Вырви, сколько сможешь, и сожги в печи.

Колдор закричал на меня, потому что я стояла столбом, а руки словно примерзли к бокам. Я думала о том, как умирали лошади. Я думала о смерти и войне и грусти этого когда-то разноцветного города.

Селах, пожалуйста, пол, сказал Таддеус, который стучал ногами, чтобы счистить мох, выросший на мысках его сапог.

Я вернулась туда, где остались лошади.

Опустилась на колени около холодной, тронутой снегом зелени. Содрала мох с их туш. Их глаза вылезли из орбит, языки вывалились изо рта. Их шеи – канаты мышц и мокрый от снега мох, который напоминал теперь зеленую пену.

Я сунула голову в шею лошади. Глубоко внутри этого переплетения плоти, среди органов и костей, я обнаружила миниатюрный город, похожий на наш. Я увидела Таддеуса, и Колдора, и Бьянку, и всех остальных, спящими в гамаках, привязанных к ребрам. Я увидела маленький воздушный шар, в корзине которого находились лошади. Я увидела воздушных змеев, которые заталкивали облака в горящее солнце. А на месте желудка я увидела себя, стоящую на замерзшей реке. Потоки ветра, обдувающие мои ноги, поднимали платье и вскидывали волосы к облакам. Я чувствовала, как лед трещит под моими ступнями. Рыба ела воду и кричала мне, звала спуститься вниз и выпить чая с мятой.

Таддеус

Городские лавочники сказали, что видели Селах, стоявшую на реке. Один из них направился к ней. Протянул ей руку, но она покачала головой и стукнула ногой по льду. Разбила лед и провалилась под него.

Я пытался спасти ее, Таддеус, сказал лавочник, невысокий старичок с согнутой спиной. Он ходил, опираясь на трость, ручка которой напоминала орла, и сейчас держал ее в руке.

Я лег на лед и попытался найти ее в проруби. Извините, сэр, но это все, что я видел. Я не знаю, рассердится на меня за это Февраль или нет. Но возьмите, здесь то, что я видел. Его затрясло, потом он выпрямил спину.

Он протянул мне кусок пергамента. Закричал, призывая к смерти Февраля, несколько других лавочников окружили его, и все вместе они исчезли в харчевне. Снаружи остались груды увядающего мха, умирающие муравьи, мясник, свежующий волка.

Я развернул пергамент. Я думал о Бьянке, о Селах и о продолжающейся войне. Я сел на землю прямо на улице, телеги проезжали мимо меня, их колеса скользили по снегу. На пергаменте я увидел карандашный рисунок. Изображал он женщину. Селах под водой. Коричневые рыбы с лошадиными головами окружали ее. Ее руки превратились в сердитые облака. Нити воздушных змеев опутывали ее тело, и она кричала с набитым снегом ртом.

Снегопад продолжался, и

ополчение собралось вокруг Таддеуса, который так и сидел на улице. Лавочники лопатами расчищали вокруг него снег. Таддеус держал в руке смятый лист пергамента и отказывался говорить. В какой-то момент телега раздробила ему кисть руки, но он и бровью не повел.

Война продолжается, и мы должны сражаться, сказал один ополченец.

Ты нужен городу, сказал другой.

Колдор Клеменс схватил Таддеуса за плечи и потряс его.

Ты можешь злиться на Февраль, сказал он, глядя в темные глаза Таддеуса.

Таддеус что-то бормотал и сжимал кулаки, но не двигался. Трое ополченцев – синяя птичья маска, плотник и Колдор Клеменс – постарались столкнуть его с места. Колдор Клеменс сказал, что с тем же успехом они могли пытаться сдвинуть трубу. Им ничего не осталось, кроме как оставлять его на улице ночь за ночью.

Левая сторона моего тела Бьянка и правая сторона моего тела Селах. Лишившись тела, мне нет смысла жить.

Я представлял тебя полем скачущих лошадей, Селах. Тебя, Бьянка, воздушным шаром размером с небо, мое тело – воздушным змеем, который ты можешь бросить в воздух.

Тянуть меня нитью и лошадью.

Скажите мне, что со смертью все не заканчивается. Что все не кончается Февралем. Засохшие полевые цветы, обвивающие шею плачущего ребенка.

Я замедлил сердцебиение до трех ударов в минуту. Я перерисовал облака в птиц, лис загонял их в горы.

Сегодня я собираюсь шевельнуть рукой.

Меня рвет кубиками льда.

Рядом со мной призрак.

Вставай, папуля.

ФЕВРАЛЬ НАБЛЮДАЕТ ЗА СНЕГОПАДОМ

Он думает о бессмысленных смертях Селах и Бьянки и о продолжающейся войне против него. Он создает в небе десять различных оттенков серого и начинает снова. Девушка, от которой пахнет медом и дымком, зовет его в дом. Он думает, она зажигает свет в горле, когда говорит. Ее тело пронизано нитями света.

Против меня идет ужасная война, говорит он, обернувшись.

Я знаю, отвечает она. Ты можешь остановить ее, как только захочешь.

Девушка, от которой пахнет медом и дымком, не слышит его плача, но видит ссутулившиеся плечи. Она видит, как его страшно трясет.

Скульптор

Призрак Бьянки появляется в городе. Она носит красные шорты и белую блузку, и у нее длинные черные волосы. Я наблюдаю, как она покупает листья мяты и говорит лавочникам, что скоро у нас наступит вечное лето. Она ходит по улицам, раздавая тюльпаны, на лепестках которых жилками написано «ИЮНЬ». Бармен говорит, что у призрака Бьянки есть военный план, в который вовлечены дети, похищенные Февралем. Мой подмастерье говорит, что на руках Бьянки, когда она складывала их вместе, возникало заполненное воздушными змеями небо.

Таддеус молчал неделю. Но когда призрак Бьянки что-то шепнул ему на ухо, он поднялся. Указал на небо. Пошел домой. Колдор Клеменс взял на себя командование ополчением. Призрак Бьянки исчез в лесу.

После ухода Таддеуса в городе похолодало и потемнело, как никогда. Из-за мороза мои статуи сов становились хрупкими, трескались и рассыпались в пыль, и мне еще повезло, что у меня нет детей, которых надо кормить. Ужасные, конечно, слова, но это правда.

СТАТУИ СОВ – ЗА ПОЛ ЦЕНЫ

Колдор Клеменс, сняв рубашку,

произнес речь под двумя дырами в небе. Ополченцы сидели кружком, а Клеменс размахивал кулаками и плевался в сугробы.

Таддеус поднялся на холм, неся на плече косу. Он скосил верхушки нескольких сугробов, вызвав восторженные крики ополченцев. Клеменс откинул голову и принялся выкрикивать в небо проклятия.

Я хотел бы кое-что добавить, сказал Таддеус, выходя на середину круга и, из уважения к Клеменсу, снимая рубашку.

Снег падал ему на кожу, но Таддеус не замечал снега. Он приготовился к тому, что почувствует, но ощутил совсем другое, так как снегом оказались клочки пергамента с нацарапанными на них буквами. В ярости Таддеус собрал все клочки со своих плеч и рук и с волосатой спины Клеменса. Ополченцы помогали. Ползали на четвереньках и собирали клочки пергамента в маленькую кучку.

Таддеус и Профессор провели

следующую неделю, расшифровывая послание на клочках пергамента. Они сидели за деревянным столом на кухне Таддеуса, по которому можно было передвигать клочки с буквами. По очереди надевали ящик света. Ополченцы приносили им мятный чай и поддерживали огонь в печи.

Количество клочков пергамента превышало две сотни. Профессор время от времени ударял ладонью по боковой поверхности ящика, и свет в нем мигал, тогда как они продолжали перемещать буквы на столе.

Как насчет этого, спросил Таддеус, выложив буквы длинным рядом чуть ли не во весь стол:

НАЙДИТЕ ФЕВРАЛЯ НА ОКРАИНЕ ГОРОДА

НОСЯЩЕГО ТЕМНЫЕ ОДЕЖДЫ СЛЕДУЙТЕ

ЗА ЖИВОТНЫМ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ СЛЕДЫ

ОСТАВЛЕННЫЕ ФЕВРАЛЕМ НА ОКРАИНЕ ГОРОДА

Но возможно, это неправильно, сказал Профессор. Смотри.

ОСТАВЛЕННЫЕ ГОРОДОМ ТЕМНЫЕ СЛЕДЫ

НА КРАЮ ОДЕЖД

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ СЛЕДЫ НОСЯЩИЕ ТЕМНЫЕ ОДЕЖДЫ

НА ОКРАИНЕ ГОРОДА

Рассмотрим все фрукты, предложил Таддеус.

ЯБЛОКИ И АРБУЗЫ

НА ОКРАИНЕ ГОРОДА

Фрукты, переспросил Профессор.

Да, фрукты, ответил Таддеус, и перечислил названия других фруктов, растущих в теплые месяцы.

Профессор продолжал передвигать буквы. «НА ОКРАИНЕ ГОРОДА» появилось с десяток раз.

А потом Профессор вновь взялся за буквы, и получилось нечто совсем другое. Он протянул ящик света Таддеусу. Потер лицо. Таддеус сказал, что он должен идти «НА ОКРАИНУ ГОРОДА». Рассказал Профессору о свитке пергамента, прибитого к дереву, под которым однажды сидели трое мальчишек, откручивающих головы совам. Рассказал о следах на снегу, уходящих от дуба, о кругах, об отпечатках лап животных, о человеческих следах, которые, возможно, могли привести к Февралю.

Очень хорошо, отозвался Профессор. На окраине города.

Если нет, мы вернемся к клочкам пергамента и поищем другой ответ, сказал Таддеус.

Очень хорошо, согласился Профессор. И вновь надел ящик света.

Лист, найденный в домике Февраля, содержащий перечень возможных средств для излечения Февраля

1. Корень валерианы и таблетки витамина С, принимаемые в темноте.

2. Йога и медитация.

3. Снег, растопленный в детских ладошках.

4. Ящики света?

5. Горячая ванна с экстрактом мяты.

6. Прикасаться к луне в тех местах, о существовании которых луна не знает.

7. Употреблять зверобой.

8. Удобрять внутренний сад.

9. Вернуть Бьянку.

10. Обратить страхи в желания.

11. Дневник настроения.

12. Насытить тело водой.

13. Уделять больше внимание девушке, от которой пахнет медом и дымком.

Таддеус повязал на шее шерстяной

шарф, посмотрел на рисунок Селах, который дал ему старик, и вышел из дома. Ветви деревьев согнулись под тяжестью снега, невидимые веревки привязывали их концы к земле. Таддеус представлял себе, что стоит позади Февраля и ножом перерезает шею от уха до уха. Он видел, как кровь смывает веревки, снег сваливается с деревьев, и небо становится синим.

Когда он шел по городу, несколько лавочников пожали ему руку. Мясник дал ему кусок свиной вырезки, завернутой в вощеную бумагу. Вновь появился старик. Прихрамывая, подошел к Таддеусу и протянул ему еще один сложенный лист пергамента. Таддеус осторожно развернул его. Увидел себя, стоящего позади бородатого мужчины и перерезающего ему шею.

Почему ты это нарисовал, спросил Таддеус.

Но старик ушел. Таддеусу показалось, что в желтом свете свечи он видит его через окно таверны. Старик пил пиво из большой кружки. Он подумал, что пивная кружка разрисована воздушными шарами.

ФЕВРАЛЬ ПОХИЩАЛ ДЕТЕЙ

и хоронил их на окраине города. Всякий раз, заглядывая в город и ощущая грусть, он посылал жрецов, вооруженных лопатами, вырыть новую могилу. Не знал Февраль одного – не все дети умирали. Некоторые научились выживать под землей, построили сеть подземных тоннелей. Кто-то им помогал. Ночью они прокрадывались на поверхность, собирали хворост и крали фонари. Февраль не знал, что дети делали под землей. Не видел их холодные лица, подсвеченные костром или фонарем, не слышал, как они обсуждали войну против него. Дети мечтали о том же, что и ополченцы города. О стаях птиц, летящих в новом синем небе. Они рыли тоннели, которые змеились под городом, и оставляли записки в домах, сообщая людям о своих боевых действиях. Некоторым детям везло меньше. Февраль наблюдал, как их пальцы пробивают корочку снега, дергал и вытаскивал на ветер, когда приближались волки. Февраль радовался, когда такое случалось. Он кричал ХАХАХАХАХА и при этом чувствовал себя виноватым, проделывая такое. Неоднократно Февраль заглядывал под крышу, чтобы выкрасть ребенка, и видел людей, в шерстяных одеялах, и шарфах, и свитерах, стоявших тесным кругом.

Он наблюдал, как они раздевались после того как разворачивали листки пергамента со словами которые он не мог разобрать.

ФЕВРАЛЬ ПЫТАЛСЯ ПОНЯТЬ

город. Девушка, от которой пахло медом и дымком, сказала, что он должен пить больше чая с мятными листьями. Она обхватила рукой его бицепс. Ее большой и указательный пальцы соприкоснулись. Февраль посмотрел на город и увидел, что ополчение возобновило водно-корытные атаки. Он увидел Таддеуса Лоу и мясницкий нож, спрятанный в кармане его пальто.

Творить с городом все эти ужасы не мой выбор, сказал Февраль девушке, от которой пахло медом и дымком. Я не хотел, чтобы такое случилось.

Я каждую ночь молюсь, чтобы это прекратилось, ответила девушка, от которой пахло медом и дымком. Я вижу сны женщины, которая помогает нам.

Таддеус Лоу идет с ножом, сказал Февраль. Таддеус Лоу идет, чтобы убить меня.

Может, я сумею помочь, сказала девушка, от которой пахло медом и дымком. Во сне, который я видела, женщина сказала мне, что делать.

Я не хочу умирать, сказал Февраль.

Именно это и произойдет, сказала девушка, от которой пахло медом и дымком. Она подошла к Февралю и что-то прошептала ему на ухо.

Я надеюсь, что все получится, сказал Февраль. Действительно, надеюсь.

Я сделаю это для тебя. Изменю всю нашу историю, если выйдет, сказала она.

Наша история, сказал Февраль, неправильная от начала до конца.

В городе кузнецы

и плотники строят железный корабль, достаточно большой, чтобы в нем хватило места для всего населения города. Колдор спрашивает, зачем они строят корабль, кузнец смеется и со звоном бросает две железные планки на металлическую, в углублениях, наковальню.

Что, по-твоему, произойдет, когда весь этот снег растает, говорит кузнец.

Кузнец поворачивается к рабочим, которые стоят выше него и собирают носовую часть корабля.

Это нелепо – думать, что мы сможем уплыть по рекам, которые затопят наш город. Что мы сможем закончить наше плавание в Новом городе.

Кузнецы поднимают раскаленные куски металла и кричат «нет». Колдор говорит одному кузнецу, что Таддеус Лоу спасет их. Кузнец смеется.

Таддеус Лоу идиот, отвечает кузнец. Дурак.

Подойди сюда, говорит Колдор.

Кузнец примерно такого же роста, что и Колдор. Колдор плюет ему в лицо, и одновременно ведро с замерзшим березовым соком обрушивается на висок кузнеца.

Колдор размахивает ведром над телом кузнеца.

Таддеус Лоу спасет этот город, говорит он.

Колдор идет к стоящим на холме пасечникам. С такого расстояния, думает он, пчелы выглядят, как клубы дыма над их укрытыми капюшонами головами.

Пасечник

Один вариант – устроить пчелиную атаку, сказал я. Я могу послать тысячи. Их жалящие уколы заставят Февраль разогнать облака. Это идея. У нас может получиться.

Я рассказал об этом Колдору Клеменсу, когда мы сидели в корзине воздушного шара и смотрели в небо, под той его частью, где, по слухам, находились две дыры. Воздушный шар, порванный и сдутый, лежал на снежной равнине вокруг корзины, словно сброшенное платье.

Так пошли их, сказал Клеменс. Таддеус попытался бы.

Я постучал по голове. Рой пчел устремился вверх по моей шее и образовал воронку, расширяющуюся к небу. Пчелы исчезали в облаках, послышалось жуткое гудение. Потом, через секунды, воронка сложилась, и тысячи мертвых пчел упали с неба, заполнили корзину. Их маленькие тельца стали холодными и твердыми. Клеменс стоял, глядя на меня, пока я прикрывался руками от падающих, умирающих пчел.

Грусть стала сокрушающей.

Что за дерьмо, сказал Клеменс, вытаскивая ноги из заваленной мертвыми пчелами корзины.

Я смотрел, как он возвращается в город, вытряхивая мертвых пчел из-под воротника рубашки.

В ту ночь Колдору Клеменсу приснился

сон, в котором Таддеус стоял на поле, вместе с тремя совами. Февраль застыл перед ним на коленях. Совы кивали, как всегда кивают совы. Таддеус достал нож.

Я сожалею о случившемся с твоей дочерью и женой, но… как раз я ни в чем не виноват, сказал Февраль.

Мне все равно, что ты говоришь. Меня волнует только то, что ты сделал, ответил Таддеус.

Я не мог поступить иначе. Действительно, не мог.

Я собираюсь взрезать тебе шею и набить тебя тюльпанами, и Таддеус схватил Февраля за плечо.

Подожди, остановил его Февраль, сначала я хочу, чтобы ты встретился с одним человеком.

Из-за горизонта и по равнине бежала девушка, от которой пахло медом и дымком.

Позволь представить тебе мою жену, сказал Февраль.

Список творческих людей, создававших миры фантазий в попытке излечить приступы грусти

1. Итало Кальвино

2. Габриэль Гарсиа Маркес

3. Джим Хенсон и Хорхе Луис Борхес – «Лабиринт»

4. Создатель «Майспейс»

5. Ричард Бротиган

6. Дж. К. Роулинг

7. Изобретатель детской игрушки «Лайт-Брайт» [5]5
  «Лайт-Брайт» – электронная игрушка, позволяющая создавать цветовые картинки.


[Закрыть]

8. Энн Секстон

9. Дэвид Фостер Уоллес

10. Гоген и Карибы

11. Чарльз Шульц

12. Лайм Ректор [6]6
  Ректор, Лайм (1949–2007) – американский поэт, эссеист, педагог.


[Закрыть]

Как и во все остальные дома в

городе, в дом Колдора Клеменса попал сложенный листок пергамента от детей, которые поднялись из-под земли к полу. Их было несколько десятков, они стояли, привалившись к стенкам тоннеля. Все подняли фонари, тогда как самый маленький перелез через всех и протянул Клеменсу сложенный пергамент.

Бьянка Лоу тоже внизу, спросил Колдор Клеменс.

Кто такая Бьянка Лоу, ответил вопросом на вопрос самый маленький из детей.

Бьянка Лоу, повторил Клеменс. Ты глупый. Извини. Я не хотел тебя обидеть. Она – маленькая девочка, на ее руках нарисованы воздушные змеи. Ее тело нашли на берегу реки. Иногда в городе появляется ее призрак. Я думаю, что она, возможно, жива, раз уж вы все живы. Клеменс покачивался из стороны в сторону. Пытался узнать лицо.

Самый маленький осторожно повернулся и спросил других детей, не видели ли они Бьянку Лоу. Ребенок, который стоял в тоннеле последним, сверился со свитком пергамента и крикнул, что такой в списке нет.

Вот, сказал самый маленький, возьми.

Сложенный листок пергамента выглядел на ладони Клеменса, как камешек. Его перевязали синей лентой. На синей ленте крохотными золотыми буквами написали: ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ПЛАН ВОЙНЫ С ФЕВРАЛЕМ.

Спасибо вам, сказал Клеменс. Когда он вновь глянул в тоннель, все дети уже скользили в мерцающую темноту, которую разгонял свет фонарей.

ФЕВРАЛЬ ТАК ВОЛНОВАЛСЯ ИЗ-ЗА

Таддеуса, что не увидел, как горожане разворачивали листки пергамента и знакомились с окончательным планом войны с ним. Некоторые танцевали. Другие плакали. Окончательный план распространялся по городу и развешивался на деревьях, где птицы махали крыльями и думали, что снова смогут летать. Жрецы собирались группками, качали головами и ждали приказа от их Создателя.

Колдор Клеменс был среди тех, кто плакал. Колдор сказал ополченцам, что завтра уйдет рано утром, чтобы найти Таддеуса. После того как они приступят к выполнению Окончательного плана детей, им следует идти за Колдором по тропе из мертвых пчел в чащу. Там они встретятся и вернутся в город, вместе.

Но когда нам приготовить воздушный шар, спросил ополченец, один из членов Решения, который носил лиловую птичью маску.

О воздушном шаре я ничего не знаю, ответил Клеменс.

То есть на твоем листке пергамента нет рисунка воздушного шара, летящего в небе.

Нет, ответил Клеменс. Никаких рисунков.

Клеменс изучил все листки пергамента, собранные ополченцами. Текстом они не отличались, но на одном нарисовали воздушный шар, летящий в небе. И этот листок пергамента пахнул медом и дымком.

Я не знаю, сказал Клеменс. Может, это следующий план или какая-то чушь.

Бьянка

Люди в городе думают, что я призрак, но это не так. Даже когда я кричу: Я НЕ ПРИЗРАК, Я НАСТОЯЩАЯ МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ НЕ УМИРАЛА, или: Я СПРЫГНУЛА ИЗ ДЫРЫ В НЕБЕ, ГДЕ ЖИВЕТ ФЕВРАЛЬ, горожане не верят, что я настоящая. Они едят яблоки или железными прутьями счищают снег с колес телег. Запах мятной воды, пропитывающий воздух, говорит о том, что я рядом. Призрак Бьянки начал появляться в городе, пишут они. Даже мой отец думает, что я призрак. Ты считаешь, что я призрак. Нет, ты не думаешь, что я призрак. Ты хороший человек. Ты добрый, и жалостливый, и наполнен счастьем. Ты беззаботно идешь сквозь сезон Февраля, лишь слегка дрожишь и мимолетом жалуешься на серость неба, которое скоро уступит место цветам, посаженным тобой вокруг почтового ящика.

Таддеус

Я пришел на поляну, это самое холодное место. Увидел груду дров и маленький бревенчатый домик, дверь и окна которого заросли мхом. Я вытащил нож, который дали мне кузнецы. Медленно приблизился к двери. Ветер дул с невероятной силой и через дыры в моем шарфе обжигал шею. Я напоминал себе обо всех ужасных поступках, совершенных Февралем. Я подсчитал в уме, что наступил 859-й день Февраля, куда уж дольше, и, спаси меня Бог, но я перережу Февралю горло, если это принесет нам тепло.

У парадной двери я почувствовал, как по моему телу разливается тепло. До моих ноздрей долетели запахи меда и дымка. Я подумал о Бьянке и ее пустой спальне и о горе снега с зубами. Я услышал женский голос. Я подождал, пока не услышал голос Февраля. Я представил себе глубину его голоса, бесконечные темные, насыщенные слои.

Таддеус, заходи в дом, снаружи жутко холодно, позвал женский голос через дверь. Разве ты не знаешь, что это середина февраля. У меня чайник на плите и горит огонь. Здесь как будто 17-е июня.

Вдалеке я услышал волков и увидел жрецов, бегающих за березами, и мне показалось, что я слышу боевой крик Колдора Клеменса. Я потерял контроль над собой, снял рубашку и спустил штаны. Всем телом прижался к двери, позволяя теплу наполнять мои кости, мху – царапать глаза.