Текст книги "Крепче цепей"

Автор книги: Шервуд Смит

Соавторы: Дэйв Троубридж
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Прошу, Ваше Высочество. Нам есть что предложить вам. Особенно рекомендую креспек. Превосходный сорт, выведен еще моей бабушкой.

Брендон жестом выразил согласие, и Шривашти разлил желтый напиток по двум хрупким раковинам, естественным путем выросшим в форме флейт.

– Мы были очень тесно связаны с Эренархом Семионом, – произнес он. – Смею даже полагать, что он был моим другом. – Шривашти поднял свой бокал. – За эту дружбу и за союз, который я всемерно желал бы продолжить.

Брендон отвесил легкий вежливый поклон, изящно сложив руки. Жаим понимал, что это ответ, но не знал, что он означает.

Шривашти улыбнулся, и они выпили.

– Ну так что же, Ваше Высочество, – внезапно сказал Архон, – можем мы поговорить откровенно?

– Откровенный разговор, – молвил Брендон, бесхитростно глядя голубыми глазами, – это дар судьбы.

– Тогда поговорим за игрой.

Хозяин провел гостя по выложенному мозаикой коридору в круглую комнату, застланную ковром из живого мха. Шаги здесь были неслышными, из тианьги шел прохладный воздух, чуть отдающий терпкими травами.

Вдоль матово-черных стен в мягком свете стояли редкие растения из разных систем. Потолок благодаря панорамному окну, казалось, открывался прямо в космос; виднелся край огромной станции, отливающий красноватым блеском в свете своего гигантского солнца.

В центре комнаты стоял бильярдный стол на ножках из дерева паак; богатая металлами почва мира, где оно выросло, сказывалась в разнообразных оттенках темной древесины.

Фелтон со старинным серебряным подносом в руках шел последним, поэтому Архон сам набрал на пульте код, и стена бесшумно отошла вбок, открыв стойку с киями.

– Блеф-бильярд, – с заинтригованным видом сказал Брендон. – Мои братья в него играли.

– Я немало партий сыграл с Его Высочеством – это помогло нам решать скучные, но необходимые дела.

Брендон помолчал, со всем вниманием выбирая себе кий. Тот тоже был выточен из дерева паак и снабжен наконечником из золоченого металла.

Фелтон поставил поднос на буфет и вновь наполнил бокалы-раковины.

– Извольте разбить, Ваше Высочество, – поклонился Архон.

Брендон жестом выразил вежливый отказ и пригубил свой напиток. Жаим вспомнил, что креспек – это водка, получаемая путем многократной перегонки из растения, которое существует только на одной планете, далеко за пределами Тысячи Солнц. Очень дорогая, она отдает деревом и дымом и быстро валит человека с ног. Жаиму показалось, что он чует алкогольные пары даже с того места, где стоит.

Архон снова нажал что-то на пульте, и едва слышный гул оповестил об активизации гравиполей. Разноцветные шары – и голографическис, и настоящие – покатились по гладкой зеленой поверхности стола и сложились в идеально ровный треугольник. Последним компьютер вывел белый шар, поместив его на другом конце стола против вершины треугольника.

Архон обошел вокруг стола, прицелился и сильным ударом послал белый шар прямо в пирамиду.

Оба игрока следили, как разбегаются шары. Жаим тоже смотрел, стараясь по зигзагам шаров проследить, где они проходят сквозь гравитационные флюктуации, и в то же время не сводя глаз с белого шара: о реальный он стукнется, а сквозь виртуальный пройдет.

Один из более тяжелых, судя по окраске, шаров упал в лузу.

– Нижние шары мои, Ваше Высочество, – с изысканной вежливостью произнес Архон. – Положение как в космосе, не правда ли?

Брендон с улыбкой снова пригубил свой креспек.

Шривашти двинулся вокруг стола.

– Прискорбно видеть, как растет напряжение между Флотом и гражданскими служащими. Хотелось бы, чтобы они поняли, каким благом станет взаимное сотрудничество для обеих сторон – не так ли, Ваше Высочество? – Титул Архон произнес, уже склонившись для удара.

– Совершенно верно. – Брендон сделал еще глоток.

Щелк. Белый обошел явно аномальный шар и стукнулся о твердый у лузы. Шривашти выпрямился, и шар свалился вниз. Довольный, Архон поднял глаза.

– Детали мы, конечно, обсуждать не будем, – сказал он, похлопывая кием о ладонь, – но скажите: Найберг приглашал вас на свои совещания?

– В рамках, предписанных ему законом, – ответил Брендон.

Щелк! Белый снова проделал зигзаг и попал точно в цель, но на этот раз не столкнул шар в лузу.

«Мертвая зона? – подумал Жаим. – Или просто недостаточно сильный удар?»

Архон с очередным поклоном отступил назад.

Брендон ответил столь же учтивым жестом, склонил голову набок, нагнулся, ударил.

По всем стандартам удар был неудачный. Белый врезался в кучу шаров, разбросав их веером. Два тут же остановились: Брендон нащупал мертвую зону – по крайней мере одну из них. Еще три покатились дальше – виртуальные, хотя и щелкнули, ударились о борт. Три шара остались на долю Архона и только два – Брендону.

Шривашти подошел к столу.

– Вы, Ваше Высочество, – произнес он медленно, как будто совсем не думая об игре, – возможно, находитесь в самом сложном положении из всех, когда-либо постигавших ваш досточтимый дом.

Брендон молча отсалютовал ему бокалом.

Архон поклонился и снова посмотрел на бильярд. Два шара были легкой мишенью, но вот настоящие они или нет? Только игровой шар мог сдвинуть виртуальный – белый проходил прямо сквозь них.

Архон прицелился для удара и грустно улыбнулся Эренарху, который снова отпил из бокала.

– Хотелось бы избежать бестактности, но сравнение напрашивается само собой.

«Какое еще сравнение?» – подумал Жаим. Кий Архона быстрым, решительным ударом послал белый шар к голубому – и тот прошел насквозь.

Шривашти отпил большой глоток и сказал:

– Я глубоко сочувствую вам, но это не решает нашу дилемму. Пока мы ничего не знаем, у нас есть только пепел прежнего правительства.

«Он хочет сказать, что Феникс – Панарх – мертв».

Брендон ударил, почти не целясь, и снова разметал шары. Жаим пытался следить за всеми, и ему показалось, что белый прошел сквозь край одного из верхних шаров. Три других вошли в мертвую зону или на самую ее кромку. И тут зазвонил таймер, извещая об очередной смене гравиполей.

– Но мой отец жив, – сказал Брендон.

12

– Сейчас опять будет разговор с Барродахом, – объявил мичман у пульта гиперсвязи. Нг прервала беседу с Й'Мандевом.

Азиза засмеялась, показывая на экран.

– Это Андерик, капитан «Когтя Дьявола». Был при Артелионе, как и «Смерть-Буран».

При слове «Артелион» Нг, как всегда, испытала смесь горя, торжества, сожаления и гордости. Ей, наверное, никогда уже не избавиться от этих воспоминаний. Но ведь Азиза тоже была там – ее взяли на «Смерть-Буране» вместе с гиперрацией, и она одна из всего экипажа осталась в живых. А вот поди же – смеется. Что такое это легкомыслие – дар или проклятие?

Андерик, длинный и мрачный, держался так напряженно и неестественно, что Нг сразу поняла: он боится Барродаха, очень боится.

– Я получил ваш приказ, – сказал он. – Прошу разрешения остановиться на Рифтхавене для профилактического осмотра, прежде чем следовать к Пожирателю Солнц.

Женский голос за кадром сказал:

– Скажи, что мы не можем быть уверены в скачковых системах, пока не прогоним их вхолостую.

Андерик нетерпеливо глянул через плечо.

– Заткнись, Леннарт. Он не нуждается...

На экране открылось еще одно окошко, и в нем появился Барродах, усталый и угрюмый, с глазами, как темные ямы на худом лице.

– Стоянку разрешаю, «Коготь Дьявола». Даю вам пять дней и сообщаю о вашем допуске в Рифтхавенский Синдикат. – Окно погасло.

Андерик махнул рукой невидимому связисту и тоже исчез с экрана.

– Пожиратель Солнц, – поднял брови Й'Мандев. – Вот и еще один идет туда, капитан. – В его тоне слышалось поздравление – ведь Нг предсказала, что так и будет.

Она кивнула, и внутри похолодело от уверенности: еще немного – и она тоже увидит Пожиратель Солнц, хотя бы в качестве боевой цели.

* * *

– Если на Геенну отправится спасательная экспедиция, мы об этом узнаем, – сказал Брендон. Архон тем временем загнал в лузу еще один шар.

– Предстоящее сражение, – сказал Шривашти, обходя стол и прицеливаясь, – вот единственное, о чем я слышу еще чаще, чем о прошлом.

Брендон промолчал.

– Риск этот очень реален, Ваше Высочество – уверен, что и вы это понимаете, – улыбнулся, посмотрев на него, Шривашти. – А воспоминания о прошлом сражении не внушают особых надежд.

– Должар имеет в своем распоряжении гиперсвязь, – сказал Брендон.

Улыбка Архона стала еще шире, как будто слово «гиперсвязь» ничуть не удивило его.

– Вот, значит, о чем шла речь на секретном совещании Найберга? – Он легонько толкнул белый шар. Тот покатился медленно, отклоняемый в сторону гравипотоком.

– Нг и несколько ее офицеров выдвинули такую гипотезу, проанализировав данные боя.

Белый тронул два реальных шара Брендона, немного продвинув их к середине стола.

«Могу поспорить, что там мертвая зона», – подумал Жаим.

– И ничего более конкретного? – Шривашти с приглашающим жестом отступил в сторону.

Жаим понимал его удивление – всякий, у кого были хоть какие-то связи, знал с точностью до минуты, сколько продолжалось совещание.

Брендон слегка пожал плечами.

– Тем, кто не участвовал в бою непосредственно, было трудно в это поверить. А вы верите?

– А вы, Ваше Высочество?

– Я ничего не принимаю на веру без доказательств.

– Самоуверенность юности, – тихонько рассмеялся Архон. – Но я старше вас и научился верить настойчивым слухам – даже если в них нет ничего хорошего.

– Например? – Брендон ударил и загнал шар в лузу. Следующий удар закончился неудачей.

– Например, многие утверждают, что отсутствие правительства еще опаснее, чем враг.

– Весь вопрос в том, кто имеет полномочия его созвать.

– Верно. – Архон поклонился и оглядел стол. – Но там, где одному трудно, несколько человек могут добиться успеха.

– Вера нуждается в доказательствах.

Архон со смехом сделал свой удар, и шар остановился недалеко от лузы.

– Вера, если Ваше Высочество дозволит мне возразить, – снова поклон, замедленный, как в танце, – нуждается в предмете. Обет Служения приносится человеку, но лишь постольку, поскольку этот человек олицетворяет общество в целом.

Брендон с ничего не выражающим взглядом пробил три раза подряд. «Не надо бы говорить Брендону об этом обете», – с запозданием сообразил Жаим. Он ведь так и не принес своего, сбежал с церемонии.

С полной сумятицей в мыслях Жаим попытался сосредоточиться на игре – и увидел, что Брендон внезапно вырвался вперед.

– Превосходно, Ваше Высочество, – сказал Архон. – А ведь ваши дела были совсем плохи – я уже думал, что победа за мной.

Воздав должное противнику, Архон наклонился, напрягшись для нового удара, тщательно прицелился при обоюдном молчании, а когда он наконец пробил, даже Жаим понял, что это блестящий удар. Шривашти загнал сразу несколько шаров и теперь отставал всего на одно очко.

– Хорошо, – произнес Брендон. – Просто отлично.

Архон с благодарностью поклонился и сказал:

– Вот видите, старики могут кое-чему поучить молодых.

Настал черед Брендону поклониться, но при этом его пальцы сложились в изящный жест, имеющий юмористический оттенок.

– Сколь многих заботит мое благополучие. С тех пор как я здесь, я получил уже с полдюжины уроков.

Какие полдюжины? Уж не собирается ли он сказать, этому засранцу, что берет уроки кораблевождения?

Но Шривашти, не став уточнять, прищурился и ударил – конвульсивно, промахнувшись на какой-нибудь волосок. У него остался только один шар. Когда он отошел, Жаим почувствовал его досаду – ему непременно нужно было выиграть.

Эренарх размял пальцы, отпил немного из бокала, поморгал, нагнулся и прицелился. Он крякнул – и белый шар, лениво прокатившись мимо медленной зоны, долбанул шар Архона и побежал к своим.

Этот удар мог бы стать лучшим за всю игру, потому что два последних шара Брендона выстроились в ряд. Но белый катился слишком медленно и слишком сильно стукнул шар Архона. Все три шара упали в лузы, но архонский, более тяжелый, был первым.

Архон выиграл благодаря противнику. Брендон, морщась, потер подбородок. Шривашти растянул рот в торжествующей улыбке, но тут же вернул его в прежнее положение при виде опечаленного взора Брендона.

– Еще партию, Ваше Высочество?

– Если угодно. Хотелось бы восстановить свою честь.

Это прозвучало высокопарно, и Архон рассмеялся.

– Нет никакого бесчестия в том, чтобы проиграть мне, Ваше Высочество. – Жаим расслышал в его тоне искреннее удовольствие. – Это даже с вашим братом случалось, а он был одним из лучших игроков, которых я знал.

– Кстати, о брате. – Голос Брендона чуть-чуть изменился. – Я хотел бы задать вам вопрос.

– К вашим услугам. – Архон жестом пригласил Брендона пробить первым, что тот и сделал, разбросав шары во все стороны.

Но игра как будто перестала занимать Брендона. Он сделал несколько ударов, каждый раз загоняя шар в лузу, и сказал:

– Вы были союзником моего брата и, вероятно, имели общие контакты до того, как флот Эсабиана разнес все вдребезги. – Он ударил еще раз и промахнулся.

Шривашти поморщился, нацеливая кий.

– Я знал очень мало, но готов предоставить Вашему Высочеству все, что знаю.

– Благодарю. – Точный, выверенный удар Архона положил в лузу пару шаров.

– Насколько я понял, – начал Брендон, – тело брата было найдено в спальне певицы. Но не докладывали ли ваши источники, что стало с самой певицей?

– Она покончила с собой, Ваше Высочество. – Архон наклонился снова. – Ее тело обнаружили в ванной. Испытанный временем нейротоксин, часто применяемый при самоубийствах и милосердных убийствах, совершенно безболезненный.

Щелк! Шар упал в лузу, за ним второй, и Архон улыбнулся.

– Проклятие, – с сердцем сказал Брендон. – Вы опять выиграли.

– Еще партию?

Поклон Брендона выразил сожаление.

– Будь у меня время... Но я обещал присутствовать в качестве официального лица на очередном гала-приеме.

Обмениваясь любезностями, гость и хозяин двинулись через весь огромный корабль обратно к шлюзу. Почти у самой цели Архон, выпрямившись после очередного поклона, спросил:

– Надеюсь, роль официального лица доставляет Вашему Высочеству удовольствие?

– Я к этому привык, – слегка приподнял брови Брендон.

Шривашти склонил голову.

– Я хотел сказать, да простит Ваше Высочество мое косноязычие, что людям полезно видеть вас в обществе. Хаос, пережитый нами, вселяет нервозность, а ваше присутствие позволяет предположить, что все еще вернется в свою колею.

– Благодарю за напоминание.

И они расстались. Последнее, что увидел Жаим перед закрытием шлюза, были немигающие глаза Фелтона, пустые, как у голографической статуи.

В шлюпке Брендон сразу метнулся в ванную. Жаим включил босуэлл и ничего не услышал в ответ – зато было ясно, что Эренарха стошнило.

Жаим отвел шлюпку от корабля, стараясь сообразить, в чем дело.

Казалось бы, все прошло хорошо и мило. Но реакция Брендона показывала, что инстинкт не обманул Жаима: там произошло столкновение двух воль, и нельзя судить, которая победила.

Жаим впервые получил намек, что курс Брендона пролегает не совсем в стороне от правительственных страстей. Намек, но не доказательство.

Впрочем, Жаим уже научился слышать и взвешивать не только сказанное, но и то, что осталось невысказанным.

Он полагал, что Брендон, снова оказавшись в высшем панархистском обществе, просто пользуется им с привычной легкостью, довольствуясь веселой компанией и постоянным кругом удовольствий, а в свободные часы освежая старые знания.

С Жаимом Брендон говорил о еде, напитках, играх, навигации, архаических видах музыки, о трудностях перестройки полости двигателя при отказе скачковых систем, о всяких повседневных мелочах и даже – объективно, но от этого не менее занимательно – о людях, которых встречал в свете. Но он ни разу не касался таких персон, которые создают или губят судьбу целых планет. Никогда не говорил ничего по секрету, не затрагивал ничего важного.

«Одному он все-таки доверился – Маркхему литЛ'Ранджа», – напомнил себе Жаим. Потом Маркхем исчез, и когда Брендон разыскал его, он был уже мертв.

Жаим перебрал в памяти весь разговор, смекая, что было сказано, а чего не было.

Обет Служения: то, что Архон принес его, – сказано, то, что Брендон этого не сделал, – нет. Подтекст: не сделал, потому что сбежал.

Сказано, что кто-то должен возглавить новое правительство. Не сказано, что Панарх должен быть объявлен мертвым, прежде чем таким главой станет Брендон.

«Пока мы ничего не знаем...» Жаим вдруг понял, что упустил второй смысл этого высказывания: речь шла не только о судьбе Панарха, но и о том, как его уцелевший сын избежал гибели на своей Энкаинации.

А ведь это раскрывало суть всего разговора, подытоженную в его последней части.

Сказано, что Брендон должен чаще появляться в свете. И не сказано, что он не должен касаться правительственных дел.

Жаим оглянулся: Эренарх лежал в откинутом кресле, измученный, с потным лбом и закрытыми глазами. Рифтер понял, что стал свидетелем двух совершенно разных разговоров, и подумал, уж не нарочно ли Брендон проиграл обе партии. Потирая подбородок, он пожалел, что не может припомнить в точности, как проходила первая. Но теперь он был убежден, что эти якобы случайные удары – то по настоящим шарам, то по ложным – тоже имели какой-то смысл.

Это был не разговор, а поединок.

Жаим вспомнил ссылку на «полдюжины уроков» и задним числом сообразил, что речь шла о покушениях.

Хороши уроки! Но есть ли лучший способ научить пьяного шалопая послушанию?

Был Шривашти виновником этих покушений или нет, его реакция внушила Жаиму уверенность, что он о них знал. Это еще не доказывает, что он соучастник: о гиперсвязи он тоже знает.

Шлюпка причалила к станционному шлюзу. Брендон открыл глаза и сказал:

– Пошли.

* * *

В анклаве к Брендону как будто вернулась энергия. Он позвал Ки и Монтроза, не отпуская Жаима.

– Архон Шривашти напомнил мне, что пора потрудиться на светской ниве. Ки, составь список полученных нами приглашений.

– Уже составлен, – тихо молвил Ки.

Эренарх помедлил, сложив руки и вопросительно склонив голову, потом протянул руку через плечо Ки и нажал кнопку.

– Прогони еще раз, вдоль этой оси.

Ки исполнил требуемое и сел на место.

– Мне думается, друзья мои, анклаву время как-то ответить на гостеприимство.

Такой оборот событий удивил Жаима. Брендон, рассеянно поглядев в сад, прищелкнул пальцами.

– Знаю: концерт. – Он улыбнулся всем, остановив взгляд на Монтрозе, который только что вернулся с одной из своих вылазок. – Что скажешь?

Монтроз пожал массивными плечами.

– А кормить-то мы их будем?

– Только прохладительное и закуски. И чтобы сохранить дух умеренности, внедряемой леди Ваннис, сделаем все скромно.

– Скромно, но так, чтоб запомнили, – подытожил Монтроз.

– Предоставляю это твоим умелым рукам, – сказал Брендон.

Монтроз зажмурил глаза и улыбнулся.

– Ну да, умелым. Ладно, поглядим, что там твои предки запасли в кладовых...

– Мне понадобятся также твои музыкальные таланты, чтобы открыть и закрыть все это дело.

Монтроз вопросительно поднял тяжелые брови.

– Да-да. – Эренарх улыбнулся с затаенным волнением. – «Мертвый воскреснет, живой умрет, музыка с ритма собьет небосвод». – Монтроз кивнул, широко улыбаясь, а Брендон, показав на экран, велел Ки: – Пригласи всех.

– Всех?

– Да. А я еще пару добавлю.

Ки заморгал, чуть наморщив высокий лоб.

– Вряд ли они все поместятся в вашем зале...

– Верно. Мы займем павильон на озере, но создадим в нем домашнюю обстановку.

Монтроз потер руки и подозвал к себе Ки. Пока они разговаривали, Брендон сказал Жаиму, который ожидал чего угодно, но не этого:

– Ты, помнится, говорил, что идешь с Ивардом и прочей «Телварной» на сплэтбольный матч. Можно и мне с вами?

* * *

Осторожно действуя паяльником, Марим закончила отладку схем под пультом и крикнула:

– Есть. Попробуй, Озип.

Она ждала, терпеливо взирая снизу на ноги Озипа, пока он проверял клавиатуру. Потом ноги отошли, и появилось перевернутое лицо – красивое, смущенное, с веселыми глазами:

– Все исправно зеленеет. Никак управилась!

– Да и пора бы – вон сколько возились, – сказала Марим и вылезла. – Ну что, встретимся на месте? Мне надо переодеться и забрать мою подругу.

– Неужто твоя таинственная должарианка наконец вылезет из берлоги? Вот не знал, что должарианцам нравится сплэтбол. Достаточно ли это насильственный вид спорта?

Марим только ухмыльнулась.

Кому что, а нам бы смыться отсюда, дурья башка.

– Давай я провожу тебя немного, – предложил Озип.

– Ты ведь близко живешь – лучше приди туда пораньше и займи нам хорошие места. – Марим сунула босые ноги в мокасины. Озип, помявшись, перешел к сути дела:

– А потом?

Марим засмеялась, облокотившись на пульт наполовину отремонтированного корабля.

– Поживем – увидим.

Озип тоже засмеялся, не скрывая своего желания. Марим не спеша собрала свои инструмент – ей надо было, чтобы он ушел.

Дождавшись этого, она быстро достала из потайного кармана маленький чип, зажала его в ладони, взяла сумку с инструментами и вышла, оглядев напоследок корабль – ладный старый «гульденфайр», популярный в торговом классе. Его неизвестный владелец здорово пострадал в каком-то бою. «Интересно, как это было», – подумала Марим, отпирая шлюз, – но тут же забыла о корабле и припустила по трубе к табельному столу.

Молодой усталый мичман отметил ее. У нее забилось сердце: вот он, ее парень.

– Длинная была смена, – сказала она приветливо. – Но дело вроде двигается.

– Это пока не прибыла еще одна флотилия с беженцами. – Мичман сел поудобнее – он, видимо, был не прочь поговорить.

– Опять беженцы? Да куда ж они их денут? На онейле больше места нет, тут пятый блок забит под завязку, цинциннатцев в четвертой недавно уплотнили...

– Не знаю. – Молодой человек подавил зевок. – Кажется, собираются очистить пару участков на онейле, а часть посадок перевести на гидропонику. Ну а пока втиснут новых куда-нибудь в Колпак.

Марим оперлась о его пульт.

– Вы на матч пойдете?

– Я до двадцати двух на дежурстве. – Он снова зевнул, да так, что глаза заслезились, и виновато улыбнулся. – Четыре часа дежурим – четыре отдыхаем, такое положение. Зато корабли понемногу ремонтируются.

– Говорят, «Грозный» почти готов.

– Это правда. Я сам с «Грозного» – завтра мы переходим на борт. Скорей бы! Когда корабль кажется тебе просторным, тогда ты понимаешь, какая тут толчея.

– Бедняги. – Марим заметила, как его глаза пробежались по ее телу. – Жаль, что вам нельзя на матч. Там все соберутся – штатские, флотские, даже мы, рифтеры!

– В казарме только об этом и говорят, – погрустнел мичман. – Но мы можем устроить свой матч, когда вернемся на «Грозный».

– Вот здорово будет. – Она зевнула и закинула руки за голову, чувствуя, как натянулся на ней комбинезон. – А этот по сети покажут, как думаете?

– Возможно, – рассеянно ответил он. – Но когда мы на дежурстве...

– Ой, блин! – вскрикнула Марим. Инструменты из ее сумки посыпались на пульт, на колени мичману и на пол. Она нагнулись вслед, прижав одну грудь к его носу.

Мичман отпрянул, побагровел до ушей.

– Я сейчас соберу, – сказал он и нырнул вниз.

– Ох, милый, вот паскудство, – заворковала Марим. – Я та-ак устала, прямо не соображаю, что делаю... Вы такой милый... – Продолжая в том же духе, она прошлась по клавишам – сначала отключила звук, потом ввела код. Напоследок сунула внутрь свой чип, нажала клавишу выполнения программы и одной рукой извлекла чип обратно, а другой снова включила звук – как раз когда парень выпрямился, зажимая в обеих руках ее инструменты.

Она подставила ему сумку.

– Наверное, я устала больше, чем мне казалось, – сказала она, улыбаясь что есть мочи. – Очень сожалею.

– Мы все, видимо, устали. Ничего страшного.

Марим сделала парню ручкой, повесила сумку на плечо, сказала: «До скорого» и ушла, стараясь не дышать.

Вийе, похоже, опять удалось: ни тревожной сирены, ни криков вдогонку. Дойдя до транстуба, Марим прислонилась к стене и засмеялась, как пьяная, от облегчения. Если бы ее поймали, ей бы пришел конец – ну разве что она сумела бы как-то отбрехаться.

Это тоже было бы приключение хоть куда, – но лучше уж держаться в рамках, намеченных Вийей. Марим отлично понимала, что побег возможен только с Вийей – одной ей с этой сраной станции век не выбраться.

Она доехала до Пятого блока и окликнула скучающего часового по имени – он улыбнулся в ответ, но бдительности не утратил. Это Марим тоже заметила: на Рифтхавене охрану можно купить деньгами или чем другим, а эти чистюльские десантники пока что ни на что не клюют.

Пусть с ними тоже Вийя управляется.

Марим задумчиво нажала на дверную пластинку. Вийю она, как всегда, застала за работой.

– Прошел номер! – торжественно объявила Марим.

– Я знаю. – Вийя даже глаз не подняла.

– Ну да, – вздохнула Марим, – ты же теперь в системе. Ясно, что ты знаешь. Но...

Вийя посмотрела на нее со слабой улыбкой, не отразившейся в черных глазах.

– Ты молодец, Марим.

Марим, избегая этого каменного взгляда, налегла на спинку стула, которая, попытавшись приспособиться к ее весу, наконец сдалась и сдулась с жалобным писком.

– Озип обещал занять нам места. А Жаим когда придет?

– Уже время. Ничего, подождем.

Марим вздохнула и выпрямилась.

– Может, передумаешь еще? Я против Монтроза ничего не имею, но мне нравится Жаим, и, видит Телос, – он запустил бы скачковые куда быстрее, чем я в одиночку.

– Нет. Он не должен ничего знать о наших планах. Даже и намекать не смей.

Марим скривилась. Локри вне досягаемости, Ивард, если его возьмут в последний момент, будет только обузой. Марим всегда поглядывала на высокого, мрачного механика, но он жил с Рет Сильвернайф. А теперь, когда Рет погибла...

Марим пошла принимать душ и переодеваться, решив, что прощупать Жаима все же не повредит.

Тут ее стиснули за плечо – не до такой степени, чтобы вывихнуть, но очень чувствительно. Марим пошатнулась, обернулась назад и увидела перед собой лицо Вийн. Будь она проклята, эта темпатка! Что там учуяла Вийя?

– Мне правда нравится Жаим, – запротестовав Марим.

– Мне тоже. Но он останется здесь.

Марим попыталась вырваться, но без всякого успеха. Она скрестила руки на груди и сказала:

– Тогда объясни почему... – Молчание Вийи действовало ей на нервы. – Я всегда была хорошим членом экипажа. – От того, что ей пришлось об этом сказать, и от сознания, что Вийя читает ее мысли, Марим чувствовала себя как при переменной гравитации.

– Потому что это было в твоих интересах, – тихий голос Вийи был лишен каких бы то ни было интонаций. – Хорошо, я скажу, только сначала дай мне слово.

Марим глянула в непроницаемое лицо со сверлящими черными глазами.

Если я совру, ты ведь все равно узнаешь.

Она разрывалась между желанием узнать и нежеланием отказываться от использования этого знания.

Она попробовала зайти с другой стороны:

– Ты не хочешь его брать, потому что он присягнул Аркаду?

– Неверно. Дай слово.

– Ладно. – Марим даже не пыталась скрыть свое раздражение. Какая разница? У должарианцев, как она давно убедилась, эмоций нет – одни аппетиты: на кровь, на секс, на власть. К счастью, они редко встречаются за пределами собственной планеты, и если они не твои союзники, ты держишься от них подальше. – Я ничего не скажу Жаиму – ни слова, ни намека. Но почему?

– Потому что ему вставили датчик, и чистюли слышат все, что слышит он.

– Святой Хикура, – ахнула Марим. Ее снова раздирало надвое – с одной стороны, она со страхом прикидывала, какие возможности это сулит сейчас и в будущем. Она прыснула: – Он тебе сам сказал?

– Он об этом не знает, – бесстрастно ответила Вийя.

– А Аркад? Он-то знает?

– Разумеется, нет. – В голосе Вийи появилось легкое нетерпение.

– Но... как ты тогда узнала?

Вийя отпустила наконец ее плечо, и Марим плюхнулась на стул.

– Потому что сразу после нашего разговора о гиперсвязи эйя засекли это слово в переговорах сторожевых псов Аркада.

Марим раскрыла рот, но шок быстро уступил место гневу.

– Но если ты знала, что он подключен... да ведь нас всех могли посадить под замок!

– Да, это был риск, но я рассудила, что они предпочтут держать датчик Жаима в секрете. Потому-то я так и настаивала на том, что мы должны молчать.

Марим потрясла головой, ошарашенная тем, что услышала. Вокруг нее шла игра, чуть было не затянувшая и ее, а она и знать не знала.

– Но откуда ты вообще знала, что бывают такие датчики?

– От Маркхема. Кто, по-твоему, выдал его и Аркада, когда они учились в Академии? Маркхем сложил это еще с кое-чем, что узнал перед своим изгнанием. Телохранитель – тот, что погиб на Дисе, – носил в себе датчик, и брат Аркада на Нарбоне все слышал. Я и подумала что здесь они применят против Аркада те же методы, хотя и по другим причинам.

Прикинув все последствия, Мария не удержалась от смеха.

– Значит, что бы старина Брендон ни замышлял... и даже когда он трахается?

– Если Жаим при этом присутствует, – пожала плечами Вийя.

Марим еще посмеивалась, воображая себе разные соблазнительные картинки, но ее развитый инстинкт самосохранения уже дал о себе знать.

– А если они узнают, что эйя шпионят на тебя? Эта старая сволочь...

– Они знают. Мандериан должен был выяснить это первым делом. Ты заметила, что эйя все чаще впадают в спячку? Чистюли поставили в своих секретных блоках пси-заградники.

– Значит, так на так получается. – Марим снова подумала о Брендоне и присвистнула. – И все, что делает Аркад...

– Это его проблемы. Жаим – человек наблюдательный. Следи за своими реакциями, потому что он будет здесь с...

Вестник у двери зазвонил.

Марим хлопнула себя по щеке и прошептала, давясь от смеха:

– Я пошла в душ. Когда выйду, буду в полном порядке, обещаю.

Вийя слегка улыбнулась.

– Поторопись. Я хочу посмотреть корабли, пока там не слишком много народу.

Марим вышла, как только справилась со своим воображением. Гипотетическая гиперсвязь мало интересовала ее, а вот датчик Жаима – это да. Пока она стояла под струями воды, Аркад стал казаться ей даже привлекательнее Жаима. Она решила, что непременно выяснит, исключительно чтобы повеселиться, что Аркад делает целыми днями.

Когда Вийи поблизости не будет.

Выходя к остальным, она уже полностью овладела собой, – и хорошо, потому что вместе с Жаимом явился Аркад. Откуда ни возьмись возник также кипящий энергией Ивард – он болтал без умолку и подергивал носом, как грызун.

Марим, даже не поглядев на него, встретилась с улыбающимся голубым взглядом Брендона и ухмыльнулась, но, прежде чем они успели сказать хоть слово, Вийя нажала пластинку у двери.

– Пошли.

Марим, помня, что их подслушивают, помалкивала. Пока они спускались к транстубу, она совсем успокоилась. Вийя вообще говорила мало, а Ивард трещал о том, как здорово было у его чокнутого старого нуллера на оси вращения. Страх сменился сильным желанием устроить какую-нибудь шкоду, но Марим справилась с искушением. Единственное, что она себе позволяла, – это сочные эпитеты при каждом упоминании Флота или Панархии.