Текст книги "Очарованная"

Автор книги: Шеннон Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Разумеется, – пробормотала Камилла.

Элли встала, перекинула свой плащ через руку и позволила незнакомцу, с которым она была помолвлена, вывести ее из комнаты.

Когда они шли к выходу между столиками, Марк время от времени обменивался парой слов то с одним, то с другим гостем и еще нескольким помахал рукой. На выходе из комнаты их ослепила вспышка, и Элли раздраженно подумала: фотограф старается изо всех сил.

Тан Грир тоже был поблизости и что-то записывал. Он улыбнулся девушке своей обычной грустной улыбкой.

– Марк! – позвал кто-то, и Марк остановился.

Элли с удивлением увидела, что к ним, широко улыбаясь, идет Артур Конан Дойль.

– И дорогая Элли, – добавил писатель и поцеловал ее в щеку. Его усы щекотали кожу Элли. – Марк, я был очень рад тому, о чем услышал. Я вам говорю: некоторые из этих людей не видят правду, даже когда она у них перед глазами.

– Артур, у вас блестящий ум, – заявил Марк, и Элли поняла, что жених ей нравится, потому что его слова звучали искренне, а также потому, что она сама очень любила писателя. – И мне бы хотелось испытать ваш ум на решении нескольких задачах. У вас найдется время на этой неделе?

– Найдется. Когда именно мы встретимся – договоримся позже.

– Это будет для меня большим удовольствием.

– Поздравляю вас обоих, – сказал писатель, быстро взмахнул рукой и ушел.

– Вы близко с ним знакомы? – спросила Элли.

– Так же мало, как, кажется, знакомы с ним вы, – сухо ответил Марк.

– Я думаю, он чудесный человек.

– Он ваш любимый писатель?

Элли немного помедлила, но согласилась:

– Да. И я должна признаться, что восхищаюсь также американским писателем Эдгаром По.

– В самом деле? По-моему, в его сочинениях есть какой-то отвратительный жуткий оттенок.

– А меня они притягивают и увлекают.

– По правде говоря, меня тоже. И к тому же у него была такая печальная жизнь.

Они дошли до лестницы. Элли предполагала, что кто-то мог слышать их разговор, и была рада, что он был таким несерьезным. Когда они оказались на том этаже, где стояли новые экспонаты, она остановилась и взглянула вниз.

Ни журналист, ни фотограф не пошли за ними.

Она убрала свою руку из руки Марка и спросила:

– Могу я говорить с вами откровенно?

– Говорите, пожалуйста.

– Вы не обязаны проходить через все это.

– Простите, вы о чем?

– Я понимаю, сэр, что вы находитесь, как бы это сказать, на вершине пирамиды, – вполголоса заговорила Элли.

Его глаза! Странно, но ей казалось, что она уже где-то их видела. Его прикосновение тоже казалось ей знакомым.

И тут Элли поняла, что глаза Марка невероятно похожи на глаза разбойника. «Это смешно, – сказала она себе. —

Я видела того бандита только в маске». И все-таки… у Марка были его глаза.

У обоих одинаковый рост, одинаковое телосложение, подумала она, и голос тоже похож.

Нет, это невозможно.

– Я не понимаю, что происходит, – продолжила Элли. – И осмелюсь даже сказать, что этого не понимает никто во всей Англии. Известно, что ваш отец и лорд Стирлинг – которого я горячо люблю, поймите меня верно, – в прошлом заключили какое-то соглашение. Но вы вовсе не обязаны его выполнять. Я не бедная беззащитная сирота и вполне способна сама позаботиться о себе.

– Вы отказываетесь стать моей женой? – задал прямой вопрос Марк.

– Нет, это не отказ.

– Хорошо. Тогда идемте смотреть выставку.

Он сделал шаг вперед, но Элли не пошла за ним: ей вдруг стало страшно. Марк повернулся, взял ее за руку и повел вперед.

– Вы должны хорошо разбираться в египтологии.

– Я поневоле должна была что-то узнать в этой области, – ответила Элли, подавляя свой страх и выбрасывая из головы невероятные выводы. – Я ведь провела много дней и ночей в замке, где все комнаты оформлены в египетском стиле. И разумеется, бывала в мастерской у Кэт. Но вы поняли, что я сказала перед этим?

– Что я не обязан жениться на вас.

– Совершенно верно.

– А я спросил вас, значит ли это, что вы мне отказываете.

– Я не собираюсь отказывать.

– Хорошо. Тогда подготовка к свадьбе будет продолжаться согласно плану.

Марк отошел в сторону, остановился возле большого камня, на котором были вырезаны иероглифы, и спросил:

– Вы можете прочитать это?

– «Тот, кто вступает сюда, навлекает на себя гнев Изиды», – быстро прочла девушка и сказала Марку: – Вы ничего не знаете обо мне.

Марк вдруг засмеялся:

– Я знаю о вас все. Слушайте… «У нее волосы как золотые нити, глаза сияют как солнце, а голос как у соловья». Я точно процитировал лорда Стирлинга и теперь вижу, что он не солгал.

– Спасибо за ответ. Но все-таки вы по-настоящему не знаете меня. А я совсем не знаю вас.

– Я единственный ребенок лорда Джозефа Ферроу, графа Уоррена. Что еще вам нужно знать?

Элли нахмурилась. Ее раздражало, что вопрос был задан так резко. Он что же, думает, будто титул делает его таким выгодным женихом, что все остальное для нее не важно?

Он ошибается. Теперь она знакома с ним – и жалеет, что познакомилась. Она восхищалась этим человеком сегодня утром, слушая его речь. Она думала, что он мыслящий человек и захочет выслушать то, что она желает сказать. Но теперь…

– Вообще-то я уже видела эту выставку, – солгала она. – Но наша встреча для меня огромное удовольствие. Я очень рада, что мы познакомились, – продолжала она, нагромождая одну ложь на другую.

Элли не знала, почему она сердится – может быть, потому, что Марк казался ей таким похожим на разбойника, а потом выяснилось, что он глуп как осел и чванится своей знатностью.

Она пошла прочь – все равно куда, лишь бы уйти от него. Через несколько секунд она скрылась от Марка. Сейчас для нее это было важнее всего.

– Мисс Грейсон!

Элли не услышала его.

Верней, услышала, но не захотела слушать. Марк заморгал от растерянности.

Какой же он дурак! Попытался изменить свою внешность, распустил волосы, выбрал одежду самого модного покроя.

Он хотел сегодня быть неузнаваемым. И это ему явно удалось. Но Элли нравится разбойник, а не он, Марк Ферроу.

Марк нахмурился. Когда Элли уходила, что-то выпало из кармана ее плаща, который она по-прежнему держала перекинутым через руку. Он быстро подошел и поднял эту вещь.

Это был конверт, адресованный в почтовое отделение рядом с музеем, на имя Оливии Коттедж. Марк понимал, что должен быстро найти Элли и вернуть ей его. Он даже пошел вслед за ней, но тут же остановился.

Элли решила уйти от него. Пусть будет так. Постукивая пальцами по конверту, Марк размышлял. Оливия Коттедж? Может быть, это конверт вовсе не принадлежит Элли. Может быть, она случайно забрала его откуда-то вместе со своим плащом.

Он открыл конверт и увидел внутри чек, посланный Оливии Коттедж из офиса ежедневной газеты.

Марк нахмурился и покачал головой. Он думал, что знает всех журналистов в городе, но это имя никогда не слышал. Он снова заглянул в конверт.

Вдруг Марк замер на месте.

А. Анонимус!

Оливия Коттедж – это, должно быть, настоящее имя А. Анонимуса. Значит, таинственный автор статьи сейчас находится в музее. И если этот чек обнаружит человек из другого лагеря…

Марк устало покачал головой. Прекратить убийства надо. Но он боялся, что убийца до того, как будет пойман, успеет снова нанести удар.

И главной мишенью будет А. Анонимус, то есть Оливия Коттедж. Такой безжалостный фанатик, несомненно, презирает человека, который так убедительно сумел раскрыть правду о его побудительных причинах и характере.

Он вдруг почувствовал, что мерзнет.

А что, если Элли захватила с собой конверт не случайно?

Что, если А. Анонимус – это она?

Тан Грир, усталый и грустный, сидел на крыльце, когда Элли выбежала из двери музея.

Он взглянул на нее снизу вверх. На мгновение его взгляд стал открытым и беззащитным, а на лице отразилось уныние.

Элли была уверена, что он тоже увидел разочарование на ее лице.

Оба засмеялись.

Грир постучал по каменной ступени и сказал:

– Я знаю, что я низкорожденный журналист, но, прошу вас, побудьте со мной. Я уверен, что вы сочтете меня навязчивым, но вам, мне кажется, нужно убежать отсюда. Я обещаю, что не стану вам препятствовать.

Элли немного помедлила и пожала плечами. Кто-нибудь мог выйти на крыльцо и увидеть ее в таком неподходящем для благородной девицы обществе, но ей было все равно. Она села рядом с Гриром.

– Что случилось с вашим женихом? – спросил он, потом поднял руку, показывая, что отвечать не надо, и извинился: – Простите, я обещал не задавать вам вопросы.

– Почему у вас такой печальный вид? – в свою очередь поинтересовалась Элли.

Он покачал головой, взглянул на девушку и ответил:

– Это из-за А. Анонимуса.

– Простите, из-за кого? – изумленно спросила Элли.

– Меня считают известным журналистом, но какой-то безымянный очеркист оттеснил меня на вторую страницу. И не один раз, а два. И вот я сегодня здесь, собираю материал для светской хроники.

Девушка улыбнулась:

– Вы проницательный и объективный журналист. Редакторы должны быть беспристрастны в своей работе. К каким бы политическим взглядом они ни склонялись сами, они должны были опубликовать статью, по своей сути противоположную статье Жиля Брендона, особенно если на первой странице газеты было помещено сообщение о его убийстве. Возможно, этим они смогут предотвратить готовую вспыхнуть гражданскую войну.

– В Англии никогда не будет второй гражданской войны! – возмущенно заявил Грир.

– Вы сами видели, какими ужасными могут стать народные беспорядки, – напомнила ему Элли.

– Пожалуй, вы правы. Но откуда вы знаете, что я это видел?

– Я видела вас в толпе в тот день, когда был убит Жиль Брендон, и второй раз сегодня утром.

– Вы видели статью о вашей помолвке?

– Честно говоря, нет, – тихо рассмеялась девушка. – Я не дочитала газету до этой страницы.

– Вот видите? Вы прочли только очерки на первой странице.

– Простите, это лишь потому, что… Я хочу сказать: обычно я читаю всю газету, от первой страницы до последней.

– Я думаю, вам бы понравилась эта статья. Я признаю, что упомянул про то, что ваш жених не смог появиться на празднике в честь собственной помолвки. Но я написал, что это, несомненно, был для него печальный день, потому что я никогда не видел, чтобы женщина так сияла телесной и душевной красотой, как вы.

– Благодарю вас.

Грир окинул Элли внимательным взглядом. Его худое, как у аскета, лицо было повернуто к ней, глаза блестели от любопытства.

– Извините, клянусь вам, что не опубликую ваш ответ. Но в чем причина этой помолвки?

Элли недовольно вздохнула:

– Я вам не лгала! Если есть еще какая-то причина, кроме того, что лорд Стирлинг и лорд Ферроу друзья, я ее не знаю.

– И вам не интересно ее узнать?

– Меня волновали другие дела.

– Вы все еще нервничаете из-за того, что на вас напал разбойник?

Она улыбнулась и покачала головой.

– Тогда что вас тревожит?

– Я думаю – жизнь.

– Жизнь? Можно подумать, что в вашей жизни есть причины для беспокойства! Вы знаете, каково состояние лорда Ферроу?

– Разве я лорд Ферроу? Нет, я этого не знаю и не хочу знать.

– Но ведь вы скоро станете женой его сына.

– Но я хочу стать не только женой сына лорда Ферроу.

Грир посмотрел на нее, потом залился смехом:

– Вы собираетесь стать суфражисткой?

Элли нахмурилась:

– Женщины должны иметь право голоса. Вспомните, что два монарха, которые дольше всех занимали престол и чьи царствования были самыми результативными, – женщины!

– Значит, вы решили дать ему отставку? Каким-то образом избежать свадьбы?

– Я не собираюсь давать ему отставку… – неловко пробормотала Элли.

– A-а, понятно!

– Что вы имеете в виду?

– Вас беспокоит, что подумает лорд Стирлинг. И что он сделает. В конце концов, вы всю жизнь прожили на его земле.

– Если бы мои тетушки захотели, они смогли бы составить себе состояние в любом крупном городе. Они лучшие швеи… – Элли не договорила, заметив, что Грир снова хохочет.

– Пожалуйста, перестаньте, мисс Грейсон. Вам не нужно читать мне проповедь. Я не видел ни одного человека, который работал бы больше, чем моя мать. Она учила нас и читала нам книги. Это она привила мне любовь к печатному слову. А еще она скребла и чистила дом, стирала, гладила и готовила. Повторю, я никогда не видел никого, кто бы работал больше или больше заслуживал уважения. У нее были передовые политические взгляды. – Он немного помолчал и добавил: – Теперь ее уже нет в живых. Но она все-таки успела увидеть напечатанной мою первую статью.

– Я очень рада этому.

Грир улыбнулся:

– Знаете, сколько бы я ни написал о вас, все равно будет мало. Вы действительно прекрасны во всех отношениях. – Он протянул ей руку для пожатия. – Если когда-нибудь окажется, что вам понадобится помощь журналиста, то, пожалуйста, без всяких колебаний скажите мне об этом.

Элли пожала его руку и сказала «спасибо».

Потом она встала, попыталась расправить свое помятое платье и ответила:

– А если вам понадобится помощь, не стесняйтесь, обращайтесь ко мне.

– Если вам случайно удастся узнать, кто такой А. Анонимус, пожалуйста, сообщите мне… Это мне очень поможет.

Элли пожала плечами:

– Мне жаль. Но если надо помочь в чем-нибудь другом…

– Ваш опекун стоит у двери, – произнес Грир и быстро встал.

Девушка повернулась и увидела сразу всех своих опекунов. Брайан Стирлинг и Камилла выходили из музея, весело беседуя с Мэгги, Джеймс, Кэт и Хантером. Но Брайан хмурился, и Элли поняла, что он ищет ее. Но первой ее заметила Мэгги, которая помахала ей рукой и воскликнула:

– Ах вот она где!

– Идите, идите к ним! – торопил ее Тан.

Элли подошла к своим опекунам и уверенным тоном спросила:

– Вы искали меня? Извините. Я почувствовала, что мне нужно подышать свежим воздухом.

– А, вот в чем дело! Не беспокойся. Марк тоже ищет тебя, дорогая, – сообщила ей Мэгги. – Он хочет взять карету своего отца и отвезти тебя домой.

– Это будет чудесно, – согласилась Элли.

В тот момент, когда она это говорила, подошел Марк Ферроу и встал позади остальных.

– Ах вот вы где, Элли!

Девушка улыбнулась. Ей ужасно хотелось попросить его, чтобы он называл ее Александра или мисс Грейсон, но сумела удержаться.

– Может быть, поедем? Мой кучер с каретой ждет немного дальше по улице. Вы не против небольшой прогулки или мне велеть ему подъехать ближе?

– Я хороший ходок, – холодно сказала Элли.

– Кажется, это действительно так, – согласился Марк. В его голосе прозвучала сердитая нота, и это удивило Элли.

– Элли, не забудь, что в пятницу мы пришлем за тобой карету, – напомнила Мэгги. – В этот день мы едем в Ист-Энд, помнишь?

– Конечно. Я не пропущу его. И, знаешь, тети тоже приедут.

– Какие они милые! Приезжают только в том случае, если думают, что смогут чем-то помочь, – ответила Мэгги.

Марк Ферроу догнал Элли и подал ей руку. Девушка оперлась на нее и почувствовала, что мышцы у него словно сделаны из стали. Она вспомнила, как восхищалась Марком, когда он утром говорил с толпой.

Девушка оглянулась назад. Ее опекуны, все шестеро, смотрели на нее так, как смотрят родители на обожаемую дочь, гордые и довольные ею. Ее сердце сжалось.

Они так хотят этой свадьбы! Кажется, они верят, что обеспечили ей прекрасное, как сказка, будущее.

Когда они дошли до кареты, Марк подал ей руку, помог войти в карету и сел напротив. Она услышала, как кучер щелкнул поводьями.

Некоторое время они ехали молча. Марк Ферроу лишь пристально рассматривал Элли.

– Скажите мне, мисс Грейсон, – заговорил он наконец. – Что вы думаете об этом папирусе?

– О каком? – уточнила она.

– О большом, в центре экспозиции.

– А, о нем! Да, совершенно необычная вещь. Просто огромный, верно?

Он улыбнулся:

– А три совершенно одинаковых саркофага?

– Это невероятно, правда?

– А что вы думаете об очень разных погребальных сосудах для внутренностей, которые были в экспозиции? Вы когда-нибудь видели такие необычные предметы?

– Никогда.

Марк наклонился вперед и сказал:

– Мисс Грейсон, вы лжете. Вы никогда не видели эту экспозицию.

– Простите?

– И я думаю, что это не единственная ваша ложь.

Он опустил руку в карман и, к ужасу Элли, вынул оттуда конверт с чеком на имя Оливии Коттедж.

– Это ваше?

Глава 8

В ответ девушка только изумленно смотрела на конверт. Но потом она заставила себя взглянуть Марку в глаза:

– Оливия Коттедж? Почему вы решили, что это мое?

– Конверт выпал из вашего плаща.

Элли пожала плечами, взглянула в сторону окна и увидела, что занавеска на нем опущена. Потом снова посмотрела на Марка:

– Я бы предложила вам отдать конверт одному из директоров музея. Я думаю, кто бы его ни потерял, этот человек станет его искать, – и продолжала глядеть прямо в его глаза.

Он ответил ей таким же упорным, пристальным взглядом.

Элли была уверена, что не моргнет и не выдаст себя как-нибудь иначе. Наконец Марк снова положил конверт в свой карман.

– Как же вы умудрились пропустить всю выставку?

– Я не пропустила всю выставку. А вот как вы умудрились пропустить весь ланч?

– Вы все-таки пропустили выставку, – повторил он. – А у меня была уважительная причина.

Ей показалось, что в его тоне был едва заметный оттенок вызова.

– Я все-таки думаю, что нам нужно заново обсудить наши свадебные планы, – заявила Элли.

– Из-за того, что я задержался по не зависящей от меня причине? – раздраженно спросил Марк.

– Из-за того, что, по-моему, мы несовместимы друг с другом.

– Мисс Грейсон, сегодня я сделал все возможное, чтобы прийти вовремя.

Элли взмахнула рукой, как бы отбрасывая эту причину, и объяснила:

– Вы не знаете меня. Нас соединили другие люди. Вам это не кажется немного странным?

Марк наклонился вперед и с неожиданной твердостью в голосе произнес:

– Я знаю своего отца и знаю лорда Стирлинга. Они не сделали бы этого, если бы не имели очень убедительной причины.

– И все-таки все это очень странно, – тихо повторила Элли. – Теперь я знакома с вашим отцом. Мне кажется, он добрый человек и достоин восхищения. Но неужели вы слепо подчиняетесь ему во всем?

Марк откинулся назад на своем сиденье, и Элли почувствовала, что ему любопытен их разговор.

Он снова взглянул в глаза Элли:

– Скажите мне, чем я вас обидел?

Она покачала головой:

– Ни один человек не должен воображать, будто стоит столько золота, сколько он весит, только потому, что однажды унаследует титул.

– Ах вот оно что! – пробормотал Марк и почти гневно добавил: – Не заставляйте меня извиняться за отца. Он прекраснейший человек.

– Он действительно прекрасный. Но ни один сын не вправе ожидать, что будет владеть всем миром потому, что его отец жил так, а не иначе.

– Я вас понимаю.

Какое-то время Марк молчал и по-прежнему смотрел на Элли. Было похоже, что все это его чуть-чуть забавляет. Потом он вдруг наклонился вперед и сжал в руках обе ее ладони. Это было так неожиданно, что Элли испугалась. Она почувствовала, как сильны его пальцы, но их прикосновение было нежным.

– Умоляю вас, скажите мне, есть ли у вас кто-то, за кого вы вышли бы охотней, чем за меня? Кто-то, кто волнует ваше сердце?

«Есть, – подумала Элли. – Разбойник с вашими глазами».

– Нет, – ответила она через минуту. – Нет никого. Тут дело не в любви к другому.

Странно, даже то, как Марк прикасался к ней, показалось ей знакомым. Элли посмотрела на его руки. На них не было перчаток. Пальцы были длинные и обвивались вокруг ее пальцев. Оттого, что он был рядом, ей вдруг стало жарко. Все в нем так странно напоминало разбойника. Она вспомнила роман Александра Дюма «Человек в железной маске». Может быть, у Марка есть брат-двойник, который скачет на коне по дорогам и останавливает кареты, чтобы отомстить аристократам, не желающим признавать его своим?

– Тогда дайте мне шанс, – очень тихо сказал Марк. – Пусть подготовка к свадьбе идет по плану. Что вы от этого теряете? У меня великолепный дом в городе, хотя я признаюсь, что в последнее время больше времени провожу в доме у отца. Дело в том, что мой дом стоит почти пустой. Если вы будете скучать по лесам, у нас есть охотничий домик в глубине леса и поместья на севере. А еще есть замок. Он такой же старый, как замок Брайана Стирлинга, и также хорошо укреплен, хотя я должен признать, что он дальше от Лондона.

– Вы заговорили об имуществе, – усмехнулась Элли. – А что вы получаете взамен? – спросила она. – Приданого у меня нет. Хотя, – прибавила она со вздохом, – я уверена, крестные дадут что-нибудь. Титула тоже нет, как и знаменитых предков. Если говорить правду, вся страна удивляется: почему вы женитесь на мне?

– А вы не допускаете, что я обнаружил прекрасную душу и прекрасное лицо у одной и той же девушки. К тому же ваши опекуны постоянно восхищаются вашими достижениями. Ничто не утешает душу лучше, чем игра талантливого музыканта.

– Вы можете нанять всех музыкантов королевства, – возразила Элли.

– Возможно, мне больше хочется домашних развлечений перед камином. Хочется всю жизнь слушать одну музыкантшу.

Голос Марка стал низким и хриплым. И что-то в нем заставило сердце Элли забиться сильней. Это невероятно!

Или он считает ее идиоткой?

Какой бы смешной ни казалась ей эта мысль, Элли вдруг поняла, что разбойник – это Марк. Она была уверена в этом. Но зачем он надевает эту маску?

– Восхитительное утверждение! – пробормотала она, пристально глядя на Марка.

Неужели он действительно думает, что одурачил ее? Что ее можно так легко сбить с толку?

Совершенно ясно, что да.

– А вы думаете, что любая фраза, которая слетает с моих губ, – ложь?

– Я не знаю, что сейчас думаю. Я мало знакома с вами и не понимаю, почему вы вообразили, что я могу осуществить все ваши мечты.

– Но я этого хочу, – сказал Марк. На этот раз в его голосе звучала стальная нота.

Элли нахмурилась. Все это озадачило ее.

Марк и разбойник – это один человек. В облике разбойника он беседовал с ней, сидел с ней рядом, танцевал.

Ее сердце как будто взлетело вверх и парило в воздухе. Это было очень странно, и Элли быстро опустила голову. Она стала поддаваться обаянию разбойника, и это было очень плохо с точки зрения морали. Но теперь в их разговоре с Марком было что-то, что просто… очаровало ее. Да и понять, что ее жених и разбойник – один и тот же человек…

– Вы, кажется, очень занятой человек. Я не могу представить, как вы сможете найти в своем графике время для свадьбы, – заметила она и повернулась к окну.

– Это можно уладить, – пробормотал Марк.

Элли решила посмотреть, что за окном, и рывком подняла занавеску.

– Что не так? – спросил Марк.

Элли была не в состоянии сопротивляться. Она повернулась к Марку и взглянула на него, а занавеска снова опустилась вниз и закрыла окна.

– По-моему, я немного нервничаю. Знаете, я вспомнила свою встречу с разбойником.

Марк откинулся назад:

– Я искренне сомневаюсь, что он нападет на карету, в которой мы едем.

– В самом деле? Он достаточно смелый человек… или по меньшей мере безрассудный. Он напал на карету графа Карлайла.

– Но вы были в ней одна.

– Он не мог знать об этом.

– Может быть, этот негодяй следил за вами.

– По-моему, это просто глупое предположение.

– Глупое? Этот человек ускользнул от всех слуг закона и от графа Карлайла.

Элли удивленно подняла брови:

– Вы как будто защищаете его.

– Разумеется, нет.

Элли стала смотреть на свои руки. Она твердо решила, что не выдаст себя. Теперь она еще больше была уверена, что Марк Ферроу и разбойник одно и то же лицо. Но почему он ведет двойную жизнь, она не могла понять.

Неожиданно она схватила Марка за руки и этим очень его испугала. Делая вид, что держится за него, чтобы усидеть на месте, она рассматривала его пальцы и одновременно говорила:

– Его поймают. Рано или поздно. Но пока этого не случилось, и он вполне может напасть на эту карету. Ох! Он ведь уже нападал на нее, верно? Я слышала, что он остановил на дороге и ограбил вашего отца. И говорили, что после этого разбойник пожертвовал крупные суммы нескольким церквям в Ист-Энде.

Марк даже глазом не моргнул и почти ничем не показал, что его заинтересовали ее слова. Только его пальцы слегка вздрогнули. Он осторожно освободил свои ладони из рук Элли.

– Я забыл об этом, – пробормотал он.

– Как вы могли забыть об этом? – удивилась девушка.

Он небрежно махнул рукой:

– Мой отец был не очень расстроен. Я думаю, он решил, что этот грабитель считает себя чем-то вроде современного Робин Гуда.

– Вы очень необычная семья, – пробормотала Элли и добавила вполголоса: – Может быть, ваш отец просто растерялся от неожиданности. Если бы разбойник остановил нас сейчас, мы тоже были бы вынуждены отдать ему все, что он потребует.

– Вы думаете, я не смогу защитить себя? – спросил Марк.

Элли пожала плечами и заметила:

– Он очень умелый боец.

– Я метко стреляю, мисс Грейсон, и смогу позаботиться о себе и о вас, моя дорогая.

– Мне было бы очень тяжело увидеть вас убитым, – сказала девушка, снова понизив голос.

– А может быть, это яубью его.

Элли снисходительно махнула рукой. Она почувствовала, что задела Марка за живое. Мужчины – даже лучшие из них – так самолюбивы!

– Может быть, – ответила она. – Но я вижу, что этот разговор огорчает вас. Извините, мне очень жаль. Я не должна была его начинать. Просто… мне кажется, что мы сейчас находимся очень близко от того места, где была остановлена карета графа Карлайла.

– Вам нечего бояться! – заявил Марк, и Элли показалось, что это было сказано с раздражением. – Если на нас нападут, я не просто пущу в ход свое умение, защищая вас. Я умру за вас.

– Какая достойная смерть! Но если вы действительноумрете ради меня, я останусь наедине с этим негодяем. —

Элли как можно шире раскрыла глаза и сделала вид, что дрожит от страха.

– Мисс Грейсон, на нас никто не нападет!

– Но…

– Давайте прекратим этот разговор. Хорошо?

Элли решила, что разговор действительно надо прекратить. Она снова отодвинула занавеску и выглянула из окна. Они проезжали через деревню, и Элли с радостью отметила, что на этот раз на площади нет протестующих.

Здесь движение на дороге было оживленней, и карета замедлила ход. Глядя на жителей деревни, занятых своими обычными делами, она вдруг вздрогнула: перед витриной магазина стояла женщина в черном.

Элли напомнила себе, что многие женщины носят траур.

Но что-то в этой женщине показалось ей знакомым.

– В чем дело? – резко спросил Марк и пересел на другое место, рядом с ней.

– Я… нет, ни в чем.

– Что-то случилось?

– Это просто глупости.

– Расскажите мне о них.

Элли опустила голову:

– Мне кажется, что я постоянно вижу на своем пути женщину в черном.

– Женщину в черном?

– Я же сказала вам, что это пустяки.

– Это привлекло ваше внимание – значит, это не пустяк.

– На прошлой неделе она была на деревенской площади среди протестующих против монархии. По-моему, рядом с ней была кузина сэра Эндрю Херрингтона, Элизабет Прайн, вдова второго убитого. И вот теперь… мне кажется, всюду я вижу женщину в черном.

– Везде и всегда есть женщины в черной одежде.

– Я это знаю.

– Но все же вы невероятно наблюдательны.

Элли почувствовала на себе его изучающий взгляд.

Элли опустила занавеску, но Марк остался сидеть рядом с ней. Потом он тихо спросил:

– Неужели выйти за меня замуж – такое тяжелое наказание?

Единственные в мире глаза с серыми ободками глядели на Элли упорно и настойчиво, почти гипнотизировали ее. Марк едва ощутимо, медленно провел пальцами по щекам Элли, словно изучая контуры ее лица. Элли почувствовала, как на нее нахлынула волна жара и волнения. Ей стало страшно и в то же время невыносимо захотелось коснуться его в ответ.

– Я почти не знаю вас, – прошептала она.

– Но я хочу, чтобы вы узнали меня очень хорошо, – ответил он, и в его голосе прозвучала грустная нота.

Элли показалось, что вся карета наполнилась теплом. Она забыла, что они едут через деревню, что они уже очень близко от ее дома.

– Я вовсе не такой ужасный, – добавил он тихо, взял ее руку и, тоже едва ощутимо, коснулся губами ее ладони. В этом легчайшем поцелуе было что-то невероятно волнующее. Тело Элли опять словно пронзило электрическим током.

– Вы почти не знаете меня. – Она почему-то никак не могла оторвать взгляд от его глаз. – Может быть, это яужасная, – произнесла она шепотом.

Марк медленно покачал головой, и волнение Элли превратилось в панический ужас. Девушка заставляла себя держаться прилично, но это давалось ей с большим трудом. Она встречалась с этим человеком всего три раза и не могла понять, зачем он ведет эту двойную игру.

Он наклонился к Элли – рот у него был прекрасной формы, а губы сочные, крепкие, чувственные – и прошептал:

– Мы помолвлены.

Пальцы его правой руки переплелись с пальцами Элли, а пальцы левой зарылись в волосы на ее затылке и обняли ее голову. Его губы коснулись губ девушки. Этот поцелуй был взят им у Элли без принуждения. Он соблазнял своей силой и дерзостью, но был таким медленным и манящим, что Элли даже не подумала протестовать. Его губы скользили по ее губам, и Элли впивала в себя его дыхание. Ей казалось, что она вдыхает в себя истинную суть этого человека, не зависящую от того, какую одежду он носит. И больше она не колебалась.

Его язык причудливо ласкал ее рот, проникая все глубже. Девушке казалось, что воздух в карете накалился и готов взорваться. Эти ласки были прекраснее, чем все ее эротические мечты. Элли почувствовала, что сама тянется к Марку в объятия и касается пальцами его груди – не для того, чтобы оттолкнуть его, а чтобы почувствовать тяжелые удары его сердца, ощутить, как поднимается и опускается его грудь при дыхании.

Марк медленно отодвинулся от девушки, но их пальцы по-прежнему переплетались. Его глаза блестели, как серебро. Элли осознала, что карета остановилась.

«Я сошла с ума», – решила она.

– К сожалению, мы приехали, – хриплым голосом произнес он.

– Ох! – Элли старательно пыталась пригладить выбившиеся из прически пряди и отодвинуться от Марка, что было нелегко в тесной карете. Она была потрясена и сердита.

Сердилась она на себя – за то, что Марк так легко сумел вскружить ей голову.

– Тогда я должна идти домой, – сказала она немного резче, чем следовало.

– Почему вы сердитесь? – спросил он.

– Я не сержусь, просто я уже дома. Можем мы выйти из кареты?

– Я больше, чем когда-либо, убежден в том, что мы должны пожениться, – тихо произнес он.

– Посмотрим, – пробормотала Элли, думая о том, как пробраться мимо него к выходу.

Но Марк удержал ее. Прикосновение его рук было почти невыносимым – столько в нем было чувственности.

– Я околдован вами, – сознался он.

Элли подумала, что это звучит почти как угроза.

– А мне очень неудобно оставаться в этой карете, – сказала она. – Если вы не против…

– Все в полном порядке. Мы помолвлены. Вам незачем злиться.

– Я не знаю, о чем вы говорите.

– Вы злитесь не на меня, и сами знаете это. Вы злитесь на себя.

– Я ни на кого не злюсь.

Он улыбнулся так медленно, что это привело Элли в ярость, и ответил: