Текст книги "Освобожденные"

Автор книги: Шелли Крейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Что? – поинтересовалась она. – Я отлично варю кофе!

– Просто горячо, – солгал я.

– Эй! – донесся крик Кайла с другого конца коридора. – Вырубите воду! Вы мне сейчас отморозите всю…

– Мэгги в душе! – перебил я. – Ты в отличие от нее здесь не живешь, так что скажи спасибо, что мы тебя вообще в душ пустили!

– Ого! – проворчал Кайл. – Каким же ты стал зазнайкой! – Он хлопнул дверью, и Линн укорила меня взглядом за то, что я пристаю к ее нареченному.

Она прошла в кухню и достала из холодильника сливочный сыр.

– Булочку? – предложила она и, положив одну на тарелку, пульнула ее ко мне через весь стол.

– Спасибо. Вы что, в магазин сходили?

Она слизнула сыр с пальца.

– Я просто кое-что купила.

– Вы можете пожить здесь до выходных, пока мы не поженимся, – предупредил я, – но потом…

– А что там с домом, который ты купил для Мэгги? Разве вы не туда поедете?

– Все не так просто.

Она замерла и уставилась на меня.

– Но Кайл сказал, что это очень-очень важно! Что иначе даже могут отложить свадьбу. Ты ведь купил ей дом, так?

Я промолчал и посмотрел на Линн.

– Ну все, Линн, хватит. Я все улажу.

Она тут же выкинула из головы мои заботы и вздохнула.

– Я уже не могу ждать. Хочу поскорее увидеть, где мы будем жить. Кайл, разумеется, все держит в секрете, но он пообещал мне розовую кухоньку.

– Розовую кухоньку? – повторил я. – Серьезно?

Она ухмыльнулась.

– Розовый – это цвет неповиновения.

Я засмеялся.

– Хорошо, Линн, как скажешь.

– Ты рассказала ему о розовой кухоньке? – спросил Кайл и, натянув футболку, чмокнул Линн в щеку. – Ему нельзя ничего рассказывать. – Он облокотился на стол, откусил булочку у нее в руке и заговорил с набитым ртом: – Он женится на предводительнице нашего народа. А ты вообще-то не должна ничего знать о будущем доме.

– Ой, да ладно. Он никому не расскажет. К тому же, – в глазах у Линн блеснул лукавый огонек, – у него и своих секретов навалом. Правда, Калеб?

– Ш-ш! – прошипел я, когда Мэгги мысленно мне сообщила, что почти оделась. – Говорю же, я все улажу.

Потом пришла Мэгги. Я улыбнулся. Она надела светло-голубую майку и ожерелье с подвесками, которое подарил ей папа. А еще снова те джинсы, на которые невозможно не пялиться. Ага. Те самые.

Она подошла ко мне и поцеловала в щеку, а потом протиснулась и встала между мной и столом.

– Как делишки? – спросила она у всех.

Семь умножить на два, плюс четырнадцать, минус три, умножить на пять равняется ста двадцати пяти.

Корень квадратный из ста восьмидесяти четырех равняется тринадцати целым пятидесяти шести сотым.

Мэгги поглядела на меня.

– Ты чего это считаешь?

– Ничего. – Восемьдесят девять разделить на шесть равно четырнадцать целых восемьдесят три сотых.

– О чем это вы тут болтали? – спросила она, хотя прекрасно знала о чем.

– Ни о чем, – ответила Линн и поспешно схватила чашку. Потом налила в нее кофе, спросила: – Кофе? – и протянула Мэгги.

– Да, можно. – Мэгги немного отпила, и я поморщился, почувствовав вкус через нее. (Ну вот, пришлось мне дважды пробовать это отвратительное пойло.) – Фу! – вырвалось у нее. – То есть м-м-м!

Линн насупилась, а мы засмеялись.

– Ладно тебе. – Кайл притянул ее к себе. – Я в любом случае терпеть не могу кофе, поэтому со мной можешь об этом не беспокоиться.

У меня зажужжал телефон, сообщая о новой эсэмэске. Я достал его, пока Кайл и Линн омерзительно друг с другом сюсюкали. Сообщение было от папы: «Мама велела привести Мэгги к бабушке на примерку. А ты в это время можешь как раз помочь мне в офисе».

Я вздохнул. Пора ему признаться, что я не собираюсь становиться архитектором. Вообще я хотел подождать и рассказать ему уже после свадьбы, но теперь засомневался.

Я передал Мэгги сообщение. Она предложила Линн и Кайлу поехать с нами, а ей лично – вместе заглянуть к бабушке. У Кайла глаза на лоб полезли, а Линн взвизгнула и восторженно ее обняла.

Кайл спросил у меня, точно ли я не против, чтобы они поехали с нами.

– Конечно, нет, – ответил я. – Так мы сразу покажем, что правила игры меняются не на шутку.

– Наверно.

– Если ты, конечно, сам хочешь.

– Шутишь? – Он положил руку мне на плечо. – Друг мой… – Он улыбнулся и покачал головой. – Разве не об этом мы мечтали с самого детства?

– Ага. – Я улыбнулся. – Когда ты еще запал на ту девчонку из клана Константинов.

Кайл пихнул меня и отошел, усмехаясь.

– Да как ты смеешь!

– Смею-смею! – Я изобразил девичье лицо и похлопал ресницами. – Ох, Кайл, покажи-ка мне снова свои мускулы!

– Заткнись, приятель, или ты покойник! – прогоготал Кайл.

Я обежал стол и спрятался за Мэгги.

– Ох, Кайл!

Он бросился вперед, но я пригнулся, и Мэгги, зажатая между нами, захихикала.

– Я обожаю твои волосы! – продолжал поддразнивать брата я. – А ты отведешь меня на крышу, Кайл?..

Он потянул руку Мэгги за спину, и я почувствовал, каким сильным он стал после Возвышения. Но и я не отставал. Я дернул Кайла в сторону и прижал спиной к стене. Он ударил меня в живот с такой силой, что я охнул, а потом обвил руки вокруг моего живота и попытался повалить.

Пока мы устраивали кухонные бои, девочки над нами хихикали. Столько воды утекло, и только теперь я вновь почувствовал, что Кайл – мой двоюродный брат.

Позже, когда я подбросил Мэгги и Линн к Кайлу домой, где их ждала бабушка, мы с Кайлом отправились в офис к папе и дяде Максу, «поработать». Кайл был вне себя от счастья, а вот я – нет.

Поднявшись по лестнице, я вздохнул и помахал охраннику Рику, тетушке Сью, которая работала здесь секретарем, и другим родственникам. Когда я постучал, папа и дядя Макс над чем-то работали. Папа поднял взгляд и улыбнулся. Черт, как же не хочется его разочаровывать. Я вздохнул.

Ну все, время пришло.

Глава 11. Мэгги

Надо отдать бабушке должное: несмотря на старость и трясущиеся руки, она уколола меня булавками только трижды. Забавно, что после первого раза Калеб тут же позвонил, проверяя, все ли у меня хорошо, а после третьего – заворчал в трубку, чтобы бабуля была поосторожнее.

Позже он спросил, сможет ли Биш отвезти нас с Линн домой, и пояснил, что Питер припахал их с Кайлом разгребать бумаги. С Бишем я договорилась. А еще попросила завезти меня к папе, чтобы я кое-что забрала. К счастью, папы с Фионой дома не оказалось. Отец расстроился бы, заметив, как я уношу свои вещи из семейного гнезда.

Я решила, что, раз уж мне выпала минутка без Калеба, нужно заняться ужином. Я позвонила Рэйчел, узнала у нее рецептик полегче и попросила Биша подбросить меня в магазин за ингредиентами. Линн сказала, что вечером они с Кайлом хотят выйти проветриться. Я же решила провести вечер с Калебом.

Довезя нас до дома, Биш вместе с Джен поехал к Питеру. Я бросила свою огромную, набитую шмотками сумку на стул у Калеба в комнате (ибо понятия не имела, что еще с ними делать) и пошла принять душ. И хотя в одежке Калеба мне было так уютно, будто она меня обнимает, я все же соскучилась по своим собственным тряпочкам.

Как только мы услышали скрип ключа в замочной скважине, Линн понеслась встречать Кайла, а я осталась у плиты – помешивая свое варево.

Вскоре у меня за спиной возник Калеб.

– Ты приготовила ужин? – спросил он, глядя мне через плечо и принюхиваясь. – Пахнет вкусно.

– «Пастуший пирог», – обернувшись, объяснила я. – Рецепт твоей мамы. Она дала мне пару подсказок.

– Уверен, будет объедение, – пробормотал Калеб и поцеловал меня сначала в шею, а затем в губы. – Успела сегодня еще чего-нибудь сделать? Свадебного.

– Бабушка закончила подшивать мое платье, – сказала я и вздохнула. – Оно невероятно красивое.

– Жду не дождусь тебя в нем увидеть, – ответил он хрипло. – А пока хватит и твоих фруктовых шортиков. – Калеб сжал ладони у меня на бедрах. – Значит, сегодня с бананами?

– Ага, – выдохнула я, когда он придвинулся ближе. – Я слышала, ты их обожаешь.

– Если честно, Мэгги… – Он замер, и теперь тела наши разделяли лишь хлопок и джинса. – …Я их и правда обожаю.

А потом ужин был забыт.

Калеб меня поцеловал, поднял меня на руки и понес прямо в кровать. Он даже не снял обуви, а сразу завладел моими руками, прижав их к пледу. Наконец-то я получала то, что хотела.

Я гадала: у всех ли Взаимообладание проходит одинаково? У меня возникало ощущение, будто я тону, а потом резко всплываю на поверхность. И когда я впускала Калеба в свое сознание, позволяла ему поглощать меня изнутри, мое тело начинало петь, по коже ползли мурашки… Мы разрешали своим сознаниям брать над нами верх, но Калеб в это время ни на секунду не отрывал своих губ от моих. Вихри энергии, всегда нами ощутимые, всегда готовые вырваться наружу, теперь кружили вокруг. Казалось странным видеть их в новом месте, наблюдать, как их свечение зажигает окружающие предметы, представляет их в новом свете…

Когда они погасли и мы успокоились, Калеб перевернулся на спину и притянул меня к своей груди, пытаясь восстановить дыхание. Потом причесал мои волосы пальцами.

– Твой план сработал, да? – засмеялся он. – Все у нас теперь по-домашнему, а ты еще и в этих шортиках. О, банановые шорты…

– Ты меня раскусил.

Мы широко друг другу улыбнулись.

– Так как все прошло с папой? – Я вопросительно на него посмотрела. – Все уладили?

– Я ему не сказал. Я хочу поговорить с ним и мамой одновременно, а она сегодня весь день была занята. Завтра к ним поедем. Я в любом случае должен помочь папе с собеседованием. Придет новый охранник. – Калеб сглотнул, и я ему посочувствовала. Бедный Рэндольф. – Не волнуйся. Все будет отлично.

Я кивнула.

– А что, с бабулей все и правда прошло хорошо? Она к твоему мнению прислушалась? Я же знаю, как она любит…

– Все прошло шикарно. – Я подняла голову и взглянула на Калеба. – У нее золотые руки.

Он улыбнулся:

– В детстве она связала мне варежки. Но я все время стеснялся их носить.

Я усмехнулась.

– Она тебе собственноручно их связала, а ты не носил?

– Она вышила на них снеговичка Льдышку, детка. Проклятого Льдышку, понимаешь?

Я попыталась сдержать смех.

– А разве тебе он в детстве не нравился?

– Ну не в четырнадцать же лет!

Тут-то я и захохотала. Он улыбнулся, дожидаясь, пока я успокоюсь.

– Она любит для каждого что-нибудь сделать. Это ее фишка.

– Интересно, какая фишка будет у меня, – задумалась я. – А я еще даже не решила, какую выбрать специализацию в универе.

– «Прекрасной предводительницы народа» в списке нет, уж прости. Тебе достанется что-нибудь пресное вроде биологии или экономики в предпринимательском деле.

Я захихикала и, приподнявшись, чмокнула его в щеку.

– А теперь не хочешь отведать моего превосходного ужина и посмотреть кино?

– Читаешь мои мысли. – Калеб уселся поудобнее, прижав меня к себе и поцеловав в губы. – Спасибо тебе. Если меня каждый вечер будет ждать вот это, я стану самым счастливым человеком на свете.

Я улыбнулась и повела его в кухню. Мы поели и посмотрели какое-то отвратное реалити-шоу, посмеиваясь над его участниками. Последнее, что я помню, – как Калеб нес меня в кровать, как касался щеки своим колючим подбородком, а потом – как меня окружило привычное тепло и я умиротворенно провалилась в сон.

* * *

– Пап! Мы пришли! – прокричал Калеб, открывая дверь. – Бэлла!

Собака вприпрыжку выскочила из-за угла и подлетела к Калебу. Он присел на корточки и замурлыкал:

– Боже мой! Посмотрите на мою девочку! Как ты выросла!

Я наблюдала за ними с удивленным восхищением.

– А у себя в квартире ты держать собак не можешь?

– Могу, но приходится оставлять ее здесь, потому что я постоянно в учебном центре. – Он выпрямился. – А потом кое-кто отнял у меня все лето, поэтому… – Калеб улыбнулся и притянул меня к себе. – Однако, возможно, совсем скоро мы сможем забрать ее с собой.

Он намекал на наш общий дом. Я посмотрела в его голубые глаза, но он не прибавил больше ни слова. Я кивнула, давая понять, что всеми руками за. Потом почесала шею Бэллы и последовала за нареченным.

– Так, – сказал он, останавливая меня в коридоре. – Давай объясню, как не потеряться в коридорах. – Калеб указал на пол в углу. – Видишь плитку?

Я кивнула. Плитка была разноцветной, но никакого узора не составляла: разные оттенки зеленого и коричневого шли вперемежку.

– Смотри, видишь, вон там в углу бежевая плитка? А вон там – зеленая? Бежевые приведут тебя в западное крыло дома, где находятся моя комната и гостиная. Коричневые приведут в заднюю часть дома, где кухня и столовая. А зеленые поведут тебя кругом.

Я с сомнением взглянула на Калеба. Звучало не слишком сложно. Ничего замысловатого – разве что извилистых коридоров больно много: такая на первый взгляд путаная, но на деле – хорошо продуманная сеть.

Калеб повел меня по коридору маршрутом зеленых плиток и, к моему удивлению, вернулись мы туда же, откуда начали.

– Так странно.

– Ага. Папа – гений.

– Точно, – шутливо подтвердил Питер. Обернувшись, мы увидели, что он над нами посмеивается. – Спасибо, что заметили.

– Привет, пап.

– Привет, сынок. – Питер приветливо мне улыбнулся. – Ну что, так и будешь стоять столбом или все-таки обнимешь свекра?

Я засмеялась:

– Неплохое предложение.

– И мне нравится, милая.

Он приобнял меня за плечи и повел по коридорам с бежевыми плитками по углам. Калеб вместе с Бэллой плелся позади нас.

– Так что вы хотели нам рассказать?

Мы зашли в столовую.

– Э-э… – Я покосилась на Калеба. Он вопросительно смотрел на отца.

– Вчера я почувствовал, что что-то не так, Калеб. Я решил, это Мэгги хочет с нами что-то обсудить. Вероятно, по поводу ее друзей. – Он нахмурился. – Но, судя по вашим лицам, нет.

– Пап, а где мама? – мягко спросил Калеб и, взяв меня за руку, усадил рядом с собой на диван.

Я услышала, как Питер мысленно ее зовет и Рэйчел отвечает, что будет через минутку.

– Сейчас придет. Вы там как?

– Все хорошо. Мы просто хотели с вами кое о чем поговорить.

Питер кивнул и погрузился в задумчивость.

На краю стола стояла хрустальная чаша. Гадая о цели нашего визита, Питер еле заметно подвигал пальцами – вперед-назад, и чаша, подчинившись его способности, тоже послушно зашевелилась.

Потом в комнату вошла Рэйчел, и после приветственных объятий и чая Калеб перешел к делу.

Он все объяснил: чем желает заниматься, как собирается открывать новые учебные центры, но не хочет заниматься архитектурой. Питер слушал. Рэйчел с опаской поглядывала то на него, то на сына. Питер молчал, а это ой как странно. Казалось, будто он вообще ни о чем не думал: его мысли точно встали на паузу, сознание словно выключилось.

Но потом оно включилось, и я услышала его ответ прежде, чем он произнес:

– Калеб, ты же знаешь, что я всегда ценил твою предприимчивость. Решение начать такую компанию с нуля заслуживает всяческих похвал. – Тяжелая пауза. – Но я всегда полагал, что это временно. Всегда полагал и хотел, чтобы ты пришел работать ко мне, в нашу фирму. А теперь я узнаю, что ты этого не хочешь, сынок, и я удивлен. Прежде ты ничего мне об этом не говорил.

– Знаю. По правде сказать, если бы я не встретил Мэгги, то почти наверняка остался бы в фирме, – сказал Калеб и поспешил прибавить: – Не потому, что это ее затея или вина, просто она помогла мне осмелиться на то, что я по-настоящему хочу. Теперь решения я принимаю не один, а она верит, что я справлюсь.

– Верю и я. – Питер кашлянул. – Я верю, что ты справишься. Вопрос не в этом. А в том, что работать в фирме – значит соблюдать нашу традицию. Хранить наследие семьи. Я считал, что ты этого хочешь.

– Дело не в том, что я не хочу с тобой работать, пап. А в том, что преподаванием я хочу заниматься больше.

Питер задумался. Мы с Рэйчел молчали. Пускай мальчики разбираются сами.

Наконец Питер негромко заговорил:

– Ты уже мужчина, Калеб, и я не могу указывать тебе, что делать. Не буду лгать: я не в восторге от твоего решения, – но я поддержу тебя, как всегда. Ты никогда меня не подводил. Раз ты того хочешь – так тому и быть.

Калеб вздохнул: гора с плеч…

– Спасибо, пап.

– Что бы я ни сказал, ты бы все равно сделал по-своему, – вслух рассудил Питер и распахнул руки, приглашая жену в свои объятия. Рэйчел перебралась к нему; они несколько секунд смотрели друг на друга, а потом вновь взглянули на Калеба. – Прав я?

Калеб криво усмехнулся:

– Так точно, сэр.

Питер кивнул и улыбнулся.

– Так я и думал. Ты всегда был бунтарем. И та звездочка у тебя на плече… – Он окинул Калеба выразительным взглядом. – Пошел в пловцы, а не в футболисты, ушел у Кайла с выпускного, когда все тебя ждали… – Он вздохнул. – Но, признаю, все у тебя в итоге получилось.

– Да, сэр, – прошептал Калеб и, прижав меня к себе, поцеловал в висок. – Получилось.

«Обожаю твою звездную татушку».

Он широко улыбнулся:

– Знаю.

И глядя на эту улыбку, видеть которую мне хотелось всегда, я кое-что поняла: до свадьбы осталось только два дня!

Два. Дня.

А я не просто не написала своих клятв, но еще даже не начала о них думать! Калеб продолжал улыбаться, оставив меня наедине с моей маленькой истерикой.

Я повернулась к Рэйчел:

– Спасибо за рецепт. Я впервые смогла приготовить что-то съедобное.

Она хихикнула:

– На здоровье. Если хочешь, загляни ко мне как-нибудь, я тебя еще кое-чему научу. Моя мама была отличным поваром. Джен тоже старается, но дел у нее по горло: и работа, и Мария…

– С удовольствием!

Питер улыбнулся мне и спросил:

– А ты уже решила, где будешь учиться?

Калеб откинулся на спинку дивана и, закинув ногу на ногу, устроился рядом со мной поудобнее.

– Я же тебе говорил, пап. В этом семестре Мэгги пойдет со мной в универ.

– И ты этого хочешь? – спросил у меня Питер. – Хочешь учиться в Университете Теннесси?

– Да. Я никогда не думала, что поступлю в универ, поэтому спасибо вам большое, что помогли… Я очень благодарна.

– Не за что. Мне приятно было помочь. А уточнил я у тебя, чтобы убедиться, что ты и вправду туда хочешь. Раз уж Калеб не хотел мне сознаваться про работу…

– Хочу. Спасибо, – искренне сказала я. – Жду не дождусь.

Из коридора вышли Джен и Биш.

– Чего ждешь не дождешься?

– Университета, – ответил за меня Питер. – Занятия у нашей Мэгги начнутся в конце следующего месяца.

Я улыбнулась. Нашей Мэгги…

Биш улыбнулся мне в ответ и покачал головой:

– Там не так прекрасно, как тебе кажется, крошка.

– Не порть мне праздник, – притворно проворчала я.

Джен тем временем присела на диван, а Биш облокотился на его спинку.

– А вы что делали, ребята? – спросила я.

Биш и Джен переглянулись, а потом посмотрели на меня.

– Ну… – начала Джен.

А Биш продолжил:

– Мы квартиру искали.

Я почувствовала, как Калеб напрягся и снова заладил решать в уме примеры. Да что это с ним в последнее время творится?..

Я вопросительно на него посмотрела.

«Все отлично, красавица. Просто в голову мне не лезь».

Подумав об этом, он усмехнулся. Боже, как мило. Я повернулась к брату, пытаясь понять, какое Калебу дело до их квартиры, а Биш тем временем продолжал:

– В общем, кажется, гнездышко мы себе нашли. Осталось только… уладить мелочи.

«И раздобыть где-то две проклятые тысячи долларов для банковского взноса».

Пока Питер и Рэйчел болтали о своем первом доме, Джен, подняв голову, посмотрела на Биша.

«Все будет хорошо, мой сладкий. Мы…»

«Нет, не хорошо. Раз уж купить тебе дом я не в состоянии, то уж хотя бы взнос внесу самостоятельно».

Она вздохнула: «Ладно, если тебе так хочется».

«Мне это необходимо. Дженна, я должен о тебе заботиться, хотя бы ради собственного спокойствия. У меня сердце болит оттого, что я не могу тебя обеспечить».

Джен сглотнула.

«Прости. Я не хотела, чтоб тебя мучила…»

Биш нежно коснулся ее щеки и покачал головой.

«Ты не должна за это извиняться. Я бы ни секунды поменять не хотел. Просто разреши мне самому со всем разобраться, ладно? Тогда боль пройдет».

Она попыталась улыбнуться.

«Ладно».

Биш осторожно чмокнул Джен, а затем выпрямился. Питер как раз замолчал, но им с Рэйчел было невдомек, какая тут только что развернулась сцена.

– Ну что ж, – Питер хлопнул в ладоши, – кто проголодался? Давайте все пойдем в «Маглиз»! Я угощаю.

– Ага, – выдохнул Калеб. – Пойдемте.

Мы все вышли и забились в пикап Калеба. Я села в самой серединке джейкобсонского сэндвича: между Калебом и Питером. Калеб усмехнулся над моей мыслью и покачал головой. Пока он держал руку на моих коленях, а Рэйчел наслаждалась песней «Мьютмас», игравшей по радио, мы доехали до города и вскоре притормозили на стоянке.

Калеб помог мне вылезти из своей огромной машины, и я огляделась. Отсюда виднелись озеро и скамейки. Улыбнувшись, я вспомнила наше первое свидание. Свою первую поездку на мотоцикле. Первый обед в «Маглиз». Вспомнила, как в первый раз ревновала. Как Калеб впервые показал мне видение…

Я вздохнула. Казалось, прошла целая вечность.

– Как я в тебя влюбился, – прибавил к моему списку Калеб, обняв меня и положив подбородок на мое плечо.

Я повернула голову и коснулась щекой его щеки.

– Правда?

– Правда. Когда ты понеслась по настилу и вынудила меня броситься следом. Я понял: пиши пропало.

– Ну, я же легкой атлетикой занималась.

– Потому-то я тебя и не поймал. Но ты ко мне вернулась, как мотылек к огню.

– Потому что ты меня обманул! – игриво заметила я.

– Признай, ты просто-напросто не смогла передо мной устоять, – прохрипел Калеб. – Признайся.

– Еще чего.

– Эй! – окликнул нас Биш с порога закусочной. – Вы идете?

– Идем! – крикнула я. – Тебе просто повезло. Я как раз собиралась предложить матч-реванш.

Калеб засмеялся:

– Ой, да ну! Может, в скорости я тебе не ровня, но реакция у меня как у мангуста.

Когда я потянулась к дверной ручке, Калеб так быстро дернулся вперед, что я моргнуть не успела – а он уже открыл передо мной дверь.

– Позвольте мне, – произнес он, и я улыбнулась.

Калеб повел меня к столу, где сидела наша семья, и вскоре мы уже ели, смеялись и давали Бишу дегустировать свои блюда. И отдегустировал он их хорошенько… Спорю, он в два счета выиграл бы в конкурсе обжор!

А потом я услышала то, что и не думала когда-нибудь снова услышать. Голос – точно ногтями по грифельной доске.

Эшли.

– Калеб, – промурлыкала она. – Приветики.

Мы с Калебом сидели к ней спиной, поэтому обернулись. Впитывая всеобщее внимание как губка, Эшли еле заметно выпятила грудь и задрала подбородок. Я сглотнула, едва сдерживаясь, чтобы что-нибудь не сказать.

– Эшли, – сказал Калеб, и все, кроме нее, поняли, что он ей не рад.

Она улыбнулась и положила руку ему на плечо. Питер при виде этого округлил глаза и взглянул на меня. Наверное, решил, что я ей башку оторву. А я посмотрела на Эшли и, заметив, как она слегка подалась вперед, решила, что именно это сейчас и сделаю. Я собралась было подняться, но тут моей руки коснулась Джен.

«Просто подожди».

Я перевела взгляд на Калеба.

В последний раз он послал ее ко всем чертям только после того, как она меня оскорбила. Неужели он позволит так себя лапать перед собственной…

Он скинул ее руку и поднялся, свирепо на нее глядя.

– Уходи, Эшли.

Она усмехнулась:

– Я здесь со своей семьей.

– Тогда возвращайся к ним.

Эшли так и стояла на месте, будто ждала продолжения, и Калеб прибавил:

– Ты же видишь, что со мной Мэгги. Знаешь, что мы вместе. И я не раз говорил тебе, что между нами ничего не может быть. Ничего. На выходных мы с Мэгги поженимся.

– Ты женишься на ней? – взвизгнула она, а потом, подумав, усмехнулась. – Боже ты мой! Послушай, Калеб, сейчас уже не те времена: если девка от тебя залетела, жениться на ней не обязательно!

Я услышала, как Рэйчел и Питер ахнули. Я больше не могла это терпеть. Мое тело было готово взорваться, так сильно мне хотелось прибить эту нахалку. Я глубоко вздохнула, и тут замерцал свет. Эшли с презрением на меня взглянула и вновь посмотрела на Калеба. Он покачал головой и немного помолчал, пытаясь успокоиться. Все-таки это девушка.

– Эшли, Мэгги не беременна. Я просто ее люблю.

Она поморщилась так, словно учуяла какую-то вонь.

Калеб не отступал:

– Я люблю ее всем сердцем, поэтому прекрати вести себя как ребенок и успокойся уже.

– Отлично! – надулась она. – Женись на этой малолетке, мне плевать! Сдался ты мне! Можешь теперь обо мне забыть, потому что между нами все кончено!

– Ничего между нами не кончено. – Калеб выждал драматичную паузу; Эшли тупо на него глядела. – Потому что ничего и не было!

Она зашагала прочь, тряхнув своими светлыми, как у Барби, волосами. Калеб повернулся ко мне и тут же начал извиняться. Я приложила палец к его губам.

– Хватит, – прошептала я. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, а когда открыла их вновь, то увидела, как Эшли, насупившись, сидит со своей семьей в другом конце зала. Нареченная во мне сказала: «Давай же. Подари ей пару проплешин. Тебе станет лучше», – но я сделала еще один вдох, стараясь успокоиться. – Не надо. Все отлично.

В конце концов, Калеб мой.

Он коснулся моей шеи и погладил костяшками пальцев метку Провидицы. Я сразу же почувствовала умиротворение и тихо выдохнула. На губах у Калеба возникла еле заметная ухмылка.

– Не зазнавайся, Джейкобсон.

– Что? – Он подался чуть ближе. – Я же говорил, какая ты соблазнительная, когда ревнуешь. А какие звуки ты издаешь, когда я к тебе прикасаюсь!.. – прошептал он, прижавшись к моей щеке. – Держите меня.

Я вздохнула со смесью веселья и легкой досады.

– Ой… Значит, вот это ждет меня в будущем?

– Разумеется. И это еще цветочки.

Я наконец расплылась в улыбке:

– Отлично.

Калеб чмокнул меня, а потом уселся поудобнее и закинул в рот кукурузную тефтелину. Я тоже откинулась на сиденье и почувствовала на себе чей-то взгляд. Я покосилась на Рэйчел. Она коснулась пальцем своего уха, чтобы я прислушалась.

«Поверить не могу, что ты не вмазала этой девчонке».

Я резко выпрямилась, услышав ее слова. Рэйчел прибавила:

«Была у Питера на работе одна дамочка, которая безумно по нему сохла… – Я заметила, что Питер улыбается и качает головой, но Рэйчел, выглядывая из-за него, продолжала: – И каждый раз, когда я заглядывала к нему принести обед, просто поболтать или решить какое-нибудь срочное дело, она была рядом: трогала его за руки, облокачивалась ему на стол или звонила по телефону. Фу. В общем, когда я впервые оказалась с этой шлюшкой один на один в лифте, то сказала ей, чтобы она держала свои лапы при себе. Сказала, что я за ней слежу и что этот трудяга занят. – (Я зажала рот руками, чтобы не расхохотаться.) – Поэтому я восхищаюсь твоим самообладанием. Его запечатленным не хватает, особенно когда дело касается их половинок. Я бы по меньшей мере оставила этой дурехе синячок под глазом». – Рэйчел мне подмигнула. Подмигнула!

Я кивнула и улыбнулась.

– Спасибо.

Она потянулась через стол и взяла меня за руку.

– Не за что, моя милая.

Как же по-матерински она это сказала! Я снова улыбнулась и продолжила есть. Вкус у чесночного хлеба оказался неземной и точно плясал на языке. Я покосилась на официанток в миленьких юбочках и сапожках, гадая, как же они ухитряются держаться в форме на этой работе? У меня бы точно начались большие неприятности с чесночным хлебом…

Вернувшись к Питеру, мы все разошлись по своим делам.

Биш отвел меня в сторонку и спросил о свадьбе. Джен рассказала ему, что я хочу сыграть все наши свадьбы в один день, и он хотел понять почему. Я ответила, что это просто логично. Трое членов моей семьи запечатлелись. Это само по себе чудо. А разве можно лучше отметить наш день, чем быть друг рядом с другом и видеть, как все мы полностью отдаемся тем, кого любим? Мне это казалось вполне разумным.

– Знаю, я не говорю, что не хочу, просто… из-за всей этой спешки у меня остается совсем мало времени, чтобы все доделать.

– Ты про квартиру? – догадалась я.

– Ага, – вздохнул он.

– Прости… Слушай, Биш, я понимаю, как тебе тяжело, но на самом деле эта семья счастлива уже оттого, что ты стал ее частью. Все сознают, что ты сделаешь Джен счастливой, а это многого стоит. И даже не спрашивай, откуда я знаю. – Я усмехнулась. – Я мысли читаю, помнишь?

– Знаю, – сказал Биш, не поддаваясь на уговоры. – Просто мне все время кажется, что я отстаю. И в универе… Ну ходил я на занятия по искусству, ну и что мне теперь делать с этим искусством в Теннесси?

– А вот с этим, похоже, помогу тебе я, – прервал нас Питер, подняв руки. – Прошу прощения, я не хотел совать нос в чужие дела, но ненароком вас услышал. Послушай, Биш, нам в фирме очень пригодится искусствовед. Фирма ведь архитектурная, – пояснил он. – Мы гордимся своими смелыми дизайнами и необычными идеями. И мне кажется, ты прекрасно нам подойдешь, если тебя это, конечно, интересует. К тому же Джен уже у нас работает, поэтому вам не придется быть порознь в первые годы семейной жизни.

Биш уставился Питеру на ботинки.

– Без обид, сэр, но вы предлагаете мне эту работу только потому, что я скоро стану вашим зятем.

– Так, черт возьми, и есть. – Питер засмеялся, напомнив мне при этом Калеба. – Я предлагаю тебе работу еще и потому, что ты нареченный моей дочери. Во-первых, вам обоим будет легче, а во-вторых, мы любим вести дела по-семейному. Почти вся моя семья так или иначе работает в фирме. Поэтому пристрастен я скорее буду, если не предложу тебе работу.

Питер понял, что загнал Биша в угол, и в ожидании ответа растянул губы в джейкобсонской усмешке. Я услышала, как Биш обдумывает услышанное. А затем он уступил:

– Вы не представляете, как я вам благодарен, сэр.

– Сынок, – Питер положил руку ему на плечо, – на долю моей дочери выпало гораздо больше, чем на долю других женщин. Своих женщин мы ценим превыше всего, они – центр наших вселенных, и меня, как отца, мучила мысль о том, что Джен ни с кем так не сроднится, не узнает, каково это – в буквальном смысле чувствовать сердцебиение любимого человека в своей груди. Но потом появился ты… – Я закусила губу, глядя, как Питер борется со своими чувствами. – И ты делаешь ее такой счастливой, какой я видел ее лишь однажды: когда родилась Мария. Еще не понимаешь, почему ты нам так дорог? – Он улыбнулся. – Для меня ты теперь сын, и я хочу лишь одного: стать тебе родным. Наконец на мою дочь кто-то смотрит так, как я смотрю на Рэй. А потому ты не представляешь, как я благодарен тебе… сэр. – Питер вернул Бишу его слова и, взволнованно засмеявшись, по-мужски его обнял.

Биш похлопал Питера по спине и, так же взволнованно его поблагодарив, отстранился. Я услышала мысли Джен раньше его: она стояла на пороге дома и гадала, что случилось. Биш оглянулся на нее и расплылся в улыбке. Потом он кивнул Питеру, крепко меня обнял и двинулся к Джен: стиснул в объятиях, оторвал от пола и, хохочущую, понес в дом.

– Спасибо, – сказала я Питеру.

Биш тоже многое пережил, и бедняге не помешало бы успокоиться.

– На здоровье. И это все от чистого сердца. – Питер притянул меня к себе и поцеловал в лоб. – Ну что ж, кажется, твоя карета подана.