Текст книги "Я Обещаю (ЛП)"

Автор книги: Шантель Тессье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 9

КОУЛ

Дик, Беннет, Бекки и я занимаем маленькую палату Остин. Шелби сказала им, что они могут прийти к ней на час, так как у нее все хорошо. Она бодрствует уже почти весь день. Сегодня утром Шелби разрешила мне остаться в палате, пока она выводила Остин из-под седации. Затем, после того как Шелби провела оценку состояния, она оставила нас на несколько минут одних.

– Дорогая? – мягко спросил я.

Ее глаза моргают, и она шепчет:

– Коул.

Я сглатываю комок в горле. Сейчас не время быть маленькой стервой. Она была такой сильной. Я тоже должен быть сильным.

– Это я, милая.

– Где...? Что...?

– Шшш, – говорю я ей, когда она снова открывает глаза. – Ты в порядке, детка.

Ее глаза встречаются с моими, и они мгновенно наполняются слезами.

– Коул... – Она выдыхает от моего имени. – Мне... так жаль.

– Эй. – Я роняю ее руку и беру ее лицо в свои. – Не извиняйся, Остин! Ты слышишь меня? Это была не твоя вина. Ты ни в чем не виновата. – Я прижимаюсь лбом к ее лбу. – Это все я. И мне очень жаль, – мои слова шепот. – Пожалуйста, прости меня.

Она начинает всхлипывать.

Я отстраняюсь и большими пальцами вытираю слезы с ее бледного и покрытого синяками лица.

– Скажи, что ты прощаешь меня, милая. Мне нужно услышать, как ты это скажешь.

Она качает головой, и моя грудь сжимается.

– Не ты... это сделал.

– Но я...

– Это был Киллан. – Она прерывает меня, затем быстро оглядывает комнату, как будто чувствует его присутствие. Как будто его призрак здесь, чтобы преследовать ее. Он не будет. Этот ублюдок горит в аду. – Коул. – Ее широкие и водянистые глаза снова встречаются с моими. – Коул, он сказал мне...

– Я знаю. – Прерываю ее, мягко улыбаясь, чтобы успокоить ее страхи. Я больше не хочу, чтобы она чего-то боялась.

– Но он...

– Шшш, – говорю я ей. – Все в порядке, Остин. Я знаю.

Она облизывает свои влажные губы и делает дрожащий вдох.

– Где он?

– Никогда не вернется, – отвечаю я, и она закрывает глаза, по ее лицу текут свежие слезы.

У нее все хорошо. Сегодня утром она съела слишком много чипсов, и в итоге ей стало плохо, но Шелби сказала, что это нормально. На обед ей удалось съесть суп, и она сдержалась. Прогресс.

– Какой сегодня день? – спросила она, ни к кому не обращаясь.

– Двадцатое, – отвечает Бекки, садясь рядом с ее кроватью.

Лицо Остина опускается.

– Что это? – спрашиваю я, отталкиваясь от стены у окна.

Ее глаза встречаются с моими.

– Почему ты здесь?

Я хмурюсь. Это как будто ее день рождения заново. Может быть, у нее провалы в памяти? Мне нужно спросить об этом Шелби.

– А почему бы мне не быть здесь?

Она смотрит на часы на стене.

– Уже почти шесть. Выпускной начался три часа назад.

В комнате воцаряется тишина. Я открываю рот, чтобы сказать ей какую-нибудь ерунду, например, что школа сгорела, но Бекки меня опережает. Только она говорит правду.

– Мы не пошли.

– Что? – Остин выдыхает. – Вы не можете пропустить выпускной.

Дик покачал головой.

– Все уже было решено, детка.

Она бросает взгляд на Дика за то, что он назвал ее деткой, а он только ухмыляется. Затем она смотрит на меня.

– Коул, ты не можешь быть серьезным.

Я киваю, скрещивая руки на груди.

– Конечно, серьёзен. – Не думаю, что в школе ожидали нашего появления, учитывая, что всего четыре дня назад меня обвинили в убийстве. И тот факт, что Остин находится в больнице, восстанавливаясь после огнестрельного ранения, а Киллан до сих пор не найден. Я уверен, что они выпроводили бы нас, если бы мы даже переступили порог школы.

На ее зеленые глаза навернулись слезы, и она фыркнула. Шелби говорила нам, что это случится. Что наркотики, которые они ей давали, сделают ее очень эмоциональной. Она не шутила. Она плакала раньше, когда наносила на губы помаду, благодаря меня. Можно было подумать, что я – Бог, возвращающий ее губы к жизни.

– Эй, все в порядке, – говорит ей Дик.

– Почему вы, ребята, пропустили выпускной? – спрашивает она, как будто она не важна для нас. Как будто мы просто бросим ее. Я не покидал эту больницу с тех пор, как пришёл сюда, так почему должен уходить сейчас, когда она очнулась?

– Потому что... – отвечает Дик. – Ты наша младшая сестра. К тому же, мы уже все сдали. Мы получим этот диплом независимо от того, появимся мы или нет.

По ее лицу катятся свежие слезы.

В дверь постучали, и вошла Шелби.

– Привет? Как ты себя чувствуешь?

– Немного болит, – отвечает Остин, вытирая мокрое лицо.

Шелби подходит к краю кровати.

– Я принесу тебе что-нибудь от боли. Просто хотела сказать, что несколько офицеров только что были здесь и хотели поговорить с тобой. – Глаза Остин расширились. – Но я сказала им, что тебе нужен отдых, и чтобы они дали тебе время, по крайней мере, до завтра.

– Что они хотят? – спросила она.

– Они хотят обсудить случившееся и узнать, есть ли у тебя какая-нибудь информация о местонахождении Киллана.

В комнате воцаряется тишина, потому что, хотя мы с ребятами не говорили об этом вслух, девушки подозревают, что мы его убили.

Она только кивает. Шелби уходит, сообщив, что скоро вернется с лекарствами. Остин откидывает голову назад и тяжело вздыхает. Она устала. Сегодня она добилась больших успехов, и ей нужно немного отдохнуть.

– Не то чтобы меня это волновало, но кто-нибудь слышал что-нибудь о моем отце? – спрашивает она. – Знает ли он, что Селеста мертва?

В комнате снова воцаряется тишина.

Она медленно садится, и ее глаза обращаются к моим.

– Коул?

Последняя смелость. Она думает, что мы уже убили его.

– Его арестовали, – отвечаю я.

Она поднимает брови.

– За что?

– Мы сдали его за попытку убить Коула. – Беннетт наконец заговорил. – Я стер с ноутбука Джерролда все, кроме улик, и передал его.

– Да. – Говорит Дик. – Его показали в новостях. Полиция пришла к нему в офис и увела в наручниках. Похоже, у него проблемы и по другим причинам. Они изучают его электронную почту и получили ордер на обыск дома...

Она задыхается, а я наклоняю голову. Почему она так беспокоится о нем?

– Коул, ты должен поехать ко мне домой, – торопливо говорит она.

Я качаю головой.

– Нет...

– Коул. – Она прерывает меня. – Ты должен пойти ко мне домой. У меня там спрятаны все записи. Что, если копы найдут то, что у меня есть на вас?

– Записи? – Бекки напряглась.

Дик поднимает брови и смотрит на меня. Хм. Я и забыл об этом.

– Прямо сейчас, – добавляет она.

– Детка, успокойся. – Я подхожу к ней. – Все в порядке...

– А что, если они их найдут? – повторяет она и снова начинает плакать. – Я не могу... Я никогда не прощу себе, если у вас будут неприятности… – Она начинает всхлипывать.

– Хорошо. Я пойду. – Не хочу, чтобы она расстраивалась. Я хочу, чтобы она поправилась и уехала из этого гребаного места, чтобы мы могли жить дальше.

– Прямо сейчас? – спрашивает она, всхлипывая. Киваю головой. Потом она смотрит на Бекки. – Ты пойдешь с ним?

Бекки выглядит так, будто собирается отказаться, когда Остин смотрит на всех нас. – Вы не оставите нас с Бекки на минутку?

– Конечно. – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб, а затем следую к выходу.

– Как ты думаешь, о чем она хочет поговорить? – спрашивает Дик.

– Не знаю. – Я вздохнул. – Она была очень взволнована этим. Можешь спросить у Бекки, когда она придет сюда.

Он качает головой.

– Мы не разговариваем.

– Я понял. – Было неловко сидеть вдвоем в палате Остин.

– Она все еще злится из-за Эвана Скотта? – спросил Беннет.

– Помимо всего прочего. – Он вздыхает, а потом добавляет: – Все кончено.

Брови Беннета поднимаются к линии роста волос, и я хмурюсь.

– Что значит "все кончено"?

Он опускает взгляд на свой телефон и начинает набирать текст.

– Это не загадка, Коул. Я сказал, что все кончено.

Дверь позади нас открывается, и из нее выходит Бекки. Она смотрит на меня, потом на Беннета, а затем на пол.

– Я готова, когда ты будешь готов.

– Я тоже собираюсь уйти. Мне нужно уладить несколько дел. Я вернусь, – говорит Беннетт, хлопая меня по спине. – Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

– Спасибо, чувак. – Я смотрю на Бекки и достаю ключи из кармана. – Дай мне минутку с Диком.

Она берет ключи и выходит вслед за Беннеттом, зная, что я ее отстраняю. Я поворачиваюсь к нему, а он все еще набирает текст на своем телефоне.

– Пишешь роман? – шучу я.

Его руки замирают над клавишами, и его голубые глаза сужаются на меня.

Дик – шутник. Он такой и есть. У меня такое чувство, что теперь, когда между ним и Бекки все кончено, он не будет таким еще какое-то время.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет, – отвечает он отрывистым тоном, а затем возвращается к набору текста.

Хорошо.

– Ты останешься здесь с ней? – спрашиваю я. – Не хочу оставлять ее одну...

– Я никуда не уйду. – Он прерывает меня, прежде чем вернуться в ее палату.

ГЛАВА 10

КОУЛ

Бекки забирается на пассажирское сиденье, а я сажусь на водительское. Когда она затягивает ремень безопасности, замечаю, что ее тело напряжено. И от меня не ускользает, что мы не ездили вместе в одной машине с тех пор, как...

– Мы так и будем сидеть здесь? – спрашивает она, прерывая мои мысли, но не удосуживаясь посмотреть на меня.

Я завожу машину и включаю передачу, сжимая челюсть. Из динамиков начинает доноситься песня "Scars" группы Boy Epic, и я делаю громче, чтобы заглушить любой разговор, который может у нас возникнуть.

Через двадцать минут я подъезжаю к дому, останавливаюсь перед пятиярусным фонтаном и глушу машину. Музыка выключается, и наступает тишина. Она просто сидит и смотрит на свои руки, лежащие на коленях. Мы с Бекки избегаем таких ситуаций – оставаться вдвоем. Она хотела отвергнуть просьбу Остин, но что бы она ей ни сказала, она согласилась.

Я делаю глубокий вдох.

– Ты уверена, что хочешь войти?

Она наконец-то поднимает на меня глаза, на ее лице написано раздражение.

– А почему нет?

– Я не уверен, насколько они убрались с тех пор, как... это случилось.

Ее лицо опускается. Она не подумала об этом, но я подумал. Я точно не хочу быть здесь, но если это сделает Остин счастливой, то так тому и быть.

Она наконец кивает и выходит из машины. Я следую за ней, прихватив с заднего сиденья свою толстовку.

Желтая лента с изображением места преступления загораживает вход в дом, поэтому мы пробираемся к задней террасе, и я наматываю толстовку на правую руку.

– Что ты делаешь? – спросила она с опаской.

Я крепко сжимаю ткань в руке и бросаю ее в стекло задней двери, разбив его вдребезги. Она задыхается, а я смотрю на нее через плечо.

– А как еще мы могли попасть внутрь? – У Остин не было с собой ключей.

Она вздохнула и отвернулась от меня.

Я дотягиваюсь до разбитого стекла и отпираю дверь изнутри, а затем распахиваю ее. Мы пробираемся через тихий дом и, конечно же, видим кровь на мраморном полу у подножия лестницы в большом фойе. Бекки закрывает рот рукой и кашляет. Вонь от крови просто ошеломляет, ведь она стоит здесь уже четыре дня. Из-за лужи крови можно различить место, где Киллан лежал на Остин, когда она ударила его ножом. Видны отпечатки ее рук, которыми она отталкивалась, чтобы убежать от него. Есть еще один след, где он следовал за ней на кухню, где она позвала меня.

– Господи! – Бекки задыхается, делает шаг назад и прижимается спиной к входной двери. Ее рука, прикрывающая рот, дрожит.

Я поднимаюсь по лестнице и вхожу в комнату Остин. Я удивляюсь, когда Бекки входит следом за мной. Она захлопывает дверь, как будто это поможет избежать запаха. Но это не так.

Мое дыхание учащается. Прошел месяц с тех пор, как я был здесь. Последний раз был в ночь на выпускной, когда мы с Диком приехали за ней и Бекки. Когда ее отец дал ей чек. Ее покрывало и верхняя простыня валяются у изножья кровати. Пара шорт и белые кроссовки валяются на полу. Рюкзак лежит на тумбочке. Шторы задернуты, и я стараюсь не думать обо всем, что произошло в этой комнате: от моих угроз причинить ей боль до ночи, проведенной с ней между простынями. Моя грудь сжимается от некоторых вещей, которые я с ней делал.

– Что тебе от меня нужно? – кричит она, ее гнев нарастает так же легко, как и мой.

– Разве это не очевидно?

– Нет, – огрызается она.

– Все.

Она поднимает правую руку.

– Ты хочешь, чтобы я пролила за тебя кровь? Ты хочешь, чтобы села в тюрьму ради тебя? Ты хочешь, чтобы я, блядь, убивала ради тебя? Господи, Коул.

– Я хочу всего этого. И даже больше, – говорю, кивая, и ее глаза сужаются, словно я играю в какую-то больную игру. Она не ошибается. – Разве ты не видишь, Остин? Я тот парень, который хочет забрать у тебя все. Я хочу уничтожить тебя. Хочу причинить тебе боль.

– Ты уже сделал это, – говорит она сквозь стиснутые зубы.

На моем лице улыбка. Она имеет в виду швы. Я могу заставить ее истекать кровью без всякого ножа.

– Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать. Ты не представляешь, на что я способен. Я могу сделать из тебя ничто.

Вздрагиваю от этого воспоминания, и мои руки сжимаются в кулаки по бокам. Черт, мне надо убираться отсюда!

Захожу в ее гардеробную и иду к задней стенке. Когда мы ехали сюда, Дик прислал мне сообщение, в котором сообщил, что Остин спрятала записи в сапогах с высоким голенищем. Не знаю, с чего она взяла, что копы будут рыться в ее обуви, но вот я здесь, делаю, что она просила. Поднимаю ботинок и опрокидываю его вверх дном. USB-накопитель падает мне в руку, и я обхватываю его пальцами.

Я встаю и беру ее ноутбук с полки, где висят ее джинсы, а затем иду к кровати. Сажусь и нажимаю кнопку включения.

– У нее нет чемодана. – Бекки вздыхает, выходя из шкафа.

– Он в клубе. – До того как мы расстались на следующее утро после выпускного, она проводила там много времени со мной. Она оставила его, а я так и не предложил вернуть его ей.

Она вздохнула и провела рукой по своим светлым волосам.

– Тогда я пойду вниз и возьму несколько мусорных пакетов. – Она нервно покусывает нижнюю губу, прежде чем выйти из комнаты. Я также замечаю, что она не закрывает дверь в спальню, когда уходит.

Снова опускаю взгляд на ноутбук и замечаю, что он не включен. Я вновь нажимаю на кнопку. Ничего!

Этот ублюдок разрядился.

– Хм, – бормочу я про себя. Где же ее зарядное устройство? Я смотрю направо и открываю ее тумбочку. Кабеля для зарядки я не вижу, зато нахожу кое-что другое, что мне нужно. Это черно-белый блокнот с двумя словами, написанными на обложке красивым почерком Остин.

Я беру его, на секунду забыв о ноутбуке, и открываю.

Сегодня я солгала Коулу.

Это первые слова, написанные на случайной странице, которую я открываю, и мои брови взлетают вверх. Это дневник? Какой-то дневник.

Не то чтобы это имело значение. Он никогда не был правдив со мной. Или с кем-то еще. Он спросил меня, разговариваю ли я с Мартином. Я ответила, что да. Правда в том, что я не слышала от него ни слова. Меня это не должно волновать. Я не любила его. Он был скорее отвлекающим фактором. Он заезжал за мной, отвозил куда-нибудь на вечеринку, мы накуривались и... не знаю, как это назвать. Мы не занимались любовью, и уж точно не трахались, как с Коулом.

Я улыбаюсь при этом, но потом улыбка сходит с моего лица, когда я читаю следующую строку.

Я ненавижу Коула! Ненавижу! Я больше ничего не знаю. Просто запуталась. Он шантажировал меня! Использовал! Заставил истекать кровью. Но я не могу не хотеть его. Может быть, дело не в нем как таковом. Может быть, дело в том, что он заставляет меня чувствовать. Если это вообще имеет смысл.

Когда я была с Мартином, то никогда не чувствовала бабочек в животе или головокружения. Не было такого чувства, как «Боже мой, я влюблена с ног до головы». С Коулом его тоже нет. Слава Богу. Вместо этого я чувствую себя как в огне. Знаю, что это звучит безумно, но это единственный способ описать это. Он прикасается ко мне, и я не могу дышать. Он забирает весь воздух. Когда прижимает губы к моей коже, клянусь, они обжигают. Я кричу о помощи, о том, чтобы кто-нибудь бросил меня в озеро и потушил пламя , но никто не слышит. Никто даже не видит меня. Он говорит, что хочет, чтобы все знали, что я его. Но, возможно, это тоже ложь, потому что люди не слышат моих криков о помощи.

И я ненавижу то, как сильно мне это нравится. Как жажду этого. Мой бывший обращался со мной как со стеклом. Коул относится так, будто я несокрушима. Всегда давит на меня и ждет, когда попрошу к милосердия. Этого не произойдет. Я позволю огню сжечь меня заживо, прежде чем признаю поражение. И это пугает меня больше всего. Я лучше буду гореть в аду с дьяволом, чем замерзну до смерти.

И с каждым днем узнаю о нем все больше. Он прячется от всех, но я вижу его. Ему больно. Я не говорю, что его гнев и ненависть не настоящие, но просто знаю, что это нечто большее.

Я сглатываю, понимая, как много она знает обо мне настоящем, и переворачиваю страницу.

Он тоже лгал. Всем. Коул взял на себя вину за то, чего не совершал. И я не понимаю. Он прикрывал Илая, но вопрос в том, почему?

Я думала, что он дьявол, но он гораздо больше. И это пугает еще сильнее. Я могу бороться с демонами, но Коул? Он – совершенно новая игра, в которой не уверена, хочу ли выиграть или проиграть.

– Что ты делаешь?

Я поднимаю глаза и вижу Бекки, стоящую в спальне. Она держит в руках коробку с мусорными пакетами, выпятив правое бедро. Ее взгляд падает на открытый блокнот в моей руке, а затем снова встречается с моим. Она опускает коробку и скрещивает руки на груди.

– У тебя действительно нет границ, не так ли?

– Нет, – честно отвечаю я.

Она вздыхает.

– Я была на твоей стороне, Коул. Болела за то, чтобы ты наконец изменился. Чтобы ты полюбил ее. Думала, что если кто-то и сможет изменить тебя, то это будет она.

– Я люблю ее. – Она – второй человек, которому я в этом признаюсь. И ни один из них не был Остин.

Бекки наклоняет голову в сторону.

– Не уверена, что ты умеешь любить, Коул. Уже нет.

– Что, блядь, это значит? – требую я.

– Ты не должен причинять боль тем, кого любишь.

Я стиснул зубы.

– Я думал, что защищаю ее, уходя. Откуда мне было знать, что Киллан вмешается? – Ты знал это. Просто не хотел этого признавать.

Она покачала головой, как будто имела в виду не это.

– То, что ты ушел, было, наверное, лучшим, что когда-либо случалось с ней, Коул.

Я захлопнул блокнот.

– Дик рассказал мне, что ты заставил его сделать. Как ты заставил его разместить в Интернете две видеозаписи.

– Это не твое дело, – из меня вырывается рык.

– Что ты сделаешь с ней дальше? – требует она. – А, Коул? Сколько еще ты собираешься заставлять ее страдать?

– Я совершил ошибку! – кричу я. – Ты не можешь стоять здесь и говорить, что никогда не совершала ошибок.

Она с отвращением смотрит на меня сверху вниз.

– Я совсем не такая, как ты.

Вскидываю бровь.

– Правда? Хочешь сравнить секреты? Потому что у нас обоих их предостаточно.

Ее голубые глаза сужаются.

– Пошел ты, Коул! – Она врывается в гардеробную Остин.

Я следую за ней и прислоняюсь к дверному косяку, загораживая, чтобы ей некуда было бежать.

– Как ты думаешь, что бы сказал Дик, если бы узнал...

– Не смей! – Она прерывает меня, бросая пару ботинок Остин, не давая мне закончить фразу. – Дику не нужно ничего знать.

– Может, и нужно.

Она подходит ко мне и кладет руки на бедра. Ее голубые глаза смотрят на меня.

– Что? Вдруг у тебя наступил момент, когда ты пришел к Иисусу?

Я смеюсь над этим заявлением. Во мне нет ничего религиозного.

– Если я пойду ко дну, ты пойдешь со мной. И он не будет иметь с тобой ничего общего. – Она улыбается, как будто выиграла. Никто никогда так не делает, когда противостоит мне. Неужели она не поняла этого?

Я отвечаю ей улыбкой, но моя гораздо более угрожающая. Ее улыбка исчезает, а дыхание учащается.

– Вот тут ты ошибаешься, Бекки. Это не я трахнул его лучшую подругу. Это ты.

Она одаривает меня самой милой улыбкой, пытаясь сделать вид, что я ее не достаю. Это та самая улыбка, ради которой я видел, как мужчины падали на колени, включая моего лучшего друга. Жалкие ублюдки.

– Ты меня не остановил.

– Я не делал этого, – признаюсь и делаю шаг к ней, закрывая небольшое пространство между нами. – Никогда не задумывалась, почему? – С ее лица исчезает весь цвет. Я воздерживаюсь от улыбки. Вместо этого наклоняюсь к ее лицу и шепчу: – Кто сказал, что я тебя не записывал? – Бекки должна знать, что со мной нельзя шутить.

Я выпрямляю спину.

– Ты не записывал. – Ее голос едва превышает шепот. Глаза расширены от страха.

Я ничего не говорю.

– У нас был уговор, – возражает она. – Ты держал рот на замке, и я делала то же самое. Я даже прикрыла тебя для Остин.

– Мне не нужно было, чтобы ты лгала за меня. – Я и сам справился с этим.

– Она не такая, как все те шлюхи, с которыми ты был, Коул, – огрызнулась она.

– Осторожнее, Бекки!

Она вздохнула и провела рукой по светлым волосам.

– Остин – моя лучшая подруга. Я не должна была помогать тебе. Я думала... – Она поднимает на меня глаза. – Я столько раз собиралась признаться ей, но мне казалось, что видела, как ты влюбляешься в нее. – Она смотрит вниз на ковер. – В тот день в кафетерии, когда я сказала, что вижу в тебе перемены... – Она фыркает и качает головой. – Я должна была понять, что она была для тебя всего лишь очередной игрой.

– Все изменилось, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

– Не думаю, – возражает Бекки. – Остин спросила меня, почему ты не пил на пляжной вечеринке, и я объяснила, что произошло. Заступилась за тебя, – прорычала она сквозь стиснутые зубы и снова посмотрела на меня. – Сказала ей, что они обвиняют тебя, но это был несчастный случай.

– О, пожалуйста. – Я смеюсь. – Мы оба знаем правду.

– Я солгала ей ради тебя. – Она толкает меня в спину, но я не двигаюсь.

– Ты солгала, но не ради меня. – Неужели она думает, что я забыл, что произошло той ночью?

Она игнорирует мой комментарий.

– Я продолжала прикрывать тебя, хотя понятия не имела, что происходит. Видела, что ты влюбился в нее, и хотела помочь тебе. Я не хотела, чтобы она видела в тебе убийцу, как и все остальные в этом городе. То, что люди говорили... – Она осеклась, не в силах вымолвить и слова.

Я напрягся. Остин уже знала, кем меня видели, задолго до того, как она узнала, что я убил трех своих друзей.

– Остин знает, что я не был за рулем.

– Ты сказал ей? – спросила она с широко раскрытыми глазами.

Качаю головой.

– Она поняла, что я был на пассажирском сиденье. Она думает, что я прикрываю Илая.

Она нервно сглатывает.

– Ты...?

– Я позволил ей поверить во все, что она хотела. – При этих словах у меня сжалась челюсть, я понял, что до сих пор храню от нее немало секретов. В какой-то момент мне придется признаться, но это значит, что придется рассказать и остальным.

Она быстро кивает головой и проводит рукой по волосам.

– Но я также сказала ей правду, Коул. Это был несчастный случай.

Я сжал руки в кулаки.

– Боже, перестань, блядь, говорить это.

– Это правда. – Она тяжело вздыхает. – Мы оба знаем, что никто из нас не мог предвидеть, что это произойдет.

– Мы были безрассудны. – В той машине не должно было быть никого, кроме меня.

Я должен был оставить их задницы на той вечеринке и уехать сам. Джефф, должно быть, следил за мной в ту ночь и все подстроил. Мы были неуправляемы. Вечеринки каждую ночь недели, и никто из нас не задумывался, когда садился в машину, чтобы уехать. Он знал, что я буду пить в ту субботу вечером, и знал, что обо мне скажут в городе, когда умру. Но он не рассчитывал, что я не сяду за руль. И выживу. Я все думал, почему он так и не вернулся за мной, когда понял, что я не умер. Почему Брюс не попытался снова?

– Брюс заплатил, чтобы убить тебя, – огрызнулась она.

– Так это моя вина! – кричу я в ответ.

Она кладет руки мне на плечи, но отдергиваю их, и они падают на бока. Я не понимаю, как мы сюда попали. Этот разговор. В какой момент он перешел в другую плоскость? Очень плохой поворот. Мы не обсуждаем ту ночь.

– Те, кто обвинял тебя, не знали правды.

Мне нечего на это ответить, потому что так и планировалось. Никому не нужно было знать правду. Я всю жизнь жил с секретами, так что к чему еще один?

– Ты прав. – Ее глаза встретились с моими. – У нас обоих есть секреты. И я сохраню твои, если ты сохранишь мои.

Я не буду указывать на то, что у меня есть два ее секрета. Если бы она рассказала мой, то рассказала бы и о себе.

Ее голова опускается, и она смотрит на пол шкафа Остин.

– Дик никогда не простит меня, если узнает правду.

Правда в том, что Брюс заплатил за то, чтобы убить всех нас в той машине. Почему он так ненавидит ее за это? Он будет злиться, что она скрыла это, но никогда не простит ее? Я бы простил Остин. Но решаю сменить тему.

– Он сказал Беннетту и мне, что между вами все кончено.

– Когда? – Ее голубые глаза расширились.

– А это имеет значение? – спрашиваю я. Она испустила долгий вздох. – Если ты хочешь разобраться с этим, Бекки, ты должна сказать ему. Все выяснилось. Брюс заплатил...

– Нет! – Она качает головой, и на ее глаза наворачиваются слезы. – Я люблю его, Коул.

– Тогда почему ты порвала с ним? – Я всегда знал, что Дик чувствует к Бекки, но что она чувствует к нему...?

– Может быть, он порвал со мной, – предлагает она.

Я смеюсь.

– Я его знаю.

Она оглядывает гардероб, как бы ища ответ.

– Брюс не будет иметь значения. Он будет винить меня. Я слишком глубоко залезла. Слишком много лжи. А Остин...

Моя челюсть сжимается.

– Я думаю, она заслуживает того, чтобы знать.

– Нет!

– Значит, ты тоже хочешь продолжать лгать ей?

– То, что происходит между мной и моей лучшей подругой, – это не ложь. Я ни разу не выдумала ей историю, а вот Дику – да.

– Это все еще секрет, – предлагаю я.

– Это была сделка! – огрызается она. – И она тебя не простит.

Простит. Я не говорю, что на это не потребуется время, но я поступил с ней гораздо хуже, чем ложь.

– Ты говоришь так, будто у нас был контракт, подписанный кровью. – В каком-то смысле, наверное, так и было. У нас обоих на руках кровь.

Ее глаза сузились.

– Ты прав. Это было больше похоже на понимание. Ты взял на себя вину за меня, заставив меня быть в долгу перед тобой. А потом, в один прекрасный день, ты пришел, чтобы забрать долг.

4 месяца назад

Я сижу в темно освещенной игровой комнате моего отца на шезлонге. Дик, Беннет и Шейн сидят у бильярдного стола. Каждый с девушкой под мышкой. Киллан сидит на диване и смотрит баскетбольный матч на большом экране, но звука нет. Вместо этого через колонки играет песня «Devilish» Chase Atlantic.

Опустив взгляд на телефон, я перехожу к своим контактам. Я отправил Остин сообщение, дав ей свой адрес, но сделал это не со своего телефона, а с телефона Дика. Лишь хотел напомнить ей, что она в меньшинстве. И одинока.

Селеста заставляет меня играть. Не то чтобы я не хотел играть со вздорной брюнеткой с поразительными зелеными глазами, но хотел сделать это по-своему. Теперь мне нужно подкрепление. Женское. У меня нет подруг. Черт, да у меня вообще почти нет друзей. Если они не акулы, я не обращаю на них внимания. И даже от женщин, с которыми я трахаюсь, держусь подальше. Нет нужды в последующих разговорах.

Прокручивая контакты в телефоне, перехожу к одному знакомому имени, которое должно мне оказать услугу. Я просто не думал, что смогу воспользоваться ею так скоро.

Бекки Холт – девушка, в которую влюблен мой лучший друг, – оказывается, очень многим мне обязана. Мы не разговариваем. Никогда не общаемся. Больше не общаемся. Держимся на расстоянии, и на то есть веская причина. В один из последних раз, когда я видел ее, по ее лицу текли слезы, размазывая безупречный макияж. Рубашка была разорвана, а руки в крови. Я сказал ей бежать. И она так и сделала.

Я быстро отправил сообщение, зная, что она сегодня здесь. Я видел ее внизу. И именно поэтому Дик решил трахнуть сегодня Сару Логан – чтобы заставить Бекки ревновать.

Я: Готова?

Сразу же появляется надпись «Прочитано». Я вижу, как три точки прыгают по экрану, а затем исчезают. Моя улыбка расширяется.

Они снова прыгают, пока мой телефон не начинает вибрировать в моих руках.

Бекки: ?

Я: Сегодня вечером придет моя девушка. Ты могла бы стать для нее отливной подругой.

Ее ответ последовал незамедлительно.

Бекки: У тебя нет девушек.

Туше.

Я: Ее зовут Остин. Брюнетка. Зеленые глаза. Наверное, наденет что-нибудь красное. Напиши мне, когда она приедет.

Б: И зачем тебе это знать?

Я: Пришло время платить! Затем я посылаю эмодзи дьявола.

Кладу телефон на ногу. Я сказал своей новой игрушке быть в десять, а сейчас уже тридцать минут. Вообще-то ребята начинают приходить в девять, но я хотел убедиться, что дом полон людей, прежде чем она появится. Знаю, что она придет поздно. Она хочет доказать, что не боится меня и что все карты по-прежнему в ее руках. Мне это нравится.

– Беннет? – окликнул я его.

Он отрывается от своего ночного траха и подходит ко мне. Я смотрю на него из своей комнаты отдыха.

– У тебя есть видеозапись со склада моего отца? – Я заставил ее угнать машину со мной прошлой ночью. Машину ее папы. Просто для страховки. И она даже не подозревает, что я собираюсь использовать это против нее. Черт, как же легко будет сломать эту девчонку. Она будет плакать и умолять меня на коленях в мгновение ока. Мой член твердеет от одной мысли об этом.

Он кивает.

– Да. И я отправил его на телефон Дика. Все готово.

Отлично!

Киллан вскакивает на ноги.

– Я не понимаю, почему ты так сильно хочешь ее.

– Ты и не должен понимать, – говорю я.

Его челюсть напрягается. Чувствую, как вибрирует мой телефон. Я опускаю глаза и вижу, что это сообщение от Бекки.

Бекки: Она здесь. Кухня.

Я не отвечаю.

Время шоу.

Начинает играть песня «Only One King» в исполнении Tommee Profitt, Jung Yong, и улыбка расплывается по моему лицу. Игра началась, милая.

Я смотрю на Киллана.

– Наша гостья прибыла. Сходи за ней. Она на кухне. А Киллан? Не трогай ее, – предупреждаю я. Она вся моя.

Он стоит так несколько секунд, а потом выходит за дверь, захлопнув ее. Я откидываюсь назад, скрещивая лодыжки, подпираю голову рукой и жду.

Остин Лоус хочет меня. Я видел, как она смотрела. И к ее несчастью, я тоже хочу ее. Только совсем по-другому. А особенность ББА в том, что они всегда получают то, что хотят. Неважно, кого приходится ранить, шантажировать или убивать. Они побеждают.

– В тот момент, когда она вернулась с тобой на кухню, у меня чуть не случился сердечный приступ. – Бекки покачала головой, прерывая мои мысли. – Я подумала, может, вы знакомы. Но когда вы ушли, я спросила ее, откуда она тебя знает, и она ответила, что только что познакомились. – Она испустила долгий вздох. – Я должна была сказать тебе "нет". Потом ты ее поцеловал... – Она начинает расхаживать. – Не должна была помогать тебе использовать ее.

Она и понятия не имеет о половине того дерьма, которое я сделал с Остин.