Текст книги "Самая холодная зима"

Автор книги: Ш. Черри Бриттани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8
Старлет

Майло: Этот парень трахал свою мать?

Я хихикала, сидя на кровати и читая сообщение от Майло.

Старлет: Ты уже настолько углубился в историю?

Майло: Аудиокниги рулят. Нет, правда. Он трахал свою мать?

Старлет: Не нарочно.

Майло: После такого пути назад нет. Надеюсь, в конце он прыгнет со скалы. Это единственный способ излечиться. Смерть.

Я почти могла представить себе выражение его лица, когда он слушал аудиокнигу. Простого шока от происходящего было достаточно, чтобы рассмешить меня.

Старлет: Итак, ты уже подготовился к чтению. Видишь? Втянуться не составит труда. Не забудь написать эссе о человеке, который тебя вдохновляет. Его нужно сдать в понедельник. Можешь прислать его мне, а я вычитаю. Сделай это сегодня вечером. Помни, воскресенье – выходной.

Майло: У меня нет человека, который бы меня вдохновлял.

Старлет: Не волнуйся. Я могу помочь тебе выбрать тему. Это может быть кто угодно. Учитель, друг, твои родители. Даже знаменитость.

Я видела, как точки появлялись и исчезали на экране. Они появлялись снова, а затем снова исчезали. Майло пытался собраться с мыслями, но продолжал удалять напечатанное до того, как я могла прочесть.

Я положила телефон обратно и вернулась к чтению романа, но моё внимание было немного рассеяно. В ту ночь я не могла не думать о Майло. Он всё ещё дома делал домашнее задание или оказался на другой вечеринке? Вот почему он не ответил? Что, если он отправился искать другую женщину, с которой мог бы на время забыться?

Я чувствовала ревность, пытаясь продолжить свои обычные для вечера субботы занятия – маски для лица, книги и китайскую еду. Я попыталась избавиться от странного чувства. Чего мне было ревновать? И почему мне захотелось написать ему и спросить, какие у него планы на вечер? Он остался дома? Он выходил? Он был с другой женщиной? Напоминала ли она ему меня?

«Перестань, Стар».

«Веди себя нормально».

Линия профессионального поведения проведена с помощью перманентного маркера, и её невозможно стереть.

И всё же мне было интересно, где и с кем Майло был той ночью. Её поцелуи были похожи на мои, или он скучал по гладкости моих губ?

Через несколько часов мой телефон снова завибрировал.

Майло: Ты тоже всё ещё об этом думаешь?

Мой желудок сжался от его слов. Майло не знал, что заставляет меня так нервничать. Шквал чувств захлёстывал меня всякий раз, когда он говорил что-то, что можно было истолковать неправильно. Неподходящим образом. Я чувствовала, что мои желания греховны, но не могла помешать им разгораться, этим строго запрещённым порывам и потребностям. Его вопрос мог означать что угодно, но мои мысли сразу обратились к вечеринке.

Майло: Как он трахал свою мать?

Дыхание, застрявшее у меня в груди, медленно испарилось. Затем пришло еще одно сообщение.

Майло: Ты думала, я об этом говорю, да? Больше ничего не пришло тебе в голову, да?

Он намеренно изводил меня. Он пытался проникнуть мне под кожу, и это работало. И почему мне это нравилось? Почему мне нравилось, как он меня дразнит? Почему он оставлял меня такой разгорячённой и обеспокоенной?

Старлет: Майло. Пожалуйста, только сообщения о школьных занятиях.

Майло: Да, Учительница.

Старлет: Спасибо. Пожалуйста, перешли мне задание по математике двухнедельной давности, которое есть в списке на завтра, вместе с эссе по английскому, хорошо?

Майло: Хорошо, Учительница.

Старлет: Ты ведёшь себя как саркастический придурок, да?

Майло: Что за манеры, Учительница?

Этот мужчина вызовет у меня мигрень или оргазм. Одно из двух.

Я не ответила, а он промолчал, поэтому я решила, что на этом разговор окончен. Я вернулась к чтению романа, хотя Майло без спроса продолжал плавать в моих мыслях. Несколько часов спустя, прямо перед тем, как я заснула, мой телефон завибрировал.

Майло: Я напишу эссе о своём дедушке.

Старлет: Хорошо. Отличный план.

Майло: Спокойной ночи, Учительница.

Старлет: Спокойной ночи, Майло.

Майло: Знаешь, я тоже об этом думаю. Как ты позволила мне стать для тебя сиденьем. Я так много думаю об этом. Как бы мне хотелось, чтобы это случилось снова.

Я быстро выключила телефон, изо всех сил стараясь не вдумываться в то, что он мне написал.

«Ради всего святого…»

Я должна была догадаться – он не собирается так легко это отпускать. Но что хуже всего, и я думала об этом. Минимум раз в день. Иногда дважды. Я официально облажалась, а переиграл меня Майло Корти.

* * *

Школьные туалеты представляли собой интересное зрелище. Количество каракулей на кабинках показывало, о чём именно думают многие девочки. В третьей кабинке я обнаружила список самых горячих парней школы, и на самом верху удобно расположилось имя Майло.

Меня это удивило? Пожалуй, нет. Майло был до смешного красив. Меня даже раздражало, насколько он привлекателен. После того как я узнала, что мне предстоит ему преподавать, я запретила себе мыслить такими категориями.

«Хочу оседлать Майло Корти», – было написано на стене.

Я не могла винить эту девушку.

На нём было очень приятно сидеть.

Иногда, прогуливаясь по коридорам, я замечала, что девушки обращают на него внимание. Однако он казался не заинтересованным никем… кроме меня.

Мы с ним пересекались на перемене, и его глаза встречались с моими. Он отказывался отвести взгляд первым и удерживал его до тех пор, пока мои нервы не брали верх. Я разрывала зрительный контакт, но каким-то образом продолжала чувствовать на себе тяжесть его взгляда. Я чувствовала противоречие из-за всего этого, но никогда не говорила ему. Я решила, что чем меньше я буду говорить о его взглядах, тем лучше. Потому что было ясно: Майло нравится то, как сильно он может меня смутить. А если дело касается его самого и его зеленовато-карих глаз, то смутить меня было очень легко.

Хотя в последние несколько дней он казался немного более отстранённым, чем обычно. Во время наших занятий он делал меньше саркастических замечаний. Часть меня хотела задаться вопросом, всё ли с ним в порядке. Другая часть понимала, что это не моё дело.

Глава 9
Майло

Каждый божий день я просыпался в мире тьмы. И в прямом, и в переносном смысле. Всякий раз, когда я просыпался, моим глазам требовалось время, чтобы приспособиться к пространству вокруг меня. Были секунды темноты, и мне приходилось моргать, прежде чем подняться с кровати. Это происходило со мной столько, сколько я себя помню.

Не помогало и то, что я просыпался до восхода солнца. Я делал это уже год. Перед рассветом я выходил из парадной двери и спускался в парк недалеко от дома. Эстес-парк был любимым парком папы с детства. Именно здесь он и мама впервые встретились. Внутри парка был лесной массив, тайная тропинка вела сквозь него к озеру. Никто об этом не знал, кроме меня и моих родителей. У берега стояла маленькая скамейка, которую папа купил для мамы, с их инициалами, вырезанными на дереве. Это было самое любимое место мамы во всём мире. Мы втроём ловили там рыбу часами.

Теперь был только я, а той зимой озеро замёрзло. Вероятно, мне не следовало даже выходить туда из-за леденящего ветра, но я поклялся, что каждый день буду стоять перед этим озером, глядя в небо.

Мама сказала мне искать её в рассветах, поэтому, с тех пор как она скончалась, я старался поймать каждый из них, независимо от погоды. Иногда облака закрывали восход, но я представлял солнце за ними. В то утро я очень скучал по маме, и наблюдение за рассветом не принесло облегчения.

Старлет какое-то время была для меня приятным развлечением. На какое-то время она не давала мне слишком много думать о предстоящем дне, но, когда этот день наступил, мой разум не смог справиться с болью.

Прошёл год с тех пор, как мамы не стало.

Сегодня год.

«С днём смерти, мама. К чёрту тебя, ты оставила меня здесь, на этой планете, совсем одного».

А ещё я так скучаю по тебе, что мне трудно дышать.

Я встретил восход солнца, чувствуя себя совершенно опустошённым, затем направился домой и собрался в школу.

В то утро понедельника мне меньше всего хотелось оказаться на еженедельной встрече с Уэстоном. Ковёр из его кабинета убрали, обнажив уродливый паркет цвета дерьма. Уэстон сказал мне, что ремонт находится на промежуточном этапе, заявив, что новое покрытие будет готово только на следующей неделе.

Пол выглядел так же, как я себя чувствовал, – дерьмово.

Уэстон потягивал кофе, оглядывая меня сверху донизу. Честно говоря, я даже не знал, как мне удалось попасть в его кабинет тем утром. Я не спал все выходные. Главным образом потому, что всякий раз, когда я закрывал глаза, накатывали воспоминания о прошлом. А когда этого не происходило, меня преследовали мысли о настоящем.

– Ты что, пьяный? – спросил Уэстон.

Я поднял взгляд и выгнул бровь:

– Смотря кто спрашивает. Уэстон или директор?

– И тот и другой, – заявил Уэстон, ставя чашку кофе на стол.

– Ну, я думаю, ты знаешь ответ, судя по тому, как ты спрашиваешь.

– Сейчас семь утра, Майло.

– А зачем откладывать? – ответил я.

Уэстон не должен был удивляться. Выходные прошли дерьмово. Папа ушёл в запой и доставил мне проблем, когда пришёл домой, пахнущий как обоссанный матрос. Проводить выходные с пьяным скорбящим мужчиной, которого мне приходилось загонять в душ и кормить, не было развлечением. Помимо того, что я заботился о нём, мне приходилось слышать, насколько сильно я его разочаровал. В то утро исполнился год со дня смерти мамы. Так что, простите меня, если я напился перед школой, чтобы попытаться справиться с дерьмом, происходящим у меня в голове.

Уэстон нахмурился. Я не мог понять, он расстроился из-за меня или разочаровался во мне.

Возможно, и то и другое.

– Тебе следовало взять отгул сегодня, – сказал он мне.

– Ты сказал, что я не смогу получить письмо, если не буду ходить на уроки. И вот я здесь.

– Ты здесь, но тебя нет.

«Я здесь, но меня нет».

Он поёрзал на стуле:

– Хочешь поговорить о ней сегодня? Может быть, это…

– Нет, – перебил я.

В тот день я хотел сделать миллион вещей. Я хотел напиться. Я хотел сделать всё возможное, чтобы забыть, что сегодня исполнился год с худшего дня в моей жизни. Мне хотелось меньше чувствовать и скорее исчезнуть – чтобы боль прекратилась. Я бы поверил, что однажды со мной всё будет в порядке. Мне хотелось снова дышать. Мне так чертовски хотелось дышать. Но я не мог вдохнуть полной грудью. По крайней мере, я запретил себе это. С моей стороны было эгоистично дышать, когда мама больше не могла.

Горе было сложным. Один день тебе грустно, а на следующий день ты полон ярости. Иногда, в редких случаях, может быть и так, и так. Такой агрессивно злой, такой удручающе грустный.

– Знаешь, я разрешил бы тебе прогулять, – сказал Уэстон. – Но только сегодня.

– Да ну, возможно, следовало упомянуть об этом, прежде чем шантажировать меня письмом.

– Майло.

– Что?

Его рот приоткрылся, когда прозвенел звонок на первый урок. Больше он не произнёс ни слова, поэтому я наклонился и схватил рюкзак, лежащий рядом со стулом.

– Не могу опоздать на урок, директор Галло, – пробормотал я, поднимаясь.

Он окликнул меня, но я не повернулся к нему лицом. Мне больше не хотелось говорить. Мне не хотелось смотреть в глаза, похожие на её.

Я направился в оживлённые коридоры, пробираясь через зыбучие пески, и остановился прямо у шкафчика Тома.

Он посмотрел в мою сторону:

– Тебя что, автобус сбил?

– Мне нужно кое-что, – сказал я, переходя прямо к делу.

Я не вёл светские беседы и всё ещё чувствовал себя слишком плохо из-за приближающегося дня. Я знал, что мне станет хуже к трем часам дня – времени, когда мама сделала свой последний вдох. Мне не нужно было функционировать в тот момент. Мне нужно было протянуть состояние опьянения как можно дольше.

– Ну и тебе доброго утра, солнышко, – усмехнулся он.

– Серьёзно, Том. Есть что-нибудь?

– У тебя сегодня месячные начались или что-то в этом роде? Ты какой-то раздражённый.

Я молчал.

Он изогнул бровь и немного помрачнел:

– Хреновое утро?

– Что-то вроде того.

На долю секунды в глазах Тома появилась жалость ко мне, но он быстро от неё отмахнулся – знал, что я не потерплю сантиментов. Он полез в рюкзак за баночкой мятных конфет, открыл её и вытащил таблетку.

Идеально.

– Дай мне парочку.

– Чувак, я не знаю, если…

– Я заплачу тебе.

– Ты же знаешь, дело не в деньгах.

– Том. Пожалуйста, – выдавил я.

Я не был человеком, который стал бы что-то выпрашивать, но в тот момент я чувствовал необходимость.

Должно быть, это его сбило с толку. Без вопросов он протянул мне ещё несколько таблеток. Затем он положил руку мне на плечо.

– Эй, чувак. Я знаю, что мы не говорим по душам, но если тебе когда-нибудь понадобится поговорить…

– Нет.

Одну таблетку я бросил в рот, а остальные положил в карман, чтобы их можно было использовать в течение дня.

– Понял. – Он отдёрнул руку и закрыл шкафчик. – С учётом сказанного, приятного путешествия.

«Увидимся».

* * *

Хорошо.

Я чувствовал себя хорошо.

Даже отлично. Чёрт, я чувствовал себя прекрасно.

За последние несколько часов я выбрался из зыбучих песков своих мыслей. Теперь я свободно плыл по школьным коридорам. Все мои чувства обострились. Меня завораживало пустое пространство между растопыренными пальцами. Я чувствовал это. Я чувствовал воздух.

Чёрт возьми, я пропал.

– С тобой всё в порядке? – сказал голос, отрывая мой взгляд от пальцев.

Я обернулся и увидел Старлет, смотрящую на меня с беспокойством.

Ух ты.

У неё были красивые глаза.

– У тебя красивые глаза, – сказал я ей.

Она оглядела коридор и сделала шаг назад.

– Никогда больше не говори так, Майло, – предупредила она низким голосом. – Прозвенел звонок. Тебе следует быть в классе.

Я засмеялся.

Потому что всё было забавно. Всё было смешно – Старлет, школа, жизнь, смерть.

Но Старлет не увидела в этом юмора. Возможно, именно это я и должен был показать ей – комедию жизни.

Я полез в карман, вытащил и протянул таблетку:

– Вот, возьми. Это заставит тебя смеяться, Учительница.

– О боже, – прошептала она, подходя ко мне. – Это наркотики?!

– Ну, это не мята.

– Убери это и иди в класс, – приказала она.

В коридорах было довольно пусто, вероятно, из-за того, что Старлет была права: я должен был быть в классе, как и все остальные в школе. А какой сейчас урок? Сколько сейчас времени? Черт. Письмо. Мне нужно получить письмо.

– Мне нужно пойти в класс за письмом, – пробормотал я.

Голова кружилась, а живот скрутило несколько раз. Я хотел засунуть колесо в рот, но Старлет выбила его из моей руки.

– Майло, какого чёрта ты делаешь? Ты не можешь просто глотать таблетки в школе.

Ругая меня, она всё больше и больше походила на учителя. Облом.

– Просто ты не захотела.

– Это потому, что я не употребляю наркотики.

– Если бы употребляла, то жизнь была бы намного лучше, Учительница.

Я слегка оступился, и она поймала меня. Её глаза встретились с моими, и я вздохнул.

– У тебя красивые глаза, – повторил я.

– Майло. Прекрати.

– Я неважно себя чувствую, Учительница.

– Ага. Это ясно.

– Я не могу провалиться. Не могу. Мне нужно это письмо. Мне оно нужно.

Она прищурилась, глядя на меня в замешательстве. Она не поймёт. Никто бы не понял. Она оглядела коридор, затем вздохнула:

– Пойдем-ка. Нам нужно, чтобы ты протрезвел.

Она потащила меня по коридору, потом за угол. Мы спустились по лестнице, Старлет открыла кладовую, втянула меня внутрь и закрыла за нами дверь.

– Садись, – приказала она, толкая меня на пол.

Затем она заблокировала дверь метлой, чтобы никто не смог проникнуть внутрь.

– Мы будем раздеваться? – пробормотал я.

Чёрт, я запутался.

– Что? Нет. Чёрт возьми, ты запутался, – пробормотала она, копаясь в своём портфеле.

Она вытащила бутылку с водой и протянула мне.

Я оттолкнул её:

– Нет.

– Тебе нужно протрезветь, Майло.

– Нет. Моему отцу нужно протрезветь, а не мне. Я в порядке. Я в порядке. Я счастлив, – всхлипнул я, махнув рукой в её сторону. – Я в порядке.

Я посмотрел на неё и увидел в глазах грусть.

– У тебя красивые глаза, – сказал я снова.

Её взгляд стал ещё тревожнее.

– С тобой всё будет в порядке, Майло.

– Я же говорил тебе, со мной всё в порядке, – пробормотал я, прислонившись к ведру для швабры.

Она подошла, положила руку мне под подбородок и поднесла бутылку с водой к моим губам. Я едва мог открыть глаза. Всё казалось тяжёлым и лёгким одновременно. Каждое движение стало автоматическим. Зрение подводило, но я всё ещё видел её глаза. Эти чёртовы глаза.

– Пей, – приказала она.

– Нет, – сказал я, отталкивая бутылку.

– Пей, – повторила она.

– Я ненавижу тебя, – проворчал я, не желая пить.

– Хорошо, – ответила она. – Это значит, что ты всё ещё умеешь чувствовать. А теперь пей.

Я сделал глоток.

– С тобой всё будет в порядке, Майло, – сказала она ещё раз, и по какой-то причине у меня в груди сжалось ещё сильнее.

– Она ушла, – прошептал я.

Я чувствовал, что нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы покатиться по спирали во тьму.

– Она действительно ушла, – выпалил я, прежде чем сдаться и свернуться в клубок на полу.

Старлет не сказала больше ни слова. Она успокаивающе положила руку мне на спину и начала выводить круги. Время от времени она заставляла меня пить воду. В какой-то момент я уснул. Или потерял сознание. Трудно было сказать. Всё, что я знал, когда пришёл в себя, – Старлет всё ещё гладила меня по плечу.

Её лживые слова эхом отдавались голове.

«С тобой всё будет в порядке, Майло».

«С тобой всё будет в порядке, Майло…»

Как?

Как… как я могу быть снова в порядке?

Глава 10
Старлет

Я рисковала всем, сидя в кладовке с Майло. Я даже не знала, почему я это сделала. Во всяком случае, мне следовало сообщить о его неподобающих действиях руководству и тем самым привлечь его к дисциплинарной ответственности. И всё же что-то внутри меня не хотело, чтобы его видели таким. Я не знала Майло, но чувствовала, что моя работа – защищать его. Помочь ему пережить то, с чем он столкнулся.

И эта боль в глазах.

«Что ты делаешь, Стар?»

Я рисковала своим будущим, всем, над чем работала, ради незнакомца. Если меня поймают в кладовке с этим парнем, это будет конец для той части меня, которая хотела быть учителем. Мои мечты рухнут в мгновение ока из-за поспешного решения засунуть Майло в кладовку.

Что с ним произошло? Я знала, что на него многое навалилось, и знала, что ему больно, – я видела это в его каре-зелёных глазах. Но сегодня дело было в другом. Мне удалось получить несколько подсказок. Он упоминал о пьянстве отца. Был ли Майло в безопасности дома? С какими трудностями он столкнулся в одиночку и почему он использовал наркотики, чтобы справиться с ними?

Я написала мистеру Слоану, что возникла личная ситуация и что я не смогу прийти на занятия сегодня днём. Ещё одно плохое решение, которое я приняла. Что заставляло меня делать неверный выбор, когда рядом со мной оказывался Майло Корти?

Глупая, глупая девчонка.

Прошли часы, я давала Майло воды, и когда он смог сесть прямо, я слегка улыбнулась ему.

– С тобой всё будет в порядке, – поклялась я ему, надеясь, что не выставляю себя лгуньей.

Его рука прижалась ко лбу, а затем прошлась по волосам.

– Да, всё в порядке.

– Мне пора. Не будем ждать, пока кто-нибудь заглянет сюда. Ты можешь уйти немного после меня, если получится?

Он кивнул.

Прежде чем встать, я положила руку ему на колено:

– Майло, я знаю, что ты не хочешь говорить, и это нормально. Я не собираюсь тебя просить или заставлять. Но тебе срочно нужно с кем-нибудь поговорить. Доверься кому-нибудь, потому что какие бы шрамы у тебя ни были, они не заживают. Они грубые и грязные и вредят тебе так или иначе, а ты этого не заслуживаешь.

– Что, если я не заслуживаю исцеления?

– Каждый заслуживает исцеления. Особенно ты.

Я слегка сжала его колено, а затем встала и провела руками по брючному костюму.

– Эй, Учительница?

– Да?

– Не говори никому об этом, ладно?

– Конечно, нет.

– Я серьёзно. Мне не нужно, чтобы директор узнал об этой ситуации. Это разрушит для меня всё.

Я улыбнулась.

– Что, тебе нужен мой мизинец или что-то в этом роде? – посмеялась я: помнится, он спросил меня об этом же несколько недель назад.

Уголок рта Майло дёрнулся.

Он почти улыбнулся.

Это заставило меня дышать немного легче, думая, что с ним всё будет в порядке.

Выйдя из кладовки, я завернула за угол и столкнулась с директором Галло, что вызвало волну беспокойства по всему моему телу. Я изо всех сил старалась не показывать панику.

– Мисс Эванс, вот вы где. Я искал вас, – сказал он, подходя ко мне. – Я хотел поговорить с вами о Майло. Можем ли мы ненадолго зайти ко мне в кабинет?

Я тяжело сглотнула, желая убежать от разговора, в котором мне предстояло принять участие. Мне следует выразить свои глубочайшие извинения за то, что произошло. Именно поэтому директор искал меня, верно? Потому что он знал, что случилось с Майло в тот день. Другой причины не было. Тем более что выражение его лица казалось серьёзным.

Мы прошли к нему в кабинет, он закрыл дверь и указал на пустой стул, приглашая меня сесть. Я сделала, как он просил.

Директор Галло тоже сел, слегка развернулся, а затем замер:

– Как дела, Старлет? Как дела у Майло?

Я не была уверена, не пытался ли он заманить меня в ловушку.

– Хорошо, хорошо. Он начал учиться, и, я считаю, наши занятия проходят плодотворно.

– Хорошо. Да. Замечательно. Я разговаривал с несколькими его учителями, и они сказали, что получили старые задания, а он приходил на занятия.

Кроме сегодняшнего дня.

Опять же, я тоже не появлялась.

Я молчала, не совсем понимая, что мне следует ему сказать.

Он улыбнулся, прежде чем из него вырвался тяжёлый вздох. Он снял очки и сжал переносицу:

– Простите, Старлет, мы можем на минутку побыть настоящими?

– Да, конечно.

– Майло – мой племянник, поэтому эта ситуация для меня очень личная.

Ох.

Хорошо.

Это добавило несколько недостающих частей к пазлу директора Галло и Майло.

– Не поймите меня неправильно, я забочусь обо всех учениках, но Майло многое пережил за последний год, поэтому я беспокоюсь о его благополучии. Так что, если он доставит вам какие-либо проблемы, пожалуйста, дайте мне знать. Меньше всего мне хочется добавить стресса в вашу жизнь. Мне следовало написать вам и о том, что стоит пропустить сегодняшнюю встречу с ним, учитывая, что сегодня первая годовщина смерти его матери, моей сестры Аны.

Вот оно что.

Это и было причиной поведения Майло.

Внутри все сжалось. Их горе задело меня за живое. Я знала, как тяжело сейчас приходится Майло. Мне хотелось бы этого не знать, но теперь я знала.

– Я сожалею о вашей утрате, директор Галло.

В его глазах сверкнули те же эмоции, что и у его племянника в кладовке. Меня поразило, как разные люди могут по-разному чувствовать боль, но в их глазах печаль отражается одинаково.

– Спасибо, – пробормотал директор.

Он откашлялся, сложил руки и сел прямо, стряхивая чувства:

– Я знаю, что с Майло сложно, но он не всегда был таким. Таким жёстким и холодным. Я верю, что под его суровой внешностью всё ещё живёт тот милый, добрый мальчик, который скучает по матери.

– Я не перестану его обучать, директор Галло. Теперь, когда я знаю эти вещи, я могу взглянуть на ситуацию под другим углом и убедиться, что делаю его жизнь проще, а не усложняю. Я тоже потеряла мать и понимаю, насколько это может быть сложно.

– Я тоже сожалею о вашей утрате, Старлет.

Я кивнула:

– Прошло уже несколько лет. Я в порядке.

– Я понимаю, что время не делает жизнь легче. Иногда оно лишь делает горе тише.

Это была самая правдивая вещь, которую я когда-либо слышала.

– Я буду держать вас в курсе, как идут дела, – пообещала я ему.

– Пожалуйста. Днём и ночью. Пожалуйста.

Директор Галло искренне заботился о Майло. Я видела это в его глазах. Ему было больно видеть, что племянник так сильно страдает.

Я кивнула и встала.

– Ещё раз спасибо за встречу.

Он тоже встал.

– Конечно. Спасибо, Старлет. Хорошего дня.

Я хотела уйти, но остановилась и снова посмотрела на директора Галло:

– У меня есть вопрос. Майло упомянул письмо… Мне следует об этом знать?

Директор Галло резко выдохнул:

– Его мать оставила ему письмо. В день выпускного я должен подарить его Майло. Для этого он должен посещать все занятия и закончить учёбу.

– Спасибо, что пояснили, – сказала я.

– Конечно. Хорошего дня.

После встречи с директором Галло я направилась обратно в кладовку, чтобы убедиться, что с Майло всё в порядке. Когда я открыла дверь, у меня слегка закололо в животе.

Майло ушёл.

* * *

Старлет: Все хорошо?

Мне не следовало писать ему в ту ночь, но последние несколько часов я могла думать только о Майло. Я с трудом могла сосредоточиться на учёбе, потому что он постоянно всплывал у меня в голове. Уитни была на вечернем занятии, и это было мне на руку, потому что, если бы она была в нашей комнате, она бы сразу поняла, что со мной что-то не так.

Я не умела ничего скрывать. Все эмоции, как хорошие, так и плохие, отражались на моём лице. Эта черта досталась мне от матери. При взгляде на неё всегда становилось понятно, что она чувствует. Папа говорил, что это самый простой способ узнать, когда он облажался.

Я долго смотрела в телефон, не видя ответа.

Мои мысли начали тревожно закручиваться. Что, если с ним случилось что-то плохое?

Что, если он употребил ещё, выйдя из кладовки?

Что, если ему нужна была реальная помощь, а я приняла неправильное решение, не сообщив ничего директору?

Я тонула в трясине вины, пока около одиннадцати вечера не получила сообщение.

Майло: Все хорошо.

Я глубоко выдохнула, словно впервые за ту ночь.

«Все хорошо».