Текст книги "Любовь в виноградниках"

Автор книги: Сеймур Элстин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Он нагнулся к ней и быстро коснулся губами ее губ, но, когда он попытался обнять ее, она остановила его, уперевшись рукой в его грудь.

– Ты думал, это будет та девушка, с которой ты познакомился в Италии?

Неужели в ее глазах промелькнула ревность? Если так, то у него еще оставалась надежда.

– И что тебе об этом известно?

– Немного. Ханна мне рассказала кое-что.

Она внезапно замолчала, закусив губу.

Ханна сплетничала о его личных делах? Тони нахмурился.

– И что же именно она тебе рассказала?

Мэри отвела глаза.

– Она сказала, что девушка не захотела выйти за тебя замуж потому, что у нее было много соперниц.

– И ты ей поверила?

Мэри взглянула на него с некоторым укором.

– Я не знаю, чему мне верить. Ты оказался совсем другим, чем я себе представляла. А после того, что произошло между нами, я не уверена, могу ли доверять собственным выводам.

Он вздохнул и повернулся на спину, устремив глаза в потолок.

– Хочешь знать правду? Джина отказалась не из-за других женщин.

Прошло много лет, и горечь, оставшаяся после того случая, была преодолена давно, но все-таки сейчас в его голосе звучали иронические нотки:

– Когда я узнал о смерти отца и должен был срочно вернуться, чтобы принять на себя управление заводом, Джина решила, что не настолько любит, чтобы оставить из-за меня семью и друзей. В конце концов она вышла замуж за своего соотечественника. Я узнал недавно, что у них уже не один ребенок.

– Она разбила тебе сердце, – задумчиво прошептала Мэри.

– Я давно с этим справился. Но одну свою любовную неудачу я не забыл до сих пор…

Он почувствовал, как она колеблется – спрашивать ли дальше, и, видимо, любопытство оказалось сильнее.

– Кто она была?

Тони обнял ее за плечи и повернул к себе лицом.

– Ты, любимая.

Ее прямые темные брови изумленно выгнулись.

– И когда же произошло это удивительное событие?

– Четырнадцать лет назад.

Она легонько ударила его кулачком в грудь.

– Ты специально искажаешь факты. Это я потерпела неудачу, разве не помнишь? Ты отверг меня, потому что считал слишком маленькой.

Он нежно потерся кончиком носа о ее носик.

– И каждый раз, когда ты смотрела на меня своими трагическими глазами, сердце мое разрывалось. И много времени мне потребовалось, чтобы забыть этот взгляд.

– Но, в конце концов, ты его забыл, – подытожила Мэри, немного отстраняясь от него.

– Я думал, что забыл. – Он положил ей руку на талию и притянул к себе, восторженно ощущая прикосновение ее обнаженного тела. – До того дня, пока ты не вернулась в долину.

– Тони, – выдохнула она, когда он нагнулся, чтобы поцеловать ложбинку на ее груди.

– Ты такая нежная, – он провел губами по ее коже, – словно медовый крем, а у меня к этому блюду проснулся просто ненасытный аппетит.

Она отрывисто засмеялась.

– Звучит пугающе. Может, мне следует предложить тебе что-нибудь съесть?

– Может быть, но позже. Сейчас у меня есть все, что мне надо, любимая.

Сейчас и навсегда, если она согласна.

На этот раз желание вспыхнуло мгновенно, как пламя охватывает сухие щепки. Но он не спешил, и ласки его становились все интимнее, они электризовали и опьяняли ее. Вся дрожа, Мэри повторяла его имя, и, когда наконец экстаз достиг высшей точки, они оба словно взлетели и растворились в пылающем огненном столбе…

Спустя некоторое время, когда Мэри, утомленная, дремала в его объятиях, Тони поймал себя на леденящей душу мысли – как же он сможет жить дальше, если вдруг снова потеряет ее?

Мэри разбудили громкие крики птенца, настойчиво требовавшего пищи. И тут же она осознала, что лежит под одеялом одна. Сквозь плотные шторы в гостиную проникал сероватый свет, извещая ее, что наступило утро. Прислушавшись, Мэри поняла, что дождь прекратился. Но где же Тони?

Мгновенно ожили воспоминания минувшей ночи, и Мэри охватила сложная путаница чувств, из которых на первое место выступило одно – щемящее чувство одиночества. После всего, что произошло между ними, как мог он уйти и даже не сказать «до свидания»?

– Доброе утро, – произнес знакомый голос, выхватывая ее из глубин мрачного раздумья.

Мэри быстро обернулась и увидела его в кухонных дверях. На нем были только черные брюки, а в руке он держал небольшую миску. Его волосы были взъерошены после сна, а нижнюю часть лица затемняла легкая тень щетины. Но для неравнодушных глаз Мэри он был самым красивым из всех мужчин, которых она когда-либо встречала в жизни.

– Я… я думала, что ты уже ушел.

Она опустила глаза, устыдившись своих чувств. Тони босиком прошел по каменному полу и, опустившись рядом с ней на колени, поцеловал ее долгим и нежным поцелуем.

– Еще нет. Но мне надо домой – посмотреть, что там творится после вчерашнего ливня.

Он отставил миску в сторону и осторожно взял ее лицо в ладони.

– Как ты себя чувствуешь? Когда я проснулся, мне пришло в голову, что вчера ночью мы немного переусердствовали.

Мэри осторожно потянулась и поморщилась. Она ощущала непривычную боль в некоторых частях тела, на которые обычно не обращала внимания. Но обсуждать эту тему она не собиралась.

– Я чувствую себя прекрасно.

– Ну еще бы, – засмеялся он, дразня ее. А пока, я думаю, надо скорее накормить нашего ненасытного пернатого хищника.

Он приблизился к гнезду и достал из миски кусочек сырого цыпленка.

– Надо водрузить его домишко на место, и чем скорее, тем лучше. Ему следует быстрее вернуться к привычной диете.

Значит, очень скоро он уйдет, подумала Мэри, пытаясь справиться с новым приступом уныния.

– Но, может быть, ты сначала позавтракаешь? У меня есть яйца, ветчина, кофе, все что хочешь.

Он послал ей одну из своих самых обольстительных улыбок.

– То, чего я хочу, сейчас невозможно. Он мягко усмехнулся. – Придется пока довольствоваться кофе.

Мэри поднялась и собрала разбросанную одежду.

– Пойду оденусь и приготовлю кофе.

Она поспешно покинула гостиную, едва не запутавшись в одеяле.

Через какое-то время, уже одетая в джинсы и свитер, Мэри попыталась привести в порядок свои чувства. Погруженная в себя, она спустилась вниз и вошла в гостиную. Не увидев Тони, она настороженно замерла в дверях. Он стоял у отцовского бюро с пачкой бумаг в руке.

– Что ты делаешь?

Он виновато вздрогнул и неловко улыбнулся.

– Извини. Они упали на пол, когда я сворачивал одеяло, и я начал читать, не сразу разобравшись, что это за бумаги.

Он положил документы на стол и медленно направился к ней.

– Но то, что я успел увидеть, произвело на меня сильное впечатление. Очень плохо, что мы с тобой не заодно. Вместе мы в два счета вывели бы винный завод Голардо на ведущее место на внутреннем рынке.

Тревога Мэри сменилась внезапным подозрением. Он прочел ее письмо в банк? Она произнесла быстро и твердо:

– Но этого не может случиться, если только мне удастся сохранить за отцом землю, да? И тебе очень выгодно было узнать о моих планах, не так ли?

Вдруг ей стал ясен действительный смысл случившегося. Она провела ночь с врагом? И вслед за этой страшной мыслью последовала другая, родившаяся из леденящего осознания измены, закравшегося ей в сердце.

– Может быть, ты сделал такое заключение, решив, что если я позволила тебе получить от меня то, чего ты добивался, то, значит, я готова и предать моего отца?

Лицо Тони мгновенно потемнело.

– Одну минуту! Ты очень быстро делаешь выводы, Мэри. Но ты не права – абсолютно не права.

– Это ты так говоришь. Но я не могу не думать сейчас, что послужила тебе развлечением, так же как любая другая, из тех кто встречался тебе на пути, так же как лошади и совы. Но ты, конечно, в этом не признаешься.

Тони готов уже был ответить ей, но сдержался, провел рукой по лицу, делая над собой видимое усилие.

– Послушай, голубка, думаю, я знаю, откуда у тебя такое настроение. Сегодня утром ты была немного не в своей тарелке, и я вполне способен это понять. Того, что случилось у нас вчера ночью, достаточно, чтобы вывести из равновесия любого. Но все равно это еще не дает тебе права высказывать такие дикие обвинения в мой адрес.

– А то, что я стала твоей любовницей, не дает тебе права рыться в моих деловых бумагах! воскликнула Мэри.

– Я не рылся в них, – возразил Тони.

Из ее рта вырвался недоверчивый смешок.

– Лучше всего будет, если ты уйдешь.

Его губы сжались, но он сдержанно кивнул.

– Наверное, ты права. Сейчас нет смысла пытаться убедить тебя. Ты так напугана собственными чувствами, что не способна увидеть правду.

Он подошел к совиному гнезду и поднял его с ковра.

– Я зайду к тебе позже, и, может быть, тогда нам удастся разобраться…

– Не трудись. Пока между нами стоит эта спорная земля, я не думаю, что нам следует встречаться.

Он пересек комнату и остановился перед ней, удерживая гнездо на сгибе локтя. Его встретил враждебный взгляд Мэри, и он снова видимым усилием взял себя в руки.

– Я уверен, что на самом деле ты не имела этого в виду – после того, как вчера сама согласилась провести со мной ночь.

Мэри на секунду закрыла глаза, и перед ней вихрем промелькнули безумные видения прошлой ночи.

– Тогда я не могла рассуждать хладнокровно… а теперь могу.

– В самом деле? – Он прерывисто выдохнул. – Что же, значит, я навещу тебя через несколько дней, чтобы дать тебе время подумать.

Он сделал пару шагов по направлению к кухне, но в дверях помедлил и еще раз обернулся.

– Только когда будешь думать, вспоминай, что я сейчас скажу. Прошлой ночью, любимая, не ты одна забыла обо всем на свете. Ты – это лучшее из того, что я получил за многие годы, и я не собираюсь отдавать тебя без борьбы.

Тони вернулся домой поздно, замерзший, грязный и усталый. Ему удалось укрепить совиное гнездо с помощью рабочих, чинивших провода. Остаток дня он провел, исследуя урон, нанесенный грозой виноградникам. К счастью, он оказался не так велик, но это ненамного подняло его настроение. Несмотря на массу деловых забот, его не оставляли мысли о Мэри. Теперь он хотел как можно быстрее принять горячий душ, переодеться и, спокойно поразмыслив, прийти к какому-нибудь решению.

Но его настроение значительно ухудшилось, когда он, войдя через заднюю дверь, увидел Ханну, которая сидела за кухонным столом, явно поджидая его.

Кухня была бабушкиным святилищем, и он, верный ее памяти, восстановил прежний старомодный облик, отремонтировал старинные шкафчики, вернул им любимый бабушкой золотисто-желтый свет. Но с присутствием Ханны бабушкина кухня словно потускнела, утратила свою жизнерадостность.

– Ты выглядишь так, словно долго валялся в грязи, – произнесла Ханна, брезгливо морща носик.

Тони сумрачно взглянул на нее.

– Мне самому кажется, что так оно и было. Что ты здесь делаешь?

– Я просто зашла узнать, все ли у тебя в порядке. – Она выдержала многозначительную паузу. – Тебя не было всю ночь. Я очень волновалась.

Он нагнулся, стаскивая грязные сапоги.

– Я полагал, по нашему договору ты не должна интересоваться моими занятиями, а я не замечаю, кто в неурочное время входит и выходит из большого дома.

Он не стал добавлять: «Билл Рэнделл, например». Они оба знали, кого он имел в виду.

Улыбка исчезла с лица Ханны.

– Я тебя не расспрашиваю. Я только беспокоюсь, что ты очень переутомляешься. В последнее время ты был чем-то расстроен. И я замечаю, что ты все чаще стал бывать на ранчо Мартинеса.

Ее губы скривились в подобии улыбки.

– Если не будешь осторожен, то и оглянуться не успеешь, как она заставит тебя выкупить для нее эту землю.

В другое время Тони скорее всего промолчал бы, но после такого тяжелого дня, как сегодняшний, ему претило терпеть посягательства Ханны на его личную жизнь молча.

– А что если я и впрямь решу помочь Мэри? Ведь земля моя, не так ли? Если я захочу отдать ее ей, я вправе это сделать.

У Ханны дернулась щека, а глаза в ужасе расширились.

– И ты это сделаешь?

– Я могу это сделать.

Он выставил сапоги на крыльцо, вернулся в кухню и, скрестив руки, приблизился к Ханне.

– Главное то, что решать буду я.

Она встала, гневно взмахнув рукой.

– Я думаю о том, как лучше для дела! Только вернув эту землю себе, мы получим возможность увеличить выпуск нашего нового вина до необходимого объема. Как ты можешь даже думать о том, чтобы уступить ее сумасшедшему старику, который и хозяйство-то вести не способен?

– Прежде всего успокойся. Я еще никому ничего не уступил.

Он повернулся к ней спиной и подошел к раковине налить стакан воды. К своей досаде, он услышал, что Ханна идет за ним по пятам.

– Успокоиться? Как могу я успокоиться, пока остается хоть малейшая возможность для Мэри раздобыть деньги. Билл говорил, что она приводит в порядок конюшни и хочет поставить к себе еще лошадей.

Тони опустил стакан и смерил ее подозрительным взглядом.

– Билл? И откуда ему все это известно?

Ханна моргнула и небрежно провела пальцем по белой поверхности стола.

– Он делал для нее кое-какую работу.

– И чья это была идея?

Ханна слегка пожала плечами.

– Его, надо думать. Билл предложил ей починить развалюху, на которой ездит ее отец.

– А потом приходил сюда и докладывал обо всем, что ему удавалось узнать?

Тони не пытался скрыть своего презрения. Кому-то следует поставить этого Билла Рэнделла в известность, что его плохо используют. Но тут в голове его словно что-то щелкнуло.

– Одну минуту, – произнес он, неотрывно глядя на Ханну. – Эдди Рэнделл был двоюродным братом Билла. Зачем Биллу понадобилось искать работу у Мартинесов, если Никколо Мартинес никогда не скрывал своей ненависти к Рэнделлам.

– Мне-то откуда знать? – Ханна повернулась и направилась к выходу.

Подозрение, шевельнувшееся в душе Тони, окрепло.

– Я бы не советовал тебе заставлять его шпионить за Мэри.

Она возмущенно повернулась.

– Ты, как всегда, скор на обвинения! Ты только никогда не замечал, что все, что ты сейчас имеешь, создано не без моей помощи!

Он с удивлением заметил слезы на ее глазах и выражение горькой обиды на лице. Ханна снова, как и всегда, считает себя пострадавшей стороной, подумал он, раздраженно вздыхая. Конечно, следовало признать, что она хороший работник, несмотря на ее склонность вмешиваться не в свои дела.

– Я очень ценю твою помощь, Ханна. Но я никому не позволю сейчас прибавлять проблем Мэри. У нее их и так предостаточно.

Глаза Ханны потемнели.

– Ты защищаешь ее? Тогда дела обстоят еще хуже, чем я полагала. Ты и в самом деле в нее влюбился!

Тони нахмурился. Он абсолютно не желал, чтобы эта сплетня облетела округу, особенно сейчас, когда он так и не успел еще ничего сказать Мэри.

– Я ни в кого не влюблен, запомни.

– Это твои слова. Но если не будешь осторожен, непременно закончишь, как мой Генри.

И с этим последним предостережением Ханна покинула его, хлопнув дверью.

9

С тяжелым сердцем Мэри вошла в свою незатейливую, но такую уютную и знакомую с детства кухню. С той грозовой ночи ей было очень нелегко заставлять себя не терять оптимизма. Вот уже три дня как призрак с ярко-синими глазами неотвязно присутствовал в ее мыслях и снах. И сколько раз она ни говорила себе, что следует перестать думать о нем, он упорно не покидал ее.

Тяжело вздохнув, Мэри освободила уставшие ноги из новых туфель на высоких каблуках, которые надела, чтобы обойти местные финансовые учреждения. На это изнурительное занятие ушел почти весь день, а теперь, вернувшись наконец домой, она с облегчением переоделась в привычную удобную одежду. Натянув у себя в спальне свитер и джинсы и с наслаждением надевая тапочки, Мэри услышала вдруг стук в дверь. Все внутри у нее заледенело. Тони? Он сказал тогда, что зайдет поговорить, и она с тех пор ждала его, хотя и не признавалась себе в этом. В предчувствии его появления сердце Мэри ускоренно застучало, несмотря на то, что она приняла твердое решение не поддаваться его обаянию.

Предвидя, какое нелегкое испытание ей предстоит, она медленно двинулась к двери. Но, открыв ее, она увидела Ханну, ожидавшую ее на крыльце. В замешательстве Мэри растерянно пробормотала «здравствуйте».

– Я проходила мимо и решила заглянуть на минутку к вам. Узнать, как вы здесь справляетесь, – проговорила Ханна улыбаясь. Но от ее улыбки Мэри почему-то стало не по себе.

– Я… у меня все прекрасно.

Она замешкалась, не зная, приглашать ли Ханну в дом.

– Я слышала, что после грозы у вас отключилось электричество, как и у нас, – невозмутимо продолжала Ханна. – Надеюсь, вы не терпели нужду ни в чем?

Это можно утверждать без преувеличения, подумала Мэри в то время, как в голове ее в сотый раз замелькали сладостные картины памятной ночи. Но испугавшись, что Ханна может как-то угадать ее мысли, Мэри произнесла прохладно:

– Грозами меня не удивишь, у нас в Калифорнии это самая обычная вещь.

– А-а. Когда Тони не пришел домой, я решила, что он, возможно, провел ночь у тебя, потому что ты боялась оставаться одна, – перешла Ханна на доверительный тон.

При этих словах Мэри почувствовала, как краска приливает к ее щекам, но в то же время ее охватило негодование.

– Не думаю, что этот предмет…

«Вас касается», чуть не вырвалось у нее, но она заменила резкие слова на более вежливое «должен вас интересовать». Ханна моргнула, затем придвинулась ближе к Мэри с выражением искреннего участия.

– Прости меня, я знаю, что не должна вмешиваться, но кто-то обязан тебя предупредить. Особенно когда подумаешь, сколько ты можешь потерять… Тони умеет быть неотразимым – если захочет чего-то добиться. Он сам признался мне вчера, что никогда не был влюблен. Как только он получает то, чего добивался, вы для него перестаете существовать. Я наблюдала подобные случаи бессчетное количество раз.

Оттого что Мэри и самой приходила в голову подобная мысль, ее досада лишь усилилась. Для нее было достаточно унизительно подозревать, что Тони обманул ее, но знать, что и другие – особенно Ханна – думают так, было просто невыносимо.

– А вам не приходило в голову, что в этот раз ситуация могла измениться?

Мэри понимала, что у нее нет оснований утверждать подобное, но утешением служила возможность хотя бы произнести это вслух.

Ханна замолчала, услышанные слова, видимо, удивили ее, и Мэри еще больше воодушевилась.

– Кроме того, нужно нечто гораздо более сильное, чем обаяние Тони, чтобы удержать меня от помощи отцу. Сегодня мне должны позвонить из банка. Они очень сочувственно отнеслись к моей просьбе о предоставлении ссуды.

Это нельзя было назвать чистой правдой, но Мэри знала, что Ханна перескажет каждое ее слово Тони, и желание поколебать его уверенность в себе было слишком соблазнительно, чтобы она могла удержаться.

В глазах Ханны промелькнуло странное выражение, смысл которого Мэри не сумела понять.

– Я вижу, что мы недооценивали тебя, Мэри. Но все-таки я считала своим долгом предостеречь тебя относительно Тони. Что же, теперь, когда я сказала все, что хотела, мне пора.

Она повернулась и начала спускаться по ступеням.

– Я благодарна вам за ваши добрые намерения, – выдавила из себя Мэри.

Ханна бросила на нее быстрый взгляд.

– Не о чем говорить. Только будь осторожна и впредь думай, кому можно доверять, а кому нет.

Включая и вас? – мысленно спросила Мэри, наблюдая за изящной и моложавой женщиной, быстро идущей в сторону владений Голардо.

На следующее утро Мэри как раз собиралась в конюшню, когда к дому неожиданно подъехал Билл Рэнделл на своем велосипеде. Как это часто случалось в долине, с утра неожиданно установилась очень жаркая погода, и его бесцветные волосы взмокли и прилипли к покрасневшему лбу.

– Детали для грузовика прислали наконец! – Он указал на объемистый пакет, который вез на багажнике. – Так я примусь за работу, если вы не возражаете?

Мэри кивнула.

– Чем скорее, тем лучше. Я буду в конюшне, если вам что-нибудь понадобится.

Она почувствовала прилив бодрости. Если пикап наконец забегает, она тут же сможет вернуть Тони его машину.

Ближе к полудню, когда Мэри как раз собиралась вычистить стойло Боя, Билл заглянул в конюшню и сказал, что ему пора отправляться на другую работу.

– Я хочу, чтобы вы знали, как я вам признательна за то, что вы возитесь с папиным пикапом. Если бы я сдала его ремонтировать в гараж, это обошлось бы мне во много раз дороже. – Она дружески и благодарно улыбнулась Биллу. – Когда вы пришли в первый раз, я отнеслась к вам с недоверием, я скорее всего не согласилась бы принять вас, если бы Ханна Голардо не отозвалась о вас положительно. Теперь я очень рада, что именно вы помогаете мне.

К изумлению Мэри, ее слова будто расстроили Билла. Засунув руки в карманы, он пробормотал, что придет завтра, и, не оглядываясь, заспешил прочь. Такая реакция показалась Мэри несколько странной, но, отворив дверь в стойло Боя, она тут же забыла о Билле. Отведя жеребца в загон, она принялась за работу. Только Мэри кончила устилать пол свежей соломой, как ей показалось, что снаружи раздался какой-то звук. Может быть, это вернулся Билл?

Тут тишину разорвал громкий хлопок, и сразу же Бой испуганно заржал. Бросив вилы, Мэри едва успела отскочить назад к стене, давая дорогу жеребцу, сердце ее панически застучало. Она в отчаянии прикинула расстояние до двери, но дверь внезапно захлопнулась, словно кто-то подтолкнул ее снаружи.

Бой неистово ржал и вставал на дыбы, ударяя копытами в перегородку. Мэри прижалась к стене, еле удерживаясь, чтобы не завизжать от страха.

– Спокойно, малыш, спокойно, – бормотала она дрожащим голосом. Пригнувшись, она едва успела увернуться, когда он, взбрыкнув задними ногами, чуть-чуть не задел копытами ее голову. Глаза жеребца были дико выкачены. Он прыгнул в сторону, почти прижав ее к стене и угрожая каждую секунду расплющить в лепешку.

Понимая, что путь к спасению только один, Мэри повернулась и, ухватившись за верхнюю доску перегородки, изо всех сил подтянулась и перекинула через перегородку одну ногу. Она слышала, как сзади беснуется Бой и почти физически ощущала, как тянутся к ней его острые желтые зубы. Наконец, собравшись с силами, она рывком перекатилась через перегородку и упала на землю. В ее мозгу все еще звучал немой крик о помощи.

И тут же она пронзительно вскрикнула во весь голос – кто-то сзади вдруг схватил ее за талию. Стремительно повернувшись, она увидела встревоженное лицо Тони.

– Мэри! Успокойся, это всего лишь я. Что за чертовщина здесь творится?

Она хотела ответить, но горло ее вдруг сжало спазмом, и из губ вырвались судорожные рыдания. В следующее мгновение она оказалась в его объятиях, горячих и крепких. Рассудок ее негодующе протестовал, но она сейчас слишком нуждалась в утешении, чтобы противиться.

Но через минуту она гневно вскрикнула и, оттолкнув его, отшатнулась назад.

– Это нечестно! Я говорила тебе, что между нами больше ничего не может быть.

Он прерывисто вздохнул.

– Прости, я потерял голову. Со мной теперь это часто случается.

Он повернулся к жеребцу.

– Что произошло? Я слышал, как Бой бушует в стойле, и в следующую секунду ты свалилась откуда-то сверху. Что ты там делала? Ты же прекрасно знаешь его нрав и то, как он ведет себя с тобой.

– Все случилось неожиданно. – Мэри присела на перевернутое ведро, постепенно приходя в себя. Бой тем временем почти успокоился и через перегородку тянулся к Тони с тихим ржанием.

Предатель! Она возмущенно взглянула на жеребца.

– Я вывела его в загон и чистила стойло, как вдруг что-то его испугало, и он как сумасшедший ворвался в стойло, дверь за ним захлопнулась и я оказалась в ловушке. – По ее телу пробежала дрожь. – Я давно не испытывала такого страха.

– Он мог убить тебя! – хрипло воскликнул Тони. Взглянув на него, она увидела, что он потрясен не меньше, чем она сама. – И ты не знаешь, почему вдруг с ним случился этот буйный припадок?

Мэри покачала головой.

– Я слышала только, как что-то хлопнуло, но понятия не имею, что это было. А ты не заметил снаружи ничего странного?

– Нет. Я шел со стороны виноградников и не видел ни загона, ни двери в конюшню. Пойду посмотрю вокруг.

Она вышла за ним из конюшни, и они обошли ее кругом, оглядывая загон в поисках разгадки. Однако все оказалось напрасно. Они ничего не нашли, и таинственный случай так и не получил объяснения.

– Может, это был автомобильный выхлоп? – предположил наконец Тони. Он закрыл ворота в загон и задвинул щеколду.

Мэри посмотрела вдоль аллеи, ведущей к шоссе.

– Не думаю. Это звучало скорее, как если бы кто-то щелкнул хлыстом.

Взгляд Тони стал тревожным.

– Ты считаешь, что кто-то мог испугать Боя намеренно?

Эта мысль ошеломила Мэри.

– Но кто, например? Ты сказал, что никого не видел. И я не видела никого, с тех пор как Билл уехал отсюда около полудня.

Тони впился в нее взглядом.

– Этот мальчишка Рэнделлов побывал сегодня здесь?

– Его едва ли можно теперь назвать мальчишкой, но да, побывал. Он чинит отцовский пикап.

– И ты считаешь это разумным? При той вражде, которую его семья и твой отец до сих пор питают друг к другу? А что если он желает тебе зла?

Она нетерпеливо оборвала его.

– Ты говоришь, в точности как мой отец. Билл не имеет отношения к той вражде, он даже сказал, что его семья и думать о ней забыла.

Конечно, Мэри помнила разговор с его сестрой, когда девушка упомянула об отчаянии Билла после гибели двоюродного брата. Но ведь с тех пор прошло столько лет!

– Кроме того, – продолжала Мэри, – нет никаких доказательств, что происшествие с Боем было чем-то большим, чем просто несчастный случай. А что касается папиных чувств, Билл сказал, что закончит ремонт к концу недели, а папу не выпишут раньше следующей пятницы, так что они даже и не увидят друг друга.

– Все равно я считаю, что тебе следует быть поосторожнее с Биллом. Одно время он был большим поклонником Ханны, и их отношения далеко нельзя было назвать платоническими.

Пораженная, Мэри уставилась на него в изумлении.

– Но Ханна уже достаточно немолода…

– Годится ему в матери, – докончил Тони с брезгливым выражением. – Не могу сказать, чтобы я одобрял их отношения, но у нас с Ханной договор – не вмешиваться в личную жизнь друг друга, и я его придерживаюсь.

Жаль только, что Ханна не считает нужным соблюдать этот договор, промелькнуло в голове Мэри.

Тони тем временем облокотился на ограду загона и пристально взглянул на нее.

– А теперь поговорим о нас.

По спине Мэри пробежала нервная дрожь.

– Этот вопрос можно считать закрытым.

– Тогда я открою его снова. И я не уйду, пока ты не поверишь мне, что случившееся между нами не имеет никакого отношения к вопросу о земле. Я никогда не делал ничего такого, чтобы заставить тебя отказаться от помощи отцу, и считаю, что с твоей стороны несправедливо обвинять меня в этом. Если тебе удастся получить ссуду в банке и выкупить землю – что же, я признаю, что это нарушит мои планы, но не изменит моего отношения к тебе.

Его слова звучали так искренне, синие глаза смотрели твердо и прямо. Свежий ветерок ерошил его блестящие черные волосы. Мэри поймала себя на желании поверить ему, несмотря на точившее ее сердце сомнение.

– Мэри. – Его голос раздался совсем близко. – Посмотри на меня. Разве ты не понимаешь, что это правда?

Противоречивые чувства, снова охватившие ее, только усилили ее замешательство. Как она могла рассудить, где правда, а где – нет, когда при одном только взгляде на него сердце начинало отчаянно биться, а мысли путаться?

– Не так легко в это поверить. Ты требуешь от меня слишком многого, – прошептала она.

– Нельзя постоянно отталкивать мужчину и ждать, что он все равно будет приходить снова и снова. Слово за тобой, Мэри. Подумай.

И он зашагал по направлению к своим виноградникам.

Смущенная и растерянная, Мэри молча глядела ему вслед. С тех пор как умер Эдвард, ей ни разу не приходило в голову, что у нее снова могут установиться серьезные отношения с каким-нибудь мужчиной. Ей казалось, что интимная жизнь приносит больше огорчений, чем радостей. По крайней мере, она считала так, пока не встретилась вновь с Тони Голардо.

Утром появился Билл и изъявил готовность приступить к работе. Несмотря на то что он по-прежнему смущался и явно испытывал неловкость в ее присутствии, Мэри не могла поверить, что за этим кроется нечто большее, чем простая застенчивость. Когда она как бы между прочим спросила его, не заходил ли он еще раз на ранчо вчера днем, он, ни колеблясь ни секунды, ответил «нет».

Как Билл и обещал, ремонт пикапа был закончен в пятницу, но, когда Мэри напомнила ему о его предложении вывезти мусор с ранчо, он покраснел и посмотрел на нее виновато.

– Я помню, я обещал, Но… кое-что изменилось, и я не смогу задержаться и поработать для вас еще, как думал вначале… некоторые обстоятельства… вдруг осложнились, и я решил уехать на время.

Мэри вспомнила, как Тони говорил о связи между Биллом и Ханной, и решила не расспрашивать дальше. Она заплатила Биллу за его труды и пожелала всего хорошего, добавив:

– Если вы вдруг передумаете, я всегда буду рада вас видеть.

Мэри привезла отца из больницы в последнюю пятницу мая. На его ногу была наложена тяжелая гипсовая повязка, и, кроме того, в больнице его снабдили костылями, которые он презирал.

В продолжение всего месяца температура воздуха неуклонно росла, погода стояла жаркая, душная, и к тому времени, когда они добрались до дома, отец совсем измучился.

– Знаешь, что мне сейчас не помешает? – Он с наслаждением вытянулся на кушетке и позволил Мэри аккуратно подложить ему под ногу подушечку. – Стаканчик моей медовой наливки. Это единственное, чем не могла меня обеспечить больничная кухня.

Она налила вино в небольшой бокал и принесла отцу. Он поблагодарил ее с усталой улыбкой. Позже он настоял еще на одной порции за обедом, и на третьей вечером, и Мэри это совсем не понравилось. Однако отец не слушал ее возражений. И когда ночью он проснулся от резей в желудке, она сразу заподозрила вино.

– Папа, ты говорил, что у тебя бывали приступы еще до больницы?

Она присела на край кровати и потрогала его лоб. Кожа была сухой и прохладной. Отец сморщился и потер живот ладонью.

– Да, но тогда была виновата моя паршивая стряпня.

Мэри нахмурилась.

– Ты думаешь, что съел что-нибудь испорченное? Но я ничего не чувствую, а мы ели одно и то же – кроме вина.

Он затряс головой.

– Я не верю, что с моей наливкой что-то не в порядке. Я готовлю ее уже много лет, а боли начались года два назад.

Его лицо вдруг потемнело.

– Разве что… кто-то пытается отравить меня. Это на руку только Голардо; если меня не станет, то некому будет выкупить землю.

Мэри почувствовала, как из глубины ее души поднимается решительный протест, удививший ее своей силой. Тони не способен на подобное. Она внезапно, с болезненной отчетливостью поняла, что Тони никогда не стал бы препятствовать ее усилиям получить банковскую ссуду. Ее подозрения были так же несправедливы, как и подозрения ее отца. Но она поступила еще хуже – обвинила Тони в глаза! Какой незаслуженный удар для него, и особенно после тех волшебных минут восхитительной близости, которые они пережили вместе минувшей ночью… Мэри испытала острый укол совести.