Текст книги "Апёздолы небес (СИ)"

Автор книги: Серж Юрецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Сквозняк вцепился в руль, который вибрировал так, будто внутри него билось сердце бешеного механо-пса.

– Куда теперь, Огненная? – крикнул он перекрикивая свист эфирного ветра. – Навигатор в планшете Коллекторов показывает только «Сектор Смерти» и «Тупик Отчаяния». Очень оптимистично!

Ги Енна сидела на капоте, вцепившись пальцами в ржавые края воздухозаборника. Её куртка из кожи бюрократа хлопала на ветру, как крылья летучей мыши.

– Жми к Террикону Забытых Тостеров! – она указала рукой в сторону горизонта, где небо Промзоны переходило из багрового в трупно-серый. – Там есть секретная магистраль «0-0-0». По ней гоняют цистерны с отработкой для Барона. Если пристроимся в хвост – проскочим патрули!

– Мазут, проверь басовый контур! – Рашпиль стоял в полный рост на заднем сиденье, его ирокез резал воздух, как плавник акулы. – Если нас прижмут, нам понадобится звуковой таран!

Мазут молча кивнул. Он приложил ладонь к деке своего баса из арматуры и закрыл глаза. Воздух вокруг машины начал дрожать, приобретая оттенок старого телевизионного шума.

– Сейчас будет... резонанс, – пробасил он.

Сцена 2. Уроки панк-эстетики от бесовки.

"Архангел-Экспресс" мчался по разбитому шоссе, лавируя между остовами гигантских экскаваторов, похожих на скелеты доисторических тварей. Ги Енна спрыгнула с капота в салон, приземлившись прямо между Сквозняком и Рашпилем.

– Слушайте, «Апёздолы», – она выхватила у Рашпиля его «Зуботычину» и начала критически осматривать струны. – Ваш звук... Он слишком честный. В Аду ценят подтекст. Боль должна быть завуалирована под наслаждение, а наслаждение – под бюрократический отчет.

– Мы не в Аду, крошка, – Рашпиль отобрал гитару назад. – Мы в Промзоне. Здесь либо ты орешь во всё горло, либо тебя перемалывают на запчасти для тостера.

– Я о другом, – Ги Енна достала из кармана странный девайс, похожий на помесь калькулятора и пыточных щипцов. – Это «Исказитель Совести». Если подключить его к твоему «Громобою», Сквозняк, звук станет не просто громким. Он начнет разъедать саму структуру приказов Барона. Это будет музыкальный вирус.

Сквозняк посмотрел на черный ящик у себя под сиденьем. «Громобой» будто почувствовал конкуренцию и тихо зарычал.

– Исказитель? – он усмехнулся. – Звучит как название для нашей следующей песни. Мазут, что скажешь? Нам нужны адские примочки в нашем райском саунде?

– Лишь бы... качало, – отозвался гигант, не открывая глаз.

Сцена 3. Засада на Шоссе «Ноль»

Впереди показались огни. Огромные, холодные прожектора разрезали смог, выхватывая из темноты колонну тяжелых цистерн на паровом ходу. Над ними кружили Механо-Бесы – летучие твари с лицами из радиаторных решеток.

– Пригнись! – Ги Енна резко дернула Сквозняка за плечо, уводя руль в сторону ржавой канавы. – Это личный конвой Барона. Они везут «Эфир-Ультра». Если они нас заметят – разнесут в пыль.

– Или мы заберем их топливо, – Рашпиль хищно улыбнулся, выхватывая микрофон. – Сквозняк, врубай вторую передачу и «Громобой» на максимум. Мы не будем прятаться. Мы устроим им «Ржавый дрифт»!

Тот нажал на педаль газа. «Архангел-Экспресс» издал победный вопль. Они вылетели из канавы прямо наперерез колонне.

Сцена 4. Абордаж «Эфирной Бочки»

Шоссе «Ноль» содрогнулось. «Архангел-Экспресс» вылетел на встречную полосу, как пуля, выпущенная пьяным снайпером. Прямо на них перла махина – бронированный тягач Барона, тащивший за собой три цистерны с надписью «ГНЕВ ВЫСШЕЙ ОЧИСТКИ».

– Сквозняк, притирайся к правому борту! – заорал Рашпиль, перекидывая ремень «Зуботычины» через плечо. – Мазут, хватай крюки!

Водитель крутанул руль, и кабриолет, жалобно взвизгнув лысой резиной, вплотную прижался к гигантскому колесу тягача. Искры от трения металла о металл летели в салон, поджигая остатки райской обивки.

Мазут, не открывая глаз, выкинул в окно две стальные цепи с зазубренными якорями. Раздался глухой удар, скрежет – и машину притянуло к цистерне мертвой хваткой.

– Эй, жестянки! – Рашпиль вскочил на капот "Экспресса", балансируя на скорости сто двадцать миль в час. – У вас тут недолив пафоса! Мы пришли исправить ситуацию!

Из люков тягача посыпались Механо-Бесы. У них вместо пальцев были гайковерты, а вместо глаз – линзы от старых проекторов, транслирующие помехи. Они посыпались на машину, вгрызаясь в капот.

– Убери их, Огненная! – крикнул Сквозняк, пытаясь удержать руль, который теперь жил своей жизнью.

Ги Енна не заставила ждать. Она выхватила свой «Исказитель Совести», воткнула его в разъем «Громобоя» и ударила по кнопке «EJECT».

Звук, вырвавшийся из колонок, не был музыкой. Это был акустический яд. Он прошел сквозь Механо-Бесов, и те замерли. Их шестеренки начали крутиться в обратную сторону, линзы треснули, а из радиаторных решеток потекло черное масло, похожее на слезы.

– Системная ошибка, мальчики! – Ги Енна осклабилась, выбивая кастетом окуляр ближайшему бесу. – Ваши грехи не соответствуют спецификации!

Сцена 5. Лик Барона

Вдруг все мониторы на приборной панели тягача и даже радиоприемник вспыхнули зеленым фосфором. Среди помех проступило лицо, собранное из ржавых пластин и объективов.

– «КТО... НАРУШИЛ... ТИШИНУ... КОНВОЯ?» – голос Барона Ржавчины был похож на звук перемалываемых в мясорубке гвоздей. – «АНГЕЛЫ-ДЕЗЕРТИРЫ? И... МОЯ МАЛЕНЬКАЯ ГИ ЕННА? КАКОЕ РАСТОЧИТЕЛЬСТВО БИОМАТЕРИАЛА...»

– Заткнись, Железяка! – Рашпиль ударил по струнам, посылая звуковой импульс прямо в динамики тягача. – Мы идем за твоим Резонатором! Нам нужно объявление на весь мир!

– «РЕЗОНАТОР... ПОЖИРАЕТ... ТАКИХ... КАК... ВЫ...» – Барон издал звук, напоминающий механический смех. – «ЖЕЛАЕТЕ... УСКОРИТЬСЯ? ПОЖАЛУЙСТА...»

Тягач резко прибавил ход. Из-под его днища вырвались струи перегретого пара, ошпаривая кабриолет. Его начало мотать из стороны в сторону, цепи Мазута натянулись до звона.

– Сквозняк, он нас сейчас об стену размажет! – крикнул Рашпиль, едва удерживаясь на капоте. – Врубай «Спецзамес»! Весь!

Сцена 6. Фиолетовый горизонт

Сквозняк нащупал под сиденьем рычаг экстренного впрыска эфира.

– Прощай, подвеска! – выдохнул он и рванул его на себя.

«Архангел-Экспресс» буквально подпрыгнул. Фиолетовое пламя из выхлопных труб стало белым. Они не просто поехали – перешли в состояние эфирного дрифта, когда машина наполовину дематериализуется, превращаясь в чистую вибрацию.

Прошли сквозь борт цистерны, как сквозь привидение, попутно высасывая из неё топливо прямо в свой бензобак через бесконтактный резонанс Мазута.

– СТРАЙК! – заорали четыре глотки хором.

Тягач Барона, потеряв массу и топливо, вильнул и с грохотом улетел в кювет, превращаясь в груду горящего хлама. А кабриолет Апёздолов несся дальше, оставляя за собой пылающий след, который был виден даже с Небес.

– Глядите! – Ги Енна указала вперед.

Там, из серого смога, поднималась Цитадель-Скрап. Гора мусора высотой в три километра, на вершине которой вращался гигантский спутниковый диск – тот самый Резонатор.

– Мы на финишной прямой, Апёздолы, – Рашпиль сел на сиденье и закурил сигарету, подкурив её от собственного дымящегося нимба. – Сквозняк, подбери музыку потяжелее. Кажется, нас идут встречать.

Глава 4

Глава 4. Железный Нюанс и Ржавые Скрипачи

Сцена 1. Помойные Врата

Цитадель-Скрап возвышалась над ними, как застывший взрыв на свалке мироздания. Три километра спрессованных надежд, ржавых тостеров и деталей от космических кораблей, которые так и не взлетели, потому что в их чертежах не было места для души.

– Сквозняк, тормози! – Ги Енна вцепилась в приборную панель. – Впереди «Помойные врата». Если мы просто в них врежемся, нас переработают в скрепки раньше, чем ты успеешь сказать «Хой!».

Тот ударил по тормозам. «Архангел-Экспресс» замер, выплюнув облако фиолетового пара прямо в рожу двум Механо-Бесам, которые лениво жевали медную проволоку у въезда.

Врата были сделаны из лобовых стекол списанных локомотивов. За ними виднелся амфитеатр, заваленный старыми телевизорами, которые синхронно транслировали одну и ту же картинку: статичный шум и изредка – дергающееся лицо Барона.

– Нас ждут, – Мазут медленно вылез из машины, поправляя свой нимб-ошейник, который теперь светился тусклым, опасным багровым светом. – Воздух... тяжелый. Металл... плачет.

Сцена 2. Квартет Погибели

Из теней, отбрасываемых горами мусора, начали выходить они.

«Ржавые Скрипачи».

Личная гвардия Барона. Четверо существ в истлевших фраках, сшитых из обрывков парашютов. Вместо лиц у них были граммофонные трубы, а в руках они держали скрипки, выточенные из костей падших серафимов. Смычки из колючей проволоки зловеще поблескивали в свете прожекторов.

– «НАРУШИТЕЛИ... ГАРМОНИИ...» – проскрипел первый Скрипач. – «БАРОН... ТРЕБУЕТ... ТИШИНЫ...»

Они синхронно вскинули смычки и ударили по струнам. Звук, который вырвался из их инструментов, был не просто неприятным. Это был ультразвуковой скальпель, который начал резать обшивку кабриолета и проникать прямо под черепную коробку.

– А-а-а! – Ги Енна упала на колени, закрывая уши. – Это «Псалм Забвения»! Они стирают личность через резонанс!

– Сквозь, не спи! – Рашпиль уже стоял на капоте, его «Зуботычина» выла от нетерпения. – Перекрой их чистоту нашей грязью! Мазут, дай им такой бас, чтобы у них кости в трусах зазвенели!

Сцена 3. Дуэль на Свалке

Сквозняк рванул штекер «Громобоя» и воткнул его в «Исказитель Совести», который дала Ги Енна.

– Слушайте сюда, классики недоделанные! – заорал он, ударяя по аккорду «Ля-минор» с такой силой, что по грифу пробежала черная молния.

Драйв панк-рока столкнулся с симфонией Скрипачей в центре площади. Это была физическая битва. Воздух между ними заискрился, превращаясь в плазму.

Мазут забросил свой бас за спину, вынул из косухи стальные ломы, заменившие ему барабанные палочки. "Ржавом Гвозде"начал вколачивать ритм прямо в асфальт. Каждый его удар вызывал локальное землетрясение. Телевизоры на стенах Цитадели начали лопаться один за другим.

– «НЕВОЗМОЖНО... ЭТО... НЕ... ПО... НОТАМ...» – трубы Скрипачей начали вибрировать, из них повалил пар.

– В этом и фишка, жестянки! – Рашпиль прыгнул с капота прямо в гущу врагов, используя гитару как топор. – Мы – та самая нота, которую вы забыли выучить!

Сцена 4. Выбор Ги Енны

В этот момент из главной башни Цитадели ударил луч зеленого света. Барон Ржавчина решил лично вмешаться.

– «ГИ ЕННА... МОЯ... ВЕРНАЯ... ТЕНЬ...» – его голос гремел из каждой железки вокруг. – «УБЕЙ... ИХ... И... Я... ВЕРНУ... ТЕБЕ... ТВОЙ... ОГНЕННЫЙ... ТРОН...»

Ги Енна замерла. Её глаза вспыхнули багровым. Хвост-плетка замер в паре сантиметров от спины Рашпиля, готовый пробить его насквозь.

– Ги, не слушай его! – крикнул Сквозняк, продолжая высекать из гитары искры хаоса. – У него нет трона, у него только ржавчина и ложь!

Она посмотрела на свои кастеты, потом на Рашпиля, который в этот момент, уворачиваясь от смычка Скрипача, улыбнулся ей своей безумной, щербатой улыбкой.

– Трон? – прошептала она. – Барон, ты так и не понял. Мне не нужен трон. Мне нужно... чтобы музыка не заканчивалась!

Она развернулась и со всей силы обрушила кастет на центральный ретранслятор, через который шел голос Барона. Раздался оглушительный взрыв. Зеленый свет погас, сменившись алым аварийным сиянием.

– Красава, девчонка! – Рашпиль добил последнего Скрипача ударом деки по граммофону. – Парни, путь к Резонатору свободен!

Они стояли посреди дымящихся обломков Цитадели. Впереди, в самом сердце свалки, вращался гигантский диск, готовый транслировать их «Протокол» на всё мироздание.

Глава 5.Протокол «Рашпиль»: Обдирай позолоту!

Сцена 1. Восхождение на Пик Хлама

Цитадель-Скрап содрогалась. После того как Ги Енна разнесла ретранслятор, вся эта гора мусора ожила. Ржавые балки скрежетали, перестраиваясь в новые, уродливые формы. Четверо бежали вверх по спиральному пандусу, сложенному из обломков старых холодильников и крыльев разбитых истребителей.

– Сквозняк, не отставай! – Рашпиль перепрыгнул через провал, из которого хлестал перегретый пар. – Если Резонатор начнет вращаться без нас, мы превратимся в микроволновку для всей Промзоны!

Сквозняк бежал, прижимая к груди «Громобой». Кабель тянулся за ним искрясь и выбивая дробь по металлу.

– У меня подошвы плавятся, Раш! – заорал он. – Мазут, ты долго будешь этот сейф тащить?

Мазут бежал последним, неся на плече огромный железный ящик с надписью «БЕЗОПАСНОСТЬ: 0%». В нем лежали усилители, которые АпЁздолы экспроприировали у Коллекторов.

– Тяжелый... – пробасил он. – Но... звучит... многообещающе.

Сцена 2. Явление Барона (Форма Титана)

Они выскочили на верхнюю площадку. Впереди вращался гигантский спутниковый диск Резонатора, гудя на низкой частоте, от которой зубы начинали чесаться. Но путь к пульту управления преградила Тень.

Барон Ржавчина не стал мелочиться. Он всосал в себя половину Цитадели. Теперь это был стометровый голем из шестеренок, гусениц и мониторов. Его правой рукой была гидравлическая клешня от портового крана, а левой – батарея из тысячи динамиков, извергающих белый шум.

– «ВЫ... НАСЕКОМЫЕ... В... МОЕМ... МЕХАНИЗМЕ...» – голос Барона вызвал лавину мусора внизу. – «Я... ЕСТЬ... ПОРЯДОК... Я... ЕСТЬ... ТИШИНА...»

– Тишина – это для покойников, Барон! – Рашпиль сорвал с себя нимб-ошейник и швырнул его в сторону Резонатора. – Мы пришли устроить здесь дискотеку, которую ты не забудешь даже после переплавки!

Сцена 3. Финальный Концерт (Битва за Эфир)

– Мазут, подключай! – заорал Сквозняк, втыкая джек в центральный разъем Резонатора. – Ги, дай нам максимум искажения!

Ги Енна прыгнула к пульту Барона, её пальцы замелькали над рычагами, перенастраивая частоты с «Повиновения» на «Анархию».

– Готово! – крикнула она. – Жмите, Апёздолы! Весь мир слушает!

И они ударили.

Это не был просто звук. Это был акустический шторм. Мазут обрушил свои ломы на Резонатор, превращая гигантский диск в самый большой барабан во Вселенной. Каждый его удар отзывался громом в небесах и дрожью в аду.

Сквозняк врубил «Громобой» через «Исказитель Совести». Черные молнии вырвались из гитары, пронзая туловище Барона. Его мониторы начали показывать не помехи, а лица бунтарей, – грязные, потные, но абсолютно свободные.

– «НЕТ... ЭТО... НАРУШАЕТ... ВСЕ... ЗАКОНЫ... ФИЗИКИ...» – Барон пытался схватить их клешней, но звук гитары Рашпиля создавал вокруг непробиваемый купол.

Рашпиль подошел к самому краю площадки. Его голос, усиленный мощью Резонатора, разнесся над миром:

– СЛУШАЙТЕ ВСЕ! МЫ – ГРУППА «АПЁЗДОЛЫ НЕБЕС»! И ЭТО НАШ ПОСЛЕДНИЙ ЗАВЕТ: ОБДИРАЙТЕ ПОЗОЛОТУ! НИМБЫ – В ПЕРЕПЛАВКУ! СЕРДЦА – НА ФОРСАЖ!

Сцена 4. Финал и Взрыв Смысла

Барон Ржавчина начал рассыпаться. Его шестеренки не выдержали темпа 220 ударов в минуту. Он буквально взорвался изнутри, превращаясь в груду неподвижного хлама.

Резонатор вспыхнул ослепительно белым светом. Волна звука ушла в небо, пробивая стерильный купол Канцелярии, и ушла вниз, заставляя котлы ада остыть от чистого восторга.

В ту же секунду всё закончилось. Тишина. Настоящая, честная тишина, в которой слышно только дыхание четырех существ на вершине свалки.

– Мы это сделали? – Ги Енна посмотрела на свои дымящиеся кастеты.

– Мы это спели, – Рашпиль убрал гитару за спину и посмотрел на горизонт, где впервые за тысячи лет сквозь смог пробилось настоящее, не лицензированное Небом солнце.

Сквозняк посмотрел на свою гитару. Струны сгорели, гриф треснул. Но на губах была улыбка.

– Похоже, у нас закончился контракт с реальностью, пацаны. Что дальше?

Мазут медленно поднял с земли ржавую консервную банку и посмотрел на неё как на величайшее сокровище.

– Жрать... охота, – коротко пробасил он.

Глава 5

Глава 6. Диета на высоких оборотах.

Сцена 1. Гастрономический инферно-кризис

Мазут стоял на краю Цитадели-Скрап, вертя в огромных пальцах пустую консервную банку. Его внутренний басовый резонанс утробно урчал – и это был не саундчек, это был голод.

– Если мы сейчас же не найдем жратвы, – пробасил гигант, – я начну пережевывать радиаторную решетку «Экспресса». А она, между прочим, из чистой слоновой кости. Вредно для пищеварения.

Рашпиль, сплюнув в бездну, обернулся к Ги Енне. Та сидела на обломке спутниковой тарелки, оттирая копоть с кастетов.

– Слышь, Огненная, – Рашпиль поправил ирокез, который после битвы с Бароном стал похож на обугленный веник. – В этом железном гадюшнике есть места, где подают что-то поинтереснее, чем «Смирение» в собственном соку?

Ги Енна хитро прищурилась. Её хвост-плетка лихо закрутился вокруг ноги.

– Есть одно место, – протянула она. – Называется «Мазутная яма». Это закрытый сектор для бывших палачей, которые ушли на пенсию и открыли кулинарный бизнес. Там готовят «Стейки из копыт забвения» и варят кофе на слезах бюрократов. Но есть проблема.

– Какая? – Сквозняк только что установивший новые струны из Натянутых Нервов на треснувший, но ещё крепкий гриф, подбросил в воздух медиатор из зуба титана.

– Хозяин заведения, Старый Шлак, ненавидит музыку. Говорит, от неё мясо становится жестким, а соус – кислым. Если он увидит ваши инструменты, он нас самих пустит на фарш.

Сцена 2. Маскировка по-панк-роковски.

Спустя час «Архангел-Экспресс», окончательно потерявший лоск и напоминающий помесь танка и мусорного бака, затормозил у входа в огромный ржавый котел, врытый в землю. Над входом висела вывеска: «ТИШИНА И ЖРАТВА. ГИТАРЫ – В УТИЛЬ».

– Так, – зашептал Рашпиль, натягивая на ирокез засаленную кепку, найденную в багажнике. – План такой: мы заходим как обычные бродячие механики. Мазут, спрячь бас за спину, скажешь – это деталь от бетономешалки. Сквозь, свою «кость» за пазуху. И главное – ни одного аккорда!

Внутри «Ямы» стоял густой пар и пахло жареным металлом. За столами сидели угрюмые бесы и падшие, которые жевали нечто бесформенное в абсолютной, звенящей тишине. За стойкой возвышался Старый Шлак – трехглазый демон с поварешкой, отлитой из пушечного ядра.

Сцена 3. Соус с дисторшном

Всё шло по плану, пока Мазут не увидел меню.

– Солянка «Стерильная»... – прочел он шепотом. – Это же... Это же диетическая еда из Канцелярии!

Мазут не выдержал. Он ударил кулаком по столу, и по всему заведению прошел низкочастотный гул. Тарелки на столах подпрыгнули. Старый Шлак медленно повернул все три глаза в их сторону.

– Кто... издал... звук? – прохрипел повар, поднимая свою пудовую поварешку.

– Это у него в животе урчит! – быстро соврал Сквозняк. – Парень три эпохи не ел!

Но тут из куртки Рашпиля выпал медиатор и с характерным звоном «дзынь» ударился о бетонный пол. В тишине «Мазутной ямы» этот звук прозвучал как выстрел.

– МУЗЫКАНТЫ! – взревел Шлак. – В МОЁМ ЗАВЕДЕНИИ! Санитары кухни, на выход!

Из подсобки выкатились автоматические мясорубки на гусеницах, вооруженные ножами для разделки туш.

– Ну всё, пацаны, – Рашпиль сорвал кепку, и его ирокез спружинил вверх. – Концерт окончен, начинается банкет! Мазут, врубай «Жирный соус»! Сквозняк, дай им прожарки!

Глава 7. «Эфирная Тушенка и Великий Угон»

Сцена 1. Рецепт хаоса

Мясорубки на гусеницах клацали лезвиями в сантиметре от берцев Рашпиля. Запах жареного масла смешался с озоном – Сквозняк уже врубил «Громобой», и по стенам «Мазутной ямы» поползли черные трещины звука.

– Мазут, тормози эти консервные банки! – заорал Рашпиль, перепрыгивая через стойку. – Ги, где у него тут склад?

Ги Енна, прописав кастетом в челюсть неосторожно сунувшемуся к ней бесу, указала на массивную стальную дверь с надписью: «ОСТОРОЖНО: КОНЦЕНТРИРОВАННЫЙ ЖИР».

– Там! – крикнула она. – Но за дверью – лифт, ведущий прямо в гараж к его броневику-рефрижератору.

Сцена 2. Басовый домкрат.

Мазут не стал искать ключи. Он просто приложил деку своего арматурного баса к замку и выдал такую низкую «Си», что стальные болты просто выстрелили наружу, как пробки из шампанского. Дверь рухнула, подняв облако муки и копоти.

Внутри стояли ящики. Тысячи ящиков с маркировкой «МЯСО ТИТАНА: В СВОЕМ СОКУ».

– Это ж сколько калорий... – пробасил Мазут, закидывая по три ящика на каждое плечо. – На три мировых турне хватит.

В этот момент в зал ворвался Старый Шлак. Он был в ярости. Его третий глаз горел багровым, а поварешка из пушечного ядра светилась от перегрева.

– МОЯ... ТУШЕНКА... ВЫ... АКУСТИЧЕСКИЕ... ГЛИСТЫ!!! – взревел он, замахиваясь на Рашпиля.

Сцена 3. Рок-н-ролльный форсаж

– Сквозняк, тачку! – Рашпиль увернулся от удара, который разнес каменную столешницу в крошку.

Сквозняк уже был в кабине огромного шестиколесного грузовика, обшитого ржавыми листами брони. На капоте красовался череп механо-быка, а из труб валил фиолетовый дым «Спецзамеса».

– Запрыгивайте, Апёздолы! – Сквозняк ударил по гудку, и звук был такой силы, что у всех бесов в зале лопнули барабанные перепонки.

Мазут ввалился в кузов вместе с ящиками, следом за ним, эффектно оттолкнувшись от головы Шлака, залетела Ги Енна. Рашпиль запрыгнул на подножку, когда грузовик уже проламывал стену ресторана.

– Эй, Шлак! – проорал Рашпиль, показывая повару средний палец. – Твоя кухня – отстой, зато грузовик – огонь! Слушай наш новый сингл: «УГОН В ПЯТНИЦУ ВЕЧЕРОМ»!

Грузовик вылетел на Шоссе №666, оставляя за собой след из пустых жестяных банок и грохочущего эха. Старый Шлак остался посреди руин своего заведения, сжимая в руках перо из крыла Рашпиля, который тот «случайно» оставил в качестве чаевых.

Глава 8. «Эфирный Дрифт и Ржавая Ярость»

Сцена 1. Таранный выход

Грузовик Старого Шлака – это не просто машина, это бронированная крепость на шести колесах, жрущая чистый гнев вместо бензина. Сквозняк вдавил педаль в пол так, что из выхлопных труб вылетели сгустки фиолетового пламени.

– Держитесь за зубы, Апёздолы! – заорал он, крутя руль. – Мы выходим через черный ход!

«Черным ходом» оказалась несущая стена ресторана. Грузовик протаранил её, подняв облако пыли и битого кирпича. Сзади, сквозь пролом, было видно, как Старый Шлак трясет кулаками, а его мясорубки на гусеницах, визжа сервоприводами, вылетают на Шоссе №666 вслед за героями.

Сцена 2. Смертельный ужин на ходу

Мазут в кузове даже не пошатнулся. Он сидел на ящике с «Мясом Титана», вскрывая банку одним движением мизинца.

– Хорошо пошла... – пробасил он, запихивая в рот кусок мяса размером с голову херувима. – Раш, лови!

Он швырнул банку Рашпилю, который балансировал на крыше кабины, отстреливаясь от летучих Механо-Бесов аккордами «Зуботычины». Звуковые волны сбивали тварей в кювет, превращая их в груды запчастей.

– Огненная! – крикнул Рашпиль, жуя на лету. – У нас хвост! И это не только повар!

Сцена 3. Коллекторы на хвосте

На горизонте замигали холодные, стерильные огни. Это были Небесные Коллекторы на своих «адских байках» – парящих дисках из хрома и света. Они не орали и не ругались. Они просто сокращали дистанцию, готовя арканы из жидкого эфира.

– ГРАЖДАНЕ ДЕЗЕРТИРЫ, – прогрохотал мегафон ведущего Коллектора. – ВАША ЗАДОЛЖЕННОСТЬ ПО БЛАГОДАТИ СОСТАВЛЯЕТ ВЕЧНОСТЬ. СДАВАЙТЕСЬ, И МЫ СОТРЕМ ВАС БЕЗБОЛЕЗНЕННО.

– Сквозняк, – Рашпиль хищно осклабился, вытирая руки от жира об ирокез. – Помнишь ту кнопку, которую мы нашли под сиденьем? С надписью «НЕ НАЖИМАТЬ»?

– Она самая, брат! – Сквозняк сорвал защитную крышку. – Протокол «Рашпиль»: Форсаж Позора!

Сцена 4. Прыжок через Свалку Несбывшихся Надежд

Машина содрогнулась. Двигатель издал звук, похожий на крик титана, которому наступили на мозоль. Грузовик буквально оторвался от земли, оставляя за собой инверсионный след из мазута и искр.

Они летели над бездной, а за ними, как стая гончих, неслись Коллекторы и мясорубки Шлака.

– ЭТО БУДЕТ САМЫЙ ГРОМКИЙ СИНГЛ В ИСТОРИИ! – проорал Сквозняк, реактивной струёй выхлопа превращая летучий грузовик в метеор...

Глава 9. «Запретный Резонанс: Склад Нулевого Пациента».

Сцена 1. Пыль веков и золотые лады.

Это не был просто склад. Это был Архив Акустических Аномалий – место, куда Канцелярия веками ссылала инструменты, которые «звучали слишком правдиво». Тысячи гитар, барабанных установок и усилителей, покрытых слоем жирной, разумной пыли, замерли в ожидании своего часа. Именно в него влетели на полной скорости АпЁздолы, протаранив своим реактивным грузовиком стену. В воздухе повисла кирпичная пыль и ноты забытых мелодий.

– Глядите... – Сквозняк спрыгнул с подножки, его глаза расширились. – Тут «Стратокастеры» из чистого метеоритного железа! И комбики, работающие на сгущенном крике демонов!

Глава 6

Сцена 2. Мазут находит «Левиафан»

Мазут прошагал в глубь зала, где на постаменте из старых радиоламп лежал бас «Левиафан». Четыре струны толщиной в палец взрослого орка, выкованные из цепей, которыми когда-то сковывали Хаос.

Гигант коснулся струны. Звук был такой низкий, что у Рашпиля в кармане сама собой открылась банка тушенки, а у Ги Енны хвост завязался морским узлом.

– Моё... – пробасил Мазут, бережно поднимая инструмент. Теперь его старая арматура выглядела как детская игрушка.

Сцена 3. Коллекторы у ворот.

Снаружи послышался визг тормозов и стерильный гул эфирных движков. Коллекторы и мясорубки Старого Шлака окружили склад.

– ВЫХОДИТЕ С ПОДНЯТЫМИ ГРИФАМИ! – проорал мегафон снаружи. – СКЛАД ОБЪЯВЛЕН ЗОНОЙ САНИТАРНОЙ ЗАЧИСТКИ!

– Слышали, пацаны? – Рашпиль подмигнул команде, подключая свою «Зуботычину» к стене из усилителей высотой в три этажа. – Они хотят зачистки. Давай устроим им влажную уборку децибелами!

Сцена 4. Первый аккорд восстания

Ги Енна запрыгнула на гору синтезаторов, её пальцы замелькали над клавишами.

– Сквозь, дай им жару! Мазут, выбивай им пробки!

Рашпиль прильнул к микрофону, который был больше похож на сопло ракеты.

– ЭЙ, ЖЕСТЯНКИ! ЭТА ПЕСНЯ НАЗЫВАЕТСЯ... «ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ АДА»!

БДА-А-А-А-М!!! Стены склада лопнули наружу, как яичная скорлупа. Звуковая волна превратила «адские байки» коллекторов в фольгу, а мясорубки Шлака начали фаршировать сами себя.

Глава 10. «Гарри Поттер и Кубок Мазута: Фестиваль Грязи».

Сцена 1. Входной билет – косуха.

Броне-грузовик Шлака, увешанный колонками со склада, как еж иголками, проламывал ворота Сектора №5. Мазут сидел на крыше, прижимая к груди «Левиафана». Его бас теперь гудел даже в покое, заставляя масляные лужи вокруг расступаться.

– Слышите этот гул? – Рашпиль высунулся из люка, вдыхая родной запах гари. – Это сто тысяч глоток требуют зрелищ! Сквозняк, паркуйся прямо на сцене!

Сцена 2. Херувимчики на разогреве.

На сцене «Колизея» в этот момент творилось грустное зрелище. Группа «Светлые Мысли» (филиал «Херувимчиков») пыталась петь балладу о «Радости послушания» под звон арф. Толпа бесов-сталеваров уже начала прицельно кидать в них тяжелые гаечные ключи.

– Уйдите с дороги, детишки! – взревел Рашпиль, когда их грузовик, пролетев через трибуны, с грохотом приземлился точно в центр сцены, раздавив арфу вокалиста. – Начинается ВЗРОСЛОЕ ВРЕМЯ!

Сцена 3. Резонанс Пятого Круга.

Ги Енна врубила питание. Складские усилители вспыхнули фиолетовым. Мазут ударил по открытой струне «Левиафана», и Стигийское Болото вокруг стадиона пошло цунами. Бесы в первом ряду просто улетели в конец зала звуковой волной, но встали и начали неистово слэмиться.

– ЭЙ, ПЯТЫЙ КРУГ! – заорал Рашпиль в микрофон-сопло. – ВЫ ХОТЕЛИ ТИШИНЫ? ТАК ПОЛУЧИТЕ ГРЯЗЬ В УШИ! ПЕСНЯ НАЗЫВАЕТСЯ... «ПРОТОКОЛ РАШПИЛЬ: ОБДИРАЙ ПОЗОЛОТУ!»

Сцена 4. Небесный Десант.

Но Канцелярия не могла оставить такой дебош безнаказанным. Небо над «Колизеем» треснуло, и вниз посыпались «Световые Ликвидаторы» – элитный спецназ в зеркальной броне. Они летели молча, сжимая в руках копья из анти-материи.

– Сквозняк, соло! – крикнула Ги Енна, выкручивая ручки на "Исказителе", – Сожги их зеркала нашим дисторшном!

Глава 11. «Стигийский Резонанс: Обрушение Небес»

Сцена 1. Гнев Гиганта

Серафимы-Ликвидаторы в своих зеркальных доспехах спикировали на сцену, выставив копья из анти-материи. Свет от их брони слепил бесов в партере, превращая рок-концерт в стерильную операционную.

– МНОГО... ШУМА... – проскрежетал командир Ликвидаторов, занося копье над Рашпилем. – ВЕРНИТЕСЬ... В... ТИШИНУ...

Мазут медленно поднялся во весь свой трехметровый рост. Его нимб-ошейник, покрытый слоем копоти и мазута, вспыхнул багровым. Он не стал орать. Он просто перехватил «Левиафана» поудобнее и закрыл глаза.

Сцена 2. Круги по маслу.

– Сквозь, прикрой тылы! – рявкнул Рашпиль, отбиваясь от Ликвидатора грифом «Зуботычины».

Мазут ударил по нижней струне. Один раз.

Б-Б-Б-ДА-А-А-М!!!

Звуковая волна была не просто громкой – она была плотной. Черное масло Стигийского Болота вокруг стадиона вздыбилось гигантскими концентрическими кругами высотой с десятиэтажный дом. Эти «масляные кольца» начали сжиматься вокруг Колизея, отрезая Ликвидаторам путь к отступлению.

Сцена 3. Акустический молот.

Мазут начал вколачивать ритм. С каждым ударом по «Левиафану» фундамент стадиона проседал на метр. Зеркальная броня Ликвидаторов начала покрываться трещинами.

– ЭТО... НЕ... ПО... УСТАВУ... – заикался мегафон командира, пока вибрация вытряхивала из него остатки благочестия.

– А у нас нет устава, жестянка! – Ги Енна выкрутила ручку «Исказителя» на максимум. – У нас есть РЕЗОНАНС!

Сцена 4. Финал «Колизея»

Крыша стадиона, державшаяся на честном слове и ржавых заклепках, не выдержала. Огромные стальные балки начали падать вниз, ведомые басом Мазута, точно в цель.

Мазут выдал финальный пассаж, от которого по небу Промзоны пошли черные трещины. Крыша рухнула, накрыв собой весь десант Ликвидаторов и превратив их зеркальную броню в груду битого стекла.

Над Пятым Кругом повисла тишина. Тяжелая, пахнущая соляркой и победой. Мазут вытер пот со лба мазутной рукой и посмотрел на Рашпиля.

– Нормально... качнуло? – пробасил он.

Глава 12. «Пир на Руинах: Диета Титанов»

Сцена 1. Стол из вражеского щита

Пыль над обломками «Колизея Коррозии» еще не осела, а Мазут уже притащил огромный зеркальный щит павшего Серафима-Ликвидатора. Он бросил его на кучу ржавых двутавровых балок – получился идеальный антипригарный стол.

– Ги, давай огня! – пробасил великан, выставляя на зеркальную поверхность ящики с «Мясом Титана».

Девушка-демон кивнула, и из её лавовых кастетов вырвалось ровное оранжевое пламя. Она провела рукой под щитом, и тот моментально раскалился.

Сцена 2. Аромат свободы.

Рашпиль вскрывал банки своим рашпилем – тем самым напильником, которым он обдирал нимб. Звук вскрываемого железа в тишине Пятого Круга звучал как музыка.

– Слышишь, Сквозняк? – Рашпиль вдохнул пар от жарящейся тушенки, перемешанный с запахом озона и жженой проводки. – Это пахнет лучше, чем все благовония Канцелярии вместе взятые.

Сквозняк в это время ковырялся в движке грузовика, который после тарана стены Архива Акустических Аномалий выглядел как пожеванный терминатор.