Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 56 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Через полчаса действительно Яша ко мне забежал, передал приглашение. Открыл, посмотрел. Ну, ничего такая бумага, солидная. С официальной подписью начальника отдела Минкульта, с печатью Минкультовской. Все достаточно серьезно выглядит.

Улыбнулся, когда вспомнил, как в прошлый раз по Кубе мне Гусев навстречу пошел, организовав все эти подписи, за то, что я для него хорошее дело по отчетности делаю. Ну да, я же снабжал его комсомолок работой по разбору моих писем, а он это заносил в разряд дополнительной активности, которая ему бонусы приносила и в ректорате, и в комсомоле.

А сейчас же, получается, Сатчан со вторника как раз выходит на должность комсорга МГУ, как он в лесу рассказал мне... Значит, мне надо к Сатчану завтра идти после похода к Андропову, и всем этим его озадачивать... Улыбка моя стала действительно искренней и радостной. Сатчан, само собой, напряжет всех, кого надо, как и Гусев в свое время. А теперь еще получается, что и подпись парторга вообще не будет проблемы получить.

Хотя в прошлый раз, когда я на Кубу собирался, тогда же у меня еще не было никакого конфликта с Громыко, а парторг еще не пытался выслужиться перед ним... Так что Гусев, вроде бы, тоже достаточно просто у прежнего парторга необходимую подпись получил. А теперь уже, само собой, когда сам Гусев в парторгах, думаю, у меня все эти процедуры со свистом будут просто пролетать, когда Сатчан за них возьмется.

Так что две недели мне точно не понадобится. За два-три дня, я думаю, управятся Сатчан с Гусевым со всеми необходимыми бумагами. Эх, неплохо я в МГУ устроился! Теперь и парторг, и комсорг в моем полном распоряжении…

***

Москва, Кремль

Трое членов Политбюро, видя непреклонную решимость Пельше не идти против воли Брежнева, попрощались с Арвидом Яновичем и покинули его кабинет. Но, переглянувшись, расходиться не стали. Громыко пригласил всех пройти в свой кабинет, и Андропов с Гришиным охотно за ним последовали. Всех троих преследовало ощущение недосказанности, но обсуждать такие вопросы прямо в коридоре было бы верхом безрассудства…

Добравшись до места, закрылись в кабинете. Громыко велел помощнику пока что остаться в приёмной и следить за тем, чтобы никто там уши не грел. Другими словами, конечно, завуалированно, но мало ли разговор в его кабинете пойдет вдруг на повышенных тонах! Все же он, как и другие члены их теперь уже тройки, был очень разочарован таким вот неожиданным поворотом…

– Однозначно, это Кулаков прознал про наш маневр с Машеровым и какую-то гадость Брежневу рассказал про Петра Мироновича, – сказал Громыко, когда они устроились на диване и креслах в его кабинете. Был у него отсек в нем, где с важными гостями можно было общаться достаточно неофициально. Не со всеми стоит дела обсуждать, посадив на стул напротив своего стола, как просителя… – Пельше не зря упомянул, что Месяц Леонидом Ильичом уже с Кулаковым согласован. Прямо он не решился нам ничего сказать, но намек вот такой сумел сделать…

– Склонен согласиться с этим, – кивнул Андропов. – Вполне в стиле Кулакова. Как считаете, Пельше нам никак не удастся уговорить все же нас поддержать?

– Я его давно знаю, против Брежнева он никогда не пойдет, – покачал головой Гришин. – Я и сам не уверен, что нам стоит дальше кандидатуру Машерова поддерживать. Слухи о том, что Брежнев снова вернул Кулакову свою милость, и с ним согласовывает кандидатуру Месяца, быстро разойдутся. Найдется ли достаточно тех, кто решит Машерова поддержать?

– А что нам по Месяцу известно? – спросил Громыко, который, как международник, слабо разбирался в некоторых фигурах, которые больше были связаны с внутренней политикой.

– Машерову он не достойная замена, – покачал головой Гришин. – Нет в нем твердости, которая нужна, чтобы авгиевы конюшни в сельском хозяйстве разгрести. Он будет дела вести в точности, как все раньше было. А значит, проблемы в сельском хозяйстве будут только усугубляться.

– Соглашусь с Виктором Васильевичем, – кивнул Андропов. – Месяц – человек хороший, но не самостоятельный. Нет в нем того твёрдого стержня, который в Машерове чувствуется. Не справится он с повышением дисциплины и ответственности на селе.

Долго еще судили и рядили, что же теперь делать? Так и не договорились, что будут решительно продолжать продвигать Машерова. Но и не отказались пока что. Решили, что сегодня еще аккуратно переговорят, как вчера на даче и договаривались, с некоторыми членами Политбюро, чтобы понять, возможно ли будет собрать большинство голосов в пользу Машерова, при условии, что у Брежнева свой кандидат будет? А потом уже встретятся во вторник утром в этом же кабинете и поделятся своими впечатлениями…

Глава 8

Москва, Лубянка

Каждому из членов триумвирата, который сложился в надежде продвинуть Машерова в министры сельского хозяйства, во время совещания в кабинете Громыко достался свой список членов Политбюро, с которыми переговорить нужно, уговорив их проголосовать за Машерова, а не Месяца. Тем самым и дело сделать, возродив сельское хозяйство, и Кулакову нос прищемить, подсунув ему неудобного человека по его же ведомству.

К удивлению Андропова и Громыко, хотя к Кулакову у Гришина раньше вроде бы никаких претензий и не было, после слов Пельше об отказе им совместно с Брежневым Машерову, они явно появились. Скорее всего, первому секретарю горкома Москвы стало жалко того времени, что он потратил на то, чтобы Машерова продвинуть в министры, или он также оценил потенциал коалиции с Громыко и Андроповым. В любом случае радовало то, что он вслед за Пельше их компанию не покинул… Хотя… Если найти значимое число членов Политбюро для поддержки кандидатуры сегодня не удастся, то завтра их альянс все равно развалится…

Есть ли им вообще смысл выдвигать Машерова, если дело это заведомо обречено на поражение? Если они увидят, что шансов совсем нет Машерова продвинуть, то нет никакого смысла этим заниматься...

Потому как если они совсем мало голосов наберут, то будут выглядеть людьми, которые не умеют рассчитывать собственные шаги. И мало ли, потом еще какая-то совместная инициатива появится, после такого провала ее будет гораздо тяжелее продвинуть. В идеале, конечно, вообще бы выиграть и Машерова сделать министром. Но если даже выиграть не получится, то, проиграв с минимальным по голосам поражением, они свой авторитет сохранят.

Потому что если попытались, но пары голосов не хватило всего, чтобы одержать победу, то это все равно демонстрация силы, которая в будущем другими членами Политбюро будет обязательно учтена в их раскладах по внутриполитическим полюсам. И тогда со временем могут появиться новые желающие примкнуть к этому новому полюсу силы в Политбюро в лице Андропова, Громыко и Гришина.

Так что предстоящие разговоры каждый из триумвирата будет стараться провести на самом серьезном уровне, понимая всю важность этих подготовительных мероприятий к завтрашнему совещанию...

Андропову выпало поговорить по поводу Машерова с Кириленко и с Подгорным. С его точки зрения, очень даже неплохой расклад. У обоих были уже достаточно сильные трения с Брежневым. Не такие, чтобы вот прям совсем на ножах они были с генеральным секретарем, но, тем не менее, проблемы в отношениях были уже налицо.

Ну и недавно они увидели, как Брежнев Полянского бесцеремонно и без всякого обоснования травить начал и успешно затравил. Им это тоже должно кое-что подсказать по поводу того, что может с ними произойти, если они себе какую-то надежную базу поддержки среди других членов Политбюро не создадут. Потому что однажды то же самое может в точности и с ними произойти, что с Полянским Брежнев недавно проделал.

Так что, с его точки зрения, собеседники у него будут непростые, но шансы есть на то, чтобы с ними по поводу Машерова все же договориться, принеся новые голоса в их лагерь.

Помощника своего Андропов, конечно, тут же озадачил с помощниками этих двух членов Политбюро связаться и немедленно с ними встречи назначить на ближайшее время, что им будет удобно. Ему, как опытному человеку, не надо было говорить, что надо хоть как-то по времени два этих визита отдалить, мало ли один из них чрезмерно затянется. Не в интересах Андропова было скомкать непростые переговоры и уходить, когда еще не достигнуто полное взаимопонимание. Да и это могло быть воспринято пожилыми, и естественно, в силу этого уже обидчивыми собеседниками, как то, что он их полностью всерьез не воспринимает. Пришел важный вопрос обсуждать, так сиди, пока хозяин тебя не отпустит, удовлетворенный тем, что все вопросы, что ему, может быть, из-за возраста не сразу в голову пришли при начале беседы, все же удалось и вспомнить, и задать, и получить на них устраивающие его ответы.

Кириленко оказался первым, к кому Андропов сегодня смог попасть. Разговор с ним прошел, с точки зрения Андропова, чрезвычайно неплохо. Кириленко поморщился, когда услышал, что Кулаков Месяца продвигает. Про то, что Брежнев тоже Месяца будет проталкивать, Андропов с Громыко и Гришиным решили не упоминать при этих беседах. А то так можно сразу собеседника и напугать, и оттолкнуть. Об этом он и сам потом узнает. И если душа у них цыплячья, то это их заставит отказаться от предварительной договоренности. Ну и на будущее тоже станет понятно, стоит ли с ними что-нибудь детально обсуждать, серьезно на них рассчитывая, если возможно противостояние с генсеком по этому вопросу...

Так что реакция Андрея Павловича Андропова порадовала. Того даже уговаривать практически не пришлось. Он безоговорочно согласился, что Машеров гораздо лучшая кандидатура, чем Месяц. И даже выразил удовлетворение из-за того факта, что Машеров уже предварительно свое согласие дал. Он же тоже понимал, что Машеров в Белоруссии очень даже неплохо устроился. И для него это своеобразное самопожертвование – переходить на заведомо более проблемную должность со своей нынешней, вполне себе лакомой со всех точек зрения. Авторитет первого секретаря компартии Белоруссии в Москве по определению велик, учитывая то, что белорусы – это мощная идеологическая поддержка Москвы без всяких сомнений во всех ситуациях. И они это в Великой Отечественной войне блестяще доказали, истово сражаясь с немецко-фашистскими оккупантами. Это тебе не литовцы какие-нибудь или латыши, у которых советскую власть далеко не каждый третий поддержал…

Через час после этой беседы Андропов проследовал и на переговоры с Подгорным. Думал, эти переговоры посложнее окажутся. Но, к его удивлению, Николай Викторович, едва услышав о том, что на следующем заседании Политбюро, скорее всего, будут рассматриваться только две кандидатуры, Машерова и Месяца, – тут же незамедлительно сказал, что двумя руками будет голосовать за Машерова. Давно его знает, искренне восхищается его достижениями в Белоруссии и уверен, что именно этот человек, возглавив сельское хозяйство, перестанет позорить Советский Союз закупками зерна у своих противников по холодной войне.

Собственно говоря, все заготовленные аргументы Андропова, которые он собирался использовать для того, чтобы Подгорного убеждать, ему вообще во время этого разговора и не пригодились.

Вот нас уже и пятеро, – подумал удовлетворенно Андропов, выходя из его приемной. – Если, конечно, Кириленко и Подгорный не передумают до четверга. Но все же пятеро – это серьезно. Если хотя бы по одному человеку еще уговорят Громыко и Гришин из тех, с кем они должны беседовать, то у нас уже практически достаточно серьезная группа набирается на предстоящее голосование…

И тут уже очень многое будет зависеть от того, кто из членов Политбюро сможет присутствовать. Это будет понятно только примерно к среде, хотя и не до конца. Помимо различных командировок в связи с вручением орденов дружбы, которые еще не закончились, есть же и банальные причины в силу возраста: плохое самочувствие, а то и вовсе госпитализация по серьезным причинам, которые не позволят тому или иному члену Политбюро присутствовать в четверг на очередном заседании. От этого, к сожалению, очень многое будет зависеть.

Андропов хоть еще и недавно в Политбюро вошел, но все же видел уже не раз ситуации, когда некоторые вопросы достаточно неожиданно решались просто потому, что сторонники прежде малочисленной партии пришли на очередное заседание Политбюро в полном составе, а их противники, которые были твердо уверены в том, что их точка зрения победит, по различным причинам в большинстве своем отсеялись.

Конечно, есть некоторая проблема, что нельзя заранее приватно переговорить с теми из членов Политбюро, которые национальные республики возглавляют. Но, с другой стороны, с некоторыми из них и так все уже понятно. Ясно, что член Политбюро от Украины всегда Брежнева поддержит, как раньше Хрущева поддерживал. Все же свой выдвиженец. Тут уже его никто не поймет, если он начнет против выходца из Украины какие-то интриги строить.

Но до того же самого члена Политбюро от Казахстана Кунаева, конечно, хотелось бы пораньше добраться. Жаль, но все же это совсем не телефонный разговор. Есть разве что только шанс по его приезду с ним постараться встретиться за час или два до заседания Политбюро. И такие распоряжения, конечно же, члены триумвирата тоже собирались своим помощникам отдать. Есть надежда, что сделать это и получится.

***

Москва

В этот понедельник я от самбо получил настоящее удовольствие. Позволили мне схватки на татами скинуть часть того напряжения, которое у меня почему-то накопилось. Похоже, на меня повлияли негативно размышления о том, что ожидало меня в ближайшее время.

Ну естественно, в первую очередь напрягал разговор завтрашний с Андроповым. Думал я все время над тем, что стоит ему говорить при личной встрече, а что не стоит, чтобы ни в коем случае в диссиденты в его глазах не попасть.

Все же мы с ним заходили на все более опасную территорию в наших разговорах... Что же может быть опаснее, чем написанный мной по его просьбе доклад о том, как может распасться Советский Союз? А ведь наверняка по нему у него много вопросов ко мне будет... Мало ли ляпну все же что-нибудь, что будет им сочтено заявлением в духе того же самого Солженицына? Все же во всех деталях этой борьбы с диссидентами, которая сейчас в СССР ведется, я не разбираюсь.

Мало ли что-то упущу, что для комитета считается критически важным с точки зрения идеологической благонадежности, учитывая какие непростые темы в последнее время мы с Андроповым стали обсуждать…

Но и молчать, если он о чем-то важном меня будет спрашивать с точки зрения выживания СССР, тоже не хочется… Непатриотично… Я всей душой за сохранение СССР, просто за китайский вариант его трансформации. Сначала экономику подтянуть, внедрив элементы рынка, а потом чутка уже и идеологию отпустить. Чтобы со временем и миллиардеры появились, как в Китае, но одновременно советское государство сохранилось, как и соцзащита, в данный момент самая передовая в мире, без красного словца. Без дикой резни и гибели миллионов граждан в результате курса, что Горбачев начал, а Ельцин и другие «лидеры» потом на развалинах СССР продолжили…

А второй момент, что меня напрягал, это то, что я начал думать о предстоящей поездке в эту самую Японию, раз уже и приглашение на руках имеется... И до меня начало потихоньку доходить, что там может всяких косяков достаточно много образоваться.

Получается, поехав в Японию, я попаду в самый замес из интересов КГБ и японских спецслужб, которых, к гадалке не ходи, японцы мне тоже во время этого визита на хвост повесят. А то и вообще какие-нибудь встречи в график включат с теми, кто к ним отношение имеет, замаскировав этих людей под поклонников театрального искусства или вообще каких-нибудь композиторов или драматургов...

Вот сможет кто-нибудь вообще в нашей делегации понять про японца, которого со мной на встречу приведут, является ли тот настоящим драматургом или нет? Кто мешает японскому разведчику просто взять фамилию реально существующего японского драматурга примерно его возраста да и представиться им? Сейчас же не двадцать первый век, когда за пару минут в интернете ты по любому более-менее значимому человеку тут же всю информацию найдешь с фотографией его, и даже видео с его интервью?

Вот даже если мою жизнь прошлую вспомнить... Аудитор, и не самый, конечно, в Москве серьёзный. А загуглил как-то из любопытства и прилично нашел упоминаний о себе. Где-то на конференции выступить друзья из университета попросили, и целое видео с моим выступлением потом выложили, где-то на статью мою в газете сослались, а по ссылке выходишь на мое фото как корреспондента на странице той самой газеты...

Так что в будущем у тебя никаких сомнений не будет, если захочешь проверить, с тем человеком ты говорить будешь или с кем-то, кто пытается себя выдать за него. А кто сейчас сможет быстро разобраться, драматург ко мне придет на эту встречу или нет? Особенно, если японский разведчик прикинется провинциальным японским драматургом, которого еще ехать надо искать за четыреста километров от Токио. Никто не будет этим заниматься...

Так что мне надо перед этой поездкой очень хорошо продумать линию поведения в Японии, в том числе и возможные провокации, и как на них нужно правильно реагировать. Тем более что рядом со мной будет постоянно куковать кто-нибудь из КГБ с двойной задачей. Он должен будет как отслеживать тех, кто по мою душу придет, ища коллег с японской стороны, так и смотреть за тем, чтобы я не дай бог тайну японцам какую-нибудь не слил.

Во втором случае, возможно, у этого человека будут и полномочия немедленно мой визит прервать и домой отправить для тщательных разбирательств. Не удивлюсь, если такие полномочия действительно имеются. Правда, силой конечно под руки вряд ли кто-то рискнет меня в Японии в самолет потащить, но и мне не с руки в такой ситуации отказываться домой раньше срока возвращаться...

Потому что при отказе, я сразу же автоматически попадаю в представлении комитета в диссиденты, которые за рубеж уехав, решили там остаться и в Союз не вернуться. А уж чего бы я точно в жизни не хотел, так это иметь хоть малейшее отношение к сонму этих лже-патриотов, которые ради того, чтобы какие-то свои фальшивые либеральные ценности в жизнь провести, готовы свою страну разрушить. И даже лопату принести для того, чтобы ее останки закопать, преданно глядя в глаза своим западным хозяевам.

Но занятие по самбо хорошо помогло мозги прочистить. Часть этого напряжения из-за таких вот размышлений после схваток на татами удалось скинуть. С Сатчаном в основном тренировались, и Сатчан тоже выглядел глубоко озабоченным. Ну да, завтра он выходит на новое рабочее место.

Там, естественно, куча народу будет с разными полномочиями, совсем ему незнакомого, и с каждым из этих людей придется какие-то связи налаживать, да прикидывать, как с ним поладить. У Гусева вроде бы как отношение к нему хорошее, но Гусев все же не самая главная величина в МГУ. Ректор есть еще, и проректора, мало ли кому-то из них не понравишься?

Декан опять же, может попасться такой значимый по своему влиянию и репутации, что будет не менее влиятельным в университете, чем какой-нибудь проректор, который формально по статусу выше декана находится. Ну и вся эта особенная аура образовательного и научного учреждения, к которой Сатчан совершенно непривычен. Это тебе не наш райком, где он точно знает, как с людьми нужно общаться, чтобы это выглядело органично.

В общем, примерно понимаю, почему он переживает.

Порадовал его еще новостью, что завтра ему нужно и для меня все бумаги начать выправлять на выезд за рубеж в Японию. Даже ему сразу и приглашение мое из Минкульта передал. Была идея, конечно, к нему лично подойти по этому вопросу, но я представил, какой хаос будет в голове у Сатчана в первый день его работы, и решил все же милосердно к нему завтра не ходить. Пусть потихоньку въезжает в то, что вокруг происходит.

Но заметку себе поставил обязательно ему позвонить, для того чтобы он не забыл поручение кому-нибудь дать начать с моими бумагами на выезд разбираться. А то в этом хаосе он совершенно спокойно может про это забыть. Правда, Сатчан доказал, что, несмотря на свою озабоченность по поводу выхода на новую работу, все деловые качества остались при нем.

Тут же меня и спросил:

– Кому из ваших университетских, считаешь, лучше поручить заняться твоими бумагами?

Тут я вспомнил, что я не знаю, кому Гусев поручал этим заниматься в прошлый раз. Не звонить же ему завтра и спрашивать? Но тут я с мстительным удовольствием вспомнил про Жанну Луппиан, нашего высокомерного комсорга, которая все время ко мне приставала с какими-нибудь вопросами и выдвигала всякие претензии в мой адрес. Вот он, прекрасный способ заставить ее наконец заняться делом... Поэтому сказал ему:

– Неплохо бы, наверное, комсорга, который отвечает за наш экономический факультет, Жанну Луппиан, этим делом озадачить. По идее, это логично будет выглядеть, если именно она будет по всем инстанциям бегать, согласовывая документы. Никаких вопросов это ни у кого не вызовет. Только надо проследить за текстом рекомендации, что она подписывать у начальства будет должна. А лучше всего вообще заставить ее полностью использовать ту характеристику, которая прилагалась к моему прошлому выезду в Берлин на конференцию.

А то мало ли она что-нибудь там неправильно напишет в новой характеристике, не совсем разбираясь в вопросе.

– Понял, – кивнул Сатчан, – хорошо, так и сделаю.

После того как занятие у Марата закончилось, и Сатчан выглядел более расслабленным и умиротворенным, чем когда пришел, и я тоже.

Хорошая физическая нагрузка, а уж тем более интересная схватка на татами, это прекраснейший способ часть лишнего адреналина стравить, когда у тебя какие-то тревожащие вопросы на повестке дня имеются. Хуже нет без всякой физкультуры тревожными мыслями себя мучить. Тогда все эти излишки гормонов разрушающее воздействие на организм окажут.

Не все это понимают, но физические упражнения – один из лучших способов молодость сохранить, в том числе и поэтому. Потому как у большинства людей, к сожалению, все время в жизни присутствуют какие-то тревожные раздумья.

Не так и много счастливчиков, которые с улыбкой каждый день встречают. А у меня к тому же еще и отпечаток прежней личности накладывается. И не той, какая у меня была в молодости, а возрастной, с кучей болячек и после болезненного развода. Вспоминаю себя в прежней жизни лет до тридцати пяти. Я ведь достаточно улыбчивым и оптимистичным был, несмотря на девяностые и крах Советского Союза!

Казалось бы, жуть же вокруг творится. Тяжкая преступность в несколько раз подскочила, прямо на улицах бандиты убивают, а милиция в сторону отворачивается, опасаясь связываться с хорошо вооруженными людьми на черных джипах. Медицина вокруг рушится, детские садики массово закрывают. За все, что раньше было бесплатно, плати, иначе ничего не получишь... Но вот она, сила молодости. Каждое утро я встречал с радостной улыбкой...

А сейчас все же в эту новую молодость вместе со мной много негативных старческих привычек перескочило…

Да, я это понимаю, я с этим каждый день стараюсь бороться, чтобы вернуть себе на основе безупречного здоровья тот самый оптимизм, который у меня был в эти молодые годы в прошлой жизни. Но, к сожалению, не всегда получается. Иногда старые привычки, которые мощно в мое сознание и подсознание впечатывались, достаточно тяжело перебороть…

Но надо и дальше стараться! Я в СССР и все хорошо!