Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 55"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Москва, Кремль

Долго думал Кулаков, как же теперь поступить, когда Машерова, как выяснилось, его враги перехватили и хотят его разыграть как свою карту на пост министра сельского хозяйства…

Просто идти к Брежневу, чтобы выглядеть на приеме у генсека капризным человеком, который вчера одну фигуру, Машерова, с Капитоновым согласовывал, а сегодня уже другую, Горбачева предлагает, Кулакову откровенно не хотелось. Его политические инстинкты прямо говорили, что идея эта, мягко говоря, не очень хорошая. Он получит гораздо больше проблем, чем перспектив...

Нельзя рисковать тем, что утвердится в представлении у Леонида Ильича мысль, что Кулаков человек легкомысленный и не созрел еще для того, чтобы дальше его поддерживать. И уж тем более не дай бог, чтобы он не решил, что и в преемники ему он не годится, и надо кого-то другого присматривать на будущее. Ничего хорошего, конечно, из этого не выйдет. Это чрезмерный риск.

Но с чем же тогда идти к Брежневу?

После долгих размышлений у него вдруг появилась очень хорошая мысль. Улыбнувшись ей, он как следует идею обдумал, и, сверкнув глазами, нажал на кнопку селектора, вызывая к себе в кабинет Голосова. Когда тот пристроился на стул напротив его стола, сказал ему:

– Значит так, Никифорович, быстренько посмотри, кто у нас в Минске есть на более-менее серьезной позиции, кто нам серьезно должен. Помогали же наверняка кому-то или продвигали кого-нибудь…

– Да, конечно, Федор Давыдович, было такое по Белоруссии, в том числе и по Минску. Как же без этого? – немедленно согласился Голосов. – Все такие случаи у меня записаны. И, кстати говоря, недавно, когда вы по Машерову думали, выдвигать ли его, я на всякий случай список наших должников по Минску и просмотрел, если вам какая-нибудь информация из первых рук понадобится. Есть у нас там два человека. Один в Гомеле, правда, сейчас, он из Минска туда переехал на повышение. Зато второй в Минске по-прежнему и работает. Второй секретарь исполкома, Барякин Роман Матвеевич.

– Очень хорошо, – довольно кивнул Кулаков. – В общем так, ты мне этого минского человечка... Хотя подожди. А что там у нас с ним было? Какую протекцию мы ему оказывали?

– Да он по пьяни человека сбил. И все, на этом бы уже и закончилась его карьера, потому что Машеров его недолюбливает, но нашлись общие знакомые, и по их просьбе вы помогли замять все это дело через генерала Брагина в МВД.

Кулаков согласно кивнул.

– Да, припоминаю, было такое. Насколько я понимаю, непростой там этот человечек, которого мы выручили?

– Да, вы правы. Как он на такой высокой должности удержался еще до этой аварии – вопрос хороший. Очень непростой человечек, совершенно верно. Когда этот вопрос решали, я по нему дополнительно информацию тогда собирал. Он еще и в других неблаговидных делах замешан…

– Ну что же, тем лучше в нынешней ситуации, – сказал Кулаков, – значит, он нам точно сгодится на то дело, что я наметил. Созванивайся с ним. Требуй, чтобы он немедленно билет на самолет брал и прилетал ко мне. Будем с ним беседовать.

Встречу с Барякиным назначили уже на этот вечер, Минск все же совсем близко от Москвы. Сразу после разговора с Голосовым, Барякин немедленно выехал в аэропорт и вылетел в Москву ближайшим самолетом. Попробовал бы он отказаться, даже если вести речь не про благодарность за спасенную карьеру, а про то, что вызывал его в Москву секретарь ЦК КПСС и член Политбюро…

В Кремле в это время, конечно, уже было тихо и пусто, но Кулаков, сходив поужинать в один из ресторанов гостиницы «Россия», вернулся в свой кабинет для этого разговора. В ресторане этой гостиницы все же вести настолько важный разговор он не решался. Специфические вещи ведь будут обсуждать. А там, по слухам, КГБ очень много прослушки под столами держит на случай щекотливых бесед иностранцев. Можно так случайно и на запись попасть.

А вот в его кабинете, даже несмотря на резко ухудшившиеся отношения с Андроповым, он прослушки может точно не опасаться. Потому что на то, чтобы прослушивать кабинет члена Политбюро, да еще и секретаря ЦК КПСС, духу у Андропова не хватит. Ну и тем более, даже если он запись какую-то сделает, он никак не сможет использовать то, что на этой записи будет. Этого у него не получится. Только узнав о том, что он кабинет члена Политбюро прослушивал, Брежнев в ярости выкинет его вон из Политбюро и снимет с должности. Так что так рисковать Андропов, конечно же, не будет.

Внешний вид Барякина Кулакову очень даже понравился. Вел тот себя заискивающе, держался подобострастно. Исходя из его опыта, такие люди готовы тут же выполнять любые необходимые указания со стороны тех, за кем чувствуют силу. Испытывает ли этот человек благодарность за то, что он три года назад его спас? Может быть, и испытывает. Помешает ли эта благодарность предать его в случае чего? Исходя из того, что уже и Голосов про этого человека рассказал, и что сам Кулаков перед собой видел, чувствовалось, что предаст без колебаний.

Но важнее было то, что такие люди силу чувствуют. Если никто другой такого же уровня, как Кулаков, к себе их не приблизил, а дело однозначно именно так и обстоит, потому что иначе бы он в Минске до сих пор не был бы все это время, а уже давно в Москву перебрался, то значит, именно Кулакова он и будет держаться в надежде на какие-то возможности, которые он может ему со временем предоставить.

Ну что же, Кулаков тут же к беседе и приступил. В начале минут десять он просто расспрашивал Барякина о том, как Машеров хозяйствует, специально намекнув, что ему всякая грязь нужна. Мало ли у него и так есть какие-то информация о серьезных компрометирующих Петра Мироновича обстоятельствах, которые можно будет использовать против него в разговоре с Брежневым. Тем более человечек этот Барякин однозначно скользкий. К таким всякая грязная информация липнет, как банный лист в бане к тому, кто парится.

Но, к сожалению, с этой точки зрения Барякин его не порадовал. Никакого серьезного компромата у него на Машерова не было. Не считать же серьезным компроматом идущие по Минску разговоры о том, что Машеров чрезмерно много бывших партизан поддерживает, помогая им с карьерой… Да, не всем это дело нравится. А с другой стороны, он же не предателей повышает, а партизан, которые с фашистами воевали. То есть так себе компромат. Толку с него никакого против Машерова не будет. Старые новости, в этом его уже много раз упрекали...

Ну ладно. Раз никакой грязи нарыть не удалось, значит, надо попросить его, чтобы он выполнил небольшое поручение, которое он ему даст. Как и предполагал Кулаков, с Барякиным они очень быстро договорились о том, что сейчас он Кулакову содействие окажет, а через несколько месяцев Федор Давыдович сделает все необходимое, чтобы в Москву его из Минска перевести.

Ну что ж, теперь уже можно идти завтра к Брежневу. Хочется верить, что придуманный им компромат на Машерова сработает. Тем более есть все предпосылки для того, чтобы так оно и вышло. Брежнев еще может не поверить тому, про кого известно, что он Машерова недолюбливает. А в данном случае Брежневу уже известно от Капитонова, что он, Кулаков, Машерову так благоволит, что хочет его в министры выдвинуть. Тем больше будет веры со стороны генсека тому, что он придумал…

Да, если все получится, и Брежнев сочтет веской причину, по которой он предлагает вместо Машерова Горбачева поставить, то сразу после разговора с генсеком он с вызванным в Москву Горбачевым переговорит. Тому как раз к обеду встреча назначена… О своих намерениях он Михаилу Сергеевичу еще ничего не сообщал, сюрприз будет. Ну или нет, тот же знает, что должность министра сельского хозяйства освободилась…

Глава 22

Москва, ГРУ

Конечно же, до генерала Зуева достаточно быстро дошла информация о том, что какой-то молодой парень из Москвы получил от Фиделя Кастро в дар именную снайперскую винтовку. Да ещё и американскую, да ещё и трофей, взятый кубинцами во время вторжения в Заливе свиней! Дальше уже было дело техники, выяснить, что этот парень – это тот самый Павел Ивлев, которым он не так давно тоже заинтересовался. Ну что же, это означало, что он совершенно не зря попал в его поле зрения.

Теперь нужно было лишь придумать, как заинтересовать этого молодого талантливого человека перспективами службы в армии. Зуев прекрасно помнил, что у Куликова это на Кубе не получилось. Тем интереснее был этот вызов лично для него. Если у него получится Ивлева завлечь в ГРУ, то этим же потом можно будет и похвастаться при очередной встрече с Куликовым. Мелочь, конечно, но все равно же приятно будет...

Зуев тут же развил бурную деятельность. Вызвал к себе полковника Васильева, у которого в его близящемся к пятидесяти годам возрасте был огромный опыт вербовки агентов за рубежом во время длительной нелегальной работы. Этот офицер блестяще знал психологию людей, используя свои знания для того, чтобы вербовать их.

– Валерий Михайлович, хочу поставить перед вами очень серьёзную и важную задачу. Выявлен очень перспективный молодой парень, студент МГУ. Одновременно он активно занимается журналистикой на полставки, да еще и работает в Кремле. По имеющейся информации, связано это с тем, что он является превосходным аналитиком, который, если нам удастся привлечь его к нашей деятельности, сможет нам очень сильно помочь в будущем. Но есть одновременно и серьёзные проблемы. В его девятнадцать лет у него уже жена и двое детей, что не позволит нам призвать его в армию, а сам он не пылает желанием делать военную карьеру. В то же время он учится на военной кафедре, но, к сожалению, не по специальности нашего профиля...

Дальше генерал сделал паузу, давая возможность Васильеву задать все вопросы, которые тот посчитает нужным. Раз уж Васильев является лучшим специалистом по вербовке агентов, имеющимся сейчас у него в распоряжении в Союзе, значит, и вопросы он задаст именно те, которые посчитает самыми важными для выполнения поставленной перед ним задачи. И генерал был намерен ответить на каждый из них, естественно, только в рамках тех знаний, которыми обладает. Но при необходимости, если полковник Васильев будет считать эти вопросы действительно важными, то по его поручению достаточно быстро удастся собрать и всю дополнительную информацию.

– Каким объёмом времени я располагаю для выполнения этой поставленной задачи? – тут же спросил Васильев, когда вопросы по существу у него закончились.

– Особой спешки нет, Валерий Михайлович, – ответил генерал. – главное – ни в коем случае не спугнув этого Ивлева, решить задачу, как убедить его стать нашим аналитиком. Даже если полгода вам для этого понадобится, но задача будет решена, я буду очень этим доволен.

– В этом случае я первым делом лично познакомлюсь с этим талантливым студентом. – сказал Васильев. – Но для этого мне понадобится ваше содействие.

Естественно, генерал тут же заверил его, что все необходимое содействие будет ему оказано.

***

Москва, Кремль

Машеров обратно в Минск уже не поехал, остался в Москве до назначенных на пятницу встреч с членами Политбюро. Все же думать надо тщательно. Да и в Москве у него, конечно же, были товарищи различные, с которыми тоже хотелось посоветоваться. Было, конечно, с кем и в Минске об этом поговорить, но он знал прекрасно, какая в Минске паника начнется, стоит только там намекнуть хотя бы кому-нибудь, что он собирается их оставить и уехать в Москву… Это же к нему сразу целые делегации из районов пойдут умолять остаться на должности…

Конкретную должность товарищам, с которыми советовался, Машеров, разумеется, не называл. Нечего слухи раньше времени пускать бродить. Даже хорошие товарищи могут проболтаться, если слишком много знать будут. Просто выяснял, есть ли какие-то подводные камни, если ему в Москву перебираться, чем дышит Москва сейчас, чем живет.

Посоветовавшись, долго думал над тем, как ему быть, тщательно обдумывая ситуацию со всех сторон. Вспоминал аргументы членов Политбюро, которые с ним беседовали. Больше всего его душу разговор с Гришиным затронул. Первый секретарь московского горкома правильные темы поднимал о том, что у него обязанность есть заботиться о людях… И не только в Белоруссии, а по всей стране.

И мяса советские граждане должны есть вдосталь, и проблему с дефицитом других продуктов питания надо решать. Знакомую ему совершенно не понаслышке, учитывая, что он, в отличие от тех, кто в Москве принимал решения, в Минске сталкивался постоянно с проблемой дефицита и видел, что она, к сожалению, с каждым годом усугубляется. В шестидесятых годах не было таких проблем с той же колбасой, к примеру...

Да что с колбасой? Черную икру можно было достаточно легко раздобыть, если вдруг человек вообще предполагал, что она ему нужна. А сейчас это только по блату людям достается, насколько ему известно. Или по пайкам раздают, что тоже, конечно, Машерова совсем не радовало. Не для того он и его товарищи собой жертвовали и в войне погибали, чтобы у советских людей не было возможности, пойдя в магазин, все, что захотелось, приобрести. Машеров прекрасно помнил послевоенные годы, какой был голод, какая была нехватка всего и вся. А потом, в шестидесятых, все же преодолели все эти проблемы. Настораживало и пугало то, что сейчас тысяча девятьсот семьдесят четвертый год на дворе, а проблемы, которые, как он думал, давно остались позади, возвращаются, да еще и усиливаются…

Да, несомненно, сельское хозяйство – это та отрасль, где нужны порядок и дисциплина, как и говорили практически все члены Политбюро, что с ним беседовали.

В итоге, к обеду в пятницу, когда предстояло идти на первую беседу с Пельше, Машеров все же принял решение: будет соглашаться. Получится занять эту позицию – так получится. Не получится из-за каких-то местных московских интриг, ну так и ничего страшного. Он ничего не теряет. В Минске он себя чувствует достаточно уверенно. Но в Москве вполне может быть, что на этой должности он, как Гришин и говорил, значительно больше пользы советскому народу принесет.

Да, не хочется. Но на войне ж как было? И боишься, и руки бывало дрожат перед тем как в бой идти… И людей боишься положить, что тебе доверились и под твоим началом находятся… А надо. Есть такое слово – надо. Сжимаешь зубы и идешь вперед. Надо рисковать – значит, рискуешь. Погибнут твои бойцы, несмотря на то, что сделал все для того, чтобы они выжили, значит, такая у них судьба, такая их жертва во имя великой войны с безжалостным захватчиком.

Вот и ему надо стиснуть зубы, сказать себе надо и соглашаться во время этих бесед на новую должность…

***

Москва, театр «Ромэн»

Боянов и Вишневский какое-то время сильно радовались, как спокойно перенес актер Ширгаз их решение заменить его на Миронова во время предстоящей поездки в Токио на гастроли. Не поняли они, правда, совсем, как так вышло? Ведь знали прекрасно, что парень он очень самолюбивый, эмоциональный, удержу часто не знает, потому и срывается периодически с алкоголем. Плохо у него с дисциплиной совсем...

И тут вдруг он демонстрирует такое ангельское терпение и невозмутимость после того, как они сообщили, что на Миронова его меняют. Боянов и Вишневский даже беседовали между собой, руками разводя, и пришли к выводу, что недооценивали парня. Похоже, несмотря на его регулярные срывы с алкоголем, в целом он все же начинает демонстрировать гораздо большую зрелость, чем раньше.

Значит, если как-то удастся уговорить его от запоев своих регулярных отказаться, можно будет на него рассчитывать и в других серьезных ролях.

И тут вдруг ЧП. Внезапно Ширгаз не только запил, как стало достаточно быстро известно Боянову. Люди добрые всегда найдутся, кто сообщит об этом. Но он еще и по пьянке заявил, что вообще собирается из театра уходить и ноги его больше не будет в нем.

Заявление на увольнение не принес, но такого рода высказывание уже само по себе немалый интерес, конечно, у Боянова и Вишневского вызвало. Единственное, что они никак не могли понять, с чего вдруг такая реакция последовала после того, как он с таким олимпийским спокойствием принял известие о замене в главной роли в спектакле по пьесе Ивлева…

Тут-то их уже и просветили, что, оказывается, на самом деле Ширгаз вовсе не поверил, когда ему рассказали, что на Миронова его меняют. И труппе пересказал все это как анекдот какой-то. Актеры тоже долгое время были уверены, что Боянов и Вишневский просто подшучивают над Ширгазом, пытаются его разыграть. И даже поощряли его, хваля, что он на этот розыгрыш не ведется.

Но буквально вчера, когда Андрей Миронов в очередной раз пришел к Боянову и Вишневскому обсуждать свою роль, они его повели к другим актерам, задействованным в этой пьесе. Сделали это по его просьбе для того, чтобы он мог с ними получше познакомиться и привыкнуть к ним во время предстоящих гастролей. И тут уже всем стало абсолютно ясно, что Боянов и Вишневский совершенно не шутили по поводу того, что известный актер поедет вместе с ними в Японию вместо Ширгаза...

Известие это вызвало как ажиотаж у тех, кто своей роли не терял, так и гнев и ярость у самого Ширгаза. В результате чего и последовал этот самый запой и клятвенное уверение, что ноги его в театре больше не будет.

Ну, такая ситуация, конечно, ни Боянова, ни Вишневского порадовать не могла. Даже если Ширгаз просто злится и по пьяни это сказал, а на самом деле из театра не уволится, то несколько дней может прогулять, а кто-то же должен этой ролью заниматься…

Да, конечно, у Ширгаза был дублер. Как же, зная пристрастие у многих актеров к крепкой выпивке, без дублера серьезные пьесы играть? Но Боянову и Вишневскому пришла в голову другая идея. А почему бы не уговорить Миронова еще до японских гастролей поработать в труппе? Ясно, что для «Ромэна» это будет очень выгодно.

Народ валом в театр хлынет, узнав о том, что такой актер пришел, подменив одного из не пользующихся особо большой популярностью артистов. Кроме того, и слухи тут же по Москве пойдут о том, что Миронов пришел в связи с будущими гастролями «Ромэна» в Японии. Все это очень хорошо скажется на престиже театра и на интересе публики и к другим постановкам, в которых Миронов задействован не будет.

Все же сейчас о грядущей поездке «Ромэна» на гастроли в Японию узнал только достаточно ограниченный круг людей. До широкой публики эта информация явно еще не дошла, потому что никаких изменений на своем уровне посещаемости постановок руководство театра не заметило. Все еще достаточно много билетов ежедневно оставались в кассе нераспроданными, что, конечно, порадовать ни Боянова, ни Вишневского никак не могло. Неприятно было это на фоне других, более популярных московских театров, в которые билет не достать было, чего уж там…

Боянов тут же и набрал Миронова по домашнему телефону. Тот оказался на месте и с интересом выслушал это предложение. Боянов, конечно, как человек опытный, ни слова не сказал о том, что актер просто запил и грозит и вовсе покинуть театр. Нет, он сказал, что, возможно, учитывая, насколько ответственными будут гастроли в Японии, Миронову лучше немножко предварительно потренироваться на московской сцене. Это нужно, чтобы более уверенно себя чувствовать в Токио.

Мысль, в принципе, абсолютно разумная, так что известного актера удалось достаточно быстро уговорить.

А потом у Боянова еще одна мысль возникла – но уже в отношении Павла Ивлева… Он переговорил с Вишневским, и тот с восторгом идею его одобрил. Так что Боянов снова взялся за трубку телефона…