Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 32 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

Соавторы: Артем Шумилин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

* * *

Главное управление внутренних дел Мосгорисполкома.

– Этот Некрасов, Александр Савельевич, действительно работает в Гагаринском райкоме, – объяснял начальнику ГУВД Колокольцеву его первый зам Горьковенко, – в промышленном отделе. Он там мелкая сошка, даже не начальник отдела. Знает, разумеется, всё партийное руководство, вот и решил на дурака от их имени директора фабрики пощипать…

– Думаешь, он сам на это решился? – с сомнением посмотрел на Горьковенко Колокольцев.

– Даже если и не сам, нам с вами, Александр Савельевич, выгоднее так глубоко не копать. Чёрт его знает, на кого там кривая выведет и какие у него возможности… А так – они просили найти виновных, мы нашли. Так что рекомендую так и доложить в КПК. И, если у них возникнет желание узнать подробности, пусть сами дальше и копают. Им-то ничего не будет, если что, в отличие от нас…

– Ладно, Василич, хорош нагнетать, я и сам это прекрасно понимаю! – раздражённо ответил Колокольцев. – Оставляй материалы. Завтра пойду на доклад к Межуеву. А там видно будет…

Горьковенко ушёл, с пониманием кивнув.

Чёрт, как же достали уже эти подковёрные игры! – с досадой думал начальник ГУВД, представив себе, как придётся завтра чутко присматриваться и прислушиваться к реакции Межуева на результаты проверки по жалобе директора мебельной фабрики. Он открыл материалы и принялся их внимательно изучать. Надо иметь возможность быстро поменять тактику в изложении полученных данных, если заметит, что Межуева что-то совсем уж не устраивает.

Это же понятно, что и фабрика эта не единственная, которую райкомовские решили пощипать. Там их таких, небось, целый район. Почему именно этот директор взбеленился и попёр против районного начальства? Это, конечно, вопрос, но как раз из тех, что лучше не озвучивать вслух… Тут может быть несколько вариантов ответа, и каждый такой, что лучше не знать или не показывать никому, что знаешь.

* * *

Москва.

Возвращался от Сатчанов в отличном настроении. В машине приятно пахло рыбой. В памяти стояли счастливые глаза всех близких людей моего друга, когда они меня провожали все вместе. Даже адмирал заметно смягчился. А еще недавно сына в упор видеть не хотел…

Проехал к дому специально через соседнюю улицу, остановился у телефона-автомата и попросил антиквара Некредина о встрече завтра. Объяснил, что в десять лекция, может, быстро отчитаю, а может, придётся ещё на вопросы отвечать…

– Не представляю, когда освобожусь, – честно сказал я. – Может в одиннадцать уже буду у вас, может в половине двенадцатого.

– Просто наберите меня, как освободитесь, – предложил он.

На том мы и распрощались до завтра. Дома сразу вручил жене рыбу и передал ей приглашение от художников на юбилей Елены Яковлевны в воскресенье.

– Они ещё только планируют, не всех друзей ещё даже обзвонили. Я не стал сразу отказываться, – рассказывал я. – Может, получится зайти к ним на часок-полтора до твоего отлёта? Поздравим, посидим и уйдём. А может, они ещё перенесут праздник, если кто-то из их друзей не сможет.

– Ну правильно, поздравить, в любом случае зайдём, – ответила Галия. – Шестьдесят лет всё-таки! Серьёзная дата…

– И не говори… Завтра поедем с Сатчаном разговаривать насчёт изготовления детского городка. Он, глядя на ваши эскизы, тоже себе во двор такой сделать загорелся.

Довольная жена счастливо улыбнулась.

* * *

Москва. Салон-парикмахерская «Ворожея».

– А главное, Лер, он же ничего не говорит, – жаловалась Люба Голубевой. – Ни когда вернётся, ни можно ли ему куда-то написать? А вдруг он уедет и с концами?

– Даже не знаю, что тебе сказать, – задумчиво посматривала на клиентку Валерия. – Мой Серёга, вообще-то, тоже не говорит, куда уходит. Но всегда говорит, когда его ждать…

– Вот! А этот вообще ничего не говорит! – надула губки Люба. – А вдруг он не вернётся? Хоть бы оставил мне что-нибудь… А то будет как в прошлый раз…

– А что было в прошлый раз?

– Золото скупал-скупал и всё увёз, – прошептала с обиженным видом Люба. – Часики золотые даже померить не дал!

– Да ты что? – потрясённо проговорила Голубева, на автомате продолжая укладывать прическу клиентке.

Интересно, о чём там Серёга с негром говорит? – обеспокоенно думала она, поглядывая на улицу. – Вряд ли он ему расскажет, что уезжать собирается… Надо что-то делать…

Валерия зафиксировала лаком причёску и решилась на экспромт.

– Забыла уже, когда в ресторане была, – со вздохом пожаловалась она клиентке. – А если я попрошу Серёгу при твоём сводить меня тоже сегодня в ресторан? Как думаешь, он постесняется мне отказать при вас?

– Не знаю, Лерочка, – едва сдерживая радость и тщательно скрывая эмоции, ответила Люба и привычно опустила пятёрку в карман халата парикмахерши. – Чужая душа – потёмки. Давай, я тоже своего попрошу вместе сегодня поехать. Ну не откажут же они нам обеим?

– Давай, – согласилась Голубева и побежала переодеваться.

Люба специально осталась её подождать. Они вышли из парикмахерской вместе и направились к своим мужчинам с решительным видом.

– Векеса, а можно Лера с Сергеем с нами в ресторан сегодня поедут? – сложила Люба руки в мольбе и выразительно похлопала ресничками.

Майор сделал недоумённое лицо и переглянулся с Погашевым.

– Чего это вы придумали? – спросил настороженно тот.

– Ну, мне тоже в ресторан так хочется, – посмотрела на него умоляющим взглядом Голубева.

– Ну пожалуйста. У нас же всё равно столик заказан, – затянула с той же интонацией Люба, обращаясь к майору. – А твои друзья приходят и уходят… А мне одной скучно…

Майор опять посмотрел на Погашева, и тот в ответ развёл руками, мол, тебе решать.

– Ну ладно. Поехали. Дамы скучать не должны, – решился Василий после секундного колебания.

И Люба с Лерой одновременно закричали «Ура», с искренней радостью схватив друг друга за руки. Только повод для радости у каждой был свой…

* * *

Во вторник сверился со своим планом на день, добавил денег в кошелёк и первым делом поехал на Лубянку. Текст мой опять оставили в нетронутом виде, Румянцев дал мне возможность прочесть его ещё раз, освежить в памяти, и мы направились вместе с ним в зал. Прочёл на одном дыхании и поднял голову в ожидании вопросов.

Как и следовало ожидать по предыдущему опыту, многое из сказанного мной подвергли сомнению. Наибольшие вопросы, ожидаемо, вызвал тезис о том, что скоро у каждого будет свой персональный компьютер.

– Не так и скоро, вот не прямо через пять или десять лет, придется подождать до XXI века, – улыбнулся я, – но тенденция к миниатюризации в технике имеет место быть. У ученых, работающих с вычислительной техникой, накапливаются все новые и новые технологии, которые позволяют делать ее все меньшей по размерам с сохранением мощности. А при прорывных решениях еще и мощность увеличивается. Огромную важность имеет также такой экономический процесс, как эффект масштаба. Когда-то легковые машины стоили столько, что их могли себе позволить только богатые люди. Но когда их начали выпускать сотнями тысяч, а потом миллионами, легковая машина стала доступна почти каждому. Третий важный фактор – труд становится все более интеллектуальным. Значит, людям все больше нужна техника, способная к вычислениям. Иметь ее прямо дома – значит, иметь возможность большее время работать над тем, что тебе интересно. Четвертый фактор – люди обожают игры. Персональные компьютеры позволят играть во множество игр, от тех же шахмат до принципиально новых игр. Это будет такое же удовольствие, как сейчас сходить в ресторан, или в кино, и за это тоже будут готовы платить… Четыре эти процесса, пересекаясь, и породят со временем как стремление граждан обзавестись собственными персональными компьютерами, так и возможности для этого.

Румянцев проводил меня. Сказал, что не отказался бы иметь дома машину, с которой можно сыграть в шахматы. Попрощался с ним и медленно поехал, высматривая телефон-автомат. Антиквар Некредин просил ему позвонить, как освобожусь…

* * *

Москва. Старая площадь.

Услышав от начальника ГУВД, что фронтового друга запугал наглый и дерзкий аферист-одиночка, Межуев снисходительно хмыкнул.

Колокольцев расценил это как знак того, что тот не особо поверил в предъявленную ему версию произошедшего.

– Некрасов работает в отделе промышленности Гагаринского райкома, – поспешил добавить генерал. – Знает всё районное начальство и мог быть вполне убедительным…

– Не работает, Александр Савельевич, – возразил ему Межуев, – а работал.

– Так точно, Владимир Лазоревич, – тут же согласился Колокольцев, постаравшись скрыть вздох облегчения из-за того, что самая выгодная для МВД версия особого отторжения не вызывает. – Работал…

– Уж вы оформите ему длительный отдых в местах не столь отдалённых, – продолжил Межуев. – Совсем страх потерял, мерзавец…

– Материалы готовятся, – с готовностью кивнул генерал.

Когда он ушёл, Межуев задумчиво встал и подошёл к окну. С одной стороны, это и хорошо, что речь идёт об одном-единственном мошеннике, который всего лишь делал вид, что представляет райком партии… Было бы очень плохо, если бы все оказалось правдой и целый московский райком занимался бы такими делами. А с другой стороны, жаль, что не вышло громкого дела, которое способно было бы сдвинуть карьеру с мёртвой точки…

Он нажал кнопку на селекторе и попросил помощницу соединить его с директором мебельной фабрики имени Первого мая Гайдуковым.

– Приветствую, Дим, – начал он. – Отчитался главк сегодня по твоей жалобе. Можешь больше не волноваться, тебя больше никто не тронет. Это был всего лишь мошенник-одиночка, аферист, который прикрывался райкомом.

– Вот как? – удивился Гайдуков. – Тоже мне! Остап Бендер доморощенный…

– И не говори, – усмехнулся Межуев. – Но не на тех нарвался! Сядет теперь надолго, я об этом позабочусь.

– Спасибо, Володь. Без тебя бы мне в этом не разобраться, –поблагодарил его Гайдуков.

* * *

Москва. УВД Пролетарского района города Москвы.

– Итак, что мы имеем? – спросил начальник ОБХСС Градов собравшихся подчинённых. – Предложения приобрести подделки ты так и не получил?

– Пока нет, – кивнул майор Баранов. – Просидели вчера с Голубевой и Погашевым в ресторане два часа. Саврасов, кстати, молодец, снимаю шляпу! Он же не знал, что эти с нами будут, но отработал на пять с плюсом. Показался всем на глаза, сел у барной стойки, демонстративно на меня поглядывая. Не понять, что он ко мне пришёл, было невозможно. Потом он за мной в уборную пошёл… Короче, и дурак бы понял.

– Ну, молодцом, – кивнул Градов. – Что дальше?

– А дальше, нас пригласили в ответ к Голубевой на день рождения, – усмехнувшись, ответил майор.

– Это которое в ноябре только будет по ее анкетным данным? – с ехидной улыбкой спросил Дубинин.

– Именно, – рассмеялся майор. – Но праздновать его мы будем завтра.

* * *

Москва. Торгово-промышленная палата.

– Фёдор Маркович, Союз обществ дружбы направляет в Бухарест своего сотрудника по просьбе Министерства бытового обслуживания, – объяснял Антон Григорьевич Андриянов своему начальнику. – Они предложили использовать эту поездку с пользой и провести там выставку новинок советской литературы и попросили помочь им с организацией и проведением.

Андриянов, естественно, не стал говорить своему начальнику, что идею такой выставки он подкинул Валерии Николаевне, беседуя с ней в буфете Торгово-промышленной палаты, и та её всецело одобрила, сказав, что у неё и загранпаспорт есть…

– А что там будет за мероприятие у Министерства бытового обслуживания? – спросил Рябко.

– Международный конкурс парикмахеров социалистических стран, – важно ответил Андриянов. – Фёдор Маркович, мы начали своё с ними сотрудничество в расчёте получать от них помощь за рубежом. А тут они просят у нас помощи с организацией этой выставки… Я пообещал. Куда ж было деваться?.. Не отказывать же им с первых же шагов совместной деятельности…

– Да? – с усмешкой посмотрел на него Рябко, явно сообразив, что его подчиненный решил смотаться за рубеж и нашел себе повод. – Ну, тогда сам и занимайся своим Бухарестом…

– Федор Маркович, сделаю все в самом лучшем виде! –ответил Андриянов.

Выйдя из кабинета начальника, он не смог скрыть жеста ликующего победителя! Огляделся, правда, тут же, никто его не видел в коридоре? Он и сам не ожидал, что так легко удастся устроить поездку в Румынию на несколько дней в составе советской делегации. И будет возможность поближе познакомиться с Галиёй Ивлевой.

И Валерия Николаевна подсуетилась и очень быстро убедила своё начальство, что надо воспользоваться моментом, раз уж одна их сотрудница так и так уже едет в Бухарест. И Рябко с лёгкостью согласился.

Естественно, правила игры они оба знают. Рябко даст ему возможность съездить, а в ответ ждет хороший подарок. Ну что же, бутылка дорогого виски совсем небольшая проблема…

* * *

Илья Павлович встретил меня с вежливой улыбкой и сразу взял быка за рога.

– Нуте-с, кому на этот раз выбираем подарок? – потирая руки едва заметным движением, спросил он.

– Задача номер один, – начал я, – поздравить с карьерным повышением мужчину сорока пяти лет. Задача номер два – подарок художнице на юбилей, ей шестьдесят лет…

– Так… Художница шестидесяти лет и начальник сорока пяти лет, – задумчиво проговорил Некредин, оглядываясь по сторонам. – Для дамы… Бинокль театральный, латунь, отделка из натурального перламутра. Конец девятнадцатого века. В отличном состоянии, очень рекомендую. И недорого. Всего тридцать пять рублей.

Вещица, которую он тут же мне вручил, удивила своим весом. Оптика, похоже, там была полноценная. Тут же примерился к нему, покрутил колёсико настройки, всё работало. Тогда осмотрел сам предмет внимательнее. Бинокль был отделан по кругу красивыми сине-чёрно-зелёно-голубыми переливающимися пластинами… На эти переливы можно было засмотреться. Как в детском калейдоскопе, рисунок на всех пластинах был разный. С точки зрения эстетики и дизайна художница, несомненно, оценит.

– Красиво… Мне очень нравится, – одобрил я.

– Эти раковины называются галиотис, – ответил Илья Павлович. – Чисто женская вещица… А что же начальнику предложить?

Он прохаживался вдоль комнаты мимо шкафов и сервантов.

– Ну вот, солидная вещица на рабочий стол, – показал он мне пресс-папье с большим бронзовым орлом. – Никакой особой пользы не имеет, но сразу понятно, что здесь работает серьезный человек.

– Солидный предмет, – взвесил я его на руке. – И орёл так проработан в деталях, до мелочей… Умели же раньше делать…

– Начало двадцатого века… За сорок рублей отдам.

– Отлично. А из монет особых ничего не появилось? – поинтересовался я.

– Ну как же?.. Есть очень интересный серебряный рубль тысяча девятьсот двенадцатого года в честь открытия памятника Александру третьему.

– Редкая монета? – спросил я.

– Памятные монеты все редкие, – ответил Некредин и, выйдя ненадолго, вернулся с довольно крупной монетой. – Конкретно этих монет было выпущено всего пять тысяч штук.

– Беру, – тут же отреагировал я, оценив очень неплохое состояние предлагаемого экземпляра.

– Сто рублей, – вопросительно посмотрел на меня Илья Павлович.

– Эх… Многовато, конечно, – с деланной досадой проговорил я. – Но монета же редкая…

Что-то я забылся совсем. Даже ценой не поинтересовался. Надо быть осторожней…

– Ладно. Много всего берете, так что для вас пусть будет девяносто пять, – махнул рукой Некредин.

Достал деньги и отсчитал ему сто семьдесят рублей. Он положил монету в бумажный конвертик и завернул в обычные газеты бинокль и пресс-папье.

С антикваром мы довольно быстро определились с подарками, поэтому, когда закончили, у меня осталось как раз время заехать в «Дом книги». Но перед этим зашёл в гастроном и выбрал маленький тортик «Сказка» девчонкам в справочно-библиографический отдел.

Заглянул к ним в кабинет с тортом на вытянутой руке, чтобы сразу расположить их к себе.

– Товарищи, дорогие, выручайте, – взмолился я. – Срочно нужны книги Алексея Яковлевича Каплера.

– О! У него же только-только новая книга вышла! – воскликнула одна из сотрудниц. – Их завезли не так давно, должно быть ещё много…

– Правда? Как я удачно зашёл… А можно мне три штуки?

Хватит мне трёх книг с его автографом? Может, пять взять? – лихорадочно соображал я, глядя вслед сотруднице магазина, поспешившей выполнить мою просьбу. Но потом решил, что неудобно будет просить его пять книг подписать. Хватит мне и трёх…

* * *

Святославль.

Руслан встретил соседа по старой родительской квартире. Тот сам остановил Руслана и с любопытством стал расспрашивать, куда делась его мать и что за люди появились в их квартире?

Из его сбивчивого рассказа Руслан понял, что там совсем не Левичев с семьёй теперь собирается жить.

Блин! Он всё-таки обменялся на Брянск⁈ – в ужасе подумал Руслан.

Когда Шанцев с решительным видом куда-то поспешил, узнав об этих планах Левичева, Руслан решил, что теперь ни черта у Левичева из этой его затеи не выйдет! Шанцев ему не позволит из города уехать. А оно вон как получилось!..

Значит, Шанцев ему условием обмена выставил возврат мне машины, – догадался Руслан. – Поэтому Левичев и сахара насыпал в бензобак, потому что ему очень не хотелось машину отдавать. Но Шанцев ему выбора не оставил… А в квартире-то теперь будут жить совсем другие люди, оказывается! Надо срочно забирать оттуда яйцо!.. Они не виноваты, что Левичев такая сволочь.

Только бы замки не успели сменить! – думал он.

* * *

Три книги Алексея Яковлевича «Долги наши» обошлись мне меньше трёх рублей. Поблагодарив девчонок от души, поехал на завод «Полёт». Времени до встречи с Сатчаном у директора оставалось ещё больше часа. Взял ключ от музея и решил там переждать, заодно ознакомиться с творчеством такого заслуженного драматурга.

Начал читать и зачитался первой же повестью «Вера, Надежда, Любовь». Опомнился только тогда, когда в музей заглянул Сатчан. Ему охранники с проходной сказали, что я тут.

Пошли вместе к директору.

– Думаешь, они возьмутся? – спросил я.

– Куда они денутся, – отмахнулся тот. – С этого года я здесь куратор…

– Отлично, – успокоился я.

Директор завода Родионов внимательно рассматривал наши эскизы и схемы.

– Хотелось бы грамотно всё сделать, для детей все-таки, безопасность важна, а не только развлечения, – объяснял я. – Нужно будет два таких комплекса. Можно сначала сделать один городок, обкатать его за пару-тройку летних месяцев. А потом сделать второй, уже с учётом всех замечаний.

– Сколько это может стоить? – спросил Сатчан.

– Ну, разработку оформим как научно-исследовательскую работу, – сразу прикинул директор. – У нас свой детский сад, пионерский лагерь… И в новом доме отдыха в Городне неплохо будет тоже такую площадку сделать…

Мы с Сатчаном переглянулись. А директор-то быстро соображает, ухватился за идею сразу, вон, глаза как горят и руки потирает…

– Поставим вам опытный образец, потом ещё один, – рассуждал директор. – А потом и себе сделаем.

– Угу. С учётом всех замечаний, – добавил, хитро прищурившись, Сатчан. – Вы давайте сразу хорошо делайте!

– Ишь чего удумали, опыты на нас ставить! – рассмеялся я. – А вообще, конечно, дорабатывать проект по любому придётся. Всего сразу предусмотреть невозможно. Тут двух опытных образцов может и не хватить.

– Эх, поздно вы пришли! Конец мая уже, – ответил нам Родионов. – У меня первая смена в пионерлагере вот-вот начнётся. Им сейчас как раз бы такой игровой городок!

– Действительно, – поддержал его Сатчан. – Где ты раньше был?

– А раньше дети маленькие были, – развёл я руками.

– Ладно, подождите, – остановил нас директор и нажал на селектор. – Ольга Викторовна, Прокофьева найдите, пожалуйста, срочно.

– Это главный инженер, – объяснил мне Сатчан.

Тот появился только минут через пятнадцать. Мы успели чаю попить с печеньем.

– Вызывали, Михал Терентич? – с волнением на лице заглянул в кабинет Прокофьев, и, увидев нас, сразу расслабился.

Я уже был знаком с ним, он помогал мне пропуск на завод сделать.

– Вот, Ильич, глянь, что товарищи придумали, – подвинул к нему директор наши схемы и эскизы. – Долго это делать? Пять комплектов, как минимум, надо будет. Я, вообще-то, и себе во двор такой поставил бы… У меня внуки! – ответил он на наши удивлённые взгляды.

– Тут сначала ТЗ надо сделать, чтоб уж всё по уму, – пожал плечами Прокофьев. – Расчёты, чертежи…

– Сколько тебе надо времени? – спросил его директор. – У нас смена в пионерлагере через неделю начинается. А надо ещё пробный образец хоть сколько-то подербанить.

– За неделю не успеем, Михаил Терентич! – воскликнул он.

– А вы постарайтесь, – настойчиво произнёс Родионов. – А то у нас и третья смена городка не увидит.

– Будем частями документацию оформлять и пробные образцы делать, – решил главный инженер, сгребая наши схемы и зарисовки со стола.

– Во! Можно и так, – одобрительно воскликнул директор. – Значит, адрес нужен для обкатки первого образца, – повернулся он к нам с Сатчаном, и я быстренько продиктовал свой.

Я ещё и телефон свой Прокофьеву оставил на всякий случай. Прощались мы все довольные друг другом с надеждой скоро увидеться. Пока с детской площадкой все развивается даже лучше, чем я рассчитывал. На «ура!» зашла идея. Все-таки двадцать первый век далеко вперед ушел по части организации развлечений для детворы во дворе. Для СССР это выглядит очень уж по-передовому и впечатление производит сногсшибательное.

С «Полёта» поехал домой. Ирина Леонидовна сообщила, что звонил Иван Николаев из Святославля, будет ещё раз звонить. Успел перекусить немного, как раздался стук в дверь. Это оказался Яков Данченко с восьмого этажа.

– Не разбудил никого? – обеспокоенно спросил он. – Я по поводу твоей пьесы, Павел…