Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 32 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

Соавторы: Артем Шумилин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Такой список внушает уважение, – улыбнулся я.

Понятно, что дача в посёлке «Советский писатель» о чём-то да говорит. Думал, это за её заслуги, а может, все же мужу дали? Но спрашивать о таком бестактно, я же не собираюсь подражать беспардонным ухваткам журналистов из двадцать первого века…

Она особо больше не говорила, мне показалось в какой-то момент, что она, вообще, довольно закрытый человек. Она только слушала, улыбаясь и было видно, что она очень гордиться своим мужем.

Зато мы с Алексеем Яковлевичем поговорили… Юлия Владимировна отходила периодически. Я выбрал момент и попросил у неё автограф в обеих книгах, что купил сегодня.

Провожали они меня вдвоём. Уезжал я от них под большим впечатлением. Вот это люди. Вот это судьбы…

Вернувшись домой, рассказал жене, где сегодня был и показал автографы поэтессы. Галия искренне заинтересовалась, долго меня расспрашивала, но видно было, что что-то ее саму гложет… Спросил ее, не хочет ли она сама мне о чем-то рассказать? Оказалось, что они с Ксюшей нарисовали очень хороший эскиз детской площадки, и ей не терпелось похвастаться. Общий вид и три увеличенных рисунка, малышовая часть, площадка со спортивным уклоном и центральная часть с песочницей, лавками для мамочек и гимнастическим бревном на первом плане.

Получилось очень натурально. Девчонки предусмотрели два входа на территорию детского городка «Мечта». Один ближе к малышовой зоне, второй ближе к спортивной.

Теперь мой выход. Надо решить, какое предприятие у нас и с металлом работает, и с деревом? Тут и конструктор нужен, просчитать нагрузки на спортивные элементы и опоры качелей… Уж больно велика ответственность, дети, все же. На глазок тут делать никак нельзя.

Решил посоветоваться с Сатчаном на этот счёт.

Уложили с женой детей на второй дневной сон, и я занялся работой. В первую очередь, взялся за статью про поэтессу, пока впечатления свежи. Записал все свои вопросы и её ответы, а потом искал строки и целые четверостишия в её стихах, подходящие по смыслу. Насколько она всю душу открывает в стихах, настолько в жизни она оказалась закрытым человеком. Если говорит, то по делу, без лирики и сантиментов. И я ещё у них на даче подумал, что её сдержанные фразы в интервью надо дополнить её стихами.

Жаль, что в газетную статью не включишь всё, что иной раз хочется. Ограничивал себя всячески, но всё равно, выбрал из её стихов много подходящих строк. А потом голову ломал, что же оставить? Когда определился, хотел сразу отпечатать статью, но не успел, Галие помощь понадобилась с детьми. Вернуться к работе удалось только, когда мы их на ночь спать уложили. Закончил статью и сел за лекцию для КГБ.

Настолько резкий контраст с предыдущей статьей… Но это и хорошо, не так сильно устаешь, когда над совсем разными темами работаешь. Значит, приоритетные отрасли экономики СССР… Написал, что всё ближе двадцать первый век. А в следующем веке будут акценты сделаны уже совсем другие. Это будет век информации, век оперирования данными. При всей важности тяжёлого машиностроения, всё большее значение будет иметь всё, что связано с информацией и её обработкой. Ввел сразу понятие компьютера в свою лекцию, надоело мне все время говорить о вычислительных машинах. Пусть привыкают офицеры к этому термину, все равно он так и будет называться в будущем на русском языке. Писал, что огромные компьютеры превратятся в маленькие. Всё больше людей будет иметь доступ к ним. Цифровые технологии прочно войдут в жизнь каждого человека на работе и дома. Домашние персональные компьютеры станут нормой. Люди будут носить с собой компактные радиотелефоны. Поэтому СССР очень важно двигаться в этом направлении, иметь обширную элементную базу. Проводить масштабные научные исследования в этой сфере. Ни в коем случае не зависеть от зарубежных технологий и программного обеспечения.

Также появится глобальная информационная сеть, к которой будет иметь доступ каждый человек со своего персонального компьютерного устройства. Такими разработками по созданию этой сети необходимо заниматься и в СССР. А иначе придётся пользоваться западной сетью, что приведёт к нашей уязвимости.

Также очень большой задел есть в советской фармацевтике. Но ещё очень слабо реализован её экспортный потенциал. Да, это очень сложно делать, учитывая давление огромных фармацевтических концернов Запада, но это огромная выручка в валюте, которая может поступать в Советский Союз. Возможно, стоит подумать о совместных предприятиях. С той же самой Индией…

Отметил, что у советских граждан есть огромные неудовлетворённые потребности в качественных потребительских товарах. Это и автомашины, и различная бытовая техника. Одежда, обувь. Да те же самые джинсы. Всё это необходимо производить непосредственно в Советском Союзе. И обеспечить такое качество, чтобы излишки впоследствии экспортировать.

Ну и финальный вывод – что это означает, что современная структура нашей экономики не отвечает нуждам будущего развития советской экономики. Её необходимо срочно менять.

В понедельник с утра поехал на Лубянку и отвёз Румянцеву лекцию о приоритетных отраслях экономики СССР. Он пробежал её глазами и проводил меня на выход. Вернулся домой и занялся проявкой плёнки в дальней ванной. Пока не напечатаешь фотографии, нет смысла договариваться о встрече с поэтессой, чтобы согласовать с ней текст статьи. Она же стопроцентно захочет сразу и фотографии выбрать.

Пока сидел в темноте, слышал, как телефон звонил. Но срываться на звонок не стал. Лучше какой-то звонок пропустить, чем запороть такую плёнку.

Тем более, это оказался Ахмад, о чем мне тут же и сообщила мать Ивана, едва я вышел. Тут же перезвонил ему на работу.

– Приглашаю вас в субботу к нам, – невероятно довольным голосом произнёс он.

– И по какому же случаю? – заранее начал улыбаться я.

– Приказ вышел о моём назначении на должность начальника отдела учёта материалов.

– Поздравляю! – воскликнул я. – Рад за тебя.

– Спасибо. В общем, не планируй ничего на субботу, кроме рынка с утра.

– Договорились, – пообещал я и мы попрощались. – Жизнь-то налаживается!

Глава 9

Москва. Квартира Ивлевых.

Положив трубку, поймал себя на мысли, что при большой семье сплошные праздники. Практически каждые выходные у кого-то гулять приходится. Хотя за отчима рад, конечно.

Во второй половине дня начал печатать фотографии с поэтессой, сразу помечая изображения, чтобы знать, какие негативы сдать в редакцию.

Пока я сидел, закрывшись в дальней ванной, снова кто-то начал трезвонить. Ну конечно, как же иначе… Ирина Леонидовна через дверь сообщила мне, что это Павел Сатчан. Ответил, что сам ему перезвоню скоро. Но возня с фотографиями подзатянулась, так что смог его набрать только минут через тридцать.

– Хорошо, что успел застать меня. Сможешь заехать ко мне? – сразу спросил Сатчан. – Ригалёв рыбу привёз. Вот, не знаю, что с твоей долей делать?

– О, рыбка, отлично! А ты на тренировке будешь сегодня? – поинтересовался я.

– Нет! Я сейчас ухожу с работы. У меня родители приехали, ждут дома тестя с тёщей. Поедем Римму с дочкой из роддома забирать!

– Ох, поздравляю ещё раз! – вспомнил я, что, и правда, уже пора забирать. – Я тогда сам заеду к тебе. Удобно будет? Во сколько лучше?

– Ну конечно удобно! После шести приезжай, – пригласил довольный Сатчан. – Уже наверняка дома будем…

– Фотоаппарат в роддом взять не забудь! – напомнил я, и мы попрощались до вечера.

Подумал, что надо по поводу детской площадки переговорить с Сатчаном, если возможность будет. Для него с Риммой эта тема тоже сейчас важна, так что должен заинтересоваться. Сразу положил свои схемы и эскизы девчонок в портфель, чтобы не забыть.

Снова зазвонил телефон. Оказалось, что это Галия набрала Ирине Леонидовне узнать, как дела у мальчишек. Попросил нашу няню мне трубочку дать, как поговорят, и сообщил жене, что мы приглашены в субботу к Алироевым по случаю повышения Ахмада.

– А по такому случаю дарят подарки? – озадаченно спросила Галия после первых восторгов.

– Конечно. Соответствующие случаю, но дарят обязательно. Но ты не беспокойся, я сам куплю, – пообещал я, решив, что надо напомнить о себе антиквару Некредину.

* * *

УВД Пролетарского района города Москвы.

– Так, ну что? Сегодня очередной визит к Голубевой, – задумчиво произнёс Градов, глядя на майора Баранова. – Надо уже как-то выходить на покупку у Погашева подделок…

– Мы в пятницу с Саврасовым комедию в ресторане ломали-ломали, а Погашев за нами так и не поехал, – ответил тот. – Может, сегодня поедет? Нужно опять договариваться с угрозыском.

– Договоримся…Так, ну а как нам подтолкнуть его к действиям? – спросил начальник отдела. – Так-то он может долго к тебе приглядываться. Сколько его еще обхаживать будем?

– Я уже и сам об этом думал, – признался майор. – Надо форсировать события понемногу. Придётся Любане опять поработать наивной болтушкой. Скажет Голубевой, что я в начале июня домой собираюсь, а когда вернусь, не говорю. И она очень волнуется, что я ей подарки никакие не дарю, хотя сам дорогие вещи скупаю. Скажет, например, часики золотые купил, а даже померить не дал. Вот уеду, мол, и с чем она останется?

– Нет, так не надо говорить, – заметил Градов, подумав, – а то он решит ещё, что ты деньги уже все потратил. Лучше скажи так, – повернулся он к Мироновой, – что очень волнуешься, что будет, как в прошлый раз. Он золото покупал, покупал, а ничего не подарил. Часики золотые даже померить не дал.

– Согласен, – кивнул майор.

Люба тоже сосредоточенно кивнула.

– Так. Значит, это ты сегодня ей скажешь, – подвёл итог подполковник. – А ты, майор, смотри по обстановке. Начнёт Погашев удочку насчёт своих подделок закидывать, сразу не соглашайся, возьми паузу подумать.

– Разумеется, – кивнул Баранов.

* * *

Рассмотрев при нормальном свете получившиеся фото с поэтессой, решил, что можно ей звонить и договариваться о встрече. Фотографии получились отличные. Даже засомневался сам, какие именно выбрать. Какую ни возьми – хорошая. Юлия Владимировна точно должна быть довольна.

Трубку взял Алексей Яковлевич. Я представился и объяснил, что хотел бы подвезти Юлии Владимировне на согласование статью и фотографии, но той не оказалось дома…

– А ты так быстро уже написал? – удивился заслуженный драматург. – Я бы и сам посмотрел статью, если ты не против.

– Я с удовольствием, Алексей Яковлевич! – искренне обрадовался я. – Ваше мнение для меня очень ценно.

– Ну подъезжай тогда завтра вечером, – предложил он, – часикам к семи. Мы уже оба должны быть дома к этому времени.

Он продиктовал мне адрес их московской квартиры. Поблагодарил его и оставил ему свой телефон на всякий случай, вдруг что-то изменится.

Фух… Ну надо же, с какими людьми судьба сводит…

Решил сходить к художникам на первый этаж. Дома оказался один Михаил Андреевич, Елена Яковлевна ушла в мастерскую.

– Тут такое дело, – начал я расспросы. – Не сочтите меня совсем за бескультурного человека. Но, может, вы знаете, кто написал сценарий фильмов «Ленин в октябре», «Полосатый рейс», «Человек амфибия»? Это муж Юлии Друниной. Зовут Алексей Яковлевич. Он еще «Кинопанораму» раньше вел.

– Так, Каплер, – озадаченно посмотрел на меня художник. – А что?

– Да интервью брал вчера у Юлии Владимировны, был у них на даче. И постеснялся спросить, как фамилия её мужа…

Михаил Андреевич рассмеялся.

– Да уж. Ситуация, – с сочувствующей улыбкой посмотрел он на меня. – В лоб действительно лучше не спрашивать… Тем более, что человек он непростой, повидал в жизни много.

– Да, удивительная пара, – согласно кивнул я. – Оба талантливые в своих сферах. Опыт жизненный в глазах читается. У Юлии Владимировны такие стихи о войне… Смотришь на нее, и не можешь поверить, что такая хрупкая женщина пережила все это. И муж тоже талант. Фильмы такие хорошие по его сценариям сняты.

– Да там не только фильмы… – задумчиво усмехнулся Михаил Андреевич, – биография у него потрясающая, на несколько жизней хватит.

– Я к нему поеду завтра, статью и фотографии показать, надо будет расспросить, – предвкушающе потер я руки.

– Лучше особенно не спрашивай, – покачал головой сосед. – Только, если сам разговор заведет. Там такие истории в его жизни были… Ладно, только между нами, – махнул он рукой, подзывая меня поближе и понижая голос.

Я заинтересованно сел поближе.

– История у него нехорошая по молодости была, – начал рассказывать Михаил Андреевич, – в лагерях он отсидел лет десять почти. С дочерью Сталина встречался, вот и сослали. Отсидел сначала пять лет, и дернул его черт вернуться в Москву сразу. Его на карандаш взяли и еще на пять лет отправили. Вот такая история… Так что ты поаккуратней с ним, особо не спрашивай, лучше сам слушай.

Я благодарно кивнул Михаилу Андреевичу. Повезло мне с соседом… Все же, что ни говори, а информация – это сила. Так бы сказал что по незнанию, неудобно могло получиться.

– А мы с пленэра вчера только вернулись, – сменил тему Михаил Андреевич, – в Куйбышев опять ездили. В воскресенье хотим друзей собрать, у Леночки юбилей был восемнадцатого. Правда, мы ещё не всех обзвонили… Но мы вас с Галиёй приглашаем.

– С удовольствием придём, – удивился я такому неожиданному приглашению.

– Мы ещё всё уточним и зайдём к вам, хорошо?

– Разумеется, Михаил Андреевич, – ответил я и попрощался.

Только подумал, что сплошные праздники один за другим, как на тебе, ещё один юбилей. Ну, к антиквару я так и так собирался… Подумал, что ещё к Сатчанам сегодня ехать. Подарок-то уже подарен, но с пустыми руками всё равно не приедешь. Пошёл на наш рынок за цветами.

* * *

Италия. Рим.

Гвидо Лентини, сделавший карьеру в итальянском профсоюзном движении и давно сотрудничавший с КГБ, удовлетворённо вспоминал результаты блокады авиабазы в Авиано профсоюзными активистами.

Гвидо удалось поднять людей на борьбу с американцами. Полиция трижды срезала цепи и всех поголовно активистов увозила в каталажки. Но их место занимали другие, приезжающие с соседних городов и даже провинций. Хорошо освещаемые прессой демонстрации с плакатами «Они делают из наших жён и детей мишени для ядерных ракет!» не оставляли никого равнодушными. Желающих принять участие в блокаде авиабазы с каждым днём становилось всё больше. Приезжали и организованные группы, и озабоченные судьбой своей страны одиночки.

Первая американская делегация не смогла даже приблизиться к базе. Они приехали днём, открыто. Активисты сплочённой цепью преградили им дорогу. Не решившись вступить в открытое противостояние с итальянцами, американцы отступили до особых указаний в соседний с Авиано городок, но местные принципиально отказывались их обслуживать. Им даже прокололи там шины у автомобилей.

Более того, католическая церковь активно поддержала это противостояние итальянцев. Местные падре благословляли демонстрантов. Это еще больше сплачивало и вдохновляло протестующих, и сочувствующих им граждан становилось все больше.

Гвидо удовлетворённо потирал руки в предвкушении очередной попытки американцев проникнуть на базу. Это будет масштабное противостояние. Он сам уже видел десятки дежуривших у авиабазы журналистов мировых информагентств.

Ну вот, есть чем перед Москвой отчитаться, – думал довольный Гвидо.

* * *

Святославль.

Придя с работы, Оксана с довольной улыбкой посмотрела на себя в то самое зеркало в прихожей, которое сын в субботу приходил вешать.

И квартира потихоньку обживается, – думала она, – и мужчина такой интересный на горизонте нарисовался… А почему бы и нет? Загит со мной развёлся. Я теперь свободная женщина! Я ещё могу устроить свою личную жизнь. И неплохо устроить. И пусть бывший потом локти кусает, что упустил!..

Она же сразу заметила, что у Антона нет обручального кольца и чем больше Оксана думала о новом начальнике Галии, тем больше приходила к выводу, что дочь слишком молода и глупа для такого мужчины. Ему нужна зрелая женщина с соответствующим жизненным опытом… А тем более, у неё с Антоном так много общего! Ей даже не пришлось ему доказывать, что это ненормально, то, что в семье её дочери происходит. Более того, он сам из-за этого сильно озадачился. Ему этот факт показался настолько странным, что он проехал сотни километров, чтобы узнать её мнение обо всём происходящем.

Умный и решительный мужчина, – мечтательно думала Оксана. – Нужно найти хороший повод позвонить ему… Надеюсь, Галия и дальше будет держаться за своего Пашку руками и ногами и не вздумает охомутать своего нового начальника, – возникла вдруг тревожная мысль. – Куда моему желторотому зятю до Антона? Это поймёт даже моя дурочка дочь… Пожалуй, стоит поторопиться…

* * *

К шести часам приехал к Сатчанам. Поздравил и обнял Римму, вручил букет, похвалил, что хорошо справилась и прекрасно выглядит. Поздравил ещё раз всех остальных.

Все собравшиеся меня уже прекрасно знали, кроме Сатчана-старшего. С ним меня знакомили одновременно и сам Павел, и его матушка. Колоритный, конечно, товарищ оказался контр-адмирал. Чисто внешне ростом немного ниже сына и заметно пошире в плечах, а в остальном они оказались очень похожи, даже голос схож и интонации. Но строгое сосредоточенное выражение лица Сатчана-старшего, его холодный взгляд, вертикальные морщины между сурово сдвинутых бровей – все говорило о том, что у такого отца не забалуешь…

– Очень приятно, Ивлев, – пожал я его протянутую руку.

Женщины суетились, бегая между кухней и спальней, а мы с мужчинами расположились в зале, где уже был разложен и сервирован большой полированный стол.

Игорь Александрович оценивающе поглядывал на меня украдкой, ловил несколько раз его взгляд на себе. Но в разговор со мной не вступал, только слушал и наблюдал. Присматривался, так сказать. Зато с министром Авериным мы разговорились быстро, обсудили новости по их противостоянию с МПС.

– Это старый, больной вопрос, – эмоционально говорил он, – ну, ты же и сам всё это знаешь…

– Да, – кивнул я. – У МПС бюджет не рассчитан на все переезды страны, а Министерство автодорог не имеет права вмешиваться в функционирование железной дороги.

– Вот именно, – развёл руками Николай Алексеевич. – Мы предлагали увеличить бюджет МПС в расчёте на дополнительные объекты. Но МПС сопротивляется, это же сотни тысяч объектов по всей стране…

– Бюджет на строительство железнодорожных переходов все равно так или иначе выделят, никуда не денутся, особенно в городах. Это безопасность и граждан, и самого железнодорожного движения, – задумчиво рассуждал я. – А это колоссальные средства… И то министерство, что будет эти бюджетные средства осваивать, хорошо повысит свою значимость.

– Но какой ценой? – с сомнением посмотрел на меня министр. – Думаешь, они нам навстречу пойдут и дадут спокойно строить эти переходы?

– Да, вопрос непростой, – вынужден был признать я, не особо разбираясь в их межминистерской кухне. – Но на узких участках, на две-три или даже четыре колеи, они вам вообще будут не нужны. Можно разработать типовые проекты воздушных переходов и собирать их на две опоры по краям железнодорожных путей. Типовые опоры, типовой пролёт. Пролёт краном на опоры поставили, приварили, покрасили и поехали дальше.

Сначала простые участки оснастите переходами, их будет больше всего. Снимите основное напряжение, люди сразу вздохнут с облегчением. А потом уже перейдёте к сложным участкам, широким. Там уже будут или более сложные типовые проекты, или вообще индивидуальные. Вот тогда и понадобятся согласования с МПС для строительства промежуточных опор. Но это уже будет совсем другой объём взаимодействия, гораздо меньший.

– Н-да? В принципе, подумать стоит, – задумчиво смотрел на меня министр Аверин.

– А потом вам будут каждый год бюджет на содержание уже построенных переходов выделять, – продолжил я убеждать его. – Их же надо будет чистить от снега, ремонтировать, красить… Только сразу предусмотрите в новых проектах увеличенную ширину лестничных пролётов, чтобы было куда положить пандусы для колясок, как детских, так и инвалидных. И ширину ступеней между пандусами предусмотрите нормальную, чтобы можно было спокойно ноги ставить, когда с коляской спускаешься. И уклон на стороне с пандусом нужен не такой крутой. А то либо самому спускаться задом наперёд приходится, либо ребёнок в коляске вниз головой спускается…

– У тебя, я смотрю, на любой вопрос есть ответ? – впервые вступил в разговор контр-адмирал Сатчан.

– Нет, конечно, – скромно улыбнулся я, – Просто дети недавно родились, очень актуальная для меня сейчас тема, сами понимаете.

Министр при этих моих словах энергично кивнул, намекая, что и в их семье пополнение и тема пандусов близка, а Сатчан-старший понимающе усмехнулся и подключился, наконец, к нашей беседе, вспоминая о проблемах взаимодействия разных структур в военном ведомстве.

Тут женщины уложили кроху спать и вспомнили про нас. Мы тут же оказались за столом. Увидев, что Римма потянулась за куском только что привезенной из Астрахани рыбы, вспомнил, как у меня Галия налопалась солений и остановил её рассказом про ту историю.

– Рыба, конечно, не маринованный чеснок, но у нас и дети были тогда уже постарше, – с сомнением сказал я.

– Что ж, совсем нельзя, даже попробовать? – удивилась и расстроилась Римма.

– Попробовать можно, только чуть-чуть, – ответила ей мать. – Заодно проверим, как Катюша отреагирует. Если все в порядке будет, то потом можно еще кусочек съесть.

– Катюша? – переспросил, улыбаясь, я. – Уже решили, как назвать? А мы долго определиться не могли…

– Ну, так вам сразу два имени надо было придумать, – ответил, подмигнув мне, Сатчан-младший.

Мы с ним пить не стали, а дедушки с удовольствием «обмыли ножки внучке». Мы ещё раз поздравили Римму, бабушек. Все были рады и счастливы. Когда малышка в соседней комнате немного покряхтела, женщин моментально словно ветром сдуло из-за стола, и мы опять остались в комнате чисто мужской компанией.

– Слушай, а как там у вас с Фирдаусом дела насчёт плитки? – выбрал я момент, когда министр с адмиралом пошли курить на балкон.

– Обещали, что в начале июня уже будет в Москве, – ответил Сатчан. – Твои уже всё получили и плиткой расплатились, осталось затащить плитку в Союз.

– Ну хорошо, а то у меня уже отчим беспокоиться начал, – ответил я. – Хочет до родов успеть ремонт сделать…

– Скажи, недели две ещё пусть подождёт, – попросил он. – Первый раз же…

Вернулись за стол новоявленные дедушки, и мы закрыли эту тему.

– У меня тут ещё идея одна есть, – сходил я в коридор за портфелем и достал эскизы детского городка. – Детскую площадку хочу у себя во дворе новую сделать, – передал я эскизы и свои схемы другу.

Рисунки быстро оказались в руках и у дедушек. Все трое с любопытством разглядывали их, обмениваясь мнениями.

– Мне тоже такое во двор надо! – посмотрел на меня Сатчан-младший так, как будто я его чем-то обделил.

– Вот… Понравилось⁈ Знал, что оценишь. И где нам это заказать?

– На «Полёте», – сходу ответил он. – Всё сделают в лучшем виде, там полно мужиков рукастых.

– А инженер-конструктор у них есть? – спросил я. – Там же надо нагрузки рассчитать, материал расписать… И стоимость нужна. У нас же кооператив, – многозначительно посмотрел я на него.

– Найдём инженера, – ответил Сатчан, кивнув, мол. понял тебя. – Давай к директору завтра сходим, обсудим…

– Если только после обеда смогу, – достал я свой ежедневник. – С утра у меня лекция, а вечером у меня встреча с Юлией Друниной…

– Правда? – удивился Сатчан. – Ты всё-таки договорился с этой поэтессой об интервью?

– На интервью я вчера к ним на дачу ездил, – ответил я. – Теперь надо фотографии ей показать, и муж её хотел статью мою посмотреть, – ответил, аккуратно собирая со стола свои эскизы и схемы.

– Ну и как съездил? – не скрывая любопытства, спросил Сатчан.

– Отлично. Люди очень интересные… Бутербродами с балыком из осетра угощали, – подмигнул я ему.

– О! Ты, кстати, рыбу свою не забудь! – вспомнил Сатчан и тут же притащил мне здоровенный кусок на десять килограмм.

Расплатился за рыбу. Договорились о встрече завтра на «Полёте» в три часа, и я стал прощаться.

– Приятно познакомиться, – протянул мне руку контр-адмирал.

– Я тоже очень рад знакомству, – искренне ответил я.

Женщины тоже вышли меня проводить. Ещё раз всех поздравил, попрощался и уехал. Ну, на первый взгляд, вроде налаживаются потихоньку отношения у Сатчана с отцом…