Текст книги "Наречённая из-за грани, или Попаданка в придачу (СИ)"
Автор книги: Серина Гэлбрэйт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 4
Глава 4
Поехали мы в экипаже Майи, оказавшимся обычной каретой, запряжённой двумя гнедыми лошадьми, дополненной кучером, восседавшим на козлах, и лакеем, дежурившим при её двери. По настоянию Алишан Виргил остался дома, но провожал нас с видом мрачным, не ожидавшим от этой поездки ничего хорошего. Всю дорогу до модного салона я изучала городские пейзажи за окном, а Майя и Алишан вели лёгкую пустопорожнюю беседу. Моё внимание к улицам, домам и прохожим никого не удивляло – Феодоре ещё не доводилось бывать в Ридже, – а на адресованные мне вопросы Майи успешно отвечала Алишан, так что никто не мешал мне с интересом рассматривать всё, что удавалось заметить из движущегося экипажа. Поначалу я краем уха слушала разговор старших, однако постепенно потеряла нить разговора. Алишан не упоминала о бегстве сестры с возлюбленным, амнезии и истинной причине своего визита в город и к Виргилу, и, подозреваю, мне тоже не стоило распространяться об этих нюансах при посторонних.
Майя говорила много, охотно и с азартом человека, дорвавшегося наконец до благодарного слушателя. Её статус оставался загадкой, я никак не могла понять по обрывкам беседы, чем она занимается и каково её положение. У неё есть свой салон и деньги, однако она не адара. Замужем ли – неясно. Есть ли титул – поди догадайся. Но раз сам монарх изволит салон мадемуазель посещать, то наверняка не простолюдинка.
Модный салон занимал белоснежное здание в три этажа, расположенное, как пояснила Майя, в респектабельном районе города, где и благородным дамам уместно появляться без надёжного сопровождения и маски. Хозяйка лично встретила постоянную клиентку в просторном светлом зале на первом этаже. Майя представила нас с Алишан как своих лучших подруг, после чего меня торжественно перепоручили заботам модистки. Меня отвели в небольшую комнату с зеркалами и принялись обмерять, крутить, вертеть, цокать языком и перемежать восхищение моей красой неземной и статью редкой с рассуждениями вслух, какой фасон, цвет и ткань мне подойдёт. Меня раздели до нижнего белья, то ставили на невысокий пуфик, то снимали с него, прикладывали образцы тканей и отрезы кружев. Модистке помогали две девушки в одинаковых тёмно-синих платьях, и обращалась хозяйка чаще к ним, чем ко мне. О моих пожеланиях и предпочтениях не спрашивали, и не то чтобы я так жаждала поделиться своим виденьем будущего гардероба, скорее удивляло отношение к потенциальной клиентке как к манекену. Да, манекен этот надо всенепременно облить лестью, но интересоваться, чего он в действительности хочет, необязательно. Когда модистка отворачивалась или выходила из комнаты, помощницы начинали хихикать украдкой, присматриваться ко мне искоса и шёпотом обмениваться мнениями. Так и подмывало полюбопытствовать, что за занимательную тему девы обсуждают, и предложить посмеяться вместе. Может, я тоже хочу повеселиться.
Наконец вышли даже помощницы, и я осталась в гордом одиночестве.
Постояла, посмотрела по сторонам.
Надела платье, взяла туфли и выглянула за неплотно прикрытую дверь. Выходила она в широкий длинный коридор, похожий на картинную галерею: кругом лепнина, позолота и портреты неизвестных личностей, облачённых в костюмы разных эпох. Убедившись, что коридор пуст, я выскользнула из комнаты и осторожно двинулась вдоль стены с высокими двустворчатыми дверями.
Как-то на диво тихо у одной из лучших столичных модисток. Ни суетящегося персонала, ни толпы клиенток.
Или дело в раннем часе?
Или я ничего не знаю об особенностях работы модисток?
Следующую пару белых с позолотой створок тоже не удосужились закрыть полностью, и я смогла разглядеть нечто вроде гостиной, просторной, светлой и с высокими окнами. Алишан и Майя сидели на мягких диванчиках, пили из маленьких чашек то ли чай, то ли кофе, листали каталоги и болтали так, словно и впрямь успели стать закадычными подругами.
Я прошмыгнула мимо. Ничего конкретного не искала, просто хотелось пройтись без надзора и осмотреться на местности. Уж если мне по дому Виргила нежелательно в одиночку расхаживать, то что говорить об общественных местах? Странно, что Алишан вовсе на предложение Майи согласилась. И ясно ведь, что передумать её заставила отнюдь не необходимость срочно обновить гардероб сестры, но мне-то даже не заикнулись об истинной причине столь внезапной перемены.
И что за идиотский способ сбора сочетаемых? Зеркало показывает откровенную ерунду и всё равно надо догадаться, что оно имеет в виду? Поискать глубокий смысл, второе дно и сакральное значение там, где, может статься, ничего подобного нет? Как, ну вот как в той мутированной жабе углядеть личность потенциального жениха? Путём неведомого мне символизма и метафор? Хорошенькая тогда метафора выходит, специфичненькая… Раз уж я ухитрилась попасть в многомужество, то почему нельзя прогуляться на местный невольничий рынок, набрать там будущих мужей и не париться? А что? Недёшево и несердито. Похвально, конечно, что у них тут рабства нет – по крайней мере, обратного я не заметила, – но мне что делать?
Пепельный мозаичный пол гладкий, блестящий, ноги в чулках периодически норовили разъехаться.
Мысль повторить полузабытую детскую шалость родилась сама собой.
Разбежаться и с тихим «юху-у» проехаться по полу, как по ледяной дорожке.
Раз.
Другой.
На третий одна из дверей распахнулась перед самым моим носом, и оттуда степенно вышел мужчина. Я не успела притормозить, а мужчина – сообразить, что это за лохматое чудо-юдо на него надвигается. В результате я с разгона влетела в незнакомца, и он пошатнулся, машинально ухватив меня за плечи.
– Осторожнее, озелли!
Меня занесло куда-то вбок, накренило, и если бы мужчина меня не держал, то я наверняка запнулась бы и полетела себе дальше, но уже лицом в пол. Незнакомец же выровнял меня и сразу отодвинул от себя на вытянутых руках. Прошёлся по мне быстрым оценивающим взглядом, разжал пальцы и отступил.
– Извините, – я торопливо поставила туфли на пол, влезла в обувку, прибавив себе пару сантиметров роста, и присмотрелась к нечаянной преграде.
О боже, какой мужчина… и что в той некогда популярной песне было про сына, дочку и точку?
Мужчина был недурён. Даже слишком. Довольно высок, широкоплеч и очевидно в меру подтянут. Густые чёрные волосы мягкими волнами обрамляли идеальное лицо жгучего мачо и только застывшее в карих глазах выражение брезгливости портило всё впечатление.
– Что вы здесь делаете, озелли? – мужчина заново осмотрел сначала меня, затем пустынный коридор.
– Я… к модистке пришла.
И он, вероятно, тоже. Костюм его, похожий отдельными элементами на одежду Виргила, был куда дороже, изысканнее и отличался большим количеством мелочей, видеть которые на мужчине было несколько непривычно. Белоснежная пена кружева на рубашке, наполовину расстёгнутый синий кафтан, блестящий и переливающийся, словно новогодняя ёлка. Чёрные кожаные штаны с декоративными вставками по бокам дополнял широкий, причудливо изукрашенный ремень с массивной пряжкой, высокие сапоги начищены так, что я смогла бы рассмотреть собственное отражение в их носках, если бы немного наклонилась. На шее витая золотая цепочка, почти на каждом пальце по перстню с драгоценным камнем. Окутывал незнакомца аромат, капельку горьковатый чарующий аромат неизвестного, но очень приятного парфюма.
– Вы? – кажется, мне не поверили. – Вы сопровождаете свою госпожу?
– Я? – растерялась я.
А потом до меня дошло.
Поздравляю, Варвара, делаешь успехи. Вчера тебя приняли за даму облегчённого поведения, сегодня – за служанку. Считать ли это за подъём по здешней карьерной лестнице или не стоит?
– Я не горничная, – возразила я, но повторять вчерашнюю ошибку и сообщать каждому первому встречному о своём статусе не стала.
– И впрямь, – неожиданно согласился мужчина, небрежным жестом извлекая из вышитого рукава кафтана кружевной платочек.
Зуб даю – платочек надушенный.
Белая ткань поднялась к носу незнакомца, да там и осталась.
У мужика насморк?
Или он, подобно Эдварду Каллену, так сражён моим привлекательным запахом, что не знает, куда деваться от внезапно привалившего счастья?
– Озел Сунор! – повысил он голос. – Озел Сунор! Всея Отец, это не знаменитый модный салон, а лавка готового платья, куда каждая торговка по пути с рынка заглянуть может.
А он, случаем, берега не попутал?
– Прошу пардону, монсеньор, это вы обо мне? – вопросила я требовательно.
– Озел Сунор!
В дальнем конце стукнула дверь, в коридор кто-то высунулся, громко охнул-ахнул и скрылся с глаз.
– Сам ты Фи… петух, – добавила я.
Мужик сразу перестал демонстративно прижимать платочек к носу и посмотрел на меня. Нехорошо так посмотрел. Наверное, слово «петух» в данном контексте и у них имело не самое приятное значение.
– Что вы сказали, озелли? – угрожающе уточнил надушенный красавчик.
– Что слышал, – пожала я плечами.
– Вы…
– Я.
Дверь стукнула снова и в коридор, заламывая руки, выскочила хозяйка салона, а за ней и Алишан с Майей. Наперегонки бросились к нам, но мужик уже потерял к возможным свидетелям всякий интерес. Резко подался ко мне, и красивые черты исказились в злобной гримасе, разом растеряв остатки очарования.
– Придержи язык, дерзкая девчонка, пока я не велел выпороть тебя на заднем дворе, – процедил он мне в лицо. – Если тебя подослал мой отец, то запомни, я не намерен…
– Никто меня не подсылал, – перебила я, пока на меня в довершении не вывалили кучу обвинений непонятно в чём.
– Озейн Катрино! – модистка, несмотря на некоторую полноту, давно уже не юный возраст и широкие колышущиеся юбки, добралась до нас первой. Согнулась в суетливом поклоне, выпрямилась и встревоженно пригляделась к мужчине. – Озейн Катрино, что стряслось? Отчего крики и шум?
Вышепоименованный отстранился от меня, расправил плечи, встряхнул скомканный платок и вид принял надменный, исполненный глубокого презрения ко всем, кто одевался и вполовину не так дорого, как он. Посмотрел поверх головы хозяйки на Алишан и Майю и скривил губы.
– Озелли Мелве.
– Озейн Катрино, – отозвалась Майя, но приседать в книксене не стала.
– Сколь полагаю, эта невоспитанная особа, – небрежный взмах платка в мою сторону, – ваша служанка, озелли Мелве?
– Нет, дорогой Филиппе, – сладко улыбнулась Майя. – Адара Феодора не моя служанка.
– Адара? – платок снова изобразил пасс перед моим носом. – Эта дев… она?
– Да, – преспокойно подтвердила Майя. – И её старшая сестра, адара Алишан из Исттерского домена. Дамы, перед вами Филиппе Катрино, один из сиятельной когорты королевских фаворитов.
Этого метросексуала в коже и цацках так и зовут – Филипп?
Упс.
– Его королевское величество любит окружать себя самыми блестящими молодыми людьми, каких только можно найти при дворе.
– Да, заметно, – поддакнула я. – Конкретно тут блестит вот вообще всё.
Охо-хо, и кто меня за язык тянул? Филиппе слегка перекосило от моей реплики – впрочем, он быстро подтянул сползшую было маску презрительного равнодушия, – модистка побледнела, а Майя улыбнулась шире. Лишь Алишан молчала и придирчиво изучала мужчину, словно состав на упаковке продукта – стоит ли брать или многовато всяких добавок неполезных?
– Его королевское величество и сами молоды ещё, – робко вставила озел Сунор в попытке разрядить обстановку.
– Моё почтение, адара, – Филиппе обозначил лёгкий кивок в сторону Алишан.
Меня проигнорировал. Ясно-понятно, статус хамоватой особы слишком высок, чтобы и дальше грубить, угрожать и разбрасываться обвинениями, но и опуститься до любезностей с наглой девицей он не мог.
Да и фиг с ним.
– Озейн Катрино, позвольте, я провожу вас, – выступила вперёд модистка, явно отчаявшись разрешить неприятную ситуацию иными способами.
– Озелли Мелве, – второй кивок адресовали Майе.
– Озейн Катрино.
Мужчина и семенящая на полшага позади хозяйка удалились.
– Он был в числе твоих любовников? – без обиняков спросила Алишан.
– Нет, – откровенный вопрос Майю ничуть не смутил.
– Отчего так?
– Не сложилось. Филиппе, он… сами видите, какой. Идеальное отражение нынешнего королевского двора. Кто-то и по сей день говорит, что при старом короле всё было иначе… но молодой король такой, какой есть. Ни в чём себе не отказывает, любит хорошую еду, богатое платье, красивых женщин и легкомысленные увеселения. И подле себя желает видеть тех, кто разделяет его увлечения.
– Он женат?
– Король?
– Филипп.
– Нет.
– И не связан брачными договорённостями?
– О том мне ничего неизвестно. Алишан, неужто ты решила предпочесть Филиппе моему брату?
Я повернулась к сестре.
– Да, Алишан, к чему ты клонишь?
Потому как что-то подсказывало, что заменой любовника тут и не пахнет.
– Может статься, Фео, он и есть твой первый сочетаемый, – торжественно объявила Алишан.
Кто, этот павлин в стразах?!
Чёрт, уж лучше бы жаба-мутант.
* * *
– Порой, если образ, явленный оком, неясен и нет необходимой чёткости, лучше довериться воле Матери, – вдохновенно вещала Алишан, едва мы, вернувшись из модного салона, оказались в тиши и покое гостиной Виргила. Майя, к счастью, не отправилась наносить очередной визит братцу, а, высадив нас у дома Ворона, сразу уехала по своим делам. – Незримые нити, связывающие всё сущее в мире, сами приведут к тебе того, кто избран стать сочетаемым.
– То есть кто первый на улице встретится, тот и сочетаемый? – уточнила я саркастично. – А на ху… зачем тогда зеркало и прочая хиромантия? Вышел из дома, схватил первого попавшегося мужика и вперёд с песней.
Я не понимала. Реально не понимала! Зачем столько возни, если сгодится любой?
– Не первого попавшегося, Фео, – возразила Алишан. – Великое множество нитей соединяет всё в мире, образуя огромную паутину. Твоё первое сочетание было проведено и…
– Я послала запрос во вселенную?
– Куда послала?
Далеко послала.
Хотя и недостаточно, видимо.
– И протянулась новая нить, соединившая тебя с паутиной, – продолжила Алишан, не дождавшись подробностей о вселенной.
– И мне тут же пришёл ответ. Набила запрос и получила сто пятьсот ссылок, большая часть которых бесполезна…
– Визит Майи подтверждает формирование нити. Неужели ты думаешь, будто так много придворных кавалеров посещает модный салон озел Сунор? Или что мужчины вроде озейна Катрино являются туда в столь ранний час?
– Это просто совпадение! – признаться, не было никакого желания следить за речью, избегать непонятных слов и отмалчиваться, покорно со всем соглашаясь. – Обычное дурацкое совпадение, а не божественная воля. Скажи мне, пожалуйста, в каком месте этот Филя должен быть моим сочетаемым? Почему он, а не лакей или кучер Майи? Или кто-то из прохожих, мимо которых мы проезжали? Он что, похож на кошкожабу в парике?
– Отчего же, волосы у него явно свои, – невозмутимо парировала Алишан.
– Здесь что, мужики парики носят? – опешила я.
– При королевском дворе – многие, сколь мне известно.
– Что опять случилось? – на пороге гостиной возник Виргил. Где прохлаждался до этого, не знаю, но вошли мы сами и на завязавшийся спор поначалу никто не отзывался, будто дома никого не было.
– Можешь возрадоваться – мне нашли кошкожабу в парике, – огрызнулась я и проскочила мимо него.
Бегом поднялась по лестнице, влетела в гостевую спальню и захлопнула за собой дверь. Повернулась к кровати и чуть не заорала благим матом.
Постель я с утра наспех, но застелила – скорее по привычке, чем из действительной на то необходимости. И теперь получила дивную возможность лицезреть, как на небрежно расправленном одеяле возлежит полуобнажённый мускулистый красавец с встопорщенным ёжиком коротких тёмных волос и соблазнительно мне улыбается. И всё бы ничего, да только единственное одеяние незваного гостя, тесно обтягивающее бёдра и неприлично подчёркивающее внушительное мужское достоинство, представляло собой вполне современные белые боксеры.
А ещё, если приглядеться повнимательнее, видно, что на кровати он не лежит, а парит в паре-тройке сантиметров над ней, не отбрасывая тени.
Или в доме Виргила водится призрак полуголого красавчика, или…
– Что, не нравится? – осведомился мужчина разочарованным тоном, и по загорелому, бугрящемуся мышцами телу пошла рябь.
Тело мигнуло раз-другой и растворилось без следа.
Я попятилась к двери. Ладно, кареты ездят без тяговой силы, ладно, зеркала непотребства всякие показывают. Но чтобы целый человек появлялся ниоткуда и исчезал в никуда, словно голограмма?
Над кроватью материализовался кот. Здоровенный, рыжий, мультяшный котяра.
– Так лучше? – поинтересовался он и, встав в воздухе на задние лапы, оглядел себя со всех сторон.
Смотрелось… стрёмно, если честно. Одно дело мультяшная зверушка по телеку, разговаривающая и двигающаяся по-человечески, что настоящим животным не свойственно, и совсем другое, когда этакая объёмная проекция у тебя над кроватью вертится, точно модница перед зеркалом.
– Ты ещё кто… или что? – выдохнула я.
Что делать? Звать Алишан? Виргила? Или у них тут подобные явления в порядке вещей?
– Орум Анайя.
– Что?!
– Паучье око, – пояснил кот снисходительно и подлетел ко мне. – Странная ты… и образы в твоём разуме странные.
– Образы? – я продолжала пятиться, пока не уткнулась спиной в дверь.
– Каждый этот образ взят из твоей головы. А у тебя там та ещё похлёбка… впервые за столько веков увидел так много всего сразу… и почти всё совершенно непонятное.
– Ты мысли мои читаешь? – насторожилась я.
Телепата тут ещё не хватало для полного счастья!
– Во время сочетания разум адары становится открытым для меня.
– Только во время сочетания?
– И за этот срок образов на меня обрушивается предостаточно, – Орум критично обозрел переднюю лапу, заканчивающуюся мохнатой ладонью с короткими пальцами, больше похожими на человеческие, нежели на лапу настоящего кота. – Откуда, например, взят этот?
Он правда хочет знать?
– Увидела, наверное, где-нибудь… на картинке.
– А явленного ранее мужчину? Столь срамных образов, знаешь ли, не должно быть в разуме невинной благочестивой девицы.
– Я адара, а нам позволено больше, чем обычным барышням на выданье, – повторила я фразу Майи.
– Не настолько.
– Я правильно понимаю, ты дух волшебного зеркала? – решила я перевести разговор в менее опасное русло.
– Орум Анайя.
– Пусть так.
– Не так, – серьёзно возразил кот. – Я – Орум Анайя, паучье око.
– А-а, ты и есть зеркало! – догадалась я.
– М-м, чему только нынешних адар учат, если они элементарного не знают? – Орум возвёл жёлтые глаза к потолку и удручённо покачал головой.
И ему про амнезию не соврёшь, ибо что он там успел в моём разуме насмотреть? Да что угодно, начиная с дурацких мимолётных мыслей и заканчивая воспоминаниями о моей земной жизни.
– Раз ты зеркало, то объясни-ка, что за кошкожабу ты мне показал? – я отлепилась от двери и шагнула к Оруму чего-то там.
– Что велено, то и показано, – кот встал на пол, глянул на задние лапы и на них появились сапоги.
Те самые сапоги-ботфорты со шпорами.
Ну, если он сейчас себе и шляпу со шпагой сотворит…
– Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, – меланхолично напомнил Орум. – Твои слова? Твои. Он тебе явлен – ряженый-наряженный.
– Я просто так ляпнула, от балды! – возмутилась я. – Потому что никто не предупредил, что именно надо говорить и надо ли говорить что-то вообще.
– Вот и я диву даюсь, чему только нынешних адар учат…
Чего заладил как заведённый, чему учат, чему не учат!
Ладно, нужно успокоиться и попытаться добраться до истины обходным путём.
– Зачем ты ко мне пришёл? Разве зеркало материализуется не по велению старшей адары?
– Для сочетания – да. Но с момента первого сочетания и до передачи ока от старшей адары к младшей я могу направлять юную адару на тернистом её пути.
– Странно… Алишан об этом не упоминала.
– Я могу. Однако могу и не пожелать заниматься наставлениями, – веско пояснил кот и вдруг превратился… в Леголаса.
От неожиданности я отшатнулась обратно к двери, а беловолосый эльф в полном облачении повернулся одним боком, другим, придирчиво себя разглядывая, и недовольно поморщился.
– Нет, – и снова стал мультяшным котом.
Надеюсь, образ дракона он нигде выловить не успел, а то сейчас как примеряет… и отнюдь не того дракона, который в человека обращается.
– Но твои образы уж больно занимательные, – добавил Орум. – Не удержался, решил посмотреть на тебя поближе.
– Всегда рада помочь, – промямлила я.
– Чем большая сила приходит в этот мир с новорожденной адарой, тем большее количество сочетаемых её ожидает.
– Для чего?
– Для сочетания. Ты совсем ничегошеньки не понимаешь?
– Ну-у…
– Нет, с тобой определённо что-то не так, – кот бесшумно поднялся в воздух и замер на уровне моего лица. – Выглядишь крепкой, здоровой, разве что бледновата малость, но, сколь полагаю, белизна кожи скорее твоя особенность, нежели признак слабого здоровья. Двадцать шесть неполных лет…
О, так Феодора младше меня всего-то на семь лет. А я уже вообразила было, что она совсем молоденькая, двадцать с хвостиком годков, не больше.
– Сила… расчёт на двух… нет, трёх сочетаемых, – продолжил Орум вывод данных по Феодоре.
Хоть не семь и то радость.
Себя и семерых мужей представляла я плохо.
– А можно задать вопрос?
– Смотря какой.
– Сколько му… сочетаемых у Али… у моей сестры?
Не задумывалась я до этого момента, сколько сочетаемых у Алишан и где они есть. Виргил на сочетаемого не походил. По крайней мере, они с Алишан не производили впечатления пары, связанной узами свыше.
Возможно, я ошибаюсь, но…
– Один. Она слабее тебя, к тому же её сочетаемый погиб пять лет назад, – кот скрестил передние лапы на пушистой белой манишке.
В коридоре зазвучали шаги, и Орум исчез.
– Фео? – Алишан сопроводила оклик стуком в дверь, и я, отпрянув от створки, слишком резко её распахнула. Впрочем, если сестра и удивилась, что я торчу под дверью, то вида не подала.
– Да-да?
– Фео, в отсутствии чёткого образа зеркало даёт знаки и подсказки, – спокойно, терпеливо заговорила Алишан, словно я не выскакивала из гостиной недавно и мы продолжаем беседу как ни в чём не бывало. – Наша задача – верно их растолковать и позволить нити вести нас. Сочетаемым не может быть лакей, кучер или любой случайный прохожий на улице. Нить привела тебя к Филиппу и теперь необходимо выяснить, тот ли он, кто нам нужен. Поэтому мы посетим салон Майи сегодня вечером.
– Зачем? – опешила я.
– Виргил говорит, озейн Катрино часто там появляется.
– Окей, появляется, молодец… дальше-то что?
– Мы… ты поймёшь, когда увидишь.
– Пойму? – вот уж в чём сильно сомневаюсь!
– Явленный мне образ моего сочетаемого тоже был куда менее ясным, нежели я предполагала, – Алишан понизила голос, шагнула ко мне, и я отступила, пропуская её в комнату. – Не уверена, помнишь ли ты… ты тогда была в пансионе. Я была ужасно разочарована. В тот год я была моложе, чем ты нынче, и так ждала сочетания, столько грезила о том, какой он будет, этот мужчина… или, быть может, юноша… и вместо чёткого образа получила нечто не совсем понятное. Но мама мне помогла, вместе с ней мы разыскали моего сочетаемого и, знаешь, когда я его увидела впервые, тотчас поняла, что это он. То было не просто сочетание и соединение, то была любовь, – полные губы тронула улыбка, тёплая, нежная и одновременно печальная.
Светлая, тихая радость от того, что всё это произошло с ней.
И неизбывная горечь от того, что всё давно минуло.
Вопросы о сочетаемом Алишан я удержала, хотя расспросить хотелось. Что конкретно с ним случилось? Если количество сочетаемых напрямую зависит от уровня сил адары и, следовательно, они для чего-то ей позарез необходимы, то почему Алишан не провела второе сочетание? После потери любимого не смогла быть с другим мужчиной? Допустим. Но прошло уже пять лет и, как я заметила, сексу с Виргилом оно не мешало. Или с Вороном именно что чисто секс, ничего личного? И сочетаемый явно не аналог истинной пары, где в случае гибели одного партнёра второй всенепременно должен или вскорости зачахнуть от тоски по потерянному любимому, или провести остаток жизни бобылём с вечным целибатом. По-прежнему неясно, для чего именно нужны адаре сочетаемые… если Алишан столько лет преспокойно обходилась без него.
Что-то вроде инициации? Но Феодора мало того, что прожила четверть века безо всяких сочетаемых, так ещё и перемещалась самостоятельно.
Значит, не инициация.
Какие ещё могут быть варианты?
– Ты же понимаешь, что… – спорить и возражать сестре почему-то разом расхотелось. – Что даже если этот Филя Ка… Филипп действительно мой сочетаемый, то большое, светлое и великое чувство на всю жизнь на нас уже не снизойдёт? По крайней мере, не с первого взгляда.
– Не каждой адаре случается полюбить своих сочетаемых, – с грустью заметила Алишан. – Но на всё воля Матери нашей.
Так сочетание нечто вроде договорного брака, только мужей больше одного?
Чудненько.
