Текст книги "Одна посылка в квартал Длинных плащей (СИ)"

Автор книги: Сергей Янин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Одна посылка в квартал Длинных плащей

Баклмур. Пустыня Мар. Южные земли

1

– Кальвин! Кальвин! – послышался за спиной девчачий голос.

«Ох, да сколько ж можно! Она следит за мной что ли?».

Кальвин тяжело вздохнул, оправил рубашку и повернулся на пятках сандалий.

– Ну чего тебе, Си?

Девчушка с пепельными волосами, собранными на затылке в пучок, подскочила к нему и схватила за руку.

– Ты обещал меня взять с собой.

– Си, Боже, ты ведь не сумка, – постарался пошутить он, но девчонка не поняла иронии и потянула его за руку вниз.

– Ты обещал показать твой магазин! – голосила она.

Немногочисленные прохожие в столь утренний час, обращали на них полусонные взгляды. Буквально через час на Шёлковом проспекте будет не протолкнуться от повозок торговцев фруктами, различной домашней утварью из глины, едких и пахучих приправ и ещё тысячи типичных для любого городка Южных земель товаров.

Но сейчас здесь было пусто, ставни в домах закрыты. Город в сердце пустыни Мар только просыпался ото сна.

– Не сегодня, Си, – Кальвин присел на одно колено и оказался с её глазами цвета замершего горного озера на одном уровне. – К тому же, магазин не мой, а господина Шахрука. И он не любит маленьких розовощёких девочек, особенно таких непослушных, как ты.

Парень постарался её ободрить, скользнув пальцем по кончику носа, но она лишь надулась, выпятив розовые губы:

– Так не честно!

– Согласен, – он развёл руками, – но это не в моей власти.

«Кажется, её не устроил мой ответ» – подумал Кальвин, увидев провожающий его взгляд. Она будто уже сочиняла план мести. И Кальвин не знал наверняка, приведёт ли Силькерия его в исполнение или позабудет к вечеру.

Его соседка была необычайным ребёнком. У неё внутри словно работал какой-то тайный генератор, выдающий нескончаемую разрушительную для окружающей среды энергию. С того самого момента, когда Си освоила прямохождение, мир превратился в зону военных действий, где она выступала военачальником и конницей в одном лице. Там, где её магнитное поле пересекалось с неустойчивыми предметами, как правило, что-то падало, раскалывалось, разбивалось вдребезги или превращалось в игрушку, пребывающую на грани уничтожения. Все называли Си егозой, и только Кальвин – непоседой. Отчасти, наверное, потому что в детстве был таким же и чувствовал в девчушке родственную душу. К тому же, мать и отец Силькерии, как и его родители, были исследователями древностей из Империи. Он чувствовал незримое родство с ними.

Но брать её в магазин старьёвщика?.. Чистить дуло заряженного ружья и то безопаснее.

Спустившись по лестнице, зажатой между двумя жилыми домами, Кальвин вышел на широкую улицу и купил у краснокожего сандвакийца узелок яблок. Пока шёл в лавку, глазел на цветастые одежды приезжих купцов. Попадались среди них и представители Империи, выделяющиеся среди «пустынцев» щегольскими сюртуками, не подходящие жаркой погоде города Баклмур. Кальвин никогда не понимал этой страсти модничать в угоду здравому смыслу…

Шахрук встретил Кальвина у дверей лавки. Вечно небритый сандвакиец со столь же вечно недовольным выражением лица выпалил:

– Опаздываешь, Кэлвин.

Кальвина вновь передёрнуло от коверкания его имени. Он пытался к этому привыкнуть, настраивался, готовился и всякий раз, когда Шахрук именовал его на свой манер, парню будто прикладывали кактус к голой спине.

– Яблочки покупал. Не желаете?

– Сам ешь свою кислятину. Вот у моей родни в Драгморе – настоящие яблоки! – похвастался Шахрук и открыл лавку. – Сидишь до двух внизу, потом разбираешь библиотеку до четырех. После – свободен.

2

Обычный рабочий день в лавке начинался для Кальвина с обхода комнат. Он осматривал четыре зала и сверял вещи с выданным ему списком. После, он возвращался в зал для посетителей, переворачивал табличку с «Ларец закрыт, все джинны спят» на «Ларец открыт, потрите крышку» и садился за прилавок.

Конечно, в его обязанности входило не только сидеть на видном месте, но и облизывать клиентов таким образом и в тех местах, чтобы они были довольны купленным товаром. И Кальвин неплохо справлялся со своими обязанностями, ведь ни один из покупателей товар не вернул. Парень быстро смекнул, что покупателям не всегда важна ценность предмета, куда важнее история, которая с ним связана. Кальвин набалтывал простому люду таких ярких историй о древних сокровищах, что сам начинал в них верить. Но стоило входной двери закрыться, как азарт выдуманной истории пропадал, а цвета меркли в сумрачной тишине лавки.

В магазине действовало три основных правила. Первое гласило: любой предмет древности имеет свою стоимость и, если кто-то говорит, что его безделушка бесценна – лишь набивает ей цену. И чаще всего, не имея на то оснований. С этой непреложной торговой истиной Шахрук познакомил Кальвина на примере одного продавца. Тот принёс невысокую глиняную вазу, испещрённую надписями на древнесандвакийском и кичился, что раздобыл её в развалинах Мар-Цесаванны. Хозяин лавки долго и придирчиво под увеличительным стеклом изучал «находку» после чего уличил гостя во лжи, сказав, что вазы с подобной детализацией рисунков делались во второй половине Эпохи Бурь уже после разрушительного землетрясения, но никак не в первой, когда Мар-Цесаванна была самым цветущим городом Южноземелья. Лицо дельца после этого вывода было бесценным доказательством этого правила.

Второе правило было скучной констатацией общеизвестного факта: серьёзный покупатель всегда прав. Кальвин добавлял к нему «…пока жив», но делал это так, чтобы Шахрук случайно не услышал. Хозяина лавки это бесило, а парню предвещало порцию непростительно долгих и убийственно нудных нотаций.

Кальвин сел к прилавку спиной и принялся изучать первозданный хаос, царящий на стеллажах, в поисках бодрящего чтива. Книгами была забита каждая полка, и было ощущение, что их просто вывалили из мешка. Книжный шкаф нависал над ним, словно гребень пустынной дюны. Кальвин долго боролся со страхом, что книжный шкаф однажды обрушится ему на голову. И даже сейчас, сидя за прилавком, он поднял взгляд вверх и в голове представилась картина, как вся эта куча фолиантов разного веса и размеров валится ему на голову… и тут же отбросил эти мысли. Ведь как учат мудрые люди – мысль материальна.

В магазине для посетителей Шахрук держал яркие, но дармовые вещи, скупленные дешево старые блокноты, дневники путешественников и прочее барахло, на которое западают разве что новички в антикварном деле, да случайно забредшие в магазин зеваки. Именно этот хлам Кальвин подсовывал доверчивым покупателям, потому что в лавке существовал и второй зал, где принимал сам хозяин лавки.

Третье правило Шахрук повторял не реже, чем трижды на дню – все предметы в лавке – собственность владельца этой лавки. Выносить древности строго-настрого запрещалось и каралось подзатыльником. Впрочем, Кальвин ещё ни разу не попадался.

Между книгами Кальвин заметил затолканный вглубь дневник с черной кожаной обложкой. Ни названия, ни автора, только странный символ, начертанный особыми чернилами, отчего знак светился в полутёмной лавке – сломанные карманные часы. Парень пролистал, не разглядывая: много записей, еще больше зарисовок, исписан от корки до корки и в конце вырвано несколько страниц, отчего первые страницы держались на честном слове. На корешке были выгравированы инициалы – У.Г.

На книжную полку внезапно упала тень. Кальвин обернулся, ожидая увидеть перед собой покупателя, но лавка была пуста. Дыхание у него перехватило, воздух сбился в комки и их приходилось втягивать в лёгкие силой.

– Кэлвин! Подымись-ка наверх! Ты мне нужен!

Окрик Шахрука заставил его вздрогнуть. Кальвин посмотрел в пустоту лавки, обернулся на книжный шкаф и не обнаружил там никакой тени.

3

Как и всегда, поручения Шахрука не могли ждать. Кальвин как мог быстро поднялся по лестнице на второй этаж, но хозяин лавки всё равно был недоволен промедлением. Напомнив Кальвину, что лишь уговор с его родителями до сих пор не позволяет ему выкинуть парня на улицу, сандвакиец вручил ему письмо.

– Доставить быстро и безопасно. Район Башни, пересечение Косого канала и проспекта Скульпторов. Дом оранжевый с большими окнами. Он там один такой – ты сразу поймёшь.

– Понял.

– Постучишь в дверь, скажешь, что Шахрук прислал весточку для господина Кренеуса. Отдашь ему лично.

– Хорошо, – Кальвин убрал письмо во внутренний карман рубахи, нашитый специально для таких поручений.

– Доставил и мигом обратно! У меня нет времени выполнять твою работу! Усёк?

– Усёк.

По дороге в квартал «Длинных плащей», как его называли в народе, Кальвин всё думал, отчего у всех сандвакийцев такие взрывные характеры. Нетерпеливость и склонность к агрессии при разговоре с собеседником превратилась в отличительную черту этого народа и всех их многочисленных родственников. На прошлой неделе парень читал путевой дневник Кьюса Дендри, известного народоведа Расколотой империи, так он сетовал на недружелюбное отношение к своей странствующей персоне со стороны, как он выразился, «песчаных людей». И описание народа точь-в-точь совпадает с нынешними сандвакийцами – невысокие, с кожей цвета бронзы, короткими волосами, черными и жесткими, как гривы лошадей, которых они разводят для передвижения из города в город. Дендри писал, что «песчаный народ» отнесся к просьбе сопроводить его к развалинам Мар-Цесаванны слишком враждебно. Его попытались избить и отобрать записи. С большим трудом, исследователь унёс тогда ноги из Хаванмура.

Как Кальвин узнал позже, дневнику было больше четырехсот лет. Осмотрев записи, Шахрук тут же прибрал книжку к рукам, даже не дав ему дочитать. Кальвин решил, что хозяин лавки пересмотрел свои планы на её истинную ценность.

Подходя к Косому каналу, молодой человек пришел к выводу, что виной скверному характеру палящее солнце и жестокие социальные условия, разогревающее мозги бедным сандвакийцам до такой степени, что они совершенно перестают с ними, мозгами, дружить.

Шахрук точно описал необычайный дом. В отличие от скучных двухэтажных соседей, у оранжевого трёхэтажного здания на пересечении улиц были просто огромные окна. Более того, на фронтоне здания в солнечных лучах переливался мозаичный витраж с изображением батальной сцены – несколько магов держали полупрозрачный зеленый щит над группой раненых людей. Кальвин, потрясённый картиной, не сводил с неё глаз, пока шёл к узкому крыльцу.

Массивный железный молоток в виде языка какой-то твари звонко отбил три удара. Открыли ему не сразу. На пороге появился человек без возраста с белым лицом, напоминавшим театральную маску.

– Кто вы? – спросил человек, но сделал это так, будто даже не открывал рта. Кальвину показалось, что слова послали прямиком ему в голову.

– Я… я от Шахрука, – дрогнувшим голосом сказал Кальвин. Он суетливо вытащил письмо из внутреннего кармана.

Человек протянул руку, но парень не дал ему письма.

– Шахрук просил передать его лично господину Кренеусу.

Маска на лице привратника всё также была бесстрастна, но Кальвин будто почувствовал, как собеседника внутри перекорёжило.

– Хорошо, – он сделал шаг назад, пропуская молодого человека внутрь.

Как только дверь за спиной Кальвина захлопнулась, наступила абсолютная беспросветная темнота. Он едва не потерял равновесие, ощутив накативший на него страх.

– Я всего лишь простой посыльный, – затараторил Кальвин в ужасе. – Меня совсем не обязательно убивать!

В ответ ему отозвалась лишь молчаливая тишина.

Кальвин нащупал в темноте ручку двери и попытался её повернуть – заперто. Парень вытянул руку и сделал пару шагов вдоль стены. Он надеялся найти хоть что-то, что послужит ему оружием для защиты своей жизни.

Свет ослепил внезапно. Кальвин вскрикнул от неожиданности и закрылся руками.

– У вас есть что-то для меня? – в надменном голосе ощущалась власть над ситуацией.

Привыкнув к свету, парень увидел перед собой человека в длиннополой мантии. В такие обычно разодеты странники на дорожных трактах. Его освещал небольшой подсвечник с десятком горящих свечей. У человека были темные волосы с седыми висками, прямой нос, ровные скулы и окладистая неровно седая борода.

Кальвин сделал шаг вперёд, но остановился, потому что свет, бивший ему в глаза, последовал за ним. Это был небольшой белый шар с мерцающим свечением изнутри.

– Я не привык повторять.

– Да-да, конечно, – Кальвин стряхнул с себя оцепенение, сделал несколько шагов и протянул письмо.

Выражение серых глаз хозяина дома не было злым, скорее, хозяин дома казался уставшим. Он не был ни сандвакийцем, ни халиимом ни любым другим жителем долины Мар. Его бледная кожа выдавала в нём выходца Расколотой империи.

– Передайте Шахруку моё искреннее почтение, – сказал старик, развернулся и зашагал прочь. Шар медленно проплыл мимо парня и остановился у двери, где уже стоял привратник. Кальвин испугался его внезапного появления и по-прежнему бесстрастной физиономии.

– Ваша аудиенция окончена, – сказал слуга и распахнул дверь.

4

Пытаясь дать оценку произошедшему, Кальвин пришёл к мнению, что перед ним был чародей. Не тот шарлатан, что обманывает на рынке тёмных простолюдинов дешёвыми трюками с исчезающими в потайном кармане зверушками, а сверхчеловек, способный создавать удивительно правдоподобные иллюзии.

Осознание накрыло с головой. Кальвин был так близок к настоящему волшебнику, стоял буквально в шаге и не смог этого понять, страшась простого морока.

Пару дней он не знал, куда себя деть. В лавке он не мог усидеть на месте, постоянно был рассеян и едва не разбил дорогостоящую вазу, которую изучал Шахрук в своём кабинете. Благо сандвакиец не присутствовал в комнате в тот момент, когда Кальвин неосторожным движением задел предмет антикварных интересов хозяина лавки. Та покачнулась на постаменте, но парень успел придержать её за узкое кольцо ручки.

На следующий день Шахрук выдал Кальвину внезапный выходной, и парень решил прогуляться в квартал «Длинных плащей». С самого утра припекало. Солнце, будто чувствуя приближающийся сезон дождей, жгло с тройным усердием. Жители города старались не выходить на улицу. Даже падкие до прибыли торгаши-сандвакийцы свернули свои лавчонки и укрылись в домах.

Концентрируясь только на дороге, Кальвин не сразу обнаружил за собой хвост. Вернее, хвостик. Она двигалась кошкой, скрываясь в проулках, за выступами в стенах и за немногочисленными прохожими. Парень бы так и шёл в неведении, если бы в одном из переулков, укрытых от жары широкой аркой, она не столкнулась с пожилым сандвакийцем, выносящем из дома корзину с апельсинами.

– Ой-ёй-ёй!

– Силькерия! – воскликнул Кальвин, удивившись девчонке.

Она, надувшись, подобно спелой груше, подошла к нему и выпалила:

– Ну, вот. Если бы не этот охламон со своими гадскими апельсинами, я бы узнала, куда ты направлялся.

– Силькерия!

– Что?

– Кто ж тебя таким словам научил, Си? – спросил Кальвин, присев на корточки.

– Дядя Ши, конечно. Кальвин, ты что… совсем? – она характерным жестом покрутила у виска.

– Кажется, ты слишком много общаешься с дядей Шивиром и слишком мало со мной, – покачал головой парень. – И долго ты собиралась за мной следить?

– Сколько надо.

– А если б я на свидание шёл к девушке?

Она залилась звонким смехом.

– Кому ты нужен, Кальвин!

«Опять эти словечки дяди Ши. Пожалуй, стоит ему спящему в гамак закинуть пару скарабеев» – подумал Кальвин и усмехнулся.

– Ну и что нам с тобой делать? – задал он риторический вопрос. Но Силькерия не знала такого понятия, потому ответила.

– Ты иди вперёд, а я за тобой. Как будто ничего и не произошло.

Она невинно состроила глазки и улыбнулась. Кальвин взял её за руку, и они вышли к шумному проспекту. Впереди, в пыльном облаке, поднимавшемся из-под копыт повозок и лошадей, маячила Башня, возвышающаяся над другими домами. Парень тяжело вздохнул и решил повременить с походом к дому мага.

Кальвин повёл Силькерию в район Каналов. От воды здесь веяло прохладой. Они сели в тени жилого дома и, свесив ноги в прохладную воду, наблюдали за торговцами на противоположном берегу. Тот, что продавал корзинки фруктов, был приземистый, с пышной шевелюрой и залихватскими усами, другой – полная ему противоположность: лысый и безбородый – предлагал всяческую домашнюю утварь: от резных деревянных ложек, до глиняных мисок. Забавная парочка расхваливала свои товары, но видать день был сегодня не их – люди проходили мимо, не удостаивая их даже полувзгляда.

Силькерия захлопала в ладоши, когда Кальвин принёс мороженое.

– Какой-то ты задумчивый, Кальвин, – она повернула голову на бок, будто оценивала ситуацию под другим углом и кивнула, найдя подтверждение своим словам. – Точно.

– Что? Что тебя надоумило?

– Неразговорчивый.

Она безошибочно била в цель. Кальвин пожал плечами.

– По родителям, может, скучаю.

Парень лукавил не до конца. Когда родители уехали на раскопки в Мар-Цесаванну, Кальвин долго чувствовал себя брошенным. Если бы не работа в лавке и вечерние посиделки у родителей Силькерии, он бы давным-давно сошёл с ума от скуки.

Силькерия придвинулась ближе и обхватила его двумя руками.

– Спасибо, Си.

Кальвин тяжело вздохнул и поглядел на воду. Время от времени вода в нём рябилась от всплывшей подышать воздухом рыбки.

– А ты знала, что Каналы прорыли двести с небольшим лет назад по приказу тогдашнего хассана? – спросил Кальвин, пытаясь сменить тему.

– Нет, – Силькерия повернулась, поджав одну ногу под себя. – Расскажи?

– История там короткая, но интересная. Слушай. Когда-то давно в Баклмуре не было воды.

– Как? Совсем?!

– Да, совсем, но ты не перебивай, – попросил Кальвин. Силькерия закивала головой и приготовилась слушать. – Озеро Хешим образовалось здесь благодаря землетрясению. Тому самому, что уничтожило цивилизацию Мар. Древний Баклмур тоже оказался в руинах, но на месте торговой площади вдруг возник прекрасный фонтан воды. Люди посчитали это благим знамением, начали восстанавливать город. Вода всегда считалась символом жизни в пустыне, а если вода бьёт из-под земли – значит, сама Матерь Песков благоволит городу возродиться. Так и случилось.

Фонтан бил несколько месяцев, площадь быстро превратилась в полноценное озеро, а небольшие здания из песка и глины рассыпались под напором прибывающих вод. Как повествует летопись, фонтан успокоился лишь к концу сезона дождей. Озеро назвали Хешим – то есть, благословенный.

– А почему Каналы прорыли только недавно? – не вытерпела девочка.

– Ну, Си, двести лет – это не недавно. Каналы провели на месте бывших улиц. Так хассан пытался повысить привлекательность города.

Она пожала плечами.

– Ещё… здесь любили селиться зажиточные и купцы высокого ранга.

– Здесь? Торгаши? – Силькерия громко расхохоталась. – В этом блошиннике? Врёшь ты всё, Кальвин!

– Я тебе когда-нибудь врал?

– Когда говорил, что любишь дядю Шивира.

– Помимо этого… – не дав ей обдумать, Кальвин всплеснул руками, – да брось, Силькерия! Так и написано. Книжка была серьёзная, я бы не стал с ней спорить. Особенно ценились те дома, окна которых выходили на озеро. Представь, открываешь поутру окно, а в лицо тебе веет прохладой.

Кальвин закрыл глаза и подставил правую щёку порыву лёгкого ветерка. Си повернула голову набок, а потом изрекла очень серьёзно:

– Всё равно сдаётся мне, что ты меня дуришь!

– Силькерия! – воскликнул Кальвин. – Выкинь из головы словечки дяди Шивира! Их не подобает произносить маленьким девочкам!

Она виновата поджала губы.

– Я постараюсь, Кальвин. Честно-честно.

И он ей поверил. Поверил, что она приложит все свои детские усилия, но дурное влияние дяди Ши победит, и Кальвин ещё не раз поймает девчонку на мусорных словах. Ведь дети так восприимчивы ко всему взрослому. Он подумал, что стоит поговорить с дядей Шивиром. Впрочем, тут же себя одёрнул – вряд ли из этого выйдет толк. Старый сандвакиец, как обычно, будет глух к его просьбам и в лучшем случае, пошлёт Кальвина собирать скорпионов в пустыне, а сам продолжит лежать на балконе в своём гамаке, отпуская шуточки разной степени пристойности.

Они вернулись под вечер. Родители Силькерии пригласили Кальвина на ужин и накормили печёной уткой с перцами. Дяди Шивира дома не оказалось, так что поговорить с ним парню не удалось.

Заходя в свою комнату, Кальвин даже не вспомнил о маге и своей упущенной мечте. Впрочем, на следующий день жизнь подарила ему ещё одну возможность.

5

– А, Кэлвин! Поди-ка сюда! – окликнул парня Шахрук, увидев его в дверях лавки.

Кальвин с недоверием закрыл за собой дверь. Колокольчик предостерегающе звякнул, предвещая ему проблемы.

– Я что-то сделал не так, эман Шахрук? – спросил Кальвин, не спеша подходить к хозяину лавки. Тот встал у края прилавка и вытащил оттуда дневник, который Кальвин пытался расшифровать.

– Почему ты спрятал эту книгу, Кэлвин?

– Я не прятал…

– Не нужно мне врать, мальчик. Я уже не первый раз замечаю под прилавком книги, которые ты туда складываешь. Если бы не обещание твоему отцу – ты бы давным-давно вылетел отсюда пинком под свой тощий зад!

– Эман Шахрук…

– Что? Будешь отрицать?

– Я не краду у вас книги. Я читаю их, утоляя интерес и жажду познаний, а потом просто кладу их, откуда взял. Вы можете всё проверить по описи. Я сдаю её каждый вечер и если бы…

Шахрук поднял руку вверх, останавливая торопливые объяснения парня.

– Я тебя предупредил, Кэлвин! – хозяин лавки шлепнул книжонку о прилавок. – Не садись, у тебя снова задание.

– Опять переписывать третий зал? – простонал парень.

– Нет. Доставка в квартал Длинных плащей.

Услышав знакомый адрес, у Кальвина дрогнули колени.

– К волшебнику? – не удержался парень.

– Догадался значит, – Шахрук ухмыльнулся. – Надеюсь, тебе не нужно повторять, что распространяться об оказанных нами услугах ты не должен.

Кальвин коротко кивнул.

Хозяин лавки сходил наверх и вернулся с небольшим предметом, завёрнутым в джутовую ткань.

По дороге в квартал Длинных плащей, Кальвин успел нафантазировать пять различных сценариев своей встречи с волшебником. В каждом из них парень воображал, что подойдёт к магу, представится, скажет, что давным-давно искал встречи с таким, как он. Потом постарается расспросить у чародея о природе магии и, в конце концов, напросится в ученики.

Однако подойдя к оранжевому дому с витражными стёклами, Кальвин растерял всю храбрость. Он долго топтался у порога, не находя в себе сил постучать.

Ему открыл дверь всё тот же привратник с бесцветным выражением лица. Позади него колыхалась неестественно густая тьма. Теперь-то Кальвин понимал, что это чары волшебника поддерживают мрак в доме. Его заботил лишь один вопрос – как же тогда передвигается слуга в этой непроглядной темноте.

На этот раз слуга пропустил его внутрь без вопросов, будто ждал гостя. Тьма окутала их, когда дверь закрылась. Благо, слуга тут же зажёг свечи. Свет озарял столь узкий коридор, что Кальвин, разведя руки в стороны, вёл ладонями по каменным стенам. Они были шершавыми и холодными, будто настоящие, но парень не дал себя перехитрить. Всё это была тонкая иллюзия, призванная защитить дом от его любопытных глаз. Пока они шли по коридору, налево и направо от него отходили пустые тоннели, заполненные колеблющимся мраком. Свет выхватывал каменные рукава всего на секунду, оттого парень не успевал рассмотреть, насколько они были длинными.

Иногда в стенах появлялись двери. Всегда одинаковые: без рисунков и украшений. У одной из таких они остановились спустя несколько минут блужданий.

– Господин откроет вам дверь, – холодным голосом ответил слуга, оставил подсвечник на невесть откуда объявившейся полочке и поспешил уйти.

Почти сразу замок щёлкнул и дверь приоткрылась. Кальвин стоял в нерешительности, но услышав громкое: «Входи, не стесняйся!», поспешил внутрь.

В помещении было душно и пахло воском. Посредине комнаты, заваленный фолиантами разной древности, стоял письменный стол. За ним сидел волшебник, старательно переписывающий что-то из книги на бумагу.

– Да, я ожидал твоего прихода, – не подымая глаз от работы, сказал чародей и указал рукой на свободный от книг стул. – Проходи, мальчик.

Кальвину не пришлось по вкусу обращение, но клиент, как гласит второе правило Шахрука, всегда прав.

Пока маг был занят, Кальвин с интересом изучал обстановку комнаты – вне сомнения, всё в этой комнате было ненастоящим. Вдоль стен располагались стеллажи, доверху забитые книгами, как во внутренних залах у Шахрука в лавке. Одну из стен украшала картина в полный рост – на ней стоял человек, чем-то напоминающий хозяина дома, вот только борода у него была чёрной, а волосы, наоборот, не такие густые. Напротив картины располагалось большое окно с видом на Башню. Отсюда она казалась Кальвину каменной глыбой, торчащей из тела города.

У мага был размашистый красивый почерк, характерный скорее путешественникам и историкам, нежели чародеям. Кальвин тут же поймал себя на мысли, что такие художники, как маги, должны искусно владеть каждым движением рук, ног и всего тела, дабы верно исполнять ритуальные заклинания.

Кальвин мало знал о магах. Почти ничего. Все его знания опирались на истории из книг разной степени сказочности. Единственный раз в жизни, когда Кальвин был свидетелем колдовства, глубоко врезался ему в память – маг призывает зачарованное лассо и ловит вора, прихватившего на рынке мамин кошелёк с деньгами.

Маг закончил писать, оставил перо на подставке и закупорил чернила пробкой. Свернув бумагу в трубочку, он отложил её куда-то в стол и внимательно изучающе глянул на Кальвина. Парень уже бессовестно глазел по сторонам, совершенно позабыв о хороших манерах и данных Шахруку обещаниях вести себя подобающим образом.

– Должно быть ты мне что-то принес, мальчик? – наконец, сказал хозяин дома. Кальвин немного вздрогнул – волшебник застал его врасплох. Парень извинился и вытащил из кармана бумажный свёрток.

Пожилой маг тут же развернул посылку. На ткани лежал небольшой камень синевато-чёрного цвета. Он был кубической формы с аккуратно закруглёнными краями и безупречно отполированной поверхностью. Ювелир долго работал над тем, чтобы придать камню вид украшения. Кальвин присмотрелся и увидел переливающиеся синеватые блики от пламени свеч. Куб буквально впитывал в себя свет, пожирал его своей густой чернотой.

– Что это? – спросил Кальвин, не отводя глаз от камня.

– Метеорит. Пришелец из космоса. Упал в пустыню несколько тысяч лет назад.

– Никогда не видел чего-либо подобного.

Маг усмехнулся, хотя его серое, будто из гипса, лицо едва дрогнуло.

– Такое редко кому довелось видеть, – чародей встал из-за стола, очертил указательным пальцем лицо и что-то шепнул. Его лицо приобрело персиковый оттенок, морщинки на лице стали чуть глубже, а на подбородке проявился небольшой шрам. Удивлённый внезапным превращением, Кальвин вытаращил на мага глаза.

– Думаю, ты уже догадался, кто я, – маг утверждал, не спрашивал. – Надеюсь, тебя не слишком напугал тот спектакль, что я устроил на днях.

Кальвин покачал головой.

– Это хорошо. Я, признаться, совсем не ждал, что Шахрук отправит ко мне тебя. Обычно, он доставляет всё самостоятельно. Пришлось в спешном порядке создавать чернильную банку.

– Чернильную банку? – переспросил парень.

– Заклинание такое. Я погрузил свой дом в полный мрак, будто утопил в банке с чернилами. Дёшево и сердито.

– Дёшево, но эффективно, – перевернул слова мага Кальвин и хозяин дома усмехнулся.

– Мы – маги, привыкли жить в иллюзорном мире. Мы скрываем секреты от людей, от других магов. По правде говоря, мы не привыкли доверять никому кроме самих себя. Такова наша природа, годами воспитанная на враждебности окружающего мира. И потому мы набрасываем заклинания на плечи, как первые люди надевали шкуры убитых животных. Иногда – чтобы согреться, иногда – ради устрашения.

Маг обошел стол и встал рядом.

– Чувствую, тебя снедает вопрос. Задавай его. Не стесняйся.

– Зачем вы мне всё это говорите?

– Потому что мне нужна твоя помощь.

Это не было похоже на какую-то злую шутку, маг был предельно серьёзен.

– Но что я могу сделать… я простой человек… ничем не примечательный.

– Именно это и выделяет тебя среди других! Ты никто, – маг осёкся и быстро добавил, – и потому никто о тебе не побеспокоится. Ты не заинтересован, не куплен другими, потому если я предложу тебе работёнку и солидную оплату, ты не станешь отказываться. К тому же, Шахрук платит мало, родители уже давно отсутствуют на раскопках в пустыне. Тех денег, что я заплачу, хватит, чтобы уйти из лавки и не бедствовать полгода.

Кальвин быстро встал с кресла и попятился к двери.

– Откуда вы знаете про моих родителей? – выпалил парень, не сводя взгляда с мага.

– А ты думал, я доверю важное задание незнакомому парню с улицы? – хозяин дома усмехнулся. – Кажется, я слишком переоценил твою смекалку, Кальвин. Я узнал о тебе досконально, кто ты, твои родители, твою историю, увлечения, привязанности.

– Откуда вы знаете, что я не работал на других магов? Может быть, я шпионю на какого-нибудь лорда Шихана?

– Никакого лорда Шихана не существует. Ты его выдумал прямо сейчас, позаимствовав имя у дядюшки той девчонки… Силькерии.

У Кальвина пробежали мурашки по телу. Он растерялся и не знал, что возразить хозяину дома, чувствовал себя загнанным в угол.

– Впрочем, я не осуждаю. Ты можешь всегда отказаться от предложения и уйти.

Кальвин незамедлительно развернулся и схватился за ручку… но дверь на себя не потянул. Его будто внутренне что-то остановило. Перед глазами возникла картина: маг, ловящий своим магическим лассо вора. И потом мать, раскрасневшаяся и заплаканная, благодарит за возвращение сумки. Кальвин понимал, что, возможно, это его единственный шанс подружиться с магом. Он слышал, что маги привыкли жить на широкую ногу, но очень редко пускают в неё простых людей. А сейчас, его пригласили в дом мага и предложили работу.

Кальвин убедил себя, что никто не принуждает его выслушать предложение мага, ведь оно сулит ему не только уважение мага, но и некоторую прибыль. Парень подумал, что сможет уйти из лавки, если чародей исполнит свою часть сделки. Шахрук уже порядком достал Кальвина своими правилами, бесконечными окриками, ежедневной переписью товара, которую он делал, убеждая лавочника в том, что не подворовывает древности.

Молодой человек отпустил ручку двери и повернулся к магу.

– Что я должен сделать?

– Для начала позволь представиться – Алексас Юджиус Барти Кренеус, последний представитель рода Кренеусов в Пустыни. Можно просто – мэтр Кренеус.

– Кальвин Уивер. Не имею понятия, есть ли ещё такие на свете, но в Баклмуре я точно один такой.

Кренеус усмехнулся. Они пожали друг другу руки.