Текст книги "Приговоренные к войне"

Автор книги: Сергей Вольнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава шестая
Купола Локуса

Внутри меня царил игривый настрой. Тон, как обычно, задавал Антил, большой спец по всякого рода внутренней смуте.

«Эх, знал бы прикуп! Жил бы в…»

«Лучше бы ты знал своё место! – пытался я приструнить двойника. – Тогда и жить дольше будешь. А где – не так уж важно».

М-да-а. Вот уж поистине – знать бы своё место в этом вселенском бедламе…

Настоящая война начинается с того момента, когда в прицел начнут попадать мирные жители. Всё чаще и чаще. Пока прицельное устройство не превратится в дьявольский калейдоскоп с лихорадочно мелькающими целями. Пока мирные люди не возьмутся за оружие. Пока…

До этого момента, все наши телодвижения и потуги побеждать были не более, чем боевыми действиями, максимально приближёнными к манёврам. Настоящая ВОЙНА для меня началась через полтора часа после высадки на Локос. Когда танки, приданные моему Управлению, ворвались в ближайший небольшой город, именовавшийся Съярф…

Мы следовали за штурмовой бригадой «Коловрат» из бывшей армии Святополка Третьего. Иными словами, двигались по золе и развалинам. Потому-то населённый пункт Съярф меня не впечатлил нисколько – его уже просто не существовало! Вот ещё полчаса назад был, а сейчас… даже не напоминал.

Между нами и восславянами была временнáя пауза, не более получаса – иначе никак не получалось. Пространственная широкомасштабная переброска войск диктовала свои объективные условия – порционность и размеренность. Но, само собой, первые штурмовые отряды не могли топтаться поблизости порталов, чтобы накапливать свою численность и огневую мощь. Обстоятельства требовали одного: наступления силами десантных групп. С ходу – в бой! На нашей стороне была главная союзница – внезапность. На их стороне – полная для нас неизвестность. Провести разведку мы не имели никакой возможности… Мы пришли в чужой муравейник со своим уставом и надеялись разворошить его раньше, чем он всполошится и доберётся до уязвимых мест, которые есть у каждого.

Мы рвались вперёд!

Вперёд…

Это напоминало сплошной рейд по тылам. Ведь фронтов, по сути, не было. Мы возникли из пространственного континуума – прямо ПОСЕРЕДИНЕ ВРАЖДЕБНОЙ ПЛАНЕТЫ. А, как ни крути, никакого опыта захватывать целые планеты единым махом – ни у кого из нас не было. Даже у Святополка Ветрича.

Потому главная цель первого яростного натиска была одна – деморализовать и ввести в состояние непрекращающейся паники цивилизацию, позабывшую, что это такое – ВОЕВАТЬ.

Пока так.

…Последняя неделя промчалась не только калейдоскопом видений по линзам прицелов. Она безумной мозаикой жестоких картин, навсегда, обречённо, как выжженное тавро, врезалась в мою память.

Мне всё чаще и чаще приходила на ум аналогия: когда полчища варваров ворвались в Древний Рим – их вовсе не остановила красота, открывшаяся взорам, как не спасла она и жителей великого города. Напротив, красота явилась допингом, от которого упивающиеся триумфом победители впали в настоящее буйство, убивая и насилуя на фоне потрясающих своим величием и великолепием декораций. А потом завоеватели принялись и за сами декорации, отбивая головы у статуй, оскверняя фонтаны и храмы, низвергая шедевры архитектуры. Всего лишь несколько дней понадобилось им, чтобы превратить Рим в гигантское кладбище, развалины, помойку…

За прошедшие с той поры века человечество усовершенствовало механизмы разрушения. Оно развивалось по накатанному пути, так и не сумев обуздать Зверя, приговорённого к вечному заключению внутри нас. Теперь для того, чтобы изуродовать чужой город, достаточно было времени, исчисляемого не в днях – в минутах. И опять красота не справлялась со своей миссией спасительницы мира. Мы были «новыми варварами». В подавляющем большинстве…

Что же касалось меня – красота окружающего мира буквально разрывала пополам моё сознание. Трудно именовать себя туристом, путешествуя на танке. Невозможно сравнивать окуляр прицела с видоискателем меморикамеры. Но красота, сводящая с ума красота чужого мира, прорывалась всплесками эмоций в моё нутро. Накапливалась. И уже, похоже, начала исподволь свою разрушительную работу, разъедая фундамент боевых инстинктов. Многое из того, что я отмечал скользящим взглядом, стало являться ко мне в недолгих забвениях, даже недостойных именоваться сном.

В этих полуснах меня мучили сочные картины, где прекрасное было тщательно перемешано с жутким. Словно являлись полуобнажённые окровавленные музы, демонстрировали свои прелести и одновременно жаловались на ужасные боли и смертельные раны.

Я снова и снова видел это…

Оплавленные остатки стен громадного жилого комплекса в мёртвом городе. Разломленные плиты, из-под которых в равных пропорциях выглядывали, торчали, топорщились – фрагменты металлических несущих конструкций, куски мебели, транспортные консоли, человеческие ноги, руки, разорванные куски туловищ. Все эти обломки нереального целого мгновенно оставили свой извечный спор о делении на живое и неживое – они просто превратились в материал для строительства мира Хаос… И тут же – нетронутый кусочек былого – детская комната. Плиты случайно упали так, что образовалась ниша размером в пару десятков кубических метров. Словно ангел-хранитель ребёнка распространил свою заботу и на его игрушки. Большой искусственный зверёк, напоминавший земного медведя, с белыми пятнами по коричневой пушистой шерсти. Озорная улыбка на незлой пасти… А рядом, на стене – рисунок, изображающий птичку в облачном небе…

Шикарный просторный парк с неправдоподобной гармонией природного и искусственного. Широкие аллеи. Странные, завораживающие взгляд деревья. Каждое чем-то напоминает высотное здание. Они не похожи между собой, словно их выращивали-возводили по индивидуальным специальным проектам. Разноцветная листва на ветках. Как цветы. Как узор. Как воплощение конкретных посланий посредством чередования листьев-знаков. Травяные газоны, неуловимо напоминающие рукотворные ковры с загадочными узорами из разных оттенков зелёного. И тут же… Люди, лежащие вповалку. Там и сям, где настигла смерть в виде мгновенной вспышки, в виде росчерка плавящего луча. Сожжённые комки голов. Перерезанные тела с оплавленными краями плоти. Кляксы-лужицы темнеющей крови – сгустками на палитре обезумевшего маньяка-художника.

Причудливый большой бассейн на городской площади. Каскады затейливых спиралей – остатки фонтанного комплекса – обрушились в воду и возвышаются грудами обломков, свисают на прочных лентах. И везде, сверх порога восприятия – под водой, на воде, – тела, тела, тела. Тех, кто пытался спрятаться от вездесущего огня. Тех, кого вода не спасла. Красная водица, превратившаяся в кровь смертельно раненого фонтана…

Городок огромных аттракционов. Разломанные на части громадные конструкции. Сваленные панно. Обугленные картины и фигуры неведомых сказочных персонажей. Жалобное перемигивание уцелевших кусков рекламных надписей, наверняка благодаря автономному питанию… Тушки детей, придавленные разноцветными кабинками скоростного транспортёра – должно быть, ссыпались на полном ходу. Плоть и металл…

Испуганный домашний зверёк, размером с небольшую собаку. Дёргается, пытаясь порвать ремешок, одетый на запястье убитой хозяйки… Рядом сидит обезумевший старик и хохочет, показывая пальцем в небо. В другой руке у него чья-то оторванная взрывом нога…

Всё это – множественный посмертный крик города Съярф. Взметнувшийся до вселенских высот. Осевший навеки в бездонной памяти Мироздания и заблокировавший мои крохотные переполненные объёмы. Этот крик болел во мне так, что хотелось забинтовать голову… чтобы не быть в силах добраться до израненной памяти.

В ЭТОТ МИР ВОЗВРАТИЛАСЬ ВОЙНА…

Потом пошли картинки покруче, уже напрямую связанные с боевыми действиями моего отряда.

Расширившиеся глаза красивой девушки. Худенькое тело в длинной белоснежной тоге… или как там она называется у этих. Снова и снова, как наваждение – взрывающиеся мгновенным сумасшествием зрачки! – за секунду до безжалостного удара громадой танковой туши… Лоскут белой ткани с грязными красно-чёрными брызгами, зацепившийся за трак гусеницы… Мнящееся месиво позади, в колее. Бесформенный тюк с изломанной, измочаленной плотью. Красная жижица, проступившая безмолвным воплем на белом холсте…

Это Мефс. Городок, где мы впервые на Локосе увидели черношлемников. Правда, немного, не более роты по земным понятиям. Хотя, наверняка, их было в несколько раз больше до встречи с бригадой «Коловрат»…

Статный слепой старец, бредущий наперерез танковой колонне. Шарящие движения руками. Никакой реакции на шум, взрывы, выстрелы… Оглох?! Непреклонная решимость, во что бы то ни стало продолжать свой путь. Короткая пулемётная очередь, расписавшаяся на впалой груди, отбросившая тело в объятия смерти…

Это Ючанз. На расстоянии суточного марш-броска от Мефса.

Мальчишка в чёрном комбинезоне с игрушечным излучателем боевой ярости. Бежит навстречу наступающей пехоте моего корпуса. Старательно целится бесполезным раструбом… Всё, как у солдат его цивилизации – за спиной ранец. Только нет шлема… Его рот исступлённо распахнут, дёргается, кричит. Излучает всё накопившееся недетское, вместо молчащего детского оружия… Удар сапога в голову – и подросток отлетает в сторону. Копия излучателя валяется, как укор взрослым…

Это Рэдунх. Судя по всему, промышленный город, со своеобразными корпусами-цехами, занимавшими большую часть территории. Приземистый и странный.

Было и такое, что не хочется даже описывать, только скрипеть зубами. Было, несмотря на то, что я ещё перед транспортировкой на Локос под страхом расстрела запретил мародёрство и насилие над мирными жителями.

Мы двигались стремительно, не отвлекаясь на добивание противника, затаившегося среди развалин или же ушедшего в подземные коммуникации. За нами шли всё новые эшелоны Земной Ударной Армии. Вопреки порядковому номеру Вторая Армия, как стало именоваться соединение Святополка, была переброшена на Локос в числе первых десантов. Именно она, да самые боеспособные части Первой Армии, сейчас безудержно рвались вперёд…

Высокоразвитая цивилизация Локоса, внешне тяготеющая, как я понял из увиденного, к образцам классической «земной античности» (более удачного сравнения не мог подобрать) и давным-давно отказавшаяся от насилия – находилась в полнейшей прострации. Те действия, те попытки ответных реакций, что мы ощутили на себе, выглядели не более чем поведением кучки школьников, противостоящих сплочённой абордажной команде пиратского судна.

Как я уже упоминал – мы шли практически на ощупь. Зигзагообразно. От города к городу.

В основном, это объяснялось отсутствием сколько-нибудь понятных карт местности. Даже в захваченных городах не попадалось чего-либо похожего. Неужели и в самом деле – все эти знания локосиане, однажды заучив, хранят в своей, доступной как библиотека, памяти?!

Точки на ломаной линии.

Съярф. Далее – небольшие городки Мефс и Ючанз. Крупный – Рэдунх. Среднего размера – Сцэррх…

И везде – всё те же груды горящих останков населённых пунктов. Вернее, населённых ДО нашего «визита». Мы шли за «коловратовцами» по пятам, в основном исполняя роль чистильщиков.

Однако чертовски сложно, захватив плацдарм, наступать сразу во всех направлениях. Мы были подобны раковым клеткам, расползающимся в разные стороны, преимущественно – по пути наименьшего сопротивления. Впрочем, заметного сопротивления пока не было ни в одной из возможных сторон.

Но любой порыв когда-нибудь выдыхается. Пришлось и нам оглянуться назад, предчувствуя скорое начало кризиса. Семь дней боёв в авангарде настоятельно диктовали сделать передышку и, само собой, – перегруппировку в составе атакующих подразделений…

Наконец-то из штаба Объединённого командования пришли первые указания стратегического характера. Увы, далее наши со штурмовой бригадой «Коловрат» пути разделились. Они свернули вправо, чтобы по дуге отхватить значительный кусок вражеской территории. До встречи с наступавшими по радиальным направлениям корпусами. Нам же надлежало двигаться прежним маршрутом – наступать на линию горизонта!

А потом был диковинный город Эхтну…

Его мы штурмовали уже самостоятельно, без «Коловрата», пробивавшего бронированным лбом любую стену. Теперь эти стены мы должны были одолевать скопом, «вручную».

Первый локосианский город, который мне довелось увидеть неповреждённым.

Купола Локоса! Я не мог придумать ничего более оригинального, увидев издалека Эхтну. Эта фраза висела перед моим взором, как пояснительная надпись. Она царапала мой язык, требуя быть озвученной.

Купола… Слово, знакомое любому славянину с детства. Перед глазами сразу возникали золочёные главы храмов, увенчанные крестами. Над ними плыл звон, периодически сопровождавший нас по жизни.

Купола Локоса, напротив – были безмолвны, громадны и прозрачны. Они напоминали собой полусферические колпаки над целыми районами города. Мне даже показалось, что они сделаны из искусственного воздуха, предназначенного для чего угодно, только не для дыхания. Словно зримый силовой экран, искрящийся в солнечных лучах.

…Окраина Эхтну встретила нас неожиданным шквальным огнём! Судя по всему – стреляли из тактического стрелкового оружия. Причём стреляли хаотически. Неоправданно длинными очередями. Это напоминало громкие заклинания, которыми, подавляя рвущийся изнутри страх, пытаются отогнать страшные наваждения. Но Русский мотострелковый корпус не был наваждением, напротив, – слишком реален.

Одна из пуль всё-таки нашла цель, несмотря на усердие вражеского пулемётчика, расстреливавшего пустые места, а то и просто рассеивавшего свинец поверх голов наступающих. Возникла пробоина в каске рядового Самицкого.

Мотопехота на всякий случай залегла, чтобы не нарваться на более крупную неожиданность.

– Что за хрень, Михалыч?! Откуда у них наше оружие?

– Откуда-откуда… От вер-бля! – блюда… Макс, тебе не один…

«Ти-и-и-инь!» – Ещё одна свинцовоголосая просвистела между Шайдой и Ничепорчуком.

– А мож, тебе больше нравится, когда газообразным стрёмом из раструбов излучателей потчуют? Макс, а как думаешь, кто сюда всё это земное оружие притащил? Всё то, что по складам своего часа ожидало? То-то же. Вот теперь, наверное, решили сами учиться воевать по-земному. Или же наоборот – излучателей на всех не хватает, только самым буйным выдают… Ладно, хорош трепаться! Давай, быстренько разгони эту секцию «Юный стрелок»… Погромыхай туда из АГСа.

Забухыкал станковый гранатомёт. Усеял цепью разрывов невидимых вражеских стрелков. Вынудил их дать обет молчания…

Как ни странно – прорвавшись через предместье в центральную часть, мы больше не встретили сопротивления. Город как будто вымер! И даже внутри громадин многоэтажных комплексов не было жильцов. Хотя чувство напряжения – из каждого окна на нас направлены стволы, раструбы, просто ненавидящие взгляды – не покидало меня ни на минуту.

Другое дело – в самом центре!

Наши танки затерялись на невообразимо широких проспектах мегаполиса. К тому же транспортные узлы здесь были развязаны на нескольких уровнях. Причём, не менее двух уровней уходили под поверхность.

В моих наушниках стоял невообразимый мат. На его фоне громче всех выделялась милая беседа одного из танковых экипажей.

– Максимчук! Тебе не кажется, что мы уже минут пять едем одни? Куда ты, на хрен, рулишь?!

– Товарищ капитан! Я держался сразу за головным танком… Пока не въехал в дымовую завесу. Может, они вверх ушли?

– А может, вниз нырнули?! Подсекать надо было! Турист, блин! И куда теперь?! Может, дальше пешком, чтобы видно было, куда? А танк – местным аборигенам на металлолом сдадим?..

– Ладно, мужики! Вы, я вижу, основную заповедь забыли? В танке главное что? Не бздеть! Задохнёшься…

– Да пошёл ты, хранитель заповедей! Показать куда?! Показа-а-а-а… А-А-А-А-А!!!

Звериный вопль резанул барабанные перепонки. Спустя мгновение к нему подключились ещё два протяжных крика. «Что за чертовщина?!»

Моё внимание привлёк тяжелый танк, выехавший на акведук второго уровня. Впереди и слева. Невдалеке от него чернели несколько фигурок локосианских пехотинцев. Танк внезапно задёргался, принялся безостановочно крутить башней. Потом резко повернул вправо. Завертелся на месте, точно оставшись без одной гусеницы. И вдруг…

…под непрекращающийся, смертельно испуганный рёв экипажа…

…выбросив клубы дыма, резко рванул с места. Сломал ограждение и на скорости перемахнул за символический парапет. Он падал считанные секунды. Глухой удар о мостовую и… ВСЁ!

Животный рёв оборвался.

То, что я подозревал и чего опасался – произошло! Я предположил ещё день назад, что самым слабым звеном в наступающей цепи, как ни парадоксально, окажутся именно танки. Особенно в городском бою. Для удачной атаки на них всего-то и нужно было – один слаженный залп нескольких излучателей! И смертельный, подавляющий волю и убивающий физически, УЖАС, найдя неприметные лазейки, прорвётся в бронированную машину… чтобы прикончить экипаж, пребывающий в заточении, вынудить танкистов в приступе безумия раздирать друг друга на куски…

Так и случилось!

Я приказал объявить всем подразделениям: вверх не рваться. Пока что воевать ближе к привычной для нас поверхности земли. И на ходу вносить корректировки в нашу тактику. Первым делом – посадить на броню сверхметких ребятушек из войска Святополкова. Уж коль начались затяжные городские бои – уместно и жизненно необходимо отстреливать черношлёмников на самых дальних подступах, как только где-то покажется раструб излучателя. С моим Управлением спецопераций наступало в данный момент два корпуса Первой Земной Армии. Кроме этого, от корпуса «Пардус», ведóмого сотоварищем Святополка по имени Крутояр, в моё распоряжение поступили шесть взводов светлых пехотинцев. Их возглавляли взводные командиры Ильм, Прок, Студь, Красич, Брадул и Радим.

Я смотрел на их слаженные действия и вспоминал…

…ту самую своеобразную лекцию о военной науке будущего, которую перед транспортировкой нам выдал Святополк Ветрич. Его откровения выслушивались всем нашим штабом Первой Земной Армии в полнейшем почтительном молчании. Ещё бы! В далёком грядущем родимой планеты многое в корне изменилось, но война по-прежнему была и пугалом, и мерилом истинной стоимости любого Отечества, которое нужно было защищать до последнего… вздоха… человека… момента истины.

Боевой Устав славян будущего тысячелетия гласили, что гарантией побед является триединый подход к ведению военных действий. Различались три уровня подготовки командиров всех рангов.

Во-первых. Непременным и главным уровнем было умение вести войну соразмерно достижениям цивилизации. Командир скорее являлся дирижёром, чем ещё одним воином на поле боя. Главным искусством войны будущего была одновременность действий при полном взаимодействии собратьев по оружию. Мне это напоминало человека, сидящего за монитором и играющего в самую крутую компьютерную стратегию, причем в режиме реального времени. Теперь становилось понятно, почему у нас было мало шансов выстоять в первом военном столкновении со Святополком Третьим. Уровень техники, обеспечивающей взаимодействие, позволял невероятное! Индивидуальные датчики, размещённые в полушлемах, с установленным минимальным интервалом оповещали координирующие блоки звена тотальной связи. Контакт был полным, причём двусторонним. Командир в любой момент сражения узнавал исчерпывающую информацию: наличие живых воинов, местонахождение каждого на поле боя, исправность вооружения, состояние боекомплекта, краткое содержание боевой задачи, выполняемой в данный миг. И самое главное – мог управлять каждым либо всеми вместе, сообщая не только куда двигаться, но и цели, которые воин должен уничтожить персонально. Наличие необходимых координат и сверхточного оружия, подключённого к общей координационной системе, позволяло быстро и надёжно уничтожать эти объекты.

Во-вторых. Новые гении военной тактики, выросшие из компьютерных мальчиков, – эти геймеры реальности отлично справлялись с любыми задачами, но лишь до определённого момента… До отказа или принудительного выхода из строя координирующей техники! И вот тогда-то, ещё не так давно – геймеры в считанные минуты становились никудышными солдатами. Потому и включили в Боевой Устав обучение ведению военных действий при условии полного отказа техники. Учили, как встарь, реально командовать любым подразделением – от взвода до крупных воинских соединений. Командовать, искренне веруя в своих солдат.

И в-третьих… Главным мерилом боевого духа считалось умение сражаться в одиночку. Навыки родового единоборства прививались будущему воину с детства. И основным оружием здесь, как ни странно для нас, живших на десяток веков ранее, – был меч. В качестве примера приводилась самурайская армия времён Второй мировой войны. Эти якобы нелепо выглядевшие на поле боя воины с автоматами и древними мечами одновременно – на самом деле оказались идеальным воплощением «воинов во Времени». Именно сплав вековых традиций и боевого прошлого своего народа был взят за основы воинской подготовки восславян. Умение вести единоборство – вот та главная составляющая, позволившая с веками вырастить из тщедушного компьютерного поколения настоящих воинов будущего Славянского Мира. Это и был третий уровень боевой подготовки.

Более того. Как оказалось, в сверхновейшей истории нашей планеты опять вошли в моду поединки полководцев. Именно в этой бескомпромиссной честной схватке сразу становилось ясно – кто сильнее. Остальное – лишь искусство манипулятора, дирижёра, «геймера реальности».

…Между тем нас поджидал главный сюрприз.

Мы, должно быть, добрались до центра города слишком быстро. Те, кто занимался эвакуацией мирных жителей, не поспел самую малость – зато мы успели увидеть, куда они схоронились.

Под землю! Как звери по норам. Как дождевые и прочие ЧЕРВИ…

На одной из площадей – невероятно, но факт – отсутствовала большая часть земной поверхности. Словно здесь кто-то могущественный вырвал громадный кусок прочного искусственного покрытия вместе с грунтом. Там, впереди, – зиял гигантский котлован. Хотя…

Туда бежали группы локосиан. Туда же, страхуя их отход, пятились немногочисленные фигурки черношлемников. Я подал знак: «Предельная осторожность!». Такая же команда моментально разнеслась в эфире по каналам оперативной связи.

Когда мы неспешно приблизились, неизбежно позволив уйти последним беженцам, – оказалось, что вглубь ведут несколько наклонных разводных виадуков. Да и сам верхний слой покрытия, на границах разрыва поверхности, был слоёным, многоуровневым. То немногое, что мы успели выхватить взглядом, нас потрясло.

Там, внизу, был целый подземный город!

Многоуровневые несущие конструкции. Глубинные своеобразные этажи, на которых в большом количестве размещались неведомые нам механизмы. Станки? Промышленные комплексы? Автоматические цеха?

А может, это и был… НАСТОЯЩИЙ город Эхтну?!

Машины, машины, машины… Непонятные механизмы, предназначенные для чего угодно, но не для боевых действий. И копошащиеся в большом количестве человечки. Как муравьи…

Разлом поверхности оказался вовсе даже цельным и отменно работавшим устройством – исполинским входом в нижние ярусы города. Мы это поняли слишком поздно – загудели приводы и восемь гигантских плит правильными сегментами выползли из-под слоёных краёв рукотворной бездны. Двинулись навстречу друг другу…

Наши пехотинцы, около десятка человек, всё же ринувшиеся под землю по широким сходням – успели. Затрещали частые выстрелы. Они ворвались внутрь, но там и остались. Вечная им память! Плиты сомкнулись над их головами за каких-то десять-пятнадцать секунд.

Население Эхтну, похоже, предпочло замуроваться и отсидеться в рукотворном муравейнике. Пока звери-чужаки рыскают по поверхности, среди безлюдных каменных декораций.

Под куполами, переливающимися радужно…

Словно под колпаками.