Текст книги "Приговоренные к войне"

Автор книги: Сергей Вольнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

На главном экране и на множестве дополнительных мониторов демонстрировался видеоряд, впитанный цепкими глазами-объективами искусственных орлов. Горящие металлические птицы падали одна за другой с неба. Взрывались на земле. Чёрные жирные шлейфы дымящих машин перемежались тонкими огненными нитями.

– …Лучше всего сориентировались в безвыходной ситуации мотострелки. По команде комполка Ничепорчука они затаились в своих окопах, чтобы не изображать мишени. Когда «боевые челноки» врага прошли по минному полю как по шоссе – без единого взрыва! – как нельзя кстати пришлись заранее выставленные управляемые фугасы. На них было подорвано два «челнока». Остальные отказались от лобовой атаки и обошли высоты с боков. Ворвались во вторую линию обороны, которую миновали без особых проблем. Остановили их только закопанные в землю танки… В это время, подпустив вражескую пехоту на близкое расстояние, мотострелки закидали первую цепь гранатами, открыли огонь и некоторое время сражались с врагом на равных. Лишённые главного козыря – большой дистанции, светлые уже не успевали подавлять даже половину огневых точек. В результате, когда подоспела вторая волна атакующих – первая волна понесла значительный урон и залегла.

Взоры присутствующих обратились на человека с перевязанной головой и забинтованными руками. Ничепорчук сидел в обгоревшей полевой форме и молча смотрел в одну точку. Во взгляде его не было ничего, кроме пепла воспоминаний – он до сих пор был там, на дне окопа, среди настила из бездыханных подчинённых. Там, где его нашли, когда враг отхлынул.

– …Один из самых непонятных моментов – окончание битвы… Непостижимо, каким образом вражеское командование отозвало свои войска, как их оповестило?! Ведь не было видно ни световых, ни дымовых, ни звуковых – вообще никаких сигналов! Радиоразведка также не засекла ничего даже отдалённо похожего на обмен сообщениями…

Голос Упыря становился всё глуше, а движения его – размытыми.

– …Характерные нюансы поведения врага. Это редкая взаимовыручка среди пехотинцев. Можно даже сказать – неслыханная! Лучше всяких эмоций вам её охарактеризует один-единственный факт – уходя на исходные позиции, после победоносной атаки, они не оставили на поле боя ни одного своего солдата. Не то что раненного, а даже – убитого! Можно только гадать, как они отыскивали тела павших?! Вот здесь на записи видно… – Указка ткнула в левый нижний прямоугольник мозаики, где тот же «боевой челнок», только немного переоборудованный, рыскал по подъёмам и впадинам. – …как безошибочно этот транспортёр выходит на лежащие тела светлых. Далее… вот на какой-то платформе утаскивают подбитую машину пехоты… Ни один «челнок» из десятка поврежденных не достался нам даже в качестве металлолома.

Было сказано ещё немало, но… Всё когда-нибудь кончается. Даже длинная речь Упыря.

И тогда поднялся главком. Все умолкли. Оправив френч, Георгий Константинович медленно окинул взором собравшихся и сказал просто, без надрыва и патетики:

– Вчера мы получили жестокий урок. Мы проиграли битву, и то, что многие сидят здесь – не наша заслуга, а результат непонятного поведения противника. Можно даже сказать – он подарил нам эти жизни. Если же мыслить стратегически… Следует признать объективно – оперативный простор мы им ОТДАЛИ. А вместе с ним и инициативу, которой они, почему-то, пока не воспользовались.

В чём основное отличие этой войны от всех земных войн, которые остались за плечами у каждого, сидящего здесь… В том, что мы полностью свободны в своих манёврах! Потому, что за нами не стоят мирные города, которые мы должны защитить. Потому, что за нами не плачут женщины и дети, не колышатся неубранные нивы.

Главный вопрос, который сейчас волнует всех нас, звучит так: «Можно ли, и как именно, противостоять врагу, имеющему подобную боевую тактику и технику?» Оказывается, можно! Именно эту свободу манёвра мы и должны использовать на все сто процентов.

…Решение военного совета кардинально меняло нашу доктрину. С завтрашнего дня предписывалось перейти к мобильной локальной войне, напоминающей партизанскую. При этом использовать весь положительный опыт, полученный в первом столкновении. Моему же Управлению было поручено любой ценой добыть сведения о противнике! Более того – знать каждый очередной шаг светлых.

«М-да-а, ничего не скажешь, ЗАДАЧКА».

Смеркалось. Усиленные посты и дозоры всматривались вовне. Если смерть явится по наши души, то оттуда. ИЗВНЕ. Как и полагается всему инопланетному…

Мы же с Данилой по привычке уже сидели в опустевшем зале. И всматривались внутрь. В несказанное, таящееся в нас.

– Слышишь, Упырь Петрович… тебе не показалось странным, что во время сражения не было никаких проблем с… взаимопониманием среди нашего разношёрстного воинства? Все снова общались НА ОДНОМ языке.

– Мне просто ПОКАЗАЛОСЬ… Померещилось. Да боялся об этом думать, чтоб не сглазить. Честно говоря, и не до этого было. А ведь и точно! Это что ж получается… на время боя режим ретрансляции включили? Вот же, с-с-суки! Как в аквариуме – захотели включили свет, захотели выключили!.. Только, я тебе скажу, наши атагасы, и на одних жестах общаясь, на куски их рвать были готовы.

– На куски… – я покачал головой. – Не получилось рвать. Самих вон в лоскуты уделали.

– Эх, знать бы, кто у них командующий! – Упырь в сердцах обрушил кулак на металлическую тумбу, но удара не вышло – неведомый материал поглотил большую часть энергии.

– Ну и что, если б знал? Вызвал бы на поединок? Или автограф попросил?.. Я, Данила, думаю, что председатель всего этого колхоза «Светлый» – определённо «с башней». Причём – не с заклиненной, а с очень подвижной. И в этой башне – всё на месте. Как на местах всё и во вверенном ему хозяйстве! А как его зовут, какая разница… – я широко зевнул и смахнул слезинку. – Хотя… Есть у меня подозрение. Это никакие не локосиане, а…

Я умолк. А-а-а! Обречённо махнул рукой. Хватит на сегодня версий.

Мне всё хотелось спросить Упыря, откуда у него столько сил и что за допинг он пользует? Но вместо этого был вынужден слушать всё новые и новые озарения начальника штаба.

– Наступление велось по трём направлениям. Это может свидетельствовать либо о том, что у врага именно три группы, либо что так планировалась военная операция, исходя из карты местности и сведений о нашем месторасположении, – рассуждал он вслух.

Я, полусонный, был ему уже плохим помощником. Но он обходился.

– Если этот военачальник поступает сообразно неведомо какой, но ЛОГИКЕ – можно предположить, что подобное поведение характерно для командира ограниченного контингента, за которым не стоят мощь государства, эшелонированные тылы и резервы. Скорее всего – это была разведка боем. А тактика… ближе всего тактике постепенного вытеснения противника в какие-то заранее намеченные ареалы. Мощный удар, как действенный импульс для непрерывного, всё усиливающегося отступления противника… Следующее. Враг не искал возможности охвата флангов, пёр напрямую, что также говорит в пользу версии – именно разведка боем. Нельзя упускать из виду абсолютную уверенность его в собственных силах, как и нельзя…

– Нельзя, Данила, нельзя… – мне ужасно хотелось спать, и я напоминал обессилевшего боксёра, который всё больше и больше виснет на плечах соперника, вместо того чтобы парировать удары. – Нельзя, потому что… – Я терял нить спора, всё чаще ныряя в блаженное состояние «грогги». Вот и сейчас – добавил невпопад: —…потому что утро вечера му… – и нырнул снова.

– Ну-у-у, – возник перед моим взором Упырь, – ты, я вижу, мычать уже наладился? Чего «му»-то?

– Му?! – попытался я вникнуть. – Да му-у… даки они, Данила. Вот отсюда и все беды…

Больше я ничего не слышал.

Потому что плыл. Сквозь всё и вся. Сначала сам, ощущая себя огромной рыбой. Затем на каком-то судне, паруса которого были сплошь перемазаны чем-то красным. Плывя, я всматривался в полоску берега. И в каждой еле заметной вертикальной чёрточке видел девичий силуэт…

Я чувствовал себя знаменитым капитаном Греем. Но возвращавшимся с войны с инопланетянами. Мой взгляд летел впереди корабля в родную гавань. Туда, где ждала Ассоль.

Я не бегал по всем лавкам в окрестных портах и не скупал красные полотнища, чтобы осуществить мечту моей далёкой избранницы. Я поступил проще, но романтичнее. Дождался, когда день пойдёт на убыль, и на всех парусах рванул к берегу. И умирающее солнце устало складывало свои загустевающие с каждой минутой лучи на парусину крыльев моего судна. И водило, и красило, пока все паруса не стали алыми. И, заметив издалека эти алые паруса, ОНА замахала платочком.

Я не мог сдержать улыбку. И замахал в ответ. А потом – раскинув руки в стороны, прислонился спиной к трепетавшему парусу. И провёл ладонями по упругой живой парусине. Но, почувствовав что-то липкое и влажное, поднёс руки к лицу и… обмер.

На моих ладонях была самая настоящая КРОВЬ!

Кровь умирающего солнца…

Глава вторая
Ветераны эволюции

Дождь хлестал по обнажённой коже.

Стекал липкими нахальными потоками, не пропуская ни одной складочки тела. Касался такого и так, что немело внутри. Амрина блаженно прикрыла веки, распевая вместе со всеми одни и те же фразы:

– Ксантисс оханту сцефис тиуч! Ксантисс шуатэ никмейя!

В эти минуты ей казалось, что…

Она летела вверх, с силой ввинчиваясь в сопротивляющееся пространство. Она была огромной сущностью, не осознававшей даже собственные размеры. Да это было и неважно: что там какие-то размеры для того, кто есть кусочек неделимого безграничного?! Только самоощущения и ответные реакции.

Каплевидные сгустки прохладных субстанций висели в окружающем пространстве сплошь и рядом. Может, дождь из влажных планет? Может, поток расширяющейся мирообразующей материи? Они не падали на неё – она сама с силой врезáлась в них. И сминала собой.

Она танцевала перед прекрасным миллионоруким богом, явившемся к ней в мантии из падающих капель. Она чувствовала, как он, чуть ощутимыми прикосновениями, подправляет движения её тела. И они становятся совершеннее. Она чувствовала, что желанна. Она двигалась, чтобы понравиться ему ещё больше.

– Ксантисс оханту сцефис тиуч! Ксантисс шуатэ никмейя!

Она ощущала Его руки. Руки своего любимого Воина. Влажная кожа вздрагивала. От магических звуков заклятия? От ритмичных движений танца? От его касаний? От одной только мысли, что он рядом? И неважно, что сегодня он выглядит вот так. И руки растекаются потоками, обволакивают, стекают, наконец-то дотянувшись… Она слышала голос, который ни с чем не спутаешь. «Пальчики бились твои… язычками свечей… оставляли проталинки… в ледниковом периоде жизни… и на коже… писали по телу… моя маленькая… о боже!»

Сегодня пальчики бились пульсирующими дождливыми струйками. И писáли, писáли, писáли. О своём неуёмном желании.

– Ксантисс оханту сцефис тиуч! Ксантисс шуатэ никмейя!

Что означала эта последовательность незнакомых слов, она не ведала. Скорее всего, какое-то древнее, передававшееся из уст в уста заклинание. А если задействовать перевод? И тут она вдруг осознала, что стоит не только полностью обнажённая, но и полностью БЕЗЗАЩИТНАЯ! Ещё бы – носимый терминал, хранящий её рукотворный «ангел», был снят вместе с одеждой и оружием, в самом начале ритуала. Но страха не было.

Было хорошо и безмятежно!

В сумеречном свете тела двенадцати обнажённых женщин мерцали, сверкали, отблёскивали. Изгибы их тел. Плавно покачивающиеся линии бёдер. Шевелящиеся влажные змеи рук. Подрагивающие груди с тёмными недоверчивыми глазками сосков.

– Ксантисс оханту сцефис тиуч! Ксантисс шуатэ никмейя!

Ритуал назывался «Очищение Небом». Дождь был частью небес, ниспадающих, дабы омыть их тела и напитать жизненным соком души. И это жидкое, состоящее из капель небо, касалось кожи, передавая тайное знание. О ритуале. О мире. О грядущем…

А может быть, ей только казалось, что она это знает?

Амрина открыла глаза.

Капли – сверкающие, бесчисленные, юркие – летели из лопнувшего пополам неба. Холодили лицо. Целовали губы. Просачивались под кожу и волновали лоно.

Они летели и летели из сгущавшего свои краски далека. Как мошки. Как блёстки.

КАК ПУЛИ!

Амрина вздрогнула, успев уловить на себе быстрый царапающий взгляд Рэкфис. Но тут же усомнилась, что уловила. Глаза её неудачливой убийцы были прикрыты.

– Ксантисс оханту сцефис тиуч! Ксантисс шуатэ никмейя!

Она с удивлением осознала, что уже находится в кругу. Одиннадцать воительниц замерли, окружив её плотным кольцом. А дождь, напротив, припустил ещё сильнее. Всё туже, всё нахальнее охватывая прелести обнажённых женщин.

Но вот одна из воительниц сделала шаг внутрь круга.

Ипполита. Её безупречная фигура немного подрагивала от стекавших струй. Она приблизилась и, обняв за талию, поцеловала Амрину. От влажных губ ударил импульс, пробежал под кожей, застрял приятной стрелкой в затылке.

Её примеру последовали остальные. Они подходили одна за другой и целовали избранницу расплакавшегося неба.

Суарни. Скуластое лицо, густые брови. Тёрпкие губы.

Хлуммия. Грациозная и упругая одновременно. Пронзительные призывные глаза.

Агрис. Смуглая кожа. Ноздри, раздувающиеся от желания.

Уфрита. Прижалась всем телом. С силой, изогнувшись змеёй, провела по влажной коже твёрдыми сосками. Ощутимо потёрлась треугольником жёстких волос по бедрам.

Рун. Страшная рана – широкая полоса ожога, шевелилась на её правом плече. Рука оттого свисала перебитым крылом. Но она забылась и потянула её к Амрине – боль тут же напомнила о себе, полоснула огнём, отразилась на лице. Амрина сама обняла отважную амазонку, приникла к губам. Глаза той благодарно зажглись.

Шимма. Губы её дразнились. Ощупали кожу Амрины упругой дрожью. Прерывистое дыхание у виска взволновало её больше, чем касания.

Талиора. Тёмные глаза. Обволакивающий взгляд. Сильные руки, притянувшие к себе и долго не отпускавшие. Поцелуй, как штрих – напоследок.

Нуола. Стремительная. Порывистый взгляд. Порывистый поцелуй.

Эфтисса. Рослая. Надёжная. Поцелуй вынырнул из её улыбки и сразу нырнул обратно.

Ардана. Изящная. Стройная. И невообразимо гибкая. Обвила, как незлая змея. Подержала, передавая биение своего сердца. Развилась, отпустила. Поцелуй так же, на одном из движений – сполз с губ на губы.

Рэкфис! Впилась губами. Сладко и больно одновременно. Прикусила нижнюю губу. Вовремя прихлопнула веками взгляд. Не выпустила огонь. Странно, но в голову Амрине ударила пьянящая волна. По спине под кожей пробежали колкие лапки. Желание?!

Ох уж эти ЗЕМЛЯНКИ…

Коротко встряхнула головой. Выдохнула воздух, переполнивший лёгкие. Рэкфис уже стояла, отступив на шаг и странно улыбаясь. С силой провела по своей груди, сминая. Упругие соски тут же вырвались, качнувшись. Затемнели ещё более дерзко. Рэкфис наклонила голову и круговым движением забросила мокрые волосы за спину.

Взгляд Амрины, против её воли, сполз по красивому, словно вырезанному из податливого материала телу амазонки, и замер, дойдя до волнующего мохнатого островка в паху. Капельки дождя подрагивали, сверкали там, словно попав в западню. И взгляд, как ни странно, также не мог вырваться.

– Я буду ждать тебя ночью… – чуть слышимый голос Рэкфис вывел её из оцепенения.

Амрина подняла освобождённый взгляд. Глаза Рэкфис висели в капельном мареве. Плыли навстречу и тут же отпрыгивали. Будто заманивали в смертельную западню. В такую бездну, куда можно сделать шаг только по собственной воле.

«Остановись! Разве можно верить смертельному врагу?! Не сходи с ума!»

Разум бил во все колокола. Звонарь всем телом вис на канатах. Но в этом кусочке вселенной шёл липкий возбуждающий дождь. И тревожный звон не доходил – впитывался губками промокших облаков.

Слова не звучали – плавали вокруг неё, как рыбы.

– Ксантисс оханту сцефис тиуч! Ксантисс шуатэ никмейя!

– Я буду ждать тебя ночью…

– Ксантисс оханту сцефис тиуч! Ксантисс шуатэ никмейя!

«Остановись! Не сходи с ума!»

– Ксантисс оханту…

Дождинки ползали по коже. Казалось, они не падали, не сползали, а именно ползали, меняя направление. Они медленно-медленно танцевали на обнажённых телах.

Амрина то опускалась в эту влажную шевелящуюся истому ритуала, то выбиралась вовне.

Какую же немыслимую цену пришлось заплатить за то, чтобы почувствовать на своей коже священный танец дождя? Соизмерима ли она?!

Что довелось поставить на кон ещё за одну попытку СТАТЬ ВОИНОМ?

Чужие жизни. Три – за одну свою!

…На этот раз Амрина пришла в себя намного быстрее, буквально на второй час. Чудовищная энергия, приведённая в действие ничтожным с виду устройством – коробочкой со знаком спирали – мгновенно переместила её на громадное расстояние. Остановила элементарную частицу времени. Протиснула в образовавшийся зазор пылинку условного «человеческого тела». Разложила на составляющие. На сложную последовательность энергетических сигналов. Чудовищным рывком переместила этот закодированный импульс в приёмное устройство. Тут же привела всё в соответствие. Щёлкнула незримым тумблером на восстановленном человеческом теле: «Живи!».

Тело входило в рабочий режим. Сначала, независимо от сознания – проверяло работоспособность всех систем. Организм тестировал сам себя. Потом началось соприкосновение с духом. Взаимопроникновение и осознание.

Когда Амрина очнулась – на неё смотрели напряжённые глаза трёх человек. Двух женщин и мужчины. Незнакомых.

Её тело чуть дёрнулось – показалось, что одна из женщин, ближняя, очень похожа на Рэкфис. Ещё бы! Последнее изображение мира, которое врезалось в память, весь необозримый воображаемый экран, заполняли неистовые глаза Рэкфис, переполненные злым огнём. Их свечение хранило сознание. Боль от наконечника копья хранило в памяти тело. И всё это, сложившись вместе, сработало.

Лицо женщины прыгнуло, метнулось навстречу её взгляду. Но тут же стало иным, незнакомым, с незлыми, напротив – опасливо настороженными глазами. Примерно такое же выражение лиц было у остальных.

У Амрины похолодело внутри. Она не знала ЭТИХ сотрудников Улавливающего портала! Что происходит?! Ведь её «Спираль» была замкнута в аварийную цепочку самого удалённого второстепенного научно-исследовательского портала, где работали её друзья – семейная пара Чьец Исм и Руай Онту. Они ещё жили вместе, потому что ещё только мечтали о ребёнке. До Выбора, с кем тот, родившись, останется, а значит, и до неизбежного расставания – было далеко. Они…

Впрочем, что бы там не происходило – времени на раздумья не оставалось. Ясность мысли вернулась, а значит, телу придётся потерпеть, даже если адаптация не завершена. Амрина чувствовала, что незнакомые лица сотрудников – не случайность. Либо она попала не на тот портал, либо… здесь её специально ждали! Впрочем, «не на тот» портал, если исключить чужой умысел, она могла попасть только теоретически. Если же не исключать…

На свои вопросы она отпустила не более минуты. И попыталась использовать время исчерпывающе.

– Где я?

– Вы среди СВОИХ, – с мягким нажимом на последнем слове ответил мужчина.

– В смысле – на каком портале?

Секундное замешательство. Жест рукой. Одна из женщин направилась к выходу.

– Вы на Третьем Резервном. Вам совершенно не о чем беспо…

– Кто внёс изменения в мою аварийную персональную программу? – перебила Амрина, приподнимаясь.

– Я не понимаю, о чём вы… – мужчина попытался изобразить недоумение, получилось неубедительно.

– Вы знаете, кто я?

– Думаю, вы сами нам расскажете. Надеюсь, у нас хватит времени на…

– Я так не думаю! – резким рывком, преодолевая дурноту, она села и сразу попыталась, продолжая непрерывное движение, встать. Внутри сразу всё всколыхнулось, заныло. – Почему вы врёте?! Куда вы послали сотрудницу?

– Успокойтесь! Вам надо расслабиться…

– Ещё один ответ «ни о чём» и расслабиться придётся вам! А времени у вас не хватит, не надейтесь! – со второй попытки получилось встать, но голова пошла кругом. Помещение накренилось и поплыло в сторону.

Амрина стиснула зубы. Резко ударила себя ладонью по щеке – боль остановила плывущую комнату. Мужчина попятился, подталкивая вторую женщину к выходу.

Руки ощупали комбинезон. Напряжение чуть ослабло – оружие на месте!

– Амрина Ула! Я приказываю вам подчиниться требованиям… – хлестнул неожиданно жёсткий тон.

– Ах, ты ж, долбодятел! – Она и сама не ожидала, что выразится точно так же, как её Алексей (вот же какой сочный и прилипчивый язык русский!). – Имя ты моё не знаешь?! Что ж, придётся срочно забывать.

Он так и рухнул с открытым ртом.

Предварительно поймав им пулю. Словно муху. Будто что-то нелепое, которое нужно тут же выплюнуть. Сил выплюнуть не нашлось, как и закрыть рот. Впрочем, выплёвывать-то было и нечего – пуля вырвалась сама. Вырвала затылочную кость, давая свободу бурному ручью крови, и застряла в стене.

Никакого грохота выстрела – шлепок, не более, так показалось Амрине. Хотя, судя по выражению лица напарницы убитого – та, как минимум, оглохла от грохота. Взгляд Амрины метнулся, мгновенно ощупал её, замершую возле двери. «Прости, у меня действительно нет выхода!»

Ещё один шлепок! Женщина, охнув, медленно осела. Отёрла спиной стену, оставляя багровый след на её поверхности. Повалилась ничком на бок.

Ещё один! Вбежавший с оружием в руках рослый мужчина наткнулся на пулю. Его отбросило назад. На ту, первую женщину, что была послана за помощью. Та не удержалась на ногах и упала. Смертельно раненный повалился на неё, прикрывая своим телом. Это и спасло ей жизнь!

Боевой защитный импульс Амрины ослабел, и внутреннее «прости!» уже не выговаривалось. Она лишь посмотрела в испуганные глаза лежавшей, тяжёлым и долгим взглядом. Спросила.

– Жить хочешь?

Хриплый осевший голос повиновался с трудом.

Женщина торопливо закивала головой, в глазах затеплилась надежда.

– Тогда быстро и кратко. Кроме тебя, ещё кто-то живой на портале есть?

Быстрые отрицательные движения головой.

– Что за спектакль тут затевался? Откуда вы знаете моё имя?!

– Мы… – голос задрожал, сорвался.

– Успокойся. Я тебя не трону. Даже если ничего не расскажешь.

– Мэбр Клэ… наш старший… – Её взгляд пополз к убитому. Наткнулся, съёжился. Поправилась. – Был… был старшим. Он получил указания напрямую, от самого Второго. А также ваше точное описание. И требование полной конфиденциальности…

– Что ты делала, когда выходила из помещения?

– Мы обязаны были продержать вас в неведении, в покое… Немедленно сообщить Второму… и выполнять его указания.

– Что ты ТАМ делала! – повысила голос Амрина.

– Позвала Выкс Ирту на помощь. И… сообщила Второму о вашем появлении.

– Ах ты ж, с-су-ука! – не сдержалась Амрина, но мгновенно взяла себя в руки. – Исполнительная, значит? Что ж, это даже хорошо. Когда ОН может прибыть сюда, если пожелает сделать это экстренно?

– Если из своих апартаментов, то… пятнадцать минут после получения сообщения.

Внутренние часы ощутимо затикали в голове. Амрина «отмотала» плёнку памяти.

– Та-ак. С момента твоего появления прошло семь минут. Минута на погрешность. Семь в запасе. Говоришь, хочешь жить?

Взгляд женщины испуганно замер.

– Ладно. Но только за одну услугу. Готовь своё оборудование. Бросишь меня обратно. Смотри на карту… Вот сюда. Именно в этот Узловой терминал. Брать с тебя клятву, не говорить КУДА я переместилась, не буду, всё равно не смогу проверить. Да теперь это уже и неважно. Если Второй знал, где я… Если смог перекодировать цепочку защитной экстренной транспортировки… Можешь рассказать всё, что знаешь и видела. Но… вот если не успеешь меня перебросить до его прибытия – первая пуля твоя. А на словах передашь семиарху, что я его люблю, но я уже большая девочка, и я сделала свой выбор. А теперь давай! Не теряй ни секунды…

Они успели!

За полторы минуты до того, как Инч Шуфс Инч Второй возник в транспортном буфере. За минуту до того, как он ворвался в помещение, где его ждали четыре тела.

Три мёртвых. И одно – живое.

– …Ксантисс оханту сцефис тиуч! Ксантисс шуатэ никмейя!

Монотонное заклинание вырвало её из глубин памяти. Шелестящие, шевелящиеся струи дождя. Липкая похотливая прохлада, ползающая по голому телу. Опьянённые мысли, ползающие в голове. Манящие в пучину глаза Рэкфис. Голос Ипполиты: «Будь нашей».

…Она долго пробиралась знакомой дорогой. Правда, делала это быстрее и уверенней. Стремилась, не задумываясь о том, КУДА и КАК. Лишь периодически сверяла маршрут – единожды впитанную и отложившуюся в памяти последовательность сменяющихся картинок накладывала на постоянно меняющиеся окружающие пейзажи.

На привалах оживала настойчивая мысль: «Какой ценой?». И подключалась совесть, и внутри начиналась война, по своей жестокости сравнимая с войною внешней.

«Какой ценой ты оплатила эту попытку? Попытку начать сначала…»

Она исступлённо беззвучно кричала внутрь себя, как в бездонный колодец: «Так было НАДО!!!» И где-то там внизу этот крик искажала совесть. Билась эхом, словно требуя, как приговора: «Ада! Ада!».

Цена была известна – три жизни. К тому же не какие-либо, а жизни людей ЕЁ народа. Она была… Новым Каином! Первой за тысячи лет убийцей, поднявшей руку на своих соплеменников. Братьев и сестёр по крови, по планете, по разуму.

В этот раз она знала, хранила в памяти, где именно находится Фемискира. И знала, что рано или поздно наткнётся на конный разъезд амазонок. Но местность словно вымерла… Только в одном лесном гористом районе до неё донеслись звуки далёкой перестрелки, сухая трескотня частых одиночных выстрелов. Да ещё, на третий день перехода, Амрина наткнулась на десяток бездыханных растерзанных тел. Судя по всему, это были воины из армии японских самураев. Но терзали их не звери и даже не люди. Их тела были перерезаны пополам, а то и просто прожжены насквозь… некоторые отверстия достигали в диаметре размеров кулака. Обугленные края плоти, запёкшаяся коркой кровь, полусгоревшая одежда – всё это свидетельствовало, что оружие было очень мощным и явно энергетического действия. Но…

«ОТКУДА у землян подобное оружие?! Что здесь творилось?»

Она помнила, что ограниченная площадь горного плато, на котором разместили амазонки свой город Фемискиру, позволяла расположить там только половину их конной армии. Пять военачальниц вынуждены были размещать свои тысячные отряды за пределами города. Хлуммия. Рун. Ардана. Эфтисса. Шимма. Была ещё и Рэкфис. Но эта неукротимая пантера сама рвалась «прочь!» из большой стаи. Как бы там ни было – где-то поблизости в пространстве обретались шесть тысяч всадниц…

Амазонки угодили в поле её зрения к исходу третьего дня. Солнце уже практически коснулось горизонта, и лучи его растворились в узенькой багровой полоске света. Будто подсветка.

Шум множества копыт сначала ненавязчиво вошёл в её сознание. Он поначалу никак не воспринялся, просто послужил очередным раздражителем организма, жаждавшего покоя. А чуть позже – возрос, разметался в стороны, стал гулким, словно кто-то принялся барабанить по всему, что ни попадя.

Это двигался отряд под командованием Рун. Вернее, то, что от него осталось. Как минимум, четвёртая часть всадниц остались лежать на поле сражения. Ещё около сотни человек были ранены, большинство из них ехали сейчас в сёдлах. Хотя некоторые, выбившись из сил, припадали к крутым шеям своих лошадей.

Обо всём этом Амрина узнала позднее. Она вышла из скрывающих её кустов и криком обратила на себя внимание. Когда ближние к ней всадницы придержали разгорячённых коней и развернулись в её сторону, дождалась их приближения и громко произнесла ТЕ слова.

– АЗЗЭ ФУЭШ ИРОНО МАТТРОНГ ОЛЛИ ЭСХ.

Рун, оказалось, и сама была ранена. Правое плечо, сильно обожжённое после касательного контакта со смертоносным лучом, причиняло неимоверную боль, рука висела плетью. Однако, несмотря на это, она смогла вывести свой разбитый отряд из зоны поражающего огня. Очень удивившись встрече с Той, кого называли то ведьмой, то лазутчицей, то посланницей, то духом погибшей царицы Пенфесилии (ещё бы – исчезнуть прямо на глазах у амазонок!), Рун, морщась от боли, принялась рассказывать о произошедшем.

Поведанное Рун потрясло Амрину. Она сначала даже не поняла, о каких врагах рассказывает воительница? Не пересказ ли это легенды о могущественных богах и о неотвратимой каре посредством небесного оружия?

Из рассказа выходило, что всадницы Рун намеревались провести разведку боем. Сборы были недолгими и привычными, а вот потом…

Первая неожиданность заключалось в том, что противник, сведения о котором они надеялись получить, напав на лагерь – исчез. Были только брошенные палатки и даже часть провизии, словно поступила срочная команда «Выступать!». Хотя, честно говоря, больше всего это напоминало бегство. Вторая неожиданность явилась, когда они наткнулись на поле брани, где хаотично валялись трупы воинов из того опустевшего лагеря. Третьей неожиданностью был характер повреждений на телах поверженных. Полуобугленные, будто горели заживо! И Рун подробно описала раны, подобные тем, что Амрина видела сама – на десятке мёртвых самураев.

Когда амазонки оправились от оцепенения, вызванного удручающим зрелищем, Рун велела двигаться по обнаруженным следам неизвестных победителей, хотя те отошли влево, в сторону начинающегося предгорья, – совсем не туда, куда в скором времени собирались наступать объединённые отряды амазонок. Тем не менее, информация о появившемся грозном противнике была нужна позарез.

Они двигались со всеми предосторожностями, разделившись на три части, выслав разведчиков. И вскоре те примчались с известием: обнаружили!

Неведомый враг выглядел, как отряд пехотинцев в светло-сером обмундировании, почти белом издалека. Свободные, не стесняющие движений одежды. Полусферические сегменты, защищающие головы вместо привычных шлемов. В руках недлинные предметы, не похожие ни на дротики (в несколько раз толще!), ни на что-то ещё из понятного. Было их от силы четыре сотни… Рун хватило благоразумия не нападать открыто, соблазнившись малочисленностью противника. Всё-таки вид сожженных воинов стоял перед глазами.

Амазонки напали, когда «светлые» расположились на привал. Наскочили двумя отрядами с разных сторон. Что тут началось! Рун до сих пор не могла успокоиться…

Амрина слушала её рассказ, параллельно пытаясь лихорадочно сообразить: «КТО ЭТО?!» Ведь она, по сути, знала, хотя бы поверхностно, обо всех участниках проекта «Вечная Война». Она перебирала в памяти все сколько-нибудь подходящие под описание земные армии, и раз за разом память выдавала аналогичный ответ: «совпадений – ноль вариантов».

НЕ БЫЛО ТАКИХ или хотя бы похожих армий в числе участников. Ни по внешнему виду, ни по уровню вооружения, ни по производимым разрушениям. На Эксе не должно было быть никого, полностью подходящего под указанные параметры. Но в таком случае… что всё это значит?! Армия такого уровня развития никогда не бытовала в истории Мира Локос – значит, «своими» они быть не могли. Не могли они быть и землянами – ведь все земные армии, начиная от верхнего Предела Времён и вглубь – до самых седых веков! – не обладали подобным вооружением. Явно использовалось оружие будущего, но… ЧЬЕГО БУДУЩЕГО?!