Текст книги "Пожиратель Пространства"

Автор книги: Сергей Вольнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

…а меня несут всё выше и выше. Странным образом «внутреннее ощущенье» усиливается. Мутотень надвигается. Невольно задумываюсь о том, не приближаюсь ли я к кому—нибудь из Экипажа «ПП»?..

– Холодно, между прочим, – ворчу я, и вынужденно кутаюсь в грязное тряпьё. Однако доля вознаграждает меня за страданья. Корзина наконец—то доставляется по назначенью и меня, отчаянно стучащего зубами, извлекают из неё. Чуть ли не волоком утаскивают в новую пещеру, и здесь я заполучаю от судьбы награду…

Первая антропоидная физиономия, которую я узреваю… и где бы мы ещё встретились, забодай дхорр!.. рожа самого что ни на есть новичка, одиннадцатого лишнего Перебора. Я тяжко вздыхаю. Ну вот. Теперь при побеге (как только предоставится удобный случай: тика—а—ать, тика—а—ать!!!) ещё и этого яйцеголового недотёпу доведётся тащить с собою… Неужто и он – дворянин? Вот бы никогда не подумал!

– З—зд—доровэньк—кы булы, – трясясь от холода, отнюдь не приветливым тоном бурчу я. – И тебя з—заарканили, лесняк—к? Неуж—жто и ты в паныч—чи з—з—записался? Праправнуч—чек ц—царя С—соломона, под—ди?..

Я не антисемит, упаси Вырубец, но от высокогорного адского холода и не такие дурацкие шуточки с языка слетят…

– Как разговариваешь с королём, хам!! – вдруг ка—ак заорёт этот тип. – Пади ниц, худородный ублюдок!!!

У меня аж зубы стучать перестали.

17: «Как у дхорра в…»

Номи мысленно обложила себя всеми известными ей ненормативными эпитетами и идиомами всех знакомых ей межзвёздных наречий, когда до неё дошло, что она всячески испереживалась. Когда поняла, что глаза у неё «на мокром месте» не из—за кого—нибудь, а – из—за этого нахала, этого самоуверенного мачо, этого неотёсанного жеребца с полухвостом—полукосой, смешно называющейся «оселедцем»… этого… этого… слов нет, насколько типичного козла—мужчины!

Но изводиться и переживать, как последняя дура – не прекратила. С удручающим прискорбием сознавая, что этот бородатый стэпняк теперь уже не являлся для неё всего лишь «одним из» членов Экипажа «Пожирателя».

Кем же???

На этот вопрос она не сумела себе ответить. Но в том, что Сол нежданно—негаданно ВЫДЕЛИЛСЯ, уже не сомневалась.

…После исчезновения Боя и безуспешных попыток отыскать его всеми имеющимися в распоряжении локационными средствами – было принято единогласное решение высадиться на планету. Десантировавшись, начать массированные поиски субкарго и экскалибурского наследника, руководствуясь простым принципом, заимствованным из детских игр: «жарко—тепло—прохладно—холодно».

Эффективность применения метода требовалось подтвердить экспериментально, но в теории он выглядел единственно приемлемым. А что оставалось?..

«Ведь, в принципе, так оно и ощущается! – подумала Номи; оседлав анг—ровер, в эту минуту она пикировала в глубокую долину. – Приближаешься, на душе ТЕПЛЕЕТ, отдаляешься – по сердцу ознобными иголочками… Любопытно только, различу ли, к кому приближаюсь, к неведомому Джону Стюарту или к… а к кому, собственно?! Разобраться бы в собственных чувствах…»

Рядом с девушкой, хищно припав к рогатому штурвалу, нёсся Янычар. Тоже, в общем—то, видный и сексапильный мужчина, высокий, смазливый, и ягодицы у него – загляденье… Но уж больно жгуче—брюнетист, что да то да, дхорр его забодай!..

Подловив себя на том, что уже в который раз использует «коронные» выраженьица Боя, Номи грустно ухмыльнулась. «И когда же этот несостоявшийся насильник успел внедриться в моё глупое сердечко? – спросила себя. – Ведь даже не блондин. И не так уж высок и строен… Какое у него было недоумённое лицо—то!».

Номи вспомнила напряжённый момент, когда Сол попытался покуситься на, так сказать, честь и достоинство неофитки. Выражение лица субкарго было таким, словно бешеный отпор его несказанно изумил, словно ожидал он похотливого стона и с готовностью раскинутых ножек, а не судорожно смеженных бёдер, глухого рычания сквозь стиснутые зубы и удара кулачка, яростно вломившегося в челюсть покусителя…

– Теперь мы все, похоже, у дхорра в одном заднем месте, – прошептала девушка и вздохнула.

– Уж я – наверняка, – добавила.

После высадки начались сплошные проблемы. Похоже, крылоруким ужасно понравилось воровать вольных торговцев, и они предприняли ещё несколько попыток. Возникали они прямо из ниоткуда, в буквальном смысле слова, и хочешь—не хочешь, но вынуждали Экипаж заполнять эфир, вперемежку с проклятьями, недоумёнными вопросами по поводу «пресловутой нуль—тэ» и «долбаного волшебства, оказавшегося не сказкой».

Мнения по поводу разделились почти поровну, временно расколов команду на две партии: приверженцев магическо—мистического толкования происходящего и приверженцев научно—технического генезиса реальности.

Стычки с любителями побросать лассо варьировались широко, от почти дружеских до смертоубийственных, особенно когда подоспевали корабельные киберкоммандос. Но как бы там и тут ни было, – круг поисков сужался. Один из бесчисленных горных хребтов, покрывающих поверхность планеты, похоже, скрывал в недрах своих именно тех, кого искали. Принцип «холодно—жарко», по которому Экипаж сверялся со своими внутренними ощущениями, оказался вполне эффективным…

Номи выделила в радиогаме, создаваемом сотнями постоянно движущихся по поверхности и над поверхностью пойнтов корабельной Сети, обращение суперкарго к себе лично. Ответила на призыв, и услышала слова Ррри:

– [[Чоко, лапу даю на отсечение, они где—то за той здоровенной трёхглавой горищей. Вы поближе к ней, как оно, щемит внутри—то?..]].

– Согласна, – ответила Номи. – Мы не просто поближе, мы непосредственно у неё. Но с другой стороны. Опускаемся вниз, в долину, и на душе холодеет… Янычар, уходим вверх?

Чёрная сфера шлема боевого скафа Абдура приподнялась над штурвалом и повернулась забралом к Номи. Субнавигатор ответил:

– Уходим, конечно.

И два осёдланных человеками анг—ровера, сопровождаемые несколькими киберибами, взмыли из долины к вершинам.

Горы на этой планете просто потрясали своей высотой. Некоторые достигали тридцатикилометровой, и легендарный земной Эверест, поставленный для сравненья рядом с ними, выглядел бы просто недомерком—коротышкой, карликом рядом с баскетболистом.

* * *

Зависнув над средней вершиной горы, субчиф и субнавигатор «Пожирателя Пространства» растерянно переглядываются. Номи, пожимая плечами, протягивает:

– Вот это но—омер…

И Абдур, вполне соглашаясь, разводит руками.

– Шайтан, – говорит, – нас водит кругами, – и добавляет энергичным тоном несколько слов на родном наречии.

Там, в глубине души, щемящее ощущение тепла исчезло, будто ножом отрезанное. Стоило им только выскочить на вершину.

Заложив крутые виражи, они тут же вернулись обратно, по собственной траектории полёта. Опустились на километр вниз, но с прискорбием констатировали, что испытываемое буквально несколько секунд назад ощущение безвозвратно улетучилось и здесь. И вновь – на вершину. И растерянный обмен взглядами…

– Бабушка, – добавляет Янычар, излив душу, – нас, похоже, отсекли напрочь. Колдуны проклятые… Как у вас?

– Мы чуем. Давайте быренько на ту сторону, как и намеревались, – отвечает Ррри. И Номи с Абдуром ныряют вниз, но уже с той стороны горы, и несутся, лавируя между острыми верхушками скал, едва не задевая их подошвами.

Крепко стиснув коленками седло анг—ровера, Номи невесело думает о том, что – как бы не опоздать. Кто знает, чего от этих пародий на птеродактилей ожидать можно. Вдруг они испытывают к захваченным существам исключительно гастрономический интерес…

– Они в пещерах гнездятся, – раздаётся голос Кэпа Йо. – И похоже, за пределами пещер не очень—то любят прогуливаться пешком. Всё больше влёт норовят, хотя вверху в разреженной атмосфере и приходится прилагать большие усилия, чтобы удержаться на лету… Потому мы их практически и не видим на поверхности.

– А источники питания ихние, поля энд стада? – интересуется Ган. – Непосредственно подо мной – сорок добротнейших экземпляров неаэролётных мохнатых козлов…

– Бросают на произвол судьбы, при нашем приближении, – говорит Ррри. – Эй, эй, мальчики—девочки—нитонидругое, не распыляйтесь, для ксенологических изысканий у нас имеется специальная штатная единица. Перебор, ты там как, мотаешь на усы? Хотел же лично облобызать почву какой—нибудь запредельной планетки?..

– Лобызаю, – бурчит в ответ Лазеровиц. После паузы: – Продуктивный метод исследования иной расы, конечно. По обугленным останкам. Ох уж эти пузоголовые кибербандиты, пся крев!..

Номи отсекает канал Перебора и всецело сосредоточивается на внутренних ощущениях… Нет. Озноб и тоска. Никакого намёка на присутствие. А может быть, за следующей горой вновь потеплеет?

«Есть только два состояния души: секс, и его отсутствие – сублимация», – вспоминает вдруг девушка фрейдистские разлагольствования Сола, одного из двух «предметов» поиска, когда за следующей горой – отнюдь не теплеет. «Всё прочее – лажа, во как. Когда твой бок кто—то греет, это секс. Когда бок не прикрыт и стынет от сквозняка, ты всячески страдаешь и маешься, и хоть как—то согреться пытаешься, самостоятельно. И грезишь о том мгновении, когда отыщешь партнёра или партнёршу…»

Иногда Номи казалось, что Сол прав на все двести процентов. И что Любовь – бред. Иллюзия, порождённая воспалённым воображением тех, кто обречён хронически страдать от холода одиночества.

Однако – это ей казалось не всегда. Уже довольно давно она примирилась с тем, что судьба – не что иное, как «Я» в предлагаемых обстоятельствах. Но, однажды восстав против них, очутившись на борту Вольного Торговца и неожиданно обретя среду обитания, кардинально отличавшуюся от той, что навязывала ей судьба ранее, – её измученному «Я» вдруг отчаянно захотелось поверить в то, что предлагаемые жизнью обстоятельства подчинить себе – вполне возможно.

Надо только очень—очень захотеть… И – знать, ради чего. А быть может – ради… КОГО???

Но среда обитания продолжала обстоятельства настойчиво навязывать. И Номи вновь почти соглашалась с утверждением Сола: любви нет…

– Чоко, не спи, замёрзнешь! – Янычар вырывает девушку из раздумий. Воспользовавшись тем, что защитный силовой кокон отключён, он приблизился вплотную и так хлопнул её по плечу, что она едва не вылетела из седла. Если бы не захваты безопасности, плотно обхватившие бёдра и талию, Номи кувыркалась бы уже в километре ниже по склону…

Выровняв бесшумно несущийся над бесконечными камнями анг—ровер, Номи грозит субнавигатору сжатым кулачком, но – признаёт его правоту и врубает кокон. Стая крылоруких появляется из—за скалы слева. Подобравшись, девушка для улучшения настроения выхватывает из бездонной памяти ЗероНет ритмичную забойную вещичку в исполнении группы «Водка Втроём», состоящей из человека, ву—к'ендо и парамаутки, заполучает композицию прямиком в слуховые нервы, и… невольно думает о том, нравится ли это трио Бою, интересно?..

– Я вот представил себе, – неожиданно раздумчиво произносит Янычар, – каково было собакам Цыгану и Дезику, которые реально первыми из всех земных существ полетели в космос, задолго до разрекламированных Белки и Стрелки…

– Это ты к чему?! – изумляется Номи. Ещё бы!

– Это я к тому, что у тебя было такое же выражение лица. Словно тебя засунули в пушку и выстрелили тобой в небо, а ты летишь, и не ведаешь, на каком свете находишься.

– Бурная у тебя фантазия, однако, – комментирует вездесущий голос Ррри.

Номи, не отвечая, вытаскивает из седельной кобуры «кончатель» и кладёт его между рогов штурвала. Стая крылоруких приближается, правее из—за скалы появляется ещё стая, побольше, и девушка обречённо вздыхает. «Опя—я—ать!.. Ну что им неймётся—то… Будто мы мёдом намазаны, – думает Номи. – Лезут и лезут, глупые…»

– Транс—с—сморф? – высокий свистящий голос Урга врывается в эфир.

И тотчас же…

– Десс! – вскрикивает голос… Сола!!!

Номи моментально забывает о приближении крылоруких и едва не роняет эндер на скалы. Голос Боя продолжает, тише и умоляюще:

– Спокойно, Десс, спокойно! Медленно разжимай свои нежные лапки! Ме—едленно…

Задействовав видеоканал, Номи выходит на пойнт одного из киберибов, барражирующих неподалёку от Урга и Перебора. И лицезреет этого несносного мачо!

Солид Торасович Убойко собственной персоной…

«Как—нибудь, где—нибудь, с кем—нибудь, / Долгожданный встречая рассвет, / Закуси на мгновенье губу / От обиды за то, что попала не в цвет…»???

«Хорошо, что шлем непрозрачен, и не видно всей этой сырости, которую я развела внутри него!», – думает Номи, отключая акустический канал, чтобы никто не слышал хлюпанья и шмыганья.

18: «В полнейшей дупе»

…К западу от узкой голой долины, простёршейся глубоко внизу по левую руку от тропы, располагался титанический крутой уступ. Высота его была километра четыре, не менее. По тропе, следуя её поворотам, петляли я и Ург.

Ещё западнее поднимались хребты второго уступа, тянущегося параллельно первому; один из пиков этого хребта являлся наивысшей точкой всей горной системы. Наше продвижение протекало достаточно ровно, альпинистских подвигов совершать не приходилось. Тропа имела явственные признаки целенаправленной разумной деятельности, являясь островком, точнее, линией упорядоченности среди гранитного хаоса, царившего вокруг.

Массив, восхождение на который мы осуществляли, представлял из себя каменистую пустыню с редкими низкорослыми кустарниками. Его поверхность несла на себе следы чрезвычайно сильной эрозии: гранитные купола и утёсы были изрезаны глубокими вертикальными бороздами.

За очередным поворотом мы услышали отдалённый, но уже грозный шум водопада. Ург спроецировал карту и отослал запрос о нашем местонахождении. Меня и Папашку отобразили двумя пересекающимися оранжевыми кружочками, остальные пойнты выглядели красными точками: кроме нас, многоопытными скалолазами возомнили себя и другие. Бабушка на пару с Тити, Абдур на пару с Номи, и Ган в индивидуальном порядке. Фигуру, что могла бы появиться, начертай кто отрезки, соединяющие кружочки и точки, с большой натяжкой можно было бы назвать квадратом.

В центре этого квадрата, если верить мистическим предчувствиям команды «ПП», как раз и местонаходился искомый наследник.

А, возможно, и дружок сердешный Бой.

Дело было вот в чём: после исчезновения субкарго все члены экипажа и, в первую очередь, Душечка, хором заявили, будто «Жив он, жив!». Чувствуют они его – сигналы соответствующие им внутренние ощущенья подают.

Не могут они НЕ чувствовать, ведь субкарго как бы частью ихней всеобщности является, соединил их, дескать, Свет в некое единое целое, и каждый из них – лишь компонента единства…

Мне, в их глазах существу малость ущербному, следующим образом ситуацию объяснили: «Приляг, закрой глаза и не шевелись. В состоянии ты определить, есть у тебя нога, к примеру, или нет?».

Но, помимо ощущения присутствия Сола, в диапазоне их магического восприятия, воспринимаемого как некое поле, присутствуют также некие ярчайшие частицы, или флюиды. Эти мощные флюиды – необычайной силы источник. Несомненно, ЭТО «засвечивается» наследник. Цесаревич в одиночку является носителем целого Света.

Однако запеленговать источник свечения невозможно. Не точечный он, а рассеянный, будто из—за преграды какой светит.

Так после ядерного взрыва бывает, когда счётчики радиации в экстаз приводят не конкретные десять кавэ метров, а целая зона «светится».

Однако через некоторое время сигнал, ассоциируемый с цесаревичем, вдруг скачкообразно усиливается и конкретизируется в пространстве!

Команда вывод делает: принц наследный и Сол «добрыми знакомцами» стали. То есть оказались в непосредственной близости друг от друга, и это совмещение повлекло за собой магический резонанс. Использование термина «магический» лично мне не очень—то правомочным кажется, но – приходится мириться. Объяснить происходящее с научной точки зрения ПОКА не представляется возможным…

Определившись в гео(?)графическом отношении, Ург «свернул» проекцию и заявил, что водопад не так уж и близко расположен. Какой отсюда вывод напрашивается? Правильно. Не водопад это, а самый настоящий водопадище. И лежит означенная водная преграда непосредственно на нашем пути.

Отсюда что за вывод следует?

Догадливый: придётся водную преграду форсировать. Заявил это Папашка и дальше двинулся.

Я позади плетусь и скорбно обдумываю неприглядную альтернативку. Варианта два. Ослушаться приказа и отказаться от переправы на противоположный берег, рискуя попасть в лапы крыло—руких, переполошенных нашими киберибами. Или – через водопад сигать.

– Ург, давай трезво ситуацию оценим, – наивно пытаюсь я остановить супервоина, идущего далеко впереди и способного это «далеко» увеличить на целый порядок. Папашке приходилось подстраиваться под мою невыносимую тихоходность, потому неудивительно, что в связи с этим отношение Урга ко мне было, мягко говоря, прохладным. Будто я наказанье господне.

Ведь, не будь меня, смог бы флоллуэец и летать, и по отвесным стенам карабкаться, и по сторонам меньше смотреть, во исполнение «родительского» долга – сыночка своего приёмного от разнообразнейших опасностей ограждать.

– Ург, я ведь сыном тебе прихожусь. Согласен?

Он промолчал.

– Сыном. – Пытаясь его догнать, утвердительно сказал я. – А зачем тебе жизнью единственного сына рисковать?

– Я тебя охранял. До этого момента. Теперь я проверить хочу тебя. Водопад первым испытанием. Будет. – Словно обрубывая массивным топором каждое предложение, отрывисто произнёс Ург.

Первое испытание! Значит, будет второе, третье, пятое, двадцатое!? Меня, само собой, переполнило счастье, я весь прямо—таки лучился воодушевлением. Ну спасибо, Папашка, удружил, рубить—пилить!

Я задействовал терминал и связался с капитаном:

– Биг Босс, хочу сделать официальное заявление…

Собирался я поведать Кэпу Йо об урговом лицемерии, лживости и коварстве – метастазах его былой ненависти ко мне, – но флоллуэец резко остановился, склонил голову набок и ровным голосом профессионального убийцы сказал:

– Отключи терминал.

Ослушаться этого безобидного, на первый взгляд, приказания, мог лишь закоренелый глупец.

– Десс, Перебор! Проблемы? – отозвался Кэп Йо.

– Всё в норме, – ответил Десс, – у новичка слабеют нервы. Бывает.

* * *

…Если бы мне не предстояло, рискуя сломать шею, форсировать этот водопад, я бы восхитился его сказочно—потрясающей красотой. Он низвергался несколькими уступами, прорезая глубокое ущелье. На пути водяных потоков вставали каменные исполины, высеченные тысячелетним трудом неукротимых стихий – воды и ветра. Сталкиваясь с этими сверкающими громадами, вода вскипала бурунами, скручивалась водоворотами и с шумом ниспадала на уступ, расположенный ниже.

Грохотание, что исходило из ярящихся глубин водопада, я мог сравнить лишь с рёвом стартующей допотопной ракеты.

Я мог сравнивать. Мне доводилось слышать рёв архаичного космолёта на старом космодроме Валенса, располагавшемся на краю Санторинского леса. Кое—где эти доисторические реактивные монстры ещё использовались для каботажных внутрисистемных рейсов. В частности, на Косцюшко.

Для каботажных межзвёздных, ближних переходов к соседней системе – и ныне повсеместно применялись суда с джи—тягой. По сравнению с двигателями Сидорова они были почти такими же допотопными, но позволяли перемещаться со сверхсветовой скоростью, «прыгая» в подпространстве.

Между прочим, насколько я знал, ТАКр «Огненная Бестия», сооружённый в конце девятисотых годов нашей эры, более тысячелетия назад, изначально проектировался под движители «прыжковой» системы. Сидоров—тягой звездолёт оснащён был позднее. Допотопную джамп—тягу освояки не демонтировали, впрочем. Сохранили на всякий случай…

Допотопная! Я иногда думаю, насколько же всё относительно с исторической точки зрения. К примеру, предок—землянин, живший где—то в веке двадцать первом эры «от Рождества Христова», счёл бы абсолютно фантастическим корабль типа «Бестии», построенный около двух тысяч лет спустя. Я же, человек, живущий в двадцать первом веке нашей эры и отделённый от этого предка тремя тысячелетиями истории, считаю этот крейсер, триумф прогресса для своего времени, корытом допотопн…

– Перебор, на ходу не спать! – резким окриком выдернул меня Ург из задумчивости, совершенно некстати обуявшей. Я виновато посмотрел на него. Папашка прав, не на прогулку вышли.

Тропа привела нас тем временем к гранитному козырьку, нависшему над ущельем. Через каждые полтора—два метра воду преграждали тонкие, похожие на вертикально растопыренные пальцы, каменные столбы с плоскими верхушками.

Присмотревшись к этим столбам, я сумел разглядеть на тех гранях, что смотрели в бездну, полуистёршиеся барельефы. Явно искусственного происхождения, они изображали странных существ с вытянутыми лицами и маленькими туловищами. Я подумал, что некогда именно этими существами (или для этих существ) высекалась эта тропа среди нагромождения скал – ведь крыло—рукие летают и тропы им, естественно, ни к чему.

Ург встал на самом краю козырька и выжидающе посмотрел в мою сторону. Я в очередной раз воззвал к его отцовским чувствам, но Папашка на этот раз прикинулся, что ничего не расслышал из—за громыхания водного потока. Я понял: препираться дальше – бесполезно.

Плоские пятачки на вершинах столбов были невелики, неровные круги диаметром сантиметров восемьдесят—девяносто. Я никогда по—настоящему не занимался спортом, а на сколь—нибудь серьёзное расстояние – последний раз прыгал в глубоком детстве.

Я даже не представлял, преодолима ли мною вообще эта рискОвая дистанция. Чем дольше я стоял в нерешительности на краю ущелья, тем сильнее это злило Десса… И я решился.

Разогнавшись не на шутку, словно хотел преодолеть не полтора метра, а, по меньшей мере, своим отчаянным прыжком «проколоть» парсеков пятьсот пространства, я воспарил над бездной. Именно это избитое выраженьице взбрело мне в голову… Потенциальный покойник, смешно размахивая руками, приземлился в самый центр пятачка.

Это придало ему (мне) уверенность, и следующий прыжок я совершал, упиваясь своим всемогуществом. Я смог, я сумел! Я живой, пся крев! Третий столб, четвёртый…

Когда я собирался прыгнуть в очередной раз, на меня спикировало маленькое мохнатое существо. Оно пребольно укусило меня в шею и отпрянуло. Словно наблюдая за моей реакцией, зависло. Я замахнулся на маленькое пернатое чудовище и прокричал что—то весьма нелестное в его адрес. Тварь снова ринулась в атаку, будто догадавшись, что мои эпитеты задевают её честь и достоинство.

Новый укус пришёлся в нос и я, резко вскинув руку, почти сбил «агрессора». Зловредное существо кувырком полетело в бездну, но перед самой водой сумело выйти из пике, и с ещё большей яростью ринулось на меня. Ему ужасно понравилось оставлять следы своих маленьких, но острых, как бритва, зубов на моём теле.

Стремительно взметнувшись из глубины ущелья, существо вцепилось мне в кисть правой руки, и на этот раз не пожелало ретироваться незамедлительно. Я обрадовался и со всего маху прихлопнул лишившегося благоразумия агрессора… От рывка я пошатнулся и рухнул вниз, вглубь ущелья.

Последняя мысль, трепетавшая в моей голове, была такой:

«Этот кусучий гадёныш охранял мост от чужаков…»

* * *

…попрощавшись с худшим из миров и собираясь сказать «Здравствуйте!» своим любимым маме, папе и дедушке, я неожиданно почувствовал, как совершенно не потусторонняя, вполне материальная и цепкая хватка выдернула меня из небытия.

Десс, увидев падение своего дорогого сыночка, не раздумывая бросился вслед за ним. Крылья флоллуэйца мгновенно расправились, а все десять конечностей обхватили меня, как лапки насекомого—наездника хватают тело жирной, тяжёлой гусеницы. Крылья Урга стрекотали настолько громко, что изредка перекрывали грохот водопада. Видимо, спасение меня от участи разбившегося в лепёшку – давалось Ургу с трудом. Во—первых, нужно было остановить падение, а во—вторых, весу во мне было чуть ли не наполовину больше, чем в самом Папашке…

Он приземлился на другой стороне ущелья. Разжал накрепко сжатые конечности и, ссутулясь, дёрганно попятился в сторону: так он отреагировал на стресс и огромную физическую нагрузку. В этот момент подал голос терминал. Говорил Кэп Йо:

– Наследник и Бой обнаружены. Десс, они в вашем секторе. Живо им на помощь!

– Киберибы помогли, – самодовольно прокомментировал папашкин непосредственный подчинённый Ган, координирующий поисковые действия кибернетических истребителей—бомбардировщиков. Где—то, насколько я знал, ещё рыскали патрули киберкоммандос.

Ург ВЧУВСТВОВАЛСЯ, как назвала это Тити, ОЩУТИЛ и, потеревшись ходильными лапами о роговой панцирь надкрылий, что выражало у флоллуэйцев крайнюю степень возбуждения, приказал мне изо всех моих ничтожных силёнок бежать за ним.

Я бежал, как никогда в жизни, но не из—за наследника, и тем более – не из—за Сола. Я бежал, потому что чувствовал себя в неоплатном долгу перед Ургом, только что спасшим мне жизнь. И не имело значения, что это именно он заставил скакать меня, уподобляясь горному козлу, через пропасть.

Но на бегу я мысленно проклинал судьбу за то, что даже паршивенькой анг—доски не дала, используя Урга как проводника воли своей. Испытательница, рубить—пилить…

Тропа продолжала петлять посреди причудливых каменных нагромождений. Однако теперь она становилась всё более покатой.

Я начал спотыкаться и падать, не поспевая за Ургом. Слишком бешеный темп он задал. Каждое падение, отмечаемое разбитыми локтями и коленками, новыми ссадинами и царапинами, увеличивало расстояние между нами.

Тропа резко изогнулась, оббегая утёс, и за поворотом превратилась в неширокий карниз. Пропасть, зиявшая под нами, имела глубину не менее трёх километров – один неосторожный шаг мог повлечь за собой новое падение, и неизвестно, успеет ли Папашка ещё раз спасти своего неуклюжего мягкотелого сыночка.

Кроме того, в спину нам дул ветер, заявивший о себе, как только мы ступили на карниз. Ветер был несильным, но достаточным, чтобы превратить единственный неосторожный шаг в роковой. Целиком сосредоточившись на наиглавнейшем желании – не оступиться! – я неожиданно столкнулся с резко остановившимся Ургом.

Папашка, подняв голову, наблюдал за чем—то, имевшим место в небесах. Я прекратил движение и, вжавшись в каменную стену, тоже посмотрел вверх. Там развернулось необычайное и жестокое, и совсем неправедное сражение. Беззвучно рассекая воздух, в небе, заполонённом стаями крыло—руких, кружили проворные «пэпэшные» киберибы. Они безжалостно уничтожали презревших смертельную опасность крылатых аборигенов.

Гораздо позже мне стало стыдно за то, как я отреагировал на гибель неизвестных в Освоенных Пределах, но несомненно разумных существ: я не завопил, не стал обвинять всех и вся в бессмысленной жестокости. Даже не возмутился.

В тот момент я остро ощущал каждой клеточкой своего желавшего выжить тела, что крыло—рукие опасны, а собственная жизнь после недавнего падения неожиданно приобрела для меня ценность неизмеримую.

Поначалу я решил, что киберибы встретились случайно со стаей, совершавшей массовую миграцию, и, подчиняясь каким—то чудовищным побуждениям своих электронных мозгов, приняли решение осуществить массовый геноцид крыло—руких. Но, внимательнее присмотревшись к манёврам, совершаемым нашими летающими кибер—убийцами, мне стало ясно, что их действия являются прикрытием.

Цель крыло—руких была наземной, и они одержимо пытались прорваться сквозь смертоносный заслон киберибов.

Ург распустил крылья и улетел. Навстречу экскалибурскому наследнику и Бою—ковбою – другой тропы поблизости не было.

Когда за очередным поворотом я увидел честнУю компашку целиком, мне стало не по себе: Ург, о котором можно было сказать Сама Воинственность, прижимал к щербатой каменной стене с намерением немедленно умертвить —!!! – Анджея Лазеровица.

Это не бред: жертвой Урга в очередной раз был Я.

– Транс—с—сморф? – высоким свистящим голосом спросил Папашка.

– Десс! – вскричал Сол, на некоторое время потерявший дар речи. Он тоже находился там. – Спокойно, Десс, спокойно! Медленно разжимай свои нежные лапки! Ме—едленно…

– Транс—сморф? – по—новой произнёс супероружейник.

– Сам ты трансморф! Его потэнциялное вэлишество собстной персоной пред тобою, горе ты моё. Джон Девятнадцатый Карл—младший Стюарт. – Отрекомендовал ургову жертву Сол.

Тут уж и я заметил, что молодой мужчина, прижатый Ургом к стенке как в прямом, так и в переносном смысле, НЕ является мною, хотя похож, как брат—близнец…

Он был гораздо бледнее, я бы даже рискнул сказать, что его кожа выглядела смертельно бледной, будто сроду не испытывала прикосновения солнечных лучей. Кроме того, на его лице, помимо крайнего испуга, навеки запечатлились признаки патологической глупости и неистребимого высокомерия. Каковых, конечно же, на моём лице просто не могло присутствовать! Одет был принц Джон, если это действительно принц Джон, в замызганное, ветхое тряпьё, некогда являвшееся роскошным одеянием, достойным августейших особ.

– Совпаденьице, сельва—маць!.. – восторженно прошептал я.

* * *

Занявшая несколько суток, изрядно истрепавшая нам нервы поисковая операция завершилась практически без потерь. Если не считать таковыми парочку подвёрнутых ног и полдесятка разбившихся киберибов и киберкоммандос. Ну и, конечно, моих царапин, ссадин и следов укусов мохнатой твари, споро обработанных Душечкой с оптимистическим комментарием: «Жить будешь! Смертельной инфекции не подцепил».

Самым бОльшим несчастьем, явившимся следствием действий Экипажа и вспомогательных систем «ПП», включая меня, было обнаружение и взятие на борт цесаревича Джонни.

Глупость, следы которой читались у него на лице, не являлась плодом моего воображения, а была реальностью. Реальней некуда. Из прочих недостатков, проистекавших от дурного воспитания, монаршьего кровосмешения и формирующих условий среды обитания, в глаза бросались чванство, грубость и жестокость, а в нос ударял дурной запах, напористо источаемый его телом.

Взойдя на борт Вольного Торговца, принц на скверном спаме – литературный вариант которого я к этому времени уже успел гипнопедически усвоить и потому понял разницу, – заявил о немедленной отставке нынешнего капитана корабля и о собственноличном вступлении в эту должность.

Слов для комментариев у Экипажа не подыскалось как—то. Вольные дружно онемели.

– Вы в обморок от монаршьей наглости—то не падайте, не падайте. Мне, чтобы евойное величество из пещеры вытащить, уговорить воспользоваться возможностью, предоставленной очередным господским праздником, и удрать, пришлось себя его вассалом и оруженосцем объявить, – успокоил всех Сол, качая головой с ехидной усмешечкой, – умник ещё тот наш Карлуша—джуниор, не зря ж он так сильно на Перебора нашего похож. А на супердедушку милорда Джимми что—то не особо… Видать, мама—королева с каким—нибудь дворцовым булгахтером или программером тайно обшчалась, – добавил субкарго негромко, но с ещё более гаденькой ухмылочкой, в своём пошловатом стиле.