Текст книги "Истребитель драконов"

Автор книги: Сергей Шведов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Вот нажрались! – осудил коллег по искусству Морава. – Да разве ж можно столько пить!

На столе в обрамлении селедочных хвостов стояли четыре опустошенные до донышка бутылки водки. Судя по всему, вернувшись с кладбища, Закревский с Шиповым продолжили прерванное мероприятие и упились до бессознательного состояния. Ираклий зачем-то обнюхал бутылки и, не обнаружив в них ни капли спиртного, горестно вздохнул. На его вздох отреагировал Аркадий Петрович Закревский, который сначала открыл один глаз, потом другой. Вся процедура обретения себя в реальном мире заняла у заслуженного артиста никак не менее пяти минут.

– А где вампир? – спросил он у Ираклия Моравы.

– А вы уверены, Аркадий Петрович, что он был? – вежливо полюбопытствовал Ключевский.

– Да я его как вас сейчас видел, – слегка оживился Закревский. – Вот и Петька не даст соврать.

Господина Шилова пришлось будить мне. Музыкант оказался крепким орешком, и, если бы не помощь драматурга, который без церемоний вылил за шиворот хозяину полстакана воды, мне вряд ли удалось бы привести его в чувство.

– Где машина? – спросил я Шилова.

– Какая машина? – захлопал глазами музыкант. – Сроду у меня машины не было.

– Да ты что, Петя, совсем свихнулся? – укорил Шипова Закревский. – А на чем мы с тобой на кладбище ездили?

– Ах, машина! – дошло наконец до хозяина квартиры. – Так бы сразу и сказали. Слушай, Ванька, у тебя выпить есть?

На Петра Филипповича страшно было смотреть. Похмельный синдром настолько явно давал о себе знать, что вышеозначенный гражданин никак не мог попасть ногой в штанину. Соображал он тоже с большим трудом и в ответ на наши заковыристые вопросы только хлопал покрасневшими, как у вампира, глазами.

– Слушай, чекист, – обратился ко мне со слезной просьбой Ираклий, – дай денег на лекарство, ведь пропадет человек!

– Только пиво, – предупредил я драматурга, отсчитывая купюры.

– Век не забуду тебя, благодетель, – крикнул мне Морава, срываясь с места.

Чтобы не терять время даром, Ключевский заварил чай. Аркадий Петрович следил за манипуляциями Марка с напряженным вниманием, словно видел эту процедуру первый раз в жизни. Что касается Шилова, то он, похоже, опять впал в спячку.

– Так что случилось, Аркадий Петрович? – попробовал я расшевелить артиста.

– Стресс, – неожиданно икнул Закревский. – И тихий ужас. Это все Ванька виноват. Взбрело же ему в голову среди ночи отправиться на кладбище.

Видимо, воспоминания минувшей ночи негативно отразились на самочувствии Аркадия Петровича, поскольку он пребывал в сомнамбулическом состоянии и почти не реагировал на мои вопросы. Ожил он только после того, как явился Ираклий Морава с тремя двухлитровыми емкостями пива. Надо отдать должное драматургу, он проявил свойственный всем интеллигентам гуманизм и незаурядную прыть, а принесенное им лекарство до такой степени подействовало на страдальцев, что они заговорили наперебой.

– Вампир, Чарнота, это я вам как на духу, – зачастил Закревский. – Он только зыркнул на меня глазищами, так я прямо в землю врос.

– Нет, вы на него посмотрите! – возмущенно выкрикнул Шипов. – Он в землю врос! Да ты улепетывал так, что я за тобой не поспевал.

– А почему вы машиной не воспользовались? – спросил Марк.

– Так не успели. Мы же у ворот стояли. Ждали, когда Ванька задаст с кладбища стрекача. Мы этого вампира поначалу за Сидорова приняли. Он ведь на нас налетел как буря. И Аркадия прямо за горело схватил. Я было сунулся с претензиями, а он и меня зацапал. Силища в нем неимоверная. Глаза горят, а зубы оскалены. Я как на эти зубы глянул, так сразу сообразил, что имею дело с настоящим упырем.

– Он что же, вас укусил?

– Нет, втянул носом воздух и замер, словно газами отравился. Вот тут мы и дали деру. Я сроду так в жизни не бегал. Что твой спринтер.

– А машина?

– Так бросили там же, возле кладбища. Черт с ними, с этими «жигулями», жизнь дороже.

Мне поведение вампира показалось странным. Обычно нежить, выбравшись из могилы, сразу же норовит восстановить жизненные силы, а этот почему-то пренебрег добычей, которая сама плыла к нему в руки.

– Так ведь они пьяные были, – пояснил Ключевский. – А вампиры не выносят запаха спиртного.

– Побрезговал, значит, гад, – почему-то обиделся Ираклий Морава. – А ведь мы водку пили, чистейший продукт.

– А что взять с вампира, – пожал плечами Шипов. – Он же вкуса жизни не понимает.

Тем не менее не понимающий вкуса жизни вампир допустил ошибку, оставив в живых людей, которые видели процесс его возвращения в наш мир. Надо полагать, в ближайшее время он попытается эту ошибку исправить. Имея на руках машину, установить фамилию и адрес ее владельца большого труда не составит. А Макар Ефремович Сусанин человек, видимо, опытный.

Звонок телефона прервал мои размышления. Трубку взял Закревский и тут же передал ее хозяину, однако на «алло» Шилова трубка отозвалась короткими гудками.

– Не туда попали, – резюмировал Морава.

– Как это – не туда?! – возмутился Закревский. – Он Петра Филипповича спросил.

– Сидеть тихо, – распорядился я и метнулся к окну.

У второго подъезда рядом с моим «фордом» стояли вишневые «жигули». Не прошло и пяти секунд, как из «жигулей» вылез человек и небрежно сунул мобильник в карман. На окна он даже не взглянул, сразу же прошел в подъезд. Для того чтобы подняться на третий этаж, ему хватит и минуты.

– Ты дверь закрыл за собой? – шепотом спросил я Ираклия.

– Нет, – также шепотом отозвался драматург. – А что случилось?

Охотиться на вампиров мне еще не приходилось, но другого выхода не было. Я достал из-за пояса свой незаряженный пистолет и указал Марку глазами на портьеру, а сам спрятался за шкаф. От дверей этот сукин сын видеть меня не мог.

– А как же мы? – испуганно спросил Закревский.

– Тихо, – успел шикнуть на него Марк.

Входная дверь скрипнула, но шагов вампира по коридору мы не услышали. О том, что он возник на пороге, я понял по перекосившимся физиономиям работников искусств. Криков не было, хотя у Ираклия Моравы отвалилась челюсть. Двигаясь все так же бесшумно, вампир вышел на средину комнаты. В руке у него был «Макаров», и он, видимо, выбирал удобную позицию для прицельной стрельбы. Поднять руку со смертоносным оружием я ему не дал и что есть силы опустил рукоять своего пистолета на обращенный ко мне затылок. Любой другой череп такого с собой обращения не выдержал бы, но вампир лишь покачнулся от удара и выронил оружие. Обернулся он настолько резко, что я едва успел перехватить его руку. Впрочем, в эту секунду он имел дело уже не с Вадимом Чарнотой, а со зверем апокалипсиса. Это я понял даже не по собственному изменившемуся состоянию, а по глазам Петра Филипповича Шилова, которые грозили вылезти из орбит. Похоже, моя образина смутила и Макара Ефремовича Сусанина, он попробовал вырваться из моих лап, но явно запоздал с исполнением этого желания. Рывком я выкрутил ему руку за спину и бросил лицом вниз на пол. Подоспевший Марк связал вампира очень вовремя подвернувшимся ремнем хозяина квартиры.

– Здравствуйте, Макар Ефремович, – сказал я, возвращаясь в свое естественное состояние. Вампир моей любезности не оценил и только скрипнул в ответ зубами. Мы с Марком подняли его с пола и швырнули в кресло, которое освободил для нового гостя Аркадий Петрович Закревский, отскочивший в испуге в угол. По внешнему виду воскресший Сусанин ничем не отличался от среднестатистических наших сограждан, и только где-то в глубине его серых глаз таились красные огоньки.

– Что ж вы так необдуманно себя ведете, господин Сусанин, – покачал головой Марк. – Врываетесь в квартиру без разрешения хозяина, да еще и с пистолетом в руке.

– Это он! – вскричал пришедший наконец в себя Шипов. – Вампир!

Сусанин, видимо, уже осознал себя в новой, возникшей не по его вине ситуации, – во всяком случае, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он не отрываясь смотрел мне в лицо и, видимо, мучительно соображал, почудилась ли ему возникшая вдруг ниоткуда волосатая рожа, или он действительно имеет в моем лице дело с оборотнем.

– Допился я до чертиков, – вдруг произнес Ираклий Морава. – Мало того что вампира встретил на кладбище, так еще и товарища чекиста узрел в образе волосатой гориллы.

– Да какая там горилла, – ахнул Шипов. – Это же был натуральный снежный человек, я таких на картинке видел. Ну дошла наука. Я прямо обмер весь. А что, товарищ действительно чекист?

– Зверь апокалипсиса этот товарищ, – мрачно изрек Закревский. – Что ему какой-то там вампир. Он на моих глазах могучих дэвов пришиб как котят.

– Каких еще дэвов, Аркаша? – забеспокоился Ираклий Морава. – Ты где у нас притаился? Ау.

Но Аркадий Петрович из своего угла выбираться не торопился, а лишь попросил Марка передать ему пиво:

– Не выдержу я такого стресса, мужики. Все-таки апокалипсис лучше встречать в нетрезвом состоянии.

– А разве он уже наступил? – удивился Ираклий. – А почему по телевизору ничего не сообщили?

– Сообщат, – утешил его мрачный с похмелья Закревский. – Как только до них дойдет, что пора сливать воду, так сразу все нам и сообщат.

– С кем имею честь? – раскрыл наконец рот Сусанин.

– Вадим Всеволодович Чарнота, – представился я. – Зверь апокалипсиса, демон, бог Велес. Истребитель драконов.

По лицу Макара Ефремовича скользнула мрачная усмешка. Похоже, чувство юмора нечуждо не только людям, но и вампирам.

– Хранитель, – коротко назвал он себя.

– Хранитель чего? – уточнил существенное Марк.

– Я охраняю вход в преисподнюю.

– А что ж вы так оплошали, Макар Ефремович? – спросил я, указывая пальцем на шею.

Щека Сусанина дернулась. Видимо, он глубоко переживал свою оплошность, но сочувствовать ему я не спешил. Пока что мне непонятна была роль, которую он играл в этой запутанной истории. И прежде всего мне хотелось бы узнать, кто доверил ему столь почетную обязанность. Однако в ответ на мой прямой вопрос Макар Ефремович лишь пожал плечами. Этот человек, а точнее уже вампир, не был склонен к откровенности, тем не менее я задал ему еще один вопрос:

– Вы знакомы с Владом Тепешем по прозвищу Дракула?

– Нет.

– А с Владимиром Дракуновым?

– Этого знаю. Крутился вокруг меня. Но он ведь самый обычный аферист, разве не так?

– Не уверен. По моим сведениям, именно этот человек натравил на вас вампиров.

– У вас неверные сведения, господин Чарнота. Фамилия моего врага Шварц. Они уже не первый день обхаживали меня, эти строители. Я сразу заподозрил, что здесь не все ладно, но посчитал, что этим людям нужна гробница атланта.

– Вы же не первый день замужем, Макар Ефремович. Неужели не смогли отличить человека от вампира?

– Возможно, так было угодно ему.

– Вы имеете в виду Люцифера?

– Да. Я знал, что он проснулся. Не скрою, меня это повергло в ужас. Ведь это и мой мир тоже. Я получил эту должность в наследство от отца, а он в свою очередь от своего отца. Но я не верил, что это настолько серьезно. Я слышал о гробнице, знал, что в ней хранится, но моих сил вполне бы хватило, чтобы помешать авантюристам проникнуть туда.

– Влад Дракула пришел из прошлого, а не из настоящего. Он родился пятьсот лет назад. Вход в гробницу атланта он взломал с той стороны. Зачем вы следили за мной?

– Я запомнил ваше лицо. Не могу припомнить где, но мы с вами встречались. Я увидел вас на стоянке и решил проследить. Мне показалось, что вы приходили со Шварцем.

– Я действительно ищу Шварца, но приходил я к вам один. Вы уже были мертвы. Это я сообщил о вашей смерти в правоохранительные органы. Зачем вам понадобился Шварц?

– Я должен его устранить. Он нарушил запрет.

– Но ведь он теперь вампир?

– Это вряд ли, – покачал головой Сусанин. – Меня укусил второй. Шварц отвлекал меня разговорами, а тот все время держался в тени. К сожалению, я не уследил, как он ко мне подкрался. Его фамилия Купцов. Я держал его за обычного бизнесмена, которого Шварц водит за нос. Скорее всего, так оно и было до поры.

– А где сейчас находится Шварц?

– Он здесь, в нашем мире. Я это чувствую. Он стал другим. Встреча с Носителем Света ни для кого не проходит даром, но он здесь, в этом не может быть никаких сомнений. Устранив этих троих, я непременно бы его нашел.

– Почему вы не устранили их сразу?

– Я не выношу запаха спиртного. Впадаю в оцепенение. И они этим воспользовались.

– Это свойство всех вампиров.

– Не знаю. У меня нет знакомых среди этого племени.

– Господи, – вздохнул Закревский, – пойду сейчас и напьюсь.

– Уж лучше быть алкашом, чем упырем, – поддержал его в похвальном намерении Ираклий Морава.

Для меня этот маниакально настроенный на устранение Шварца вампир был настоящей находкой. С его помошью я мог наконец добраться до эмиссара поклонников Мерлина и получить от него сведения о проснувшемся Люцифере. Ибо, не имея достоверной информации, бросаться в пасть дракона было бы слишком опрометчиво. Макар Ефремович выслушал мое предложение с большим интересом.

– Но ведь вы не позволите мне убить Шварца?

– Разумеется, нет, но зато у вас будет шанс добраться до его хозяина Люцифера и усыпить его уже навсегда.

– Кто он, а кто я, – криво усмехнулся Сусанин – и, видимо, был прав в своих сомнениях.

Тем не менее согласие на сотрудничество он дал, и я предложил Марку развязать ему руки.

– Только не в моей квартире, – подхватился с дивана Шипов. – Увезите его отсюда как можно дальше.

Мы вняли призыву испуганной души и, прихватив с собой связанного вампира, покинули квартиру гостеприимного музыканта. На лестнице нам все-таки пришлось освободить Макара Ефремовича от пут, дабы не привлекать к себе внимание граждан, развлекающихся во дворе.

– А как же я, – догнал нас уже на выходе из подъезда Ираклий Морава, – мне что же, на автобусе до родного дома добираться? Завезли черт знает куда и бросили.

– Садись, – не стал я спорить.

– С вампиром рядом не сяду, – запротестовал Морава, – тем более на заднее сиденье.

Устроившись рядом со мной на сиденье переднем, Ираклий то и дело оглядывался на Макара Ефремовича Сусанина, чем чрезвычайно того нервировал. Похоже, новоявленный вампир пока не привык к своему новому состоянию, и страхи людей по поводу его персоны были ему еще в диковинку.

– Не бойся, не укушу, – бросил он напуганному драматургу.

Ираклий гарантиям вампира не поверил, но дергаться все же перестал. Теперь он сосредоточил внимание на мне. Будучи человеком от природы любопытным, к тому же профессиональным литератором, он не мог равнодушно пройти мимо такого интересного во всех отношениях субъекта, как я. О чем он со свойственной всем драматургам откровенностью заявил мне прямо в лицо.

– Пьесу хочу написать, – сказал он. – «Аленький цветочек» наоборот. В постмодернистском ключе. Вы не могли бы, господин Чарнота, коротко пересказать свою биографию.

– Да бога ради, – пожал я плечами. – Папа мой небезызвестный Аттила, мама колдунья.

– Хотелось бы знать больше подробностей о вашей интимной жизни.

– Ну какая может быть интимная жизнь у зверя апокалипсиса? В основном общался, конечно, с ведьмами. Но случалось и с нимфами. А однажды был даже обласкан птицей Сирин.

– О последнем, пожалуйста, поподробнее, – попросил Ираклий.

– Нет уж, увольте, – наотрез отказался я. – Вы драматург, вам и карты в руки. С ведьмой, правда, познакомить могу.

– А ведьма настоящая, без подделки?

– Поддельных ведьм не держим-с, – отозвался с заднего сиденья Ключевский противным голосом полового из захудалого трактира.

Речь я вел о Верке, как-никак она числилась в близких знакомых господина Шварца. И мне почему-то казалось, что эмиссар поклонников Мерлина должен был навестить ее после возвращения из странствий. Я позвонил Боре Мащенко и спросил у него адрес гражданки Смирновой, которая после развода с мужем поменяла место жительства. Бизнесмен находился в расстроенных чувствах, но просьбу мою уважил.

– А у нас покойник пропал, – поведал мне Боря заветное.

– Какой еще покойник? – не понял я.

– Макар Ефремович Сусанин, – вздохнул Мащенко. – Исчез прямо из могилы. Можешь себе представить? Сокольский рвет и мечет, Миша с Васей бегают в мыле. Оказывается, эксперты не того покойника осматривали. Какая-то накладка вышла в морге, то ли номерки перепутали, то ли еще что.

– Скажи Станиславу Андреевичу, что Сусанина мы с Марком отловили, а сейчас едем за Шварцем.

– Понял, передам.

Я покосился в зеркало, где отражалась обиженная физиономия вампира. Макар Ефремович, судя по всему, слышал наш разговор и остался им почему-то недоволен. А меня в данный момент интересовал один вопрос: кому и зачем понадобилось, чтобы вампир Сусанин находился в хорошей физической форме?

– Скажите, Макар Ефремович, кто стал вашей первой жертвой на скорбном пути упыря?

– Какая-то женщина, довольно молодая, – нехотя отозвался Сусанин. – Кажется, блондинка, но скорее крашеная. Она попросила подвезти ее до центра.

– А где вы ее подхватили, у кладбища?

– Нет, возле казино.

– Всю кровь выпили? – полюбопытствовал Марк.

– Мне много не надо, – усмехнулся Макар Ефремович, – граммов триста принял, и все. Не думаю, что это сильно отразилось на ее здоровье.

– А на привычках?

– А это уже не моя забота.

Искать молодую крашеную блондинку в миллионном городе дело, конечно, безнадежное. Разве что она себя сама выдаст каким-то образом прежде чем натворит кучу бед. В противном случае через несколько дней наш город рискует превратиться в гнездо вампиризма с весьма прискорбными для его жителей последствиями. Не все же вампиры столь сдержанны в питии, как гражданин Сусанин, иным на день и двух литров мало. Ситуация может очень скоро стать неуправляемой.

– Особые приметы крашеной блондинки?

– Родинка у нее на шее с левой стороны, – припомнил Сусанин. – Да я к ней и не присматривался.

Родинка на шее, между прочим, была и у Верки. К тому же она перекрасилась в блондинку. А что касается казино, то это ее любимое место обитания. Правда, у Верки была машина, подарок щедрого нанимателя. Тем не менее, прежде чем сообщать приметы блондинки Сокольскому, я решил лично убедиться, что судьба и случай не сыграли с моей старой знакомой злую шутку.

Верка жила в довольно приличном многоквартирном доме, выстроенном, похоже, совсем недавно для особо важных персон. Видимо, бывший муж, выставляя ее за порог, все-таки позаботился, чтобы над головой легкомысленной красавицы была приличная крыша. Козла во дворе этого дома не забивали. Зато здесь стояли новенькие иномарки, чьи полированные бока отражали в данный момент свет включившихся уличных фонарей. Ночь, кажется, уже собиралась вступить в свои права. Самое время вампирам отправляться на охоту. Не успел я поделиться своими мыслями с пассажирами «форда», как из ближайшего подъезда вышла Вера Григорьевна Смирнова и решительным шагом направилась к стоящей неподалеку иномарке. Была она в светлом плаще по случаю накрапывающего дождя, но светлые ее волосы свободно развевались на ветру.

– Она? – спросил я, поворачиваясь к Сусанину.

– По-моему, да, – неуверенно произнес он.

Иномарка мягко тронулся с места, а я, недолго думая, пристроился ей в хвост. Конечно, Верка могла отправиться в казино прожигать жизнь и сорить неизвестно откуда взявшимися деньгами, но мне почему-то показалось, что ей сейчас не до игры. Уж очень озабоченный у нее был вид. Настолько озабоченный, что она почему-то воспользовалась чужой машиной. А куда, интересно, подевался ее белый «мерседес»? На всякий случай я связался со Станиславом Андреевичем и сообщил ему номерной знак автомобиля, за которым в данный момент вел наблюдение. Будучи посредственным сыщиком, я боялся упустить Верку на забитых машинами улицах.

– Так вы полагаете, что она стала вампиршей? – спросил Сокольский.

– Во всяком случае, у меня есть основания предполагать именно это.

– Хорошо, высылаю вам на подмогу Михаила и Василия.

Судя по выбранному маршруту, «тойота» направлялась за город. Соблюдением правил дорожного движения Верка себя не утруждала, а на возмущенные сигналы собратьев «тойота» отозвалась увеличением скорости. Мне пришлось мобилизовать все свои способности, чтобы удержаться на хвосте у рассерженной фурии. По загородной трассе мы мчались уже на запредельной скорости. К сожалению, наше обычно заботливое ГИБДД куда-то запропастилось, и некому было указать зарвавшейся ведьме на недопустимость подобной скорости передвижения. Кажется, Верка ехала в загородный поселок, где мне уже дважды удалось побывать, навещая Вацлава Карловича Крафта. Там же был расположен и загородный дом Хохлова. Тот самый, из которого при невыясненных обстоятельствах исчезли два добропорядочных бизнесмена, Шварц и Купцов.

Я угадал. Подъезжая к поселку, Верка все-таки сбросила скорость. Мне тоже пришлось резко притормозить и даже потушить фары. Ночь уже вступила в свои права, было довольно темно, но фонари на улицах поселка горели, так что мадам Смирнова, чего доброго, могла обнаружить слежку и принять соответствующие меры. У дома Крафта я остановил машину, ибо ехать дальше не имело смысла, поскольку, если судить по габаритным огням, маршрут «тойоты» оборвался именно там, где я и предполагал, – у дома Василия Хохлова. Сам Василий Семенович в данный момент находился за решеткой по очень серьезному обвинению, и уж конечно его гостье об этом было хорошо известно. Тем не менее она все-таки приехала сюда в надежде на интересную встречу.

– За каким чертом вас сюда принесло, Чарнота, – крикнул мне с крыльца обеспокоенный Крафт.

– Тихо, Вацлав Карлович, – попросил я его. – У вашего соседа Хохлова гости.

Крафт, недолго думая, спустился с крыльца и присоединился к нам. Сусанина он узнал с первого взгляда и был настолько поражен встречей, что даже рот открыл от изумления. Вообще-то Вацлав Карлович человек сдержанный и много чего повидавший, но в данном случае у него сдали нервы.

– Он не кусается, – обрадовал поклонника Мерлина сильно протрезвевший драматург Ираклий Морава.

– А вы кто такой? – покосился в его сторону Крафт.

– Свидетель, – быстро отозвался Морава. – И летописец. Кто-то же должен оставить сообщение о конце света.

– Кому нужны будут ваши свидетельства после апокалипсиса, – не очень любезно буркнул Крафт.

– Инопланетяне прочтут, – пожал плечами Ираклий. – В назидание.

Мы с Марком быстро переодевались, благо наша амуниция и оружие лежали в багажнике моего «форда». Вацлав Карлович тоже прихватил меч, но защитным снаряжением в этот раз пренебрег. Возможно, просто не хотел пугать чрезмерно воинственным видом еще не уснувших соседей.

– Класс, – восхищенно прицокнул языком Морава. – Господин Чарнота, дайте мне свой мобильник на секундочку.

– Вы что, звонить кому-то собрались? – спросил я, передавая ему телефон.

– Всего лишь маленькая фотография на память. Вампир, дружище, я вас умоляю, щелкните нас втроем.

И не успели мы с Марком глазом моргнуть, как расторопный драматург не только сфотографировался рядом с нами, но и отправил снимок своему знакомому.

– Пора, – сказал Марк и указал на засветившееся в доме Хохлова окно.

– А вам лучше остаться, господин Морава, – придержал я драматурга.

– Да ни в коем случае, – возмутился храбрый Ираклий. – Я себе потом этого никогда не прощу.

На споры с драматургом у меня не было времени, и я просто махнул рукой. Будем надеяться, что в доме бизнесмена Хохлова нам удастся избежать кровопролития. Тем не менее для очистки совести я посоветовал Мораве не лезть на рожон и по возможности держаться в тылу, дабы иметь возможность ретироваться с поля боя, если в этом будет насущная необходимость.

– Не надо меня учить, господин Чарнота, – обиделся Ираклий. – Я два года протрубил в пограничных войсках.

В дом мы проникли почти бесшумно по той простой причине, что опередившая нас дама забыла закрыть за собой дверь. В коридоре было темно, хоть глаз коли, а у Крафта закапризничал фонарик. Я попытался нащупать выключатель, но как раз в этот момент раздался громкий, панический вопль. Мы рванулись вперед, сметая все на своем пути, и через секунду оказались в хорошо освещенном холле. Честно говоря, я боялся за Верку, но кричал, как выяснилось, мужчина. Я видел этого человека только на фотографии, но опознал сразу.

– Генрих Иоганнович, что с тобой? – встревоженно спросил Крафт.

Эмиссар поклонников Мерлина стоял у обитого кожей кресла, держался за шею и вопил так, что у меня в ушах звенело. Для солидного лысоватого мужчины лет сорока такое поведение можно было бы считать предосудительным, но, увы, у Генриха Иоганновича были причины вести себя именно так. В пяти шагах от него стояла Верка с горящими глазами и следами крови на губах. Взгляд у нее был такой, что я невольно поежился, а находившийся за моей спиной Ираклий даже присел. Впрочем, испуг не помешал ему использовать мой мобильный телефон в качестве фотоаппарата.

– Она меня укусила, – выкрикнул Шварц. – Стерва.

– Поздравляю вас, – высунулся из-за моей спины Ираклий, – теперь вы вампир.

До Шварца наконец стал доходить весь ужас происшедшего, он побелел как полотно и со стоном опустился в кресло. Не исключаю, что его полуобморочное состояние было вызвано большой потерей крови.

– Это ты его подослал, – заявила Верка и облизнула окровавленные губы.

– Кого – его? – слабым голосом прошелестел Шварц.

– Сусанина. Вон он стоит, гад.

– Клянусь, – попробовал было оправдаться Генрих Иоганнович, но при взгляде на Макара Ефремовича потерял дар речи.

Нельзя сказать, что Сусанин превратился в абсолютного монстра, но человеческого в нем было все-таки меньше, чем звериного. Я, между прочим, и сам оборотень, но от такого зрелища у меня мурашки побежали по коже. В бывшем Макаре Ефремовиче проступало нечто совершенно чужеродное, я бы даже сказал, инопланетное. Однако продолжалось это недолго, быть может, секунд пятнадцать—двадцать, а потом он принял свой прежний, немного флегматичный облик. Мне даже показалось, что сам Сусанин не ощущал происходивших в нем перемен и был слегка шокирован нашим повышенным вниманием к его скромной персоне.

– Где Купцов? – спросил я Шварца, пытаясь скрыть замешательство.

– У Дракулы, – растерянно отозвался эмиссар почитателей Мерлина. – У Дракунова, я хотел сказать.

– Ты заигрался, Генрих Иоганнович, – мрачно прокаркал Крафт.

– Вацлав, дорогой, я тебе сейчас все объясню.

Шварц подскочил было с кресла и двинулся к Крафту, но был остановлен мечом Ключевского, упершимся вампиру прямо в лоб. Предосторожность была нелишней, ибо в глазах Генриха Иоганновича уже заплясали знакомые нам красноватые огоньки.

– Сидите, – вежливо попросил я эмиссара.

Шварц нехотя подчинился и медленно опустился в кресло. Я не был знаком прежде с Генрихом Иоганновичем и потому не могу судить, насколько он изменился, но думаю, что знакомство с Люцифером наверняка негативно отразилось на его организме. А укус вампирши и вовсе превратил его в опасного монстра. Тем не менее этот монстр не потерял разум и адекватно реагировал на угрозы. Впрочем, не исключено, что за его джентльменским поведением крылась какая-то хитрость.

– Вы были на горе Меру?

– Был, – подтвердил Шварц. – Но, клянусь, я не знал, что все так плохо кончится. Меня никто не предупредил, что Алатырь-камень стережет Он.

– Вас проводил к Люциферу Дракула.

– Да. То есть нет. Я ведь думал, что имею дело с королем Артуром и феей Морганой. Кто же знал, что под личиной рыцарей Круглого стола скрываются самые обыкновенные вампиры.

Этот человек, я имею в виду Шварца, не выглядел наивным мальчиком, которого можно провести с помощью хорошо разыгранного представления. Наверняка он очень быстро догадался, что с королем Артуром далеко не все ладно. И все-таки он закрыл на это глаза, ибо считал, что цель оправдывает средства.

– Зачем вы убили Сусанина?

– Но ведь он живой, – всплеснул руками Шварц. – Вы же видите. Вот он стоит перед вами, живой и невредимый.

– Мы теряем время, Генрих Иоганнович. И это потерянное время может отразиться на вашем здоровье. Чем дольше вы будете пребывать в шкуре вампира, тем труднее вам будет вернуться к нормальному состоянию. Итак, вас с Купцовым похитили из этого дома?

– Да. Это была инсценировка. Но тогда я действительно не знал, что в лице Дракунова имею дело с Дракулой.

– А какую роль в этом деле играл Купцов?

– Никакой. Его прихватили за компанию.

– Вам мешал Сусанин?

– Мне он не мешал, но король Артур сказал, что если мы не утихомирим монстра, то никогда не доберемся до горы Меру. Ибо этот дракон, я прошу прощения, но это он назвал так Макара Ефремовича, стережет вход в пещеру Али-Бабы.

– Какого еще Али-Бабы? – не понял Крафт.

– Это он так образно выразился, – пояснил Шварц. – Речь шла все о том же Алатырь-камне. У господина Сусанина был ключ, и мы с Купцовым его изъяли.

– А почему сам Дракула этого не сделал?

– Видите ли, господин Чарнота, – Шварц бросил вороватый взгляд на Сусанина, – он его очень боялся. Я не сразу это понял, поскольку считал Макара Ефремовича просто занудным немолодым человеком. Кто же знал, что он в некотором роде… Ну, в общем, Купцов его укусил.

– А кто укусил самого Купцова?

– Понятия не имею. Клянусь. Я его принимал за самого обычного человека. Он ведь всего лишь должен был оглушить Сусанина ударом сзади. А когда он вдруг вцепился зубами ему в шею, то мне даже плохо стало.

– А как его поведение вам объяснил король Артур?

– Он сказал, что дракона может усыпить только вампир. Речь не шла об убийстве, уверяю вас. С самого начала мы хотели только нейтрализовать Сусанина.

– Нейтрализовали. И что же дальше?

– Взяли у него ключ и углубились в лабиринт.

– А что собой представляет этот ключ?

– Металлический жезл в виде трех переплетенных змей.

– Он сейчас у вас?

– Ну что вы, я его даже в руках не держал. Змеи ведь ожили, когда король Артур вставил их в замочную скважину. Ужас. У меня даже волосы на голове зашевелились.

– Вы разговаривали с Люцифером?

– Что значит, разговаривал! Я вас умоляю, господин Чарнота. Я просто не мог. Мы все впали в беспамятство. Я ничего не помню, абсолютно ничего.

– А Алатырь-камень вы видели?

– Если бы я видел Алатырь-камень, то сейчас был бы бессмертным. Почти богом!

– Где сейчас находится Купцов?

– Он остался с Дракулой.

– А вас они отпустили?

– Не совсем, господин Чарнота. Я должен был с помощью Веры заманить вас в ловушку. Как видите, я с вами откровенен. Это ужасные существа. Я в шоке, я в панике.

Шварц действительно закрыл лицо руками. Но в этом жесте было слишком много неискренности. Впрочем, я его не осуждал, этот человек сунулся туда, не знаю куда, и стал абсолютно безвольным. Теперь он был всего лишь игрушкой в руках сил, мечтавших о власти над миром.

– Боюсь, что вы ошибаетесь на их счет, – глухо сказал Сусанин. – Власть над миром им не нужна.