Текст книги "Клан двурогих"

Автор книги: Сергей Шведов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 8
Харогский торговец

Тах и Кеннет вернулись, когда Сигрид окончательно потеряла терпение. Не говоря уже об их женах, которые готовы были поднять бунт и отправить Беса на поиски пропавших мужей. Радостный вопль детворы пролился бальзамом на истерзанную душу Сигрид. Она поспешила во двор, но, естественно, оказалась не в первых рядах и обнять сына смогла лишь в последнюю очередь, да и то мимоходом. Кеннета снова вырвали из ее рук и закружили в хороводе. Сигрид сочувствовала сыну: эти вампирши высосут когда-нибудь из него всю кровь. Шутка сказать, мальчик проделал такой тяжкий путь, а этим кобылам хоть бы что, вцепились мертвой хваткой, ни вздохнуть, ни охнуть. О, Господи, что же это за жизнь такая!

– Вы бы хоть баню истопили, – не выдержала Сигрид.

И уж конечно охотницы нашлись. То иной раз не допросишься воды принести, детей помыть, а тут даже ругаться друг с другом у них времени нет.

– Детей спать уложите.

Сигрид махнула рукой и вернулась в дом. Бес как ни в чем не бывало сидел за столом, задумчиво уставившись в потолок, и на губах его блуждала загадочная улыбка. И чему он, собственно, улыбается, этот человек? Мог бы, кажется, выйти и поздороваться с сыновьями.

– Капитану меченых не пристало прыгать по двору и вопить от радости, – усмехнулся Бес, – а лейтенантам пора бы уже поспешить к нему с докладом.

– А ты их накажи, – ехидно посоветовала Сигрид. – Лиши бани или отправь в Суран. Девочки страшно обрадуются.

– В Суран они поедут, – серьезно сказал Бес. – Через пару недель.

– Зачем? – праздничное настроение Сигрид сразу же пропало.

– Чтобы устранить человека, способного править.

– Ты тоже поедешь? – запаниковала Сигрид. – А если что-нибудь случится? Куда я денусь с кучей детей и женщин?

– Придется рискнуть. Если Конан из Арверагов утвердится на троне, то сковырнуть его будет непросто.

– Но тебя ведь опознают в Суране.

– Кто сейчас помнит почтенного Ахая – столько лет прошло. Меня интересует сейчас один человек – посвященный Магасар. Я уже отправил Хоя на разведку.

– Пожалел бы старика, – вздохнула Сигрид.

– Старик еще всех нас переживет.

Вошедший Тах тут же с порога начал докладывать:

– Капитан… – и осекся, увидев Сигрид.

– Продолжай, – распорядился Бес. – Благородная Сигрид в курсе всех наших дел.

Тах оглянулся на дверь и сказал, понизив голос:

– Гаука Отранского повесили киммарки.

Сигрид слабо охнула и тут же прикрыла рот рукой.

– Я не стал говорить об этом Гильдис, – вздохнул виновато Тах. – Она так радовалась нашему возвращению.

– И не надо, – сказала Сигрид. – Потом, когда-нибудь… Бедный Гаук.

Она заплакала, неожиданно даже для себя, и тут же поспешно вытерла слезы. Плакать сейчас не время, потом мы оплачем всех, когда отомстим гуярам за их смерть.

– Олегун мертв, – доложил Тах. – Кеннет снял с него голову.

Глаза Беса неожиданно зло блеснули из-под длинных ресниц:

– Я же приказал без фокусов.

– Мы решили, что так будет лучше, – твердо сказал Тах. – Король Лэнда своей рукой покарал изменников.

– Были свидетели?

– Некий Тейт, он служил когда-то Свену Холстейну, а теперь служит в дружине Свангера. Я сказал ему, что у него теперь другой владетель, тоже Свен и тоже Холстейн. Только надо подождать, когда он подрастет. Тейт не один, у него под рукой более десятка дружинников. Мы проверили их в деле – люди надежные.

Сигрид торжествующе взглянула на Беса, что она говорила: одно имя благородного владетеля способно вдохнуть мужество в десятки сердец. А если владетелей будет, скажем, тридцать…

– Мы стараемся, – скромно сказал Тах и притворно вздохнул.

Сигрид хотела было рассердиться на дерзкого мальчишку, но потом махнула рукой. В конце концов, Тах действительно старался – сыновей у него было уже шестеро плюс две дочери.

– А что Седрик? – спросил Бес.

– Седрик созрел для больших дел. Мы виделись с ним дважды. На обратном пути он помог нам оторваться от арверагов и передал письмо достойному Рикульфу. Я думаю, что честолюбивому вождю мешает не только Конан, но и дорогой родич, Родрик из Октов.

– Кого прочат на место Олегуна?

– Родрик покровительствует Хилурдскому, а Конан – Гоголандскому. Для нас Хилурдский предпочтительней. Его дружиной командует наш старый знакомый Гунар сын Скиольда, видеть его нам не привелось, но письмами мы обменялись через верных людей.

– Почему гуяры до сих пор не прибрали Вестлэнд к рукам? – удивилась Сигрид.

– Потому что друг другу вожди кланов доверяют еще меньше, чем вестлэндцам, – засмеялся Тах. – Вестлэнд – это выход к морю, и тот, кто им владеет, сразу же получает преимущество.

– Совет старейшин состоится в Азрубале?

– Да. Через три месяца.

– А где ты оставил настоящего Эшера сына Магасара?

– В Хароге, у достойного Исхана. Парнишка смирный, обещал непременно нас дождаться, да и суранец за ним присмотрит.

– С охраной и возницами рассчитался?

– А этим все едино, что Эшер, что Тах – будут молчать. Решай, капитан, что будем делать дальше.

– Уже решил, – сказал спокойно Бес. – Две недели отдыха, а потом – в Харог.

Тах только вздохнул и почесал затылок. Наверняка прикидывал в уме, как ублажить жен за столь короткое время. Счастье еще, что эти вздорные бабенки, побаиваются Беса, а то крика было бы не обобраться.

Торговец Исхан встретил Черного колдуна почтительно, чтобы не сказать подобострастно, и долго мял шапку в руках, пока не решился пригласить почтенного Ахая в свой дом. Таха такое поведение харогского торговца, старого и надежного знакомца, позабавило, но и заставило призадуматься: почему это люди так боятся его отца? Плохо это или хорошо? Пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что не только любовь, но и страх часто бывает весьма полезен для человека, идущего к власти, наперекор всем обстоятельствам, но Тах предпочел бы любовь, если не самого Исхана, то его дочери, хорошенькой девушки, на минуту выглянувшей из окна, чтобы посмотреть на прибывших.

Таху нравились суранские дома, светлые и просторные, сложенные из обожженного кирпича, легкие и словно насквозь пронизанные солнечным светом, резко отличавшиеся от мрачных лэндовских замков, сложенных из каменных глыб, и от массивных круглых башен, которые строили гуяры на покоренных землях. Если бы ему позволили выбирать жилище, он непременно бы выбрал суранское, и, надо полагать, жены одобрили бы его выбор.

Исхан жаловался Бесу на беспредел, творимый гуярами: мало того, что обложили всех непомерными налогами, так еще и грабят вдобавок всех без разбора. Каждый вождь сам по себе, не знаешь, кому и как угодить, а не угодил, так бьют без меры.

– Может быть, хоть Конан нам поможет, – вздохнул торговец. – Император все же.

– То-то я смотрю у тебя в доме, хоть шаром покати.

– Не все, конечно, взяли, – скромно потупил глаза торговец, – но нельзя же жить в вечном страхе, что отнимут последнее.

Таха жалобы суранца забавляли, Кеннет откровенно скучал, разглядывая голые стены чужого жилища, и только Бес слушал Исхана внимательно.

– А кому достался Арпин?

– Эборакам, – с готовностью отозвался суранец. – Верховным вождем у них числится достойный Гилрой, а потом еще пять-шесть вождей рангом пониже. Да у них, по-моему, каждый гуяр сам себе вождь. Тут на днях мой сосед, торговец не последний в Хароге, подарил почтенному Вортимеру золотую застежку для плаща, так теперь и сам не рад. Другой вождь кимбелинов, достойный Морвед, требует себе такую же, грозит шкуру с живого снять. А там уже и другие косятся.

– А что варвары восточных лесов?

– Был посланец от Пайдара, вождя югенов, спрашивал о Черном колдуне. Я сказал, что связи у меня с тобой, почтенный Ахай, нет, но, возможно, случай подвернется.

– Боится достойный Пайдар?

– А кто их не боится? – пожал плечами Исхан. – Гитарды уже пощипали югенов.

– Ты на редкость осведомленный человек, достойный Исхан, – бросил лениво Кеннет. – Наживешь себе неприятности невзначай.

Торговец бросил в его сторону удивленный взгляд:

– Исключительно по приказу почтенного Ахая…

– Все правильно, Исхан, – успокоил его Бес. – Мой сын просто пошутил.

Кеннет бросил на Беса недовольный взгляд и открыл было рот, чтобы возразить, но Тах вовремя ткнул его сапогом в голень, и Кеннет промолчал.

– Какое он имеет право называть меня сыном, – прошипел он зло, когда за Бесом и суранцем закрылась дверь.

– Да брось ты, – махнул рукой Тах, – все мы родственники. Какое Исхану дело, кем ты доводишься почтенному Ахаю. Ты бы о другом подумал: как дальше будешь играть роль достойного Магона с таким произношением. Первый же попавшийся суранец тебя разоблачит.

– А я и не собираюсь ее играть.

– В таком случае, тебе лучше было бы остаться в Южном лесу.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А то, благородный Кеннет, что у тебя пока нет армии, которую ты мог бы открыто повести в бой против гуяров, так что кое-какие наши дела придется вершить тайно, с помощью таких людей, как Исхан и Пайдар. И напрасно ты брезгливо морщишься и осуждаешь отца.

– Я сам буду решать, что напрасно, а что нет.

– Решай, – усмехнулся Тах. – Обойдемся и без благородных королей.

– Король я или не король, – вскипел Кеннет, – но убийцей из-за угла быть не хочу.

– Уж не собираешься ли ты вызвать Конана из Арверагов на поединок?

– А хоть бы и так.

– Конан прикажет тебя повесить, вот и весь сказ. Ему сейчас не до нордлэндских принцев – корона императора перед глазами.

– Которую Бес Ожский хочет водрузить на свою голову.

– Это тебе благородная Кристин нашептала?

– Не твое дело. Она моя жена и королева.

Тах засмеялся:

– Тебе не кажется, благородный Кеннет, что нам еще рано делить короны, головы бы сохранить.

– О своей голове я сам позабочусь.

– Вот как? А что будет с нашими головами, тебе уже не интересно.

Кеннет не ответил и отвернулся. Тах забарабанил пальцами по столу. Самым умным было бы рассказать Кеннету всю правду о его настоящем отце, но благородная Сигрид молчала, а Таху вовсе не улыбалось, брать на себя ответственность в столь деликатном деле. К тому же взрывной характер Кеннета не позволял надеется на то, что он спокойно примет эту новость. Черт бы побрал эту стерву Кристин, ведь знает же кем доводится Кеннету Нордлэндскому Бес Ожский и, тем не менее, настраивает его против отца. Надо будет натравить на нее Ингрид, Гильдис и Рею, эти трое быстро прочистят мозги прекрасной королеве и без вмешательства благородной Сигрид. Но и Кеннет тоже хорош. Скажите, какой гонор у нордлэндских государей – они не желают убивать из-за угла. Профукали собственную страну и теперь изволят тешить гордость. То ли дело мы, меченые, обещали нашим дорогим женам, вернуть замки их сыновьям, и держим слово. А уж в спину бить или в рыло, нам без разницы. За что нас жены любят, холят и нежат. Потому что такого заботливого мужа, как Тах Ожский, нельзя не любить. Тем более что он ни разу не изменил женам за время отлучки. Хотя случаи, конечно, представлялись. Взять хотя бы эту девчонку, дочь Исхана, которая все время стреляет в нас глазками. Разве ж она недостойна любви меченого? Достойна. Особенно в этой позе. А между тем Тах Ожский даже не делает попытки погладить суранское чудо по круглой попке. А кто оценит наше благородство? Гильдис? Ингрид? Или, может, Марта? Как же. Они считают Таха Ожского

своей собственностью. Им в голову не придет, что у молодого человека могут появится другие интересы, помимо семейных. Кеннет, конечно, станет пыхтеть и возмущаться, его благородное сердце не приемлет измены ни в каком виде. Приходится терпеть. Послал же Господь братца.

Тах все-таки не удержался. Ну, никак нельзя было устоять, в двух шагах была. К сожалению, нравы в суранских городах оказались дикими, у Таха даже искры из глаз посыпались. Кеннет едва не подавился от смеха, хотя что уж тут такого смешного?

– Что заслужил, то и получил.

– Положим, я заслужил бы большего, если бы ты не мозолил девчонке глаза.

– Могу уйти.

– Сиди. Чего уж там.

Девчонка больше не появлялась, а на стол накрывала ее мать, жена достойного Исхана, женщина строгая и немолодая. Она тоже бросала на меченого взгляды, но особой теплоты в ее глазах не было. Тах откровенно заскучал.

От скуки его спас Эшер, сын посвященного Магасара. Это под его именем и с его обозом Тах совершил путешествие в Лэнд. Юнец был года на два моложе Таха, черноволосый и кареглазый, как и положено горданцу. Поздоровался и скромно присел на лавку.

– Как тебе дочка достойного Исхана? – поинтересовался Тах.

Эшер покраснел и почесал за ухом. Тах был лучшего мнения о горданцах. Чем интересно занимался этот молодчик здесь целых три месяца?

– Отец хочет женить меня на горданке, – смущенно откашлялся Эшер.

– Так зачем дело стало, – удивился Тах. – Женись на горданке, а потом на суранке. Посвященные в свое время имели трех жен.

– Так не сразу же, – запротестовал Эшер.

– Как это не сразу? – не понял Тах.

– Брали одну, потом, когда она старилась, брали другую, а уж потом – третью, если сил хватало.

– Надо же, – почесал затылок Тах. – а я взял сразу.

– Зачем? – удивился Эшер.

– Затем, что дали, – засмеялся Тах. – А то, может, и не взял бы. Свобода, она, брат, тоже кое-чего стоит.

Эшер так долго переваривал высказанную Тахом мысль, что меченый устал ждать ответа.

– Тебя в замке у Рикульфа хорошо знают?

– Почтенный Рикульф живет во дворце, принадлежавшем в свое время посвященному Чирсу. Только я там не был ни разу и самого Рикульфа не видел.

– А братья и сестры у тебя есть?

– Брат и две сестры от другой матери. Но я старший.

– Как же отец тебя, такого молодого, отправил на край света?

– Со мной был Дарт, но вы его убили.

– Этот тот здоровенный бугай в папахе? Сам виноват. Зачем, спрашивается, мечом махать, когда перед тобой Тах Ожский. Всем же, кажется, предложили сложить оружие.

– Мы думали, что отобьемся. Степняков-то всего три десятка было. Если бы другие не струсили и не побежали, мы бы, может, и отбились.

– Твой отец, посвященный Магасар, действительно в большом доверии у Рикульфа?

– Наверное, – пожал плечами Эшер, – иначе Рикульф не доверил бы ему столь важного письма.

– А письмо было важным?

– Отец сказал, что если попадемся арверагам, то они мне голову оторвут.

– Будем считать, что с поручением ты справился и в руки арверагам не попался.

– А как же ответ?

– Ответ я доставлю, достойный Эшер. Ты уж извини, но тебе придется еще немного пожить в доме гостеприимного Исхана. Так что не теряй даром времени и займись, наконец, девчонкой. Суранки уж никак не хуже горданок, это я тебе говорю, Тах Ожский.

Глава 9
Последний посвященный

Посвященный Магасар уже потерял надежду на возвращение сына. Ходили слухи, что обоз суранских купцов подвергся нападению степняков и был разграблен подчистую. Кто не успел унести ноги, тот остался в степи на прокорм воронью. Посвященный оплакивал сына, но не менее огорчительным был тот факт, что поручение почтенного Рикульфа не было выполнено, а значит сильно упал авторитет самого Магасара в глазах гуярского вождя. Разумеется, сразу же нашлись доброжелатели, намекнувшие Рикульфу, что посвященный Магасар человек неискренний и наверняка ведет двойную игру, подыгрывая Конану из Арверагов. Поверил гуяр в эту наглую ложь или нет, но положение горданца при его дворе резко пошатнулось. На первый план выдвинулись два негодяя: Сул, бывший младший жрец Храма Великого, посредственность, но посредственность изворотливая, и некий Гирл, полусуранец-полуварвар, бывший раб посвященного Вара, получивший свободу после смерти хозяина, негодяй, каких поискать, жадный и наглый, способный продать родную мать, лишь бы подняться на одну ступеньку повыше.

Почтенный Рикульф был неглупым человеком, но опыта управления ему не хватало, как и умения разбираться в людях, прошедших школу Храма, школу лицемерия и изворотливости. Посвященный Магасар был для него находкой, но зависть мелких интриганов и недовольство гитардских вождей и старейшин возвышением чужака заставили почтенного Рикульфа отдалить от себя посвященного Магасара. А тут еще эта неудача с письмом, которое могло оказаться в руках арверагов.

Посвященный Магасар был опытным политиком. Годы, проведенные у подножья хрустального трона наместника Великого, не прошли для него даром. А уж опыт, полученный из рук посвященного Халукара и вовсе был бесценен, но Храм был разрушен ордами варваров обезумевшего жреца Ахая, и горданец остался не у дел. Приход гуяров почти обрадовал Магасара. Появилась возможность, проявить недюжинные способности в деле. Во всяком случае, какое-то время так казалось посвященному, но, увы, гуярские вожди оказались недальновидными политиками, и если дело и дальше пойдет через пень колоду, то Суран ждут нелегкие времена.

Грустное настроение посвященного Магасара, обтирающего стены Рикульфова дворца, в мгновение ока развеял отыскавшие его здесь слуга. Хвала Великому, Эшер вернулся! Магасар, едва услышав эту весть, растолкал бездельников, толпившихся у дверей покоев гуярского вождя и поспешил поделиться с ним радостной вестью.

– Тащи мальчишку ко мне, – распорядился Рикульф. – И поживее.

Глаза гуяра при этих словах радостно сверкнули. До съезда гуярских вождей осталось менее двух недель, и многое еще требовалось подготовить. Посвященный Магасар заторопился – и почтенный Рикульф ждать не любил, и самого горданца распирало от желания натянуть нос Сулу и Гирлу. С кем вздумали тягаться, негодяи.

Магасар не сразу осознал, что Эшера в комнате нет вовсе, а навстречу ему поднимается человек, видеть которого ему хотелось бы в последнюю очередь. Посвященный разом обмяк и бессильно опустился в кресло, любезно предложенное ему расторопным молодцом. Другой молодой человек, даже не суранец, а скорее северянин или гуяр, стоял у окна и на вошедшего хозяина не взглянул.

– Рад видеть тебя, посвященный, – почти дружелюбно приветствовал Магасара Ахай.

Магасар собрал остатки мужества и ответил с достоинством:

– Встреча, что и говорить, неожиданная, но я тоже рад, почтенный.

– Ты уж извини, посвященный, что мы ворвались в твой дом без приглашения. Оправданием для нас служит лишь важность привезенных посланий.

– Ты хочешь сказать, что привез ответ от Родрика? – Магасар был удивлен и не пытался этого скрыть.

– И от Родрика тоже. Но особое внимание достойного Рикульфа я бы на твоем месте обратил на письмо Седрика. Честолюбивый и на многое способный человек.

– Он очень не любит Конана из Арверагов, – добавил черноволосый молодой человек.

– Мой сын Тах, – представил его почтенный Ахай. – Его матерью была Айяла, дочь посвященного Вара.

Магасар посмотрел на молодого человека с уважением. Посвященный Вар принадлежал к древнему и знатнейшему горданскому и приятно, что из этого рода хоть кто-то уцелел.

– Кеннет, король Лэнда, – представил почтенный Ахай второго молодого человека, который, наконец, оторвался от окна и небрежно кивнул посвященному.

– А что с моим сыном? – забеспокоился Магасар.

– Жив-здоров. Мы оставили его в Хароге у достойного Исхана.

Магасар вздохнул с облегчением – хвала Великому, что мальчик остался жив.

– Мой сын Тах и благородный король Кеннет взяли на себя труд, выполнить поручение достойного Рикульфа.

– А зачем это тебе понадобилось, почтенный Ахай?

– Меня тревожит возвышение Конана из Арверагов так же, как и твоего хозяина, и я готов помочь Рикульфу, разрешить возникшую проблему.

Острожен почтенный Ахай, но пора ему раскрывать карты, а не ходить вокруг да около, как любил делать в свое время его дядюшка Чирс. Что значит кровь – даже манеру прищуривать левый глаз унаследовал. И если бы не рваный шрам через щеку, то сходство почтенного Ахая с наместником Великого было бы просто разительным.

– Уж не собирается ли почтенный Ахай сам стать императором Сурана? – Магасар позволил себе пошутить, однако в этой шутке таился серьезный вопрос.

– А посвященный Магасар хотел бы видеть в этой роли гуяра?

Допустим, не хотел бы, но ведь выбор невелик. Почтенный Ахай способен управлять людьми, но до сих пор его усилия были направлены только на разрушение. Как же может посвященный Магасар поставить на столь ненадежного претендента и потерять всякую надежду на возрождение Сурана.

– Достойный Рикульф мой покровитель.

– Рикульф меня пока не интересует.

Целью Черного колдуна был Конан из Арверагов, как наиболее реальный конкурент в борьбе за власть над Сураном и Лэндом. Судя по всему, Черный колдун всерьез замахнулся на императорский трон. Менее осведомленный человек посчитал бы эту претензию со стороны почтенного Ахая манией величия, но только не посвященный Магасар. В любом случае, отмахиваться от предложений Черного колдуна было бы со стороны Магасара безумием, его собеседник славился своим умением сводить счеты с врагами.

План почтенного Ахая был неплох. Магасару он понравился хотя бы тем, что отводил посвященному весьма скромную и почти безопасную роль. Он должен был всего лишь представить Таха Рикульфу в качестве своего сына. В ближайшем окружении гитардского вождя Эшера никто не знал, да и кому какое дело, кого посвященный Магасар называет своим сыном.

– Я согласен, – кивнул головой Магасар и тяжело вздохнул от нехороших предчувствий.

Рикульф из Гитардов с удивлением оглядел представленного посвященным советником молодца. Статью этот Эшер был явно не в отца да и лицом тоже, разве что вьющиеся черные волосы были такими же как у горданца.

– Молодец хоть куда – тебе никто не помогал, посвященный?

Рикульф захохотал, похлопывая себя ладонями по худым ляжкам. Магасар счел нужным слегка обидеться на благодетеля. Рикульф небрежно похлопал его по плечу:

– Я пошутил, посвященный. Но мать у этого молодца наверняка была смазливой.

– Первая красавица Хянджу, – охотно подтвердил Магасар.

– И чем нас порадует сын красивой мамы?

Рикульф присел в кресло и взял со стола отделанный золотом лэндский кубок. Хрустальной посуды суранцев он не признавал, уж слишком часто бокалы трескались в его привыкшей к оружию руке.

– Два письма. – Тах достал из сумки, висевшей у пояса, два свернутых в трубку листа бумаги и протянул их гуяру. – От достойных Родрика и Седрика.

Рикульф небрежно развернул свитки и быстро пробежал их глазами.

– Родрик уж слишком осторожен, – пробурчал он себе под нос. – Вечная история.

– Люди достойного Седрика проводили нас окольными путями через земли арверагов до самого Расвальгского брода.

Рикульф бросил на посланца настороженный взгляд:

– Седрику, значит, есть чего опасаться?

– Вероятно, – пожал плечами Тах. – Его письмо в твоих руках, достойный.

– И в этом письме он хвалит тебя, горданец. Чем же это ты так угодил Седрику? Обычно от этого окта доброго слова не дождешься.

– Я помог умереть благородному Оле, королю Вестлэнда.

– А ты уверен, что мне эта смерть пойдет на пользу? Если октам удастся прибрать к рукам порты Вестлэнда, то мы здесь, в Суране, окажемся в мышеловке. Я не доверяю Конану, но и Родрик не подарок.

– Родрик сватает за вестлэндскую корону Гольфдана Хилурдского, а этого всегда можно купить, было бы золото. Олегун же предан был Конану, и пока он сидел в Вестлэнде, вожди кланов не посмели бы резко возражать императору – путь к родным берегам был у него в руках.

– Ты хорошо осведомлен о наших делах, достойный Эшер, – насторожился Рикульф. – А много знать вредно.

– Я вынужден был посвятить сына в наши дела, – поспешил на помощь Таху посвященный Магасар, – иначе он мог бы попасть впросак при общении с гуярскими вождями. Я никак не ожидал, что это вызовет твое недовольство, достойный.

Рикульф махнул рукой в сторону посвященного:

– Не в этом дело, горданец. Просто Конан далеко не дурак и о многом способен догадаться. Смерть Олегуна его насторожит.

– Мы распустили слух, что благородного Оле покарал за король Лэнда Кеннет.

– Что еще за король Кеннет? – вскинул брови Рикульф.

– Сын покойного короля Гарольда. Кажется, он уцелел после всех этих передряг. Мне кажется, что Седрику мешает не только арвераг Конан, но и кое-кто близкий ему по крови.

– А кто еще участвовал в убийстве Олегуна? – прищурился на Таха Рикульф.

– Имя аквилонца Крула тебе ни о чем не говорит, достойный?

– Старый негодяй, – гуяр в восхищении хлопнул ладонью по ляжке. – Я так и знал, что без него в этом деле не обошлось. Он что, поссорился с Конаном?

– Во всяком случае, Олегуна убили в его доме.

– Ты в этом участвовал?

– Всего лишь сидел в двух шагах от блюда, на которое упала голова Олегуна.

– Конан ему этого не простит.

– Не простит, если узнает, – мягко возразил Магасар.

– Узнает, – уверенно проговорил Рикульф. – И тогда не поздоровится ни Крулу, ни Седрику, ни твоему сыну, посвященный.

– Быть может, следует сделать так, чтобы он никогда об этом не узнал?

– Что ты хочешь этим сказать?

Магасар замялся:

– Видишь ли, достойный, Конан не успокоится, пока не получит реальной власти, но для этого ему придется отодвинуть многих гуярских вождей.

– Куда отодвинуть?

– В небытие.

– Это проще сказать, чем сделать, – усмехнулся Рикульф.

– Но сделать-то все равно придется, достойный. И думаю, что у Конана на это ума хватит Поначалу он устранит старших вождей гуярских кланов, опираясь на младших, потом уберет старейшин и успокоит строптивых. Работа, конечно, трудная, но ничего невозможного в ней нет.

– Уж не собираешься ли ты ему помочь, посвященный?

Рикульф налил вина в опустевший кубок и насмешливо посмотрел на советника. Магасар много бы дал, чтобы понять, о чем думает сейчас хитрый гуяр, быть может самый умный из всех клановых вождей. Воинскими доблестями Рикульф, конечно, уступает Конану, но только не умом. Стараниями достойного Рикульфа не слишком многочисленный и далеко не самый могущественный клан Гитардов отхватил изрядный и лакомый кусок храмовых земель в ущерб менее сообразительным соплеменникам. Но хапнуть – мало, надо суметь удержать. И Рикульф напрягал все свои силы, чтобы ублажить завистливых собратьев и направить их гнев на извечного врага и соперника в борьбе за власть Конана из Арверагов, который тоже не дремал, настраивая против Рикульфа вождей младших кланов.

– Я уже выбрал себе короля.

– Короля? – Рикульф старательно изобразил удивление на лице.

– А почему бы нет, государь, – решительно взял быка за рога Магасар. – Королевство гитардов звучит не хуже, чем империя арверагов.

– И добавлю – скромнее, – усмехнулся Рикульф.

– Мне показалось, что благородный Седрик столь же скромен, как и ты, достойный, – вставил свое слово в разговор Тах.

– А почему не Родрик?

– Видимо потому, что глупее, – отрезал Тах.

– Пока жив Родрик, Седрику не видать власти как своих ушей.

– Так и Родрик может умереть, достойный.

Рикульф буквально вцепился в лицо молодого горданца маленькими злыми глазками:

– Ты сказал «и Родрик», Эшер сын Магасара, а кто же в этом списке первый?

– Первый, как всегда, Конан из Арверагов. Я полагал, что его судьба уже решена.

– Ты поторопился, горданец.

– В таком случае достойному Рикульфу никогда не быть королем.

Рикульф медленно прошелся по залу. Выбор ему предстояло сделать нелегкий. Одно дело, интриги против гуярского императора, и совсем другое, открытое выступление против него. Союзников у Рикульфа будет, конечно, немало, но ведь и Конан не одинок.

Рикульф остановился:

– В письме Седрика нет и намека на убийство Конана.

– А зачем намекать, государь, когда можно просто убить.

– Даже люди моего клана не простят мне эту смерть.

– А зачем же пачкаться самому? – удивился Тах. – Достойный Рикульф из Гитардов не должен иметь к смерти Конана из Арверагов никакого отношения. Люди найдутся, государь, была бы воля.

– Воля убивать?

– Воля властвовать.

Желание властвовать у Рикульфа из Гитардов было, но желание, это еще не воля, горданец прав. Ибо воля предполагает действие, а не только бесцельные разговоры да мелкие пакости арверагам. В интригах Рикульфу равных нет, но для того, чтобы стать властителем в Восточном Суране, этого слишком мало. Но и на вторых ролях ему уже не быть – либо единственный, либо мертвый. Конан как-то сказал, что победа меняет не только побежденных, но и победителей. Конану из Арверагов мало быть первым среди равных, он рвется к неограниченной власти. И теперь время выбора наступило и для Рикульфа из Гитардов. Императором ему не быть, не следует тешить себя иллюзиями, зато он сможет стать королем здесь, в Восточном Суране. Трудный выбор, но Рикульф его в сущности уже сделал, осталось только найти исполнителей своего великого замысла.