Текст книги "Возвращение (СИ)"

Автор книги: Сергей Мельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Зельд, старик. – Король подмигнул противнику. – Ты же знаешь у меня с этим плоховато.

– Погоди. – Бестиар задумчиво стал облапливать себя, шумно хлопая ладонями по латным бокам. – Где эта фигомотина? А вот…

Он извлек грязный лоскуток бумаги, скомканный небрежно и засунутый за пояс.

– Ну‑ка помоги мне. – Бестиар сунул королю в руку бумажку. – Там мне остальные магистры написали, что я должен говорить и как тебя всячески шпынять, что бы я ничего не забыл и не перепутал.

– Ну, ты даешь. – Король, сунув меч под мышку, задумчиво развернул листок, принявшись с прищуром шевеля губами зачитывать. – Так, значит первым делом, ты должен меня окружить и вызвать на битву.

– Ну, типа сделано. – Закивал радостно бестиар.

– Потом мы должны стоять и ругаться и ты меня должен всячески оскорблять что бы я выглядел жалко и…и…слово то какое мерзопакостное накарябали нефига не пойму. – Король наморщил лоб.

– Дай. – Бестиар взял бумажку, принявшись по слогам бубонить. – Ска…Ски…Руженно…

– Сконфуженно может? – Догадался радостно Митсвел Первый.

– Может. – Пожал плечами магистр Зельд. – Ох уж эти мне грамотеи, на читай дальше.

– Так–с. – Король опять принял бумажку. – Дальше бла–бла–бла, что‑то еще непонятное, ага! Верно ты сказал, я тут должен перейти на мольбы, ты смеешься мне в лицо, опять какая‑то мудреная херь нацарапана и перед самым боем ты мне должен открыть какую‑то правду.

Повисла неловкая пауза.

– Ну? – Король шмыгнул носом.

– Че ну? – Насупился рыцарь.

– Правду свою давай. – Король явно на голову превышал своим образованием и хорошими манерами стоящего перед ним магистра.

– Какую? – Зельд от удивления открыл рот.

– Ты у меня спрашиваешь? – Прыснул король. – Я хрен его знает старина, что они там тебе своими злыми языками в уши свистели, давай уж сам как‑нибудь вспоминай.

– А умолять? – Бестиар забрал назад бумажку, попытавшись вновь что‑то прочесть, но к сожалению взял он ее кверху ногами из‑за чего видимо это благое дело рухнуло на корню.

– Скажешь, что умолял. – Пожал плечами король. – Все равно никто не слышит, о чем мы тут с тобой шушукаемся.

Магистр Зельд подозрительно огляделся по сторонам тяжелым взглядом пройдясь по рядам как своих бойцов так и по лицам застывших гвардейцев короля.

– Ох Мити, времена настали… – Он печально покачал головой. – Все какие‑то злые ходят, кругом заговоры, тайны, интриги.

– Да ладно тебе. – Король успокаивающе похлопал его по плечу. – Не переживай старик, я то знаю что ты честный вояка, для меня было честью с тобой ходить в рейды по халифатам. Делай что должен, я рад, что твои собратья придурки послали тебя вместо какого‑нибудь трусливого соплезвона, что расстрелял бы меня из арбалетов забздев выйти лицом к лицу как мужчина.

Они облапили друг дружку звонко подубасив ладонями в латных рукавицах по широким спинам.

– Ну ладно… – Смущенно произнес магистр Зельд.

– Ну да, хватит пожалуй. – Так же смутился король. – Вы там собственно из‑за чего, на самом деле на меня поперли?

– Во! – Рыцарь победно воздел палец вверх. – Точно, я же должен был именно эту правду тебе сказать. Тут понимаешь какое дело, магистр Шадде, там в столице, его дочку какая‑то тварь завалила.

– Что за тварь и что за дочку? – Удивился король. – Первый раз об этом слышу.

– Точно? – Рыцарь удивленно уставился на короля. – А Шадде уверял меня и всех остальных, что это именно твои поиски.

– Происки. – Улыбнувшись, поправил его король.

– Ну да, ну да. – Закивал бестиар. – И че ему сказать?

– Шадде? – Задумчиво переспросил Митсвел.

– Ага. – Кивнул Зельд.

– Скажи пусть поцелует меня в жопу. – Ответил король, и они оба радостно расхохотались, оглашая округу своим смехом.

– Ладно. – Отсмеялся Зельд.

– Ладно. – Кивнул король.

– Начнем? – Зельд потянул из ножен свой меч.

– Давай, пора мне горлышко промочить на славном пиру в поднебесье. – Митсвел еще раз отсалютовал рыцарю.

– И то верно. – Магистр вернул салют мечом королю. – Ох, и напьюсь я сегодня.

– Счастливо оставаться. – Подмигнул государь.

– До встречи. – Произнес Зельд, с искрами и силой скрещивая клинки.

* * *

Сначала они мне нравились. Миленькие такие, верткие. Хвосты красивые. А потом они просто оборзели. Это я про белок. Здесь под землей в рукотворном саду их было пруд пруди и маленькие древолазные крыски, порядком мне попортили жизнь, забираясь в беседку, где я жил и надгрызая мои грамоты и свитки, а так же прочую литературу, что мне предоставили мои надзиратели.

И ладно бы они просто справочную литературу грызли, они добрались и до законопроектов королевства, а это уже не шутки. Мне их целой пачкой приправила де Кервье, сказав, что это теперь мой хлеб и моя стезя. Да уж, классная перспективка, я лопатил тоннами всю законодательную базу Финора, правя ее, давая рекомендации, оставляя пометки и являясь, по сути, неким тайным мозговым центром правительства.

В общем, я попросил лук и стрелы и теперь, в минуты отдыха, для поднятия тонуса, ясности мысли и остроты восприятия жизни, стрелял по белкам по долгу выцеливая их в кронах невысоких деревьев.

Верткие животинки. За без малого девять месяцев проведенных мною в заточении, мне не одной не удалось подстрелить. Впрочем, я особо и не старался, возникни у меня действительно желание убить их, я бы с помощью Мака выравнивал бы траекторию полета стрелы до нужной мне градации и точности, но, увы делать этого было нельзя. Свое, я уже отмагичил и, это было обидно до слез. Ко мне приставили алхимика, который ежедневно приходил с очередной порцией своего пойла, дабы купировать мой узел инициации и отрезать тем самым меня от потоков энергии. Формально меня кастрировали в магическом плане с помощью химии. Я стал ущербен и ни на что не годен, так что Мак, наличие которого было тайной, являлся последней моей отдушиной здесь и предпоследней картой, в рукаве которую, я еще не разыграл. Естественно мой перстенек с Адель тоже ушел в неизвестном направлении, обложили меня капитально.

Время, время, время, время, дни, недели часы, все слилось в прямую постоянную, что шла сплошной не пересекающейся через все это безобразие моего существования. Проснулся, умылся, гимнастика по науке господина Ло, завтрак, пойло алхимика и беседы с ним за чашечкой чая и свежими булочками.

Хотел ли я его пристрелить из лука? Ну, алхимика. Пожалуй, нет, здесь бабуля поступила мудро, а именно подставив под мой гнев того, кого я знал, пусть даже не долго. Альмадир Фархат Халим из Бейбута, тонкокостный парень в вечной черной хламиде за которой он скрывал свое лицо и изувеченное тело. Скромный, мягкий в обращении паренек был не много не мало, а уже на четвертом курсе алхимического факультета. Маг он был посредственный это я еще при нашей первой встрече понял, слишком у него недоразвит узел модулятор полученный при инициации, зато парень был умен, проницателен и как и все алхимики был на ты с химией и материаловеденьем. Я каждый раз, глядя на него, задавался вопросом, о чем он думал, когда соглашался на дуэль с Фердинандом? Тот хоть по курсам и был младше его на год, но был реальным силовиком который давил жестко, сильно и без послаблений. На мой взгляд, Алю еще повезло, что он вообще выжил в тот день.

– День вам добрый господин барон. – Он как всегда подошел тихо со спины, правда, задолго еще на подступах засеченный моим Маком.

– Секундочку. – Произнес я, ощущая усталость в правой руке от натянутой тетивы лука и, как стрела начала немного дрожать в пальцах от напряжения. – И–и-и! Вот зараза!

Стрела с гулом унеслась в сад, срезая тонкие веточки и застревая попусту в стволе дерева. В очередной раз рыжехвостая бестия успела сместиться, избежав расправы.

– Какой вы, однако, сударь кровожадный. – Аль сгрузил с плеча котомку, принявшись расставлять на столике мои припасы до завтрашнего утра. Так уж получилось, что охрана ко мне не заходила, видимо по здравому размышлению они спокойно взвалили ношу и бремя по моей кормежке на него.

– Я не кровожадный. – Отложив в сторону лук и стянув из‑за плеча колчан, принялся подогревать чайник и расставлять посуду на столе. – Я предупредительный, сим методом я пытаюсь этим крыскам в голову вложить мысль, что нельзя воровать харчи из моего домика.

– А ты бы не разбрасывал все на столе, а убирал в шкафчики, может быть они и не лезли тогда к тебе. – Молодой алхимик брезгливо сбросил с обеденного столика мой носок. – Устроил тут свинарник, такая красота кругом, а он из лука стреляет, и грязные носки с объедками разбрасывает по округе.

– Тоска–а-а. – С зевком протянул я падая в плетеное кресло.

– Ты бы стихи начал писать. – Он извлек из поясной сумки рулон мягкой ткани, в которой были завернуты пузырьки с ингредиентами его пойла. – Попросил бы себе музыкальный инструмент, думал о великом, а не опять за свое…

– Что? – Паршивенько хихикнул я.

– Кто опять позамазывал смотровые зрачки по периметру пещеры? – Алхимик пожурил меня пальцем. – Охрана опять на тебя жалуется. Закрываешь обзор, стучишь по ночам палкой в железные двери, ругаешься непотребно в замочную скважину…

– Тоска–а-а. – Я тяжело вздохнул.

– И последнее! – Немного нервно воскликнул он.

– Че? – шмыгнул я носом.

– Прекрати свои фекалии складировать под дверь! – Его голос в конце фразы сорвался.

– А че? – Я улыбнулся.

– А ни че! – Он стукнул кулаком по столу. – К тебе чаще всех вхожу именно я!

Я подпер голову задумчиво рукой, наблюдая за его таинством работы. Три четверти красной жидкости, половинка синей мути, пара капель оранжевого и буквально капелька зеленого цвета, теперь потрясти и протянуть мне.

– Ну? – Печально вздохнул он.

– Что ну? – Печально ответил я ему.

– Ты же знаешь, что так надо не начинай все по новой. – Он покачал головой. – Там за дверью маги, каждый с кристаллом слежения и еще кучей амулетов, если магический эфир с твоей стороны хотя бы подернется рябью, тебя будут тыкать насильно этой дрянью, а мне головы не сносить.

Да уж. Парню не повезло. Его приставили ко мне исключительно из‑за того, что я бы его не тронул, и теперь убьют, как только он перестанет быть нужным. Почему? Я еще не говорил? Я умер. Да, банально умер в ту ночь на площади и, меня похоронить уже даже успели. Удивленны?

Я принял из рук Аля его коктейль, махом опрокидывая эту горечь в себя и тут же запивая пакость водичкой, поморщившись как от куска лимона. Вы даже не представляете мое море чувств по поводу своей смерти.

Где‑то в первые месяцы заключения, ко мне сюда в закрытый сад спустилась императрица, бабуля и… Нона. Да, ко мне пришла моя дорогая супруга, под ручку с сильными мира сего. Я писал ей письма, ждал ее и, она пришла, или может ее привели, не знаю. Мы сели в саду за столиком пили чай и молчали.

– Послушай Ульрих. – Первой неловкую паузу нарушила экс королева. – Это не легко для тебя будет принять, но во избежание гнева короля нам пришлось вычеркнуть тебя из мира живых.

Вот так вот с извинениями и пожатием плечами мне сообщили сию радостную весть. Ни Нона, ни Кервье не поднимали на меня взгляда, и лишь императрица буровила меня всей тяжестью своего не человеческого взгляда, словно обещая мне, что это еще далеко не конец. Тяжелый такой взгляд, с подтекстом и обещаниями, до которых мне еще предстояло дожить.

Бывшая королева удалилась не попрощавшись, император отошел в сторону, а мы с моей супругой остались один на один, силясь что‑то сказать и не находя нужных слов.

– Я не подведу. – Как‑то неуверенно начала она. – Все что ты делал, все что преумножил и дал мне, все это останется памятью о тебе.

– Я хотел тебя видеть. – Я поджал губы. – Ты очень изменилась, ты стала прекрасной женщиной достойной восхищения и прекрасным правителем.

– Спасибо. – Она опустила взгляд. – Но это я тебе должна говорить спасибо за свою новую жизнь, за свою настоящую жизнь без страха и лжи.

– Я рад, что судьба пусть и на короткий миг свела нас вместе. – Я нежно коснулся ее руки.

– Спасибо. – Она как‑то судорожно вздохнула. – Для меня было честью стать тебе женой. Прости меня, если сможешь…

– Тебе не за что просить прощения. – Я покачал головой, наблюдая, как по ее щеке одиноко скатилась слеза. – В том, что случилось, нет твоей вины, мы все заложники большой игры.

Я погрузился в себя, отстраняясь от действительности мира, тяжкие мысли пластами грузного оползня со склона безнадежности давили грудь, не давая полноценно жить и дышать. Я даже не заметил того момента, когда все ушли, ибо так было муторно на душе и противно, что хотелось в голос выть, круша все вокруг. Вся моя жизнь, все мои труды, мысли и чаянья, все было перечеркнуто в одночасье.

Тяжело, очень тяжело мне дались первые месяцы этого муляжа жизни, этого глупого существования. Просто опустились руки, просто не было сил, и желания через не могу вставать с постели. Что помогло? Боль.

Вальери де Кервье, привела ко мне двух лекарей души, чьим профилем была боль. Не поняли? Ну что ж, поясню. Два мастера пыток, которые каленным железом по моей шкуре расписали мне всю перспективу от открывающихся мне возможностей, не двусмысленно намекнув, что все вокруг очень зыбко и иллюзорно. Вот, к примеру, посмотри на этот сад, на этот ручеек и милый домик беседочку. Нравиться? А ведь все это может смениться на каменный мешок метр на метр где ты будешь существовать в кромешной тьме питаясь собственным дерьмом. Все иллюзорно и нужно ценить сегодня и сейчас, так как уже завтра может и не наступить.

Меня пытали не долго, так как я не герой и уже орал и молил о пощаде, с первых мгновений, только заслышав запах своей обожженной плоти и ощутив всю гамму нервных токов пролетевших по моему организму шаровой молнией по нервным окончаниям. Но, на мой взгляд, главным тут было другое, а именно то что я пришел в чувства и, сдержался, не выдав своего козыря, своей надежды на потаенные мысли и чувства. Я оставил не задействованным Мака, дабы жить дальше, жить вопреки, думая и думая каждый миг, проведенный взаперти о том, что где‑то есть небо и я его должен еще увидеть.

– Ничего. – Ко мне тихо подсел Аль, наблюдая за тем, как я рассматриваю рубцы от ожогов на руках. – К этому привыкаешь, тяжелей от ран, которые внутри тебя, их уже никому не подлатать и не ослабить боли.

Не скажу, что я ждал от Вальери каких‑то поблажек, она делала то, что считала нужным. Она привела меня в чувства быстро и так как умела, полнотой красок расписав мне, холст мировосприятия и дав предельно ясно понять, что я не просто так нахожусь здесь и сейчас, а не гнию и в самом деле в земле пожираемый могильными червями. За все нужно платить и моей платой должны стать мои труды. У меня и так слишком большие привилегии для покойника. Ну и черт с ней, мне никогда не казались заигрывания с ней чем‑то, что могло бы привести к хорошему, скорей даже наоборот. Печалило другое, а именно то, что все вышло по глупости, причем даже не моей.

– Ты хоть скажи, что в мире твориться? – Тяжко вздохнул я.

– Прости. – Он похлопал меня сочувственно по плечу, собираясь обратно и слаживая в сумму свой набор ингредиентов. – Ты же знаешь, мне запрещено.

Я кивнул его словам и своим мыслям, переведя взгляд на стол, где целой кипой лежали горы документов принесенные де Кервье для моей чистки, примерно месяц назад. Похоже, время настает то что нужно. Старушка пропала, и пропала уже давно. Никто не приходит ко мне, никому и дела нет до меня и, возможно, может даже так случиться, что это хороший знак.

* * *

Ущербный свет и идеальная ночь. Именно так можно было охарактеризовать две фигуры, что сейчас замерли друг напротив друга в тихом городском скверике столицы Финора. Золотоволосый мужчина с изуродованным лицом и провалом отсутствующего глаза и темноволосая женщина с тонким станом и глубиной непроглядных глаз.

– Привет Лео. – Кивнула она ему.

– Здравствуй Тай. – Кивнул он.

Повисла пауза за время которой каждый успел подумать о своем и не сказать о главном.

– Клан требует действий Тай. – Наконец произнес он. – Время идет, мы открыли для Детей Ночи Финор, вы же обещали нам Тида.

– Мы действуем. – Слегка кивнула она. – От слов не отказываемся, это не легкий путь.

– В чем проблема? – Мужчина дрогнувшей рукой поправил прядь волос на ее плече.

– Создан артефакт привязки. – Она улыбнулась его робкой руке. – Кто‑то, кто работает на Ваггета, создал Путь Сердца. Они отдадут его нам по выполнению ряда условий.

– Это серьезный труд. – Светловолосый задумчиво покачал головой. – Опасные знания, растут среди людей.

– Люди вообще опасные существа. – Хмыкнула она. – Меня сейчас куда больше волнует вопрос, на кого Тид положил свой взгляд. Ты знаешь, что он малыми тропами сумрака постоянно ошивается по городу? Мои неры засекли его пути выхода даже во дворце короля.

– Скорей всего он разговаривал с Гальверхейм. – Мужчина поджал губы. – Она смотрящая, а это значит…

– Это значит что он уже готов к переходу в иные миры. – Кивнула женщина, договорив за него. – А так же то, что скоро мы столкнемся с новым именем, что реально может поменять все расстановки сил в этой оконечности мира.

– Есть мысли? – Светловолосый эльф напряженно думал, видимо расстановка акцентов в их диалоге была для него новостью.

– А как же. – Кивнула она его словам. – Мне кажется, что это некий барон Ульрих, мальчишка вокруг которого столько беготни непонятной мне в последнее время.

– Это глупо, мы его руками убрали сына Пепельного. – Эльф встревожено огляделся по сторонам. – К тому же он се`ньер… Демоны!

Эльф нервно взмахнул руками принявшись расхаживать перед темноволосой эльфийкой в задумчивости и нервозе.

– Се`ньер? – Эльфийка удивилась. – Зачем вы призвали его?

– Это не мы. – Отрицательно мотнул головой мужчина. – На нем вообще не стоит ничья печать клана или семьи. Я думал это ваша сбежавшая душа, или я ошибался?

– Сбежавшая душа… – Протянула задумчиво темноволосая. – Что‑то знакомое.

– Северная сторона, городок Касприв, один из ваших прислужников. – Эльф остановился, расплываясь в улыбке. – Мы засекли этого неумеху человека.

– Кулеб. – Женщина презрительно скривила губы. – Я всегда говорила семье, что нельзя брать в услужение людей. Этот идиот говорил нам, что разбил искру души по неосторожности.

– Ну… – Светловолосый расплылся в улыбке. – В принципе примерно так и было. Единственное чего я не понял, это почему ваш человек по нашей земле с заключенной в кристалл душой ездил.

– Это не из коллекции слуг была душа, Лео. – Произнесла слегка испуганно эльфийка. – Это не тот, кто заключал с нами контракт.

– Что это значит? – Напрягся эльф. – Вы что делали прокол миров?

– Да. – Кивнула она ему в ответ. – Это человек из другого мира.

– Демоны! – Эльф оторопело сделал пару шагов назад. – Зачем вам это понадобилось?

– Старшие снова говорят о великом исходе. – Покачала она головой. – Мы делали проколы в миры бывших колоний, дабы узнать обстановку в них.

– В любом случае не о том сейчас речь. – Эль задумчиво окинул ее взглядом. – Если ты права и этот мальчишка приемник Тида, мы должны его уничтожить или отправить назад в его мир.

– Но он и так вроде бы мертв? – Эльфийка удивленно вскинула бровь.

– Вот именно, что вроде бы. – Скривился как от лимона светловолосый. – Вот именно.

* * *

Это день стал особенным и начался он, как и прочие до него, ничем не выдающиеся с первыми лучами солнца, когда светило было еще робким и не верным. В чем же тогда разница? В банальном и тревожном стуке каблуков по паркетной доске пустынных дворцовых коридоров, возвестившем о срочной депеше, ибо в покои принца Паскаля в такой ранний час допускался только поверенный человек.

Мягкие тапочки, шелковая пижама с филигранно закрученной вышитой на груди буквой «П», ночной колпак с «бубончиком» и гримаса недовольства на лице принца, буквально в считанные секунды сменились на строгий мундир, дикий блеск азартных глаз и легкий мандраж в руках, когда послание достигло адресата, возвещая великую весть нового времени. Новой эры, новой жизни целого королевства.

Le Roi est mort, vive le Roi! Король умер…Да здравствует король!

Что делают обычные люди, прощаясь в столь нелегкий час со своим родителем? Плачут, переживают утрате, кто‑то жалеет о том что не успел сказать, кто‑то, наоборот о том что успел сказать слишком многое… В общем и целом все, вполне объяснимо, эмоционально предсказуемо и по человечески оправданно, но вот как поступают люди выше ступенью социального развития?

По другому.

Здесь все гораздо сложней и времени на осознание того, что тебе больно в груди, зачастую, как правило, очень мало либо же вообще практически нет. Слишком много дел. Ну, сами посудите, вам просто в кратчайший срок необходимо вызвать к себе всех своих людей, что вы успели приблизить к себе по тем или иным причинам. Вам нужно, нет даже, жизненно необходимо поднять в этот ранний час командира вашей личной стражи, а так же гарнизона что находится под вашим патронажем бравых вояк, дабы в считанные часы наполнить вооруженными людьми весь дворцовый комплекс. Нужно выслать солдат к министерству, нужно выслать солдат к каждому министру персонально домой, не забыв об казначействе, адмиралтействе, страже порядка, тайной полиции, дальней родне, амбициозных дворян блокировать со всем их многочисленным семейством и связями и при всем при этом не забыть об организации траура в стране и любимой бабушке.

Какой бабушке спросите вы?

Любимой.

Ибо бабушка здесь и сейчас в данный момент и в данной конкретной ситуации наиболее перспективный, злой и беспринципно расчетливый оппонент грядущего, кое может встать под вопрос стоит только дать малейшую слабину. Не зря, ох не зря Паскаль оторвал от сердца большую половину солдат и поверенных к зданию, занимаемому службой Ганса Гербельта. Иногда Паскаль даже завидовал бабуле, что она смогла получить себе в услужение столь умного и верного союзника, подобное единично, подобное сочетается раз в жизни и возможно никогда не повторяется в будущем.

Суета сует. Дворец буквально за час был взорван настоящей суматохой разворошенного муравейника. Начиная от низов и вверх по спирали. Целые километры черной драпировочной ткани, сотни приглашенных, тысячи портретов Митсвела Первого, а так же не меньше дожидались своего часа портреты Паскаля. Здесь готовят тризну и репетируют траурные речи, а через стенку от них уже примеряют наряды для коронации и чествования нового правителя.

Кухня превратилась в конвейер, здесь работа не прекращалась даже ночью и, все бы ничего, только и самому принцу доставалось по полной, так как суета одно дело, а вот революция совершенно другое.

Это старая истинна, что безумием революции, было, есть и будет желание провозгласить принцип добродетели на земле. Все хотят сделать людей добрыми, мудрыми, свободными, воздержанными, великодушными, но вот не задача, почему‑то всегда нужно начинать с желания перебить всех кто видит этот мир под другим углом.

Принц Паскаль сидел в своем кабинете окруженный адъютантами, посыльными и новым генералитетом из поверенных и преданных его воле вояк, с ужасом и каждой прочтенной строчкой донесений понимая, что сегодня умер не только его отец, сегодня умирает его наследие, его держава, основа их королевской власти, ибо земли Финора заливает кровь, кроет мгла предательства и беззакония.

Целый пласт основы государственности кровавым ошметком отпадает от тучного тела, можно сказать даже что была подломлена опорная нога этого организма. Рыцарство, сила, мощь и надежда короны, вот что взорвалось назревшим гнойником, поражая общий организм, заразой болезни поднимая общую температуру и заставляя биться в агонии кровавой лихорадки.

Магистры бестиаров знали свою силу. Магистры бестиаров знали о слабости короны. Удар получился до безумия хлестким и болезненным. Финорское рыцарство практически повсеместно перешло на сторону магистров, провозглашая их правоту, но даже не это было страшно, а то, что своя правда во всем этом была и ее поддержали простолюдины, что словно муравьи копошились миллионами по земле. Слишком долго мучался люд и тяжело было ему среди лесов полей и рек жить по соседству с разной нечестью, а посему даже страх перед бестиаром, что сам собирал вокруг себя не добрые слухи и репутацию имел прескверную, однако же, защищал своей кровью и жизнью тот самый народец от погани смертельной. Можно было конечно по брыкаться за право защитника с рыцарями королю, но вот ведь не задача, очень способствовала магистрам на руку недавняя кровавая буча в самом центре столицы, где железный армейский кулак кровью залил улицы давя ту самую чернь словно перезрелый виноград. Как назло еще и бродячие артисты подогревали слухами уши, неся по всей стране жуткие истории о ночи когда якобы принцесса устроила кровавое пиршество на одной из городских площадей сотнями скормив людей адскому псу, вырвавшемуся из преисподнии.

С запада на юг и север, ползла смута, волнуя умы и сердца, порождая анархию и беззаконие. Армия короны потерпела сокрушительное поражение в Крипе, пошатнулась государственность, ее устой со смертью короля. Бывшие поборники справедливости, а ныне предатели несущие новую истину в народ, славные рыцарские дома переметнулись на сторону бестиаров, что и так были не слабы своим орденом, не говоря уже о выучке и некой морали, которой и руководствовались.

Однако же все не так плохо как могло бы показаться. Магистрат дал маху, он забыл, что изначально стоит на границе с империей не просто так, а император любезно напомнил им об этом, взяв в осаду три из десяти замков школ ордена. Это дало хороший шанс новому королю перевести дух и собраться с мыслями. Что есть и что предстоит вернуть? Однозначно пылающий запад, он от и до стоит на нравственности ордена. Есть еще брожения на востоке, именно там большая часть перебежчиков и не довольных. Страна разрезана примерно по границе со столицей, на две части. За юг само собой беспокоится не приходилось, там не только самые боеспособные части короны но и самые дорогие особняки и владения самых богатых семей, кои по естественным причинам таковыми и пожелали остаться впредь. Сейчас весь взор был прикован к загадочному северу, к тому самому о котором грезила не только корона но и влезший в эту внутреннюю распрю император. Там было все не понятно, слухи и пересуды, гонцы прорывались через фронт с трудом, впрочем отчаиваться еще было рано. По донесениям север встал костью в горле магистрата бестиаров и причиной тому послужил некий легион с завидной активностью и регулярностью вышвыривающий со своих владений раз за разом новых представителей закона.

– Что это за легион? – Принц Паскаль вновь и вновь просматривал грамоты и донесения, пытаясь вникнуть в суть вещей. – Почему я о нем раньше никогда не слышал? Почему вообще было позволено, кому‑то из местечковых баронов иметь в своем подчинении столь большую и профессионально обученную армию?

– Ваше вели…высочество. – Поправился один из его адъютантов. – Это был пакт, подписанный госпожой де Кервье, она своим именем брала протекторат, над этими наймитами.

– Это наемники? – Паскаль удивленно посмотрел на говорившего. – У кого есть столько денег, что бы платить двум с лишним тысячам наймитам за их труд?

– Они не за деньги воюют ваше высочество. – Молодой офицер консультант при принце задумчиво покачал головой. – Они воюют за свою свободу и жизнь.

– Что за бред? – Паскаль нахмурил брови. – У меня гвардия без зарплаты даже жопу не почешет сама себе, а тут прожженные наемники с потрясающей выучкой, способные, раз за разом давать по соплям ордену бестиаров воюют за идею?

– Согласен ваше высочество, звучит неправдоподобно. – Поклонился офицер. – Но здесь разработана потрясающая и хитрая схема мотивации…

Паскаль изумленно вскинув брови и недоверчиво качая головой слушал своего консультанта не веря своим ушам. Все было просто и понятно, все было завязано и простимулированно, все имело свою железную несгибаемую логику, а главное работало да еще как!

– Потрясающе! – Принц встал из‑за стола и заложив руки за спину принялся вышагивать по кабинету. – Нет, это действительно гениально! Назовите мне фамилию этого умника что так лихо может закручивать законы жизни!

– Барон Ульрих фон Рингмар–Когдейр. – Пришел тут же ответ, заставивший его сбиться с мерного шага.

– Ульрих. – Принц тяжело вздохнул. – Да–а, это был действительно один из умнейших людей которого мне приходилось встречать на своем пути. Если б не Катрин со своим сумасбродством, если бы не взрывной характер отца, все могло бы случиться по–другому. Жаль…действительно жаль, что его больше нет.

– А может быть все еще будет? – Долетел до слуха будущего короля тихий и вкрадчивый голос стоящего стороной от остальных советников, голос высокого худощавого юноши, о котором никто ничего не мог сказать толком, лишь замечено было, что нет–нет, да он тихо иногда что‑то нашептывал на ухо принцу.

– Гунн? – Паскаль воздел руку требуя тишины у подчиненных и обращая свой взор на говорившего. – У тебя есть, что сказать мне?

Тот, кого принц поименовал Гунном легким поклоном и жестом руки предложил будущему государю отойти в сторону.

– Ваше величество… – Начал он, с опаской поглядывая на прислушивающихся к ним советников.

– Высочество. – Поправил его принц.

– Это уже вопрос времени. – Улыбнулся парень. – Но сейчас не об этом, а хотел я обратить ваше внимание на то, что в отличие от вас, я совершенно случайно…

– Совершенно? – Улыбнулся Паскаль.

– Абсолютно случайно. – Поддержал его улыбкой Гунн. – Присутствовал на похоронах не без известного вам барона Рингмарского.

– И? – Нахмурил будущий государь брови.

– Закрытый гроб. – Пожал тот плечами. – На казнь никого не допустили, тело не повезли в родовую усыпальницу, все под протекторатом Гербельта, никаких сторонних людей.

– Что это значит? – Глаза принца сверкнули искрой азарта.

– Это значит, что вам все же придется встретиться с бывшей королевой. – Гунн склонил голову в поклоне. – Если конечно есть смысл доставать из колоды эту карту.

– Мне нужен север страны, ты же знаешь. – Принц покачал головой. – Баронесса Когдейр сильная женщина и это её заслуга, что она столько времени смогла продержаться одна против целой армии. Но боюсь, одной силы воли ей не хватит. Я просто физически сейчас не в состоянии охватить все конфликты и пожары в стране.

– А север меж тем нам нужен. – Подвел черту Гунн.

– Очень. – Принц сжал до хруста кулак.

* * *

Сил не было ни на что. Просто не было сил, что бы шевелится, на то что бы встать, куда‑то пойти, что‑то делать. Руки опустились. Нет, Вальери де Кервье никто не удосужился сказать о смерти ее сына, вернее принц не позволил, сотне гонцов и прислужников добраться до ее обособленных покоев, не говоря уже о полной блокаде Ганса Гербельта. Просто она проснулась, открыла глаза, краем уха услышала необычайную суету при дворе и решила не вставать, так как даже не мысленно, а интуитивно сердцем матери поняла все без слов, отчего стало невыносимо больно в груди и горько на душе.