Текст книги "Изнанка"

Автор книги: Сергей Палий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– А-а! – досадливо развёл лапищи Акоп, чуть не снеся Рысцову череп. – Зачем абижаешь?! С харошим человеком ехать – благодать! А если хароший челавек с красивой женщиной, то… – Он запнулся, подбирая слова: – То савсем харашо!

– Спасибо! Доброй дороги! – искренне поблагодарил Валера, помогая Панкратовой спрыгнуть с подножки.

– Дарога всэгда добрая! – на три четверти высовываясь из кабины, изрёк дальнобой. – Челавек злой бывает…

Дверь хлопнула, двигатель взвыл, плюясь через выхлопную трубу переработанной солярной слюной, и «КамАЗ» укатил прочь, трубно просигналив напоследок.

Оттягивая мускулистую пружину двери, ведущей в недра «Ловкача Вани», Рысцов про себя молил только об одном: чтобы их фотографии ещё не дошли сюда. То, что оба числятся в федеральном розыске, сомнений у него не вызывало. И хорошо, если только в федеральном…

Говорливый водитель-кавказец не слукавил – сервис здесь действительно был не ахти. Ресепшином служила грязная барная стойка с храпевшим возле неё типом неопределённого возраста, пола и, по всей видимости, с высокой степенью вшивости. «Ловкач Ваня», – окрестил его про себя Валера, поддерживая под руку Ольгу, которой стало, кажется, ещё хуже от витавшего в помещении смрада.

Барменом, официантом и метрдотелем в одном лице оказалась заспанная тётка, с невнятными матюгами вышедшая на шум из кухни.

– Носит вас чуть свет, – гостеприимно осклабилась она, поправляя свёрнутый набок фартук. – Ну, чего пить будем?

– У вас можно снять номер? – осведомился Рысцов.

Тётка осклабилась пуще прежнего. Отхлебнув из кружки выдохшегося пива, произнесла язвительно:

– Ну и шмару ты себе подцепил. И морда, главное, интеллигентная такая.

Валера сжал зубы от такой наглости, но не отреагировал – не та ситуация у них теперь, чтобы артачиться. Лишь повторил вопрос.

– Кровать узкая, – небрежно бросила тётка. – Если устроитесь бутербродиком – поместитесь.

– Нам нужен двухместный. И чтобы С-визор был.

Это пожелание ввергло барменшу в полуминутный ступор. Она отставила кружку с остатками пива и вперилась в него взглядом, как настоятельница женского монастыря, которой предложили квартировать в святых стенах полк пьяных гусаров.

Оклемавшись, тётка хлебнула ещё разок и без комментариев скрылась в кухне.

Вот и приплыли. Сейчас ментуру вызовет, и крышка – с полуживой Ольгой их повяжут в десять минут. Черт! Стало быть, уже успели оповестить, чтобы сообщали обо всех подозрительных лицах, желающих воспользоваться услугами С-видения… Рысцов вознамерился было из последних сил бежать вон и даже повернулся к выходу, когда за спиной раздался хриплый мужской бас:

– Что за гости у нас полуночные?

Обладателем неприятного голоса оказался упитанный горец с воронёной щетиной на смуглых щеках. Он был одет в смешные, но чистые и ухоженные шаровары, атласную сорочку и кожаную жилетку. Будто не пятый час ночи наступал, а разгар рабочего дня.

– Здравствуйте, – устало сказал Валера, чувствуя, что ещё пять минут, и он завалится спать прямо у порога забегаловки. Оставалось рассчитывать на удачу и идти ва-банк. – У вас случайно не найдётся двухместного номера, где есть С-визор?

– Ну отчего же… – хищно улыбнулся горец, переступив с ноги на ногу. – Один, пожалуй, найдётся, только сразу предупреждаю: дорого возьму…

– Берите дорого, – кивнул Валера, жмуря глаза от переутомления.

– И деньги вперёд.

– Да хоть – вбок…

Вручив хозяину задаток, Рысцов поднялся на второй этаж и, отперев указанный номер, чуть не свалился в изнеможении. Стянув нелепый комбинезон с вялого, но привлекательного женского тела, он уложил сонную Ольгу на одну из кроватей. Переборов животный позыв провести по чашечкам бюстгальтера ладонями, укрыл одеялом и отвернулся от тут же засопевшей девушки. Дабы не вводить себя во искушение…

С-визор, висевший над другой кроватью, был старенький, но, судя по загоревшимся индикаторам, исправный.

Валера заставил себя доковылять до ванной и умыться тёплой водой. Из зеркала на него глядел мужик с тёмными кругами под глазами. В последних странным образом сочетались растерянность и настырный огонёк со слегка безумным отблеском. Проведя рукой по щеке, мужик обнаружил колкую щетинку и болезненный зуд кожи под пальцами.

Чудом ведь живыми из того бурана выбрались! Да уж, экстрим нешуточный. Теперь бы ещё узнать, что в мире творится. И деньги, заработанные в эсе на Манежке, нужно бы перевести на другой счёт – складывается ощущение, что в ближайшее время они дюже понадобятся. Чтоб опять выживать…

Валера тяжело вздохнул и вдруг улыбнулся этой измочаленной морде в зеркале. Та в долгу не осталась: растянула губы, оголив давно не чищенные клыки. Ну и скотина!..

Рысцов взял тюбик дешёвой пасты, лежащий на раковине, и выдавил из него влажную белую змейку прямо на язык. Производя ужасный скрипучий звук, он стал водить по зубам указательным пальцем, морщась и выпучивая красные глаза. Процедура завершилась полосканием рта, отплевыванием и длинной матерной тирадой, произнесённой, однако, шёпотом.

Скинув спецовочные штаны, Валера с наслаждением вытянулся, с утробным стоном прогнулся назад и тут же сделал несколько наклонов вперёд. После чего он спрятал под подушку кошелёк, проверил дверной замок и вытянулся на своей кровати, в последний раз

удостоверившись, что Ольга крепко спит, свернувшись клубочком. Набрал на панели С-визора знакомую до боли комбинацию и, невесело подмигнув зеленому огоньку, опустил вмиг отяжелевшие веки.

Ох! Только бы ментов не навёл этот… ловкий Ваня… или кто он там… Тем более что Ольгина мордашка теперь была известна на весь мир…

Спи с миром, Валера…

Приятных сновидений…

* * *

В эсе господствовал полный бардак. Московские улицы кишмя кишели очумевшими СКСниками, а по правительственной информационной программе, демонстрирующейся на всех плазменных щитах города, то и дело крутили выдержки из сенсационного выступления крамольной команды, объявившей сшизам войну, но меж тем ни слова не упоминалось о судьбе самих сотрудников просуществовавшей всего чуть более полутора часов «Либеры». Кстати, как выяснилось впоследствии, она стала последним легальным С-каналом в истории человечества – на внеочередном экстренном заседании Совет Безопасности ООН объявил этот вид СМИ запрещённым. Тупые политиканы ещё не понимали, что таким образом вопрос не решится, ведь развившееся до определённого рубежа С-пространство уже не нуждалось в каких-то примитивных развлекательных или научно-популярных каналах. Теперь человеку, чтобы попасть в этот мир, достаточно было лишь включить С-визор и благополучно уснуть под его незримыми флюидами. Как следствие этого факта, там и тут мелькали насторожённые лица обыкновенных реципиентов, чувство любопытства которых, наверное, все же одержало вверх над страхом.

К Манежке не стоило даже приближаться – вокруг неё стояло серьёзное оцепление. Не исключено, что в рядах военных были завербованные сшизы. Что происходило внутри объекта «Тёплые сны», оставалось лишь гадать.

Вжикнув герметзамком, Рысцов быстрым шагом направился в сторону площади трех вокзалов – именно там, в одном из прилегающих зданий, находилась квартира, на которой они периодически встречались с Хасаном Игнатьевичем, человеком, на которого его вывел после их встречи в австралийской пустыне странноватый Борис, радеющий за благополучие популяции кенгуру.

Спустя полчаса, стараясь не попадать в поле зрения патрулей СКС, он добрался до высокого дома, выполненного в готическом стиле. На первый взгляд нужный ему подъезд никто не пас, но Валера все же ненавязчиво обошёл здание по периметру, прежде чем зайти внутрь. На тёмной лестничной клетке он остановился. Прислушался. Бдительно оглядываясь на каждом пролёте, бесшумно поднялся на пятый этаж. Возле неприметной деревянной двери он ещё разок осмотрелся. Никого. Рыхлая совковая дверка, надо сказать, только для непосвящённого могла показаться беззащитной и лёгкой на вынос. На самом деле под слоем крашеной фанеры она была усилена цельной кевларовой пластиной. А для особо назойливых тут притаилась ещё и активированная охранная система «Щит», сквозь невидимую пелену которой пройти мог только сшиз, да и то лишь не ниже шестой категории.

Решившись, Валера надавил на подплавленную хулиганами кнопку звонка. Тихая трель зазвучала внутри квартиры.

Если здесь уже хозяйничают федералы, то нужно будет уносить ноги, лихорадочно подумал он, прислушиваясь к приближающемуся шарканью шагов. Тот, кто подходил к двери с другой стороны, не старался скрыть своего приближения, а будто даже нарочно погромче скрёб тапочками по полу. У Хасана Игнатьевича была другая поступь, за это Рысцов мог поручиться. Но если там засада, зачем так афишировать? Быть может, психологический трюк?..

При щелчке замка он вздрогнул и согнал с себя оцепенение.

– Заждались уже, Валерий Степанович, – укоризненно промолвил возникший на пороге Борис, не протягивая руки, но приветливо махнув авоськой. – Почти все собрались, а вас нет… Мы уж думали – загребли. Пробивали даже по своим каналам: в ФСБ нэма, у военных вроде тоже… Куда, думаем, запропастился?

– Где Хасан Игнатьевич? – осторожно спросил Рысцов, не торопясь заходить внутрь.

Борис сокрушённо поцокал языком:

– Не уберегли родимого. Заграбастали его наши орлы гэбэшные. Но он мужчина опытный – расколоть его будет не так-то легко. Хотя, конечно же, возможно. Так что проходите, что в дверях-то беседовать. Времени мало.

Сражаясь с искушением развернуться и пойти прочь, Валера пристально посмотрел в неправильно посаженные глазки Бориса, которые в скудном подъездном свете казались совсем уродливыми.

В конце концов, подумал он, пришёл же сюда. Значит – хотел. Да и… Он вдруг мысленно осёкся. Это ведь оно его привело. Пред… чувствие.

Переступая через порог, он уже не колебался. Сомнения померкли под натиском неведомой волны чудовищной силы. Взметнувшееся где-то в груди цунами смешивало все внутренности в блаженной и страшной воронке эйфории…

Он – сшиз.

Изгой.

И нужно учиться быть таковым, помня, что это вовсе не проклятие…

Это – дар.

* * *

Слишком просторные гостиные – это либо симптом какого-то детского комплекса хозяина дома, либо признак сибаритства. У отсутствовавшего в данный момент по известным причинам Хасана Игнатьевича имели место оба качества.

В колоссальной комнате, обставленной в стиле хай-тэк со всевозможными атрибутами, воссоздающими атмосферу стерильной лаборатории, находились шесть человек. Рысцов бегло оглядел их лица – ни одного знакомого. Борис пододвинул ему пуфик, обитый белоснежным бархатом, и приглашающе дёрнул авоськой.

– Ну что ж, – сказал он, повернувшись к присутствующим, – знакомьтесь. Это Валерий – сшиз третьей категории. Сотрудничает с нами давно. Исполнителен, немногословен, эрудирован, степень IQ высокая, устойчивость к пси-влиянию эса удовлетворительная. Участвовал вчера в заварухе на «Либере», но раз сюда пришёл, значит, уже выбрал свою сторону.

Рысцов стал точкой пересечения шести пронзительных взглядов.

– Валерий, теперь я представлю вам остальных, – не затягивая паузу, продолжил Борис. – Это люди, с которыми вы уже работали. Не удивляйтесь, что не видите знакомых лиц: просто по соображениям безопасности до нынешнего момента вы не встречались с ними лично. Проект «Изнанка», основная установка которого теперь уже до конца смонтирована на Манежке и готова к эксплуатации, вспоминаете? Вы там помогали поддерживать систему «Щит»…

– Какая ещё изнанка? – не понял Рысцов. – Эса?

– Ах, да… – Авоська досадливо сморщилась. – Вы же проект знали под названием «Тёплые сны». Но это так… камуфляж. На самом деле…

– Борис, – властным голосом остановила его единственная среди присутствующих здесь женщина, – детали позже.

– Хорошо, хорошо, – неожиданно помрачнев и ссутулившись, сказал Борис. – Валерий, это Кристина Николаевна. Сшиз второй категории. Наш руководитель, идейный вдохновитель, спонсор. Иными словами – шеф. И бог.

– Тогда уж богиня. И шефиня, – бесцеремонно перебил Рысцов. Ему никогда не нравился подобный пафос.

Женщина взглянула на него и улыбнулась. Деликатно, но довольно прохладно – мол, оценила юмор, но больше хавало не разевай без нужды… А ещё… что-то странное было в её манере моргать. Рысцов пока не мог понять – что конкретно. Но главное – сквозило в этой Кристине Николаевне нечто зверски притягивающее: даже не внешние данные, которые, кстати, тоже не подкачали, нет… нечто напоминающее… силу удивительного предчувствия, возникающего иногда в С-пространстве.

Остальные молчали. Некоторые из них смотрели не только на Валеру, но и поглядывали искоса друг на друга – видно, тоже недавно познакомились.

– Это Роберт, – повёл авоськой Борис в сторону крупного мужчины с выпирающими скулами и голубоватыми глазами. – Тоже вторая категория. Один из самых сильных отслеженных нами сшизов в России.

Затем он коротко представил остальную четвёрку. Ими оказались смуглый и практически лысый Карен лет пятидесяти, худосочный молоденький Алёша с грязными даже на вид вихрами, грузный Леонид, потряхивающий четырьмя безвольными подбородками и время от времени спутывающий пальцы на нервных руках, и Пётр с нагловато изогнутым носом и явно уголовной внешностью. Соответственно, сшизы четвёртой, второй и два третьей категории.

Вот так компашка подобралась, подумал Рысцов, ещё раз обводя взглядом присутствующих. Маргиналы какие-то…

– Ну, теперь, думаю, все в сборе, – подытожила Кристина Николаевна, приподнимаясь со своего пуфика и подходя к сооружению, по дизайну более всего напоминающему операционный стол, на котором беспардонный хирург примостил ноутбук, чтобы после смены поиграть в тетрис. – Попробую объяснить, зачем вы здесь находитесь. Сразу обращаю внимание: если кому-то захочется после этого выйти из игры, то это можно будет с лёгкостью устроить. С выносом тела лапками вперёд и надгробием с надписью «game over». Впрочем, это правило действует с момента его оглашения, то есть с нынешней секунды.

Она ударила несколько раз пальчиками по клавиатуре ноутбука и отодвинулась от монитора, чтобы всем было видно. На экране вращались контуры какого-то устройства, похожего на вертикально расположенную гантель, густо опутанную проводами.

– Здесь изображена установка форсированного изменения метрики С-пространства, которую спроектировал наш талантливый Борис – учёный и гениальный специалист в теории эса. – После этой преамбулы Кристина Николаевна сделала паузу. Казалось, что от смущения вместе с хозяином покраснела и авоська, а Валера перевёл на него ошарашенный взгляд. Ни фига себе! Дачник-неумёха… Кивнув, Кристина Николаевна продолжила: – Этот аппарат уже установлен в шахте, пробурённой и специально оборудованной на Манежной площади. Благодаря вам вокруг стоит мощнейшая защита, которую в ближайшие часы не смогут пробить ни военные, ни гэбэ, ни сам сатана. Конечно же, установка и иже с ней существуют только в эсе, ибо в нашей будничной реальности она была бы не полезней ношеной стельки. Одним словом, это и есть проект «Изнанка», над которым все мы, ведая о том или нет, так долго работали.

– Расскажите, зачем… так сказать, все это?.. – робко спросил грузный Леонид, задрожав подбородками.

– Мне кажется, тут лучше довериться самому конструктору, – снисходительно улыбнулась женщина. И снова Рысцов не успел уловить, что же его смущает в том, как она мигает веками…

Борис, неуклюже задев пуфик, подошёл к монитору. Все-таки потрясающие нестыковки были в этом странном человеке: то он кенгуру жалеет, то кажется уверенным и даже несколько вальяжным, то обижается ни на что, то конфузится… Да и с авоськой этой пресловутой не расстаётся никогда.

– Постараюсь объяснить доступными словами, – начал учёный. – Форсированное изменение метрики С-пространства – ныне достаточно распространённое явление. Лишь звучит замысловато, а на самом деле – это то, что отличает сшизов от обычных людей. Это наша с вами способность менять структуру эса. А я сделал искусственный прибор, обладающий примерно теми же свойствами. Зачем, спросите вы? Ну я, конечно, умолчу о чисто научной ценности данного изобретения, потому как не думаю, что кому-то она интересна теперь, среди беспорядочного хаоса, витающего во всем мире. Разговор пойдёт исключительно о практических достоинствах. Проектом «Изнанка» мы занимались давно и не предполагали, что его придётся запускать так скоро… И здесь нам помогло то, что, казалось бы, должно было смертельно испугать – выступление на канале «Либера», фактически выбившее сшизов из легальной жизни. Более того – осеменившее планету паникой.

Рысцов таращился на учёного, как кролик-боксёр на поддатого удава. Кто-то здесь явно спятил!

– Валерий, вы зря меня взглядом буравите, – словно ужалил, усмехнулся Борис. – Потерпите минуту, и вам все станет понятно. На чем я остановился?

– На осеменении Земли, – хрипло подсказал уголовник Пётр.

– Вот-вот. Паника. Перед тем как упорядочить любую структуру, необходимо что? Необходимо её довести до перемешанной к чертям собачьим коллоидной взвеси. И С-пространство сделало это. Оно превратило себя в беспорядочную свалку человеческих эмоций, поступков, мыслей и домыслов. Оно превратило себя в паникующее тело. Кстати, Валерий, у ваших сценаристов получилось великолепное и точнейшее сравнение насчёт организма и всяких там вирусов… Неважно. – Авоська описала воинственную окружность. – Важно, что будет делать эс дальше. Как вы думаете?

Никто не отозвался. Борис ответил сам:

– Упорядочивать себя. Не исключено, что параллельно – усложнять. Будет стремиться повысить внутреннюю – а быть может, и внешнюю – энтропию. И обратите внимание на главную особенность С-пространства: его, так сказать, проекционность. Оно же, само того не понимая, копирует наш мир. Подчас неумело, подчас пугающе точно. Каждый из вас был в изнанке. Просто вспомните.

Лица людей застыли в гримасе мучительного понимания. Сердце Рысцова стукнулось о ребра…

– Так вот, – продолжил Борис, удовлетворённо обведя взглядом немногочисленную аудиторию. – Паника в эсе, паника и здесь… Тьфу! Точнее, там – в реальности. Если грядёт упорядочивание эса, стало быть, нужно упорядочить и нашу Землю. А уж за каким из этих миров будущее – это покажет время. Боюсь, если моя гипотеза верна – за наиболее упорядоченным.

Ещё несколько секунд гробового молчания. Казалось, ещё чуть-чуть, и в слишком просторной гостиной послышится скрип усваивающих информацию извилин.

– Как бы ни кричали бодряки и прочие дегенераты, но ясно одно – эс потихонечку отторгает обыкновенных людей… Ещё раз, пользуясь случаем, аплодирую вашим, Валерий, сценаристам! Не нужны эсу чужеродные бактерии. Его организм уже создал свои. Нас, сшизов. Тех, кто ему не противен! Тех, с кем возможен симбиоз! Понимаете, симбиоз? Взаимовыгодное сосуществование. Но нас мало. Не получится ничего, если в эсе смогут остаться сотня-другая людей. Я даже не могу предположить, к каким последствиям может привести подобный расклад… Вы спросите, почему организму не наплодить ещё пару миллиардов таких, как мы? Не знаю. Возможно, что-то дало сбой, какая-нибудь «железа» исчерпала свой ресурс. Но факт остаётся фактом, со статистикой, сами знаете, спорить трудно: не получится упорядочивания с такими цифрами. А вот как отреагирует на такой поворот наш любимый полиморфный организм – это большой вопрос. Вдруг он решит сам справиться с этой задачей? Да вдобавок не в самом себе, а здесь. На нашей Земле. Никого такое не пугает?..

– Это же конец… – сипло прошептал Алёша, накрутив прядь сальных волос на палец.

– Устами молодости… – развёл руками Борис. Авоська согласно кивнула. – Что нам остаётся? Если сейчас попробовать вдолбить эту информацию в мозги людей, обременённых властью, они нас на костре сожгут!

Рысцов вздрогнул. Перед глазами возникли зеленые кругляшки Сережкиных глаз.

Учёный продолжил:

– Остаётся, друзья мои, одно. Упорядочить самим. Причём и эс, и старушку Землю.

– Бред. – Карен промокнул лысину платочком. – Вы бредите.

– Да нет, уважаемый! Я не брежу. Для того и корпел, создавая установку… Постойте, постойте, без лишних телодвижений! Сейчас все объясню. – Учёный перевёл дыхание и глотнул воды из стакана, поданного ему Кристиной Николаевной. – Я провёл ряд опытов. И пришёл к ещё одному феноменальному открытию, которые в изобилии подкидывает нам эс. Дело в том, что обыкновенный человек, побывав в изнанке, становится сшизом.

Вот теперь пауза затянулась на добрую минуту. Первым подал голос Рысцов:

– Но обычный… он же по определению не может попасть в изнанку.

– Правильно. А если мы его проводим?

– Это доказано уже давно: сшиз не в состоянии провести в изнанку никого. Только… сам.

– А вот моя установка – в состоянии.

После этих слов некоторых прорвало. Загалдели разом, перебивая друг друга и размахивая руками…

– А что, интересное дело! – трясёт подбородками Леонид.

– Да на кой их в сшизы короновать? – возражает Пётр, нагло водя носом. – Проще поддать жару на нару, а потом – в шлюзы спустить!

– Я понял! Их станет больше, и структура сможет достигнуть уровня, когда станет самоупорядочиваться! – это сипло выкрикивает Алёшка.

– Ну даже не знаю… – Карен явно обескуражен и растерян.

Рысцов так и не сказал ни слова. Валера был не просто обескуражен. Он был шокирован масштабом, на который замахнулись эти безумцы. И он – один из них. Кстати, нужно будет уточнить, по какому принципу тут волонтёров набирали?..

– Замолчите! – крикнула Кристина Николаевна. Ноль реакции. Спор и гвалт продолжался.

– Заткнитесь же наконец!

Мимо…

Неожиданно четверо секунду назад оравших и плевавшихся слюной людей усиленно заколотили ладонями себе по губам. Это выглядело настолько нелепо и неправдоподобно, что Рысцов сначала подумал, что просыпается. При насильственном пробуждении бывают похожие глюки. Но вскоре он убедился, что все гораздо смешнее.

Роберт, до этого не подававший голоса и вообще умудряющийся при своих выдающихся габаритах оставаться каким-то малозаметным, медленно вёл рукой по воздуху, и от его слегка напряжённых пальцев исходило едва заметное дрожание. Так меняется структура С-пространства.

Да этот здоровяк просто-напросто заставил этих истериков самих себя по губам отшлёпать! Как детей малых! – озарило Валеру. И тут он содрогнулся. Если Роберт может вот так запросто влиять на сшизов, притом не последней категории, то это действительно сильный тип. И теперь начинало как-то вериться, что он самый мощный сшиз России…

– Достаточно? – осведомился Роберт, прислушиваясь к размеренным шлёпкам и присвистываниям.

Четверо провинившихся дружно закивали головами. Он опустил руку.

Облизнувшись и ещё разок глотнув из стакана, Борис удовлетворённо покивал в наступившей тишине.

– Мы займёмся превращением обыкновенных людей в сшизов. А Кристина Николаевна постарается использовать панику в реальном мире, которая вспыхнет после наших действий с новой силой, чтобы централизовать власть. И вы все здесь сидите не от балды пальчиком поманенные! Каждого из вас мы вели почти с самого возникновения С-пространства, а уж когда обнаружился первый сшиз – так и вообще глаз не спускали. Все мы, несмотря на кажущуюся смехотворность этого суждения, идеальная психологически совместимая команда для осуществления задуманного. Так – понятней?..

Все заёрзали на белоснежных пуфиках. На экране ноута до сих пор вращались контуры невообразимо сложной установки, сконструированной Борисом. Установки, которая должна была, согласно гипотезе, помочь людям. Упорядочить их мир.

Только вот дадут ли они это сделать?..

Рысцову снова пришла в голову назойливая дилемма: дар он получил или все же… проклятие? Одно тем не менее было ясно – его засасывало, его просто тащило в пучину этого шального цунами сновидений, открывающих все больше и больше своих надломленных граней. И тащило рьяно.

– Скажите, сшизы первой категории существуют? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Алёша, сдёргивая затянувшуюся паузу.

– Не в тему, но вопрос занятный и актуальный, – откликнулся Борис. – В наше поле зрения таковые не попадали. Американцы и некоторые страны Ближнего Востока кичатся, что в их спецслужбах завербованы перваки. Но это, как сами понимаете, не запротоколировано, да и прямых доказательств нет – скорее всего, пыль в глаза пускают. Хотя утверждать обратное наверняка – тоже глупо. Точно одно: ни один из них, если и существует, пока не проявлял себя. По крайней мере, по нашим каналам подобной информации не проходило. А наши каналы широкие и глубокие.

– Хм, – поднял неловкие плечи Алёша, – но раз теоретически первая категория имеется, то должна же она быть подкреплена хотя бы единственным примером?

– В вас, юноша, много прозорливости и любопытства – это хорошо, – покровительственно взмахнул авоськой Борис. – Но мало опыта. Это, учитывая первые два качества, поправимо… Периодическая система Менделеева существует уже почти два столетия, в ней на данный момент уже 112 элементов, из которых лишь 90 обнаружено в природных объектах, а 5 вообще не имеют названия.

– А ведь таблицу-то Дмитрий Иванович вроде как во сне увидел. Символично, – вставил Рысцов, усмехнувшись.

– Что мы знаем о снах… – снова сник Борис. – Мизер.

– Хватит словоблудством заниматься, – отрезала Кристина Николаевна. – Вам через час «Изнанку» запускать уже надо. А у меня ещё много… дел… в…

Её речь замедлилась… Рысцов вздрогнул и стал выгибаться вперёд, будто что-то натягивало его позвоночник словно тетиву. Очертания гостиной исказились, потемнели, хлопнули по глазам миллионами антрацитовых искр…

Со стороны пробуждение в эсе выглядело нелицеприятно: человек за считаные секунды обмякал и растекался, словно стеариновая свеча, попавшая в духовку. А спустя ещё мгновение исчезал, возвращаясь в реальный мир.

Пространство грёз выплёвывало его, словно тягучую слюну.

* * *

Мотнув головой, Валера сел на кровати. Простыня была влажная от пота, виски ломило. Разбуженный под работающим С-визором, он ещё не совсем чётко понимал, где проходит граница яви – выдернутое из сна сознание, как известно, тоже обладает некоторой инерцией. Глубоко вдохнув и растерев воспалённые глаза, Рысцов глупо уставился на Ольгу, стоявшую рядом в тунике одеяла.

– Извини, – сказала она, переступив босыми ногами. – Зря разбудила, да? Я почему-то испугалась…

Валера наконец полностью пришёл в себя. За окном было уже светло, но солнце так и не появилось: хмуро, снежно, тесно. До безобразия реально.

Он ещё раз окинул взглядом девушку. Произошедшее с ними накануне вдруг показалось игрой воображения: не было на самом деле катакомб, неуступчивого вентиля двери, долгого поцелуя, беспросветной вьюги среди сугробов, старого адыгейца и говорливого дальнобоя… Не было щемящего чувства, проскользнувшего в ядрышке души в тот момент, когда казалось, что они уже не доберутся до спасительных огней АЗС. Не было тепла, пробившего дорогу в ледяной преисподней гор.

Что-то сломалось. С хрустом мёрзлой кости.

– Нечего пугаться, – почти враждебно обронил он. – Одевайся…