Текст книги "Вторжение"
Автор книги: Сергей Ченнык
Жанр:
Военная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Некоторые исследователи считают, что первая кровь Крымской войны пролилась на Альме. Это неправильно. Другие – что на Булганаке. Может быть. Но вернее всего, первое достаточно большое кровопролитие Крымской кампании случилось у Одессы. На «Вобане» были 2 убитых и 1 раненый, на «Ретрибьюшне» – 3 раненых, «Террибле» – 2 убитых и 5 раненых, «Самсоне» – 5 раненых.
Для чего нужна была французским и английским командующим эта операция, тем более что сама по себе Одесса не входила в их планы? Генерал Бургойн в своих воспоминаниях даже сожалел, что, разрушая береговую инфраструктуру, приходилось действовать против мирного населения.{362}
Понятно, что причина в виде обстрела консульской шлюпки весьма расплывчата и сомнительна, но нужен был хоть какой-нибудь повод. Бред полный, но вполне в духе просвещенной Европы. Тем более что с точки зрения морали и этики войны у цивилизованных европейцев все было не так уж и хорошо. Обстрел города наглядно продемонстрировал, что союзники не настроены придерживаться каких-либо этических правил по отношению в том числе и к некомбатантам.[114]114
Некомбатанты – лица, входящие в состав вооруженных сил лица, функции которых сводятся лишь к обслуживанию и обеспечению боевой деятельности вооруженных сил.
[Закрыть] Если смыслом этой акции была угроза, то фактор запугивания не сработал. Защитники приморского города встретили союзные корабли не белым флагом капитуляции, а умело организованным огнем береговых батарей.
Что касается разрушений, то они хотя и были, но не такими, которые могли ожидать союзные командиры.
«Неприятельские снаряды не действовали разрушительно, как можно было ожидать, по случаю особенности материала из которого построены все одесские дома. Мягкий камень поглощал в себя снаряды, а разрушительного сотрясения не оказывалось. Большую часть бомб не разрывало…».{363}
Психологического шока у привыкшего ко всему русского народа тоже не наблюдалось. Городское население Одессы без особых эмоций пережило обстрел. Моральное воздействие, способное превратить в беженцев население любого европейского города, не впечатлило одесситов, обожавших всякого рода зрелища. Свидетель бомбардировки города вспоминал, что видел, как в разгар обстрела «…мужички наши преспокойно лежали брюхом вниз вдоль бульварной стенки под самыми выстрелами громадных бомб и как ни в чем ни бывало перекидывались нецензурными анекдотами на счет англичан и французов; в виду опасности и неоднократных случаев искалечения приходилось просто разгонять толпу и для пробуждения морального действия подчас прибегать к казачьей нагайке».{364}
Буа-Вильомез, чтобы оправдать акцию, вывел для нее оригинальную формулу, по которой атака Одессы – не более чем чисто военная акция, цель которой была полностью достигнута, а все объекты, подлежавшие истреблению – уничтожены. Ему вторит французский лейтенант Гривель, утверждавший, что «…цель прибытия союзных фрегатов к Одессе заключалась в уничтожении военной гавани этого города, русских судов и многочисленных казенных магазинов, делавших из Одессы род запасного депо для Севастополя и Николаева».{365} То что Остен-Сакен объявил варварским нападением (каковым оно и было), начальник штаба союзной эскадры считает оправданием русского генерала перед Николаем I в том, что из-за явных ошибок в организации обороны порта ему не удалось избежать тяжелых потерь.{366}
Офицер английского линейного английского корабля «Queen» Том Келли считал, что бомбардируя Одессу, союзники поддерживали одновременную блокаду Севастополя.{367} Одно из сочинений по истории британского флота преподносит событие как одну едва ли не самых славных страниц его истории: «…форты разрушены, батареи заставили замолчать, русский флот ушел под прикрытие Севастополя».{368}
Адмирал Гамелен, вписав этот подвиг в свою военную биографию, был горд, донося в своем рапорте: «…если искусство войны заключается в том, чтобы вредить неприятелю без вреда себе, то никогда (до этого) правило это не получало полнейшего применения».{369}
Время все ставит на свои места и всему дает правильную оценку. В историю морских войн бомбардировка Одессы вошла не как пример грамотных действий эскадры в борьбе с береговыми батареями, а как одна из злодейских акций. Притом самими англичанами. Дж. Фуллер[115]115
Дж.Ф.С. Фуллер – видный английский военный теоретик.
[Закрыть] поставил действия британского флота у Одессы в один ряд с наиболее варварскими событиями в мировой истории войн.
«На море также всегда была возможность обстрела прибрежных городов, и при случае это делалось. Так, например, в 1854 г. в Никарагуа американская эскадра разрушила не укрепленный и не оборонявшийся город Сан-Хуан-дель-Норте,[116]116
Обстрел в 1854 гг. Сан-Хуан-дель-Норте в Никарагуа был предпринят кораблем ВМС США якобы в ответ на оскорбление американского дипломата.
[Закрыть] а объединенная англо-французская эскадра в этом же году подвергла обстрелу Одессу. Однако эти инциденты вызвали такое всеобщее осуждение, что «с 1854 г. не было ни одного случая преднамеренного полного разрушения города неприятельским флотом…». Даже уже в 1900 г., во время очередной последней джентльменской войны, лорд Роберте,[117]117
Фельдмаршал лорд Фредерик Слей-Робертс («Бобе») Кандагарский – в 1900 г главнокомандующий всеми британскими войсками в Южной Африке.
[Закрыть] загнавший генерала Кронье[118]118
Кронье (Cronje) Пиетер-Арнольд – бурский генерал, в войне с англичанами отличился в сражениях при Маюбе и Дурикойе; член фолькерады и правительства Южно-Африканской республики. 27 февраля 1900 г., окруженный войсками генерала Робертса, сдался вследствие недостатка припасов.
[Закрыть] с его отрядом в Паардебург,[119]119
Паардебург – город в Южной Африке возле которого в 1900 г. потерпели поражение бурские войска.
[Закрыть] видя в лагере женщин и детей, дал возможность эвакуировать их, прежде чем начать артиллерийский обстрел. Хотя сегодня такое предложение осмеяли бы как сентиментальную глупость, однако не умнее ли были наши предки? Они считали, что до тех пор, пока войны не уничтожены, самое лучшее – это ограничить их истребительность, и видели, что простейший путь к этому – вести войну по-джентльменски».{370}
Что же касается термина джентльменская война, то мы видим, что чаще всего его присваивают той или иной кампании англичане. Зачем? Да лишь бы соблюсти принцип – если уж и нагадили, то сделали это как аристократы.
ЛАГЕРЬ В БОЛГАРИИ
«Если все вооруженные конфликты рассматривать как бессмысленное кровопролитие, то Крымская война имеет все шансы возглавить список».
Полковник Джордж Кадоган. 1856 г.
СОСРЕДОТОЧЕНИЕ
Конечно, даже если бомбардировка Одессы с военной точки зрения и имела какой-то смысл, в чем мы попытаемся разобраться, то с точки зрения гуманитарной это военное преступление. В этом мало кто сомневается. Тогда попытаемся выяснить то, что обычно пытаются понять следователи, расследуя преступление как таковое. Первое – мотивацию, второе – кому это выгодно.
Мотивация у этой операции есть. Применительно к Одессе версия перехода союзной морской рейдовой операции к десантной с последующим захватом города бессмысленна. Нет никакой выгоды в разрушении городов, которые надеялись в ближайшем будущем обобрать. Ни первая, ни вторая акции союзной эскадры не могли иметь продолжения в высадке сухопутных сил, ибо хоть на кораблях королевского военно-морского флота и имелись небольшие штатные команды морских пехотинцев, но их предназначение заключалось несколько в ином. На деле операция имела иной смысл, вполне окупавший и повреждения «Вобана», и потерю несчастного «Тигра»[120]120
Пароход «Тигр»: спущен на воду в 1849 г., водоизмещение 1221 т, вооружение 10 пушек. В 1852 г. переведен в категорию фрегатов 2-го класса.
[Закрыть] во время повторной атаки, и гибель части его команды, в том числе командира.[121]121
Командир «Тигра» Генри Уэллс Джиффард скончался через 19 дней после того, как был взят в плен, от полученных в бою ран. Похоронен на третий день после смерти 23 мая 1854 г. (Солодова В.В. О военных событиях весной 1854 г. в Одессе и работе Н.И. Ленца «Бомбардирование Одессы»//Военно-исторические исследования в Поволжье. Выпуск 6. Саратов, 2005 г., с. 202–241).
[Закрыть] И выгодна она была англо-французам как минимум по двум причинам.
Первая: союзникам нужно было запереть русскую эскадру в своих бухтах. Разгром Черноморского флота в открытом море откладывался на неопределенное время. Отныне главное – перевезти десант в Крым, желательно не потопив его. Наличие в Черном море русского флота, пусть сейчас запертого, но совсем недавно потопившего значительную часть турецкого в Синопской бухте, вызывало тревогу и естественные опасения союзников. Уж кто кто, а французы и англичане не склонялись к умалению его возможностей. Маршал Сент-Арно в письме брату из Варны 29 июля 1854 г. прямо говорит, что российский флот не позволит себя сжечь без яростного сопротивления, тем более что у русских адмиралов есть такой козырь, как доблесть, что было доказано операциями парохода «Владимир».{371}
Отправка в Крым Гвардейских гренадер. Саутгемптон. 1854 г.
Эта пощечина британскому флоту, вооружавшему турецкий и помогавшему ему, вызвала ярость у владычицы морей. Мы говорили, что для англичан было принципиально важно устроить Корнилову и Нахимову второй Синоп, но уже в Севастопольской бухте. И если раньше, когда десант в Крым не стоял на повестке дня, они жаждали морского сражения, то теперь им нужно было сделать все, чтобы Черноморский флот не вышел в море. Да и Абукир еще не стерся в памяти. Когда линейные корабли и пароходы Корнилова стоят хоть и под парами, но в бухте, то пусть там и стоят. С ними разберемся потом, сейчас главное – десант.
Французская историография Крымской войны утверждает, что именно этот вариант им и удался. Сочетание атаки приморских городов и блокады Севастополя привело к тому, что, как пишет Шарль Оже в книге «Осада Севастополя. История службы артиллерии», после атаки на Одессу русская эскадра больше не осмеливалась показываться в «московском озере».{372}
Погрузка французской линейной пехоты для отправки в Крым. 1854 г.
Второе: атака Одессы была не только акцией устрашения, но и акцией прикрытия. Наверное, даже в большей степени второй. Ведь к ее началу союзные войска еще в Турции, а их нужно перебрасывать в Болгарию, ближе к театру военных действий. При этом сделать это по возможности скрытно, не выдавая раньше времени своих намерений. Вот тут-то и пригодилась акция устрашения, проведенная вместе с одновременным блокированием русского флота в Севастополе. Именно так планировали англичане. Об этом можно встретить немало упоминаний. К примеру по данным журнала корпуса военных инженеров Великобритании, атака Одессы имела целью отвлечение внимания от Варны и Балчика. С ее помощью маскировалась переброска туда экспедиционных сил.{373} После Одессы союзная армия «…начала стягиваться в окрестностях Варны и готовиться к походу».{374}
Пока союзный флот в корсарском стиле тиранил Одессу и все внимание российского военного руководства было приковано к действиям неприятельской эскадры, «…оба командующих решили перевезти свои войска в Варну». Чтобы ничего действительно не могло помешать этому, наличные силы союзного флота были задействованы в операции в полном составе. Линейные корабли остались для защиты береговых баз, а фрегаты отправились к Севастополю.
А вскоре союзники добавили к качественному техническому превосходству еще и численное. Когда адмирал Брюа привел 6 линейных кораблей французской океанской эскадры, вопрос о возможности морского сражения союзного и Черноморского флота отпал сам по себе. Зато с этого времени вице-адмирал Гамелен имел в своем распоряжении мощные силы из 15 линейных кораблей,{375} Еще три должны были вскоре подойти.[122]122
В том числе «Наполеон», ставший на ремонт поломанной машины.
[Закрыть]
Союзная эскадра 20 мая подошла к Балчику и стала завесой, прикрывающей переброску войск. Одновременно корабли пополняли запасы пресной воды и продовольствия.
Вскоре приготовления достигли своего апогея. Войска потоком шли из гарнизонов в порты для погрузки на транспорты. Из портов их немедленно перебрасывали к промежуточным базам (Мальта, Греция и др.) и уже оттуда в Турцию. А вскоре и Турция сама стала главной тыловой базой экспедиционных сил, перебрасываемых в Болгарию. Нужно сказать, что штабы союзников демонстрировали возможность качественного планирования масштабных военных операций, которое вскоре станет залогом их успеха при высадке десанта в Крым.
И еще тихо было у Одессы, когда гарнизоны Англии, Франции и Северной Африки наполнились шорохом шагающих ног. Походные колонны потянулись из мест постоянной и временной дислокации к местам погрузки.
В феврале 1854 г. Первый гренадёрский полк пешей гвардии получил приказ увеличить число личного состава в своих ротах с 80 до 100 человек и быть готовым к действиям вне Англии. Аналогичные приказы получили во всех полках гвардии, которые должны были сформировать бригаду, в которую включались: 3-й батальон Гренадер гвардии, 1-й батальон Колдстримского гвардейского полка, 1-й батальон Шотландских гвардейских фузилеров.{376} После пополнения гвардейские части уходили к Саутгемптону, на погрузку на транспорты.[123]123
Гренадеры Гвардии грузились на парусники «Ripon» (600 чел.) и «Manila» (остальные), Колдстримский полк на «Orinoco». Наиболее комфортабельным был «Ripon», рассчитанный на 131 место 1 кл., 22 – 2-го, но принявший почти 1000 на все палубы и все помещения: (Frank Clark, major, The Greanadier Guards in the Crimean War//The War Correspondent, Vol.26, №4, January 2009, p. 39).
[Закрыть]
В этом же месяце начала путь на восток Шотландская бригада. 93-й полк Аграйл и Сазерленда прибыл на Мальту 28 февраля 1854 г., а 4 апреля он уже был в Скутари.{377}
Для ускорения были задействованы последние достижения индустриального развития. 30 июня из своих казарм в Манчестере вышел 7-й Королевский фузилерный полк. Его личный состав в количестве 900 человек был доставлен в порт Саутгемптон через Лондон поездами Северо-западной железнодорожной компании (North Western Railway Company) для чего потребовалось 44 вагона. В Саутгептоне полковник Леси Иеа посадил своих солдат на транспорт «Orinoco», начав погрузку утром и завершив вечером.{378}
Английский лагерь в Скутари. Рисунок лейтенанта Френсиса Гранта. 1854 г.
63-й пехотный полк едва успел промаршировать в Феникс-парке в Дублине на церемонии вручения новых знамен,[124]124
Интересно, что королевское и полковое знамена из рук генерала Кена приняла жена командира полка и уже из ее рук их получили знаменосцы – лейтенанты Хант и Беннет
[Закрыть] как его командир подполковник Суини получил приказ готовиться к отправке в экспедицию. 21 июля полк погрузился на корабль Вест-Индской компании «Avon» и отправился в Средиземное море.{379} После полного приключений путешествия, когда они едва не остались без продовольствия, солдаты Вест-Суффлокского полка прибыли в Варну одними из последних.
Французы не отставали. Первым полком их армии, высадившимся в Турции, стал 1-й полк зуавов, погрузившийся 24 марта на корабль «Montezuma» в Алжире и 10 апреля высадившийся в Галлиполи.{380} Одними из последних прибыли полки легкой и линейной пехоты. Возможно, это было связано с необходимостью пополнения этих частей личным составом до штатной численности военного времени. В этом отношении зуавам, африканским стрелкам и пешим егерям (но не всем) было проще: многие из них были в Северной Африке и, во-первых, уже были в процессе локальной войны, во-вторых – там пополняться личным составом было неоткуда.
Другое дело на территории Франции. Там части могли быстро пополняться до штатной численности за счет приема пополнений, в том числе и из других гарнизонов. Например, 7-й линейный 24 февраля 1854 г. вошел в состав Армии Востока. Для пополнения до полного штата полк принял кадры из других воинских частей гарнизона Лиона: 14-го, 21-го, 42-го, 72-го и 73-го полков линейной пехоты, благодаря чему численность его двух батальонов была доведена до 2400 чел.[125]125
Налицо значительное превышение штатной численности.
[Закрыть]
25 марта оба батальона покинули Лион, совершив марш к Тулону, где должны были сосредоточиться войска 1-й дивизии перед погрузкой. 2 мая полк отплыл из Франции и 15 мая выгрузился в Турции, где расположился в лагере Булаир в 14 км от Галлиполи. Условия экспедиции были не самыми лучшими, но пока относительно неплохими. Местный колорит показался французам больше похожим на большой базар.{381}
Английский лагерь в Скутари. Рисунок лейтенанта Френсиса Гранта. 1854 г
С каждым днем темп переброски возрастал. 2-й батальон 20-го легкого полка был посажен в Марселе 16 мая на транспорт «Ганг» и прибыл на галлиполийский рейд уже 23 мая.{382}
Как только штабы союзников убедились в возможности перехода в Болгарию, не теряя драгоценного времени, начали переброску войск в Варну и Балчик. Пригодились прибывшие под командой вице-адмирала Брюа французские военные корабли и зафрахтованные английские купеческие суда. Британский военный флот оставался свободным и использовался для охраны транспортов.{383}
Но и теперь скорость казалась недостаточной. В связи с этим 7 апреля было принято решение об ускорении переброски войск на восток. 11 апреля из Константинополя прибыли с генералом Фергюсоном так называемые сороковые – 41-й, 47-й и 49-й полки.{384} Их со времен герцога Веллингтона традиционно сводили в одну бригаду.
Принятые к ускорению меры оправдались. Группировка неумолимо увеличивалась. Перед заключительным броском в Болгарию англичане сосредоточили свои войска в Турции. К середине мая в лагерях находились:
В бараках Скутари: 7 200 чел.
В лагере в Скутари: 8 300 чел.
В бараках Кулули: 2 000 чел.
В Галлиполи: 4 000 чел.
Всего: 21 500 чел.
В Кулули в основном находилась артиллерия. Ее перебрасывали особенно быстро. Батарея Королевской конной артиллерии капитана Мода погрузилась на транспорт в Вулидже 25 апреля 1854 г., а уже 4 июня прошла Дарданеллы.{385}
Кавалерия еще не прибыла совсем, пехоты ждали в ближайшее время три полка, пока задерживавшиеся на Мальте. Последними прибыли в Варну 31-й, 63-й, сразу за ними – 20-й и 68-й полки, составившие 2-ю бригаду 4-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта, сэра Джорджа Каткарта.{386} С подходом этих сил общее количество британских экспедиционных сил могло быть доведено до 27 000 чел.{387}
Настроение англичан было не столь романтическим, как у их французских союзников. Войска помещали в просторных бараках, в которых солдатам приходилось делить свои постели с полчищами блох.{388} Английские казармы и в самой Англии не отличались идеальной гигиеной, но здесь было еще хуже. Хотя то, что им пришлось испытать в следующие два года, не шло ни в какое сравнение с их нынешним состоянием.
Перед отправкой лорд Раглан провел инспекцию готовившихся к отправке в Болгарию батальонов. Первой подверглась проверке Легкая дивизия (16 мая), потом 1-я (17 мая), затем – остальные батальоны, которые еще только начинали формироваться в соединения. Подполковник Лайсонс (23-й Уэльский фузилерный полк) отметил, что подразделения показали хороший уровень выучки, но уровень готовности офицеров и генералов желает лучшего.{389} Для британской армии середины XIX в. положение дел вполне обычное.
Смотр завершился большим приемом у английского главнокомандующего, на котором присутствовали приглашенные высшие турецкие и французские государственные и военные чиновники.{390} Затем парады начали проводиться почти каждую неделю. Казалось, что Раглан серьезно видел залог успеха в зависимости от того, насколько правильно и слаженно военные оркестры исполняют «Боже, храни королеву». Хотя по крайней мере этим удавалось поддерживать порядок в войсках.
С целью координации действий в штабы назначались офицеры из числа союзных войск для обеспечения постоянной связи между командующими. В английский штаб от маршала Сент-Арно прибыли полковник Лагонди, которому суждено было стать первым военнопленным офицером Крымской войны, и подполковник Вико – «…умный, начитанный человек».{391}
Вскоре в Болгарии появились французы. Первой из Константинополя 26, 28 и 29 мая перешла в лагерь Malachi 3-я дивизия принца Наполеона и артиллерия. 5, 7 и 9 июня Боске высадил на землю Болгарии 2-я дивизию, кавалерию и артиллерию. 8 июля артиллерия Боске с ее начальником, полковником Барралем переходит из Варны в лагерь Ени-Кене между Варной и Балчиком.{392} Это место отведено для расположения артиллерийских подразделений.
В первые дни на болгарской земле Боске пребывает в восторге. Он ждет, что вот-вот начнется, может быть, самая главная кампания в его жизни. Противник теперь не африканские мятежники, а едва ли не самая сильная армия Европы.
Вскоре восторженность сменяется недоумением, почему его африканских ветеранов заставляют «…трепать гетры по тоскливым дорогам Болгарии,[126]126
Боске пишет «по дорогам Турции», но так как речь идет о рейде в Добруджу, будем придерживаться современной географии.
[Закрыть] не встретив ни одного врага».{393}
Лучшее соединение французской армии – 1-я дивизия – начала погрузку в конце мая. В первых числах июня прибыли зуавы 1-го полка.{394} Генерал Канробер с последними батальонами 30 июня высадился в Варне. С этой дивизией в Болгарию прибыл маршал Леруа де Сент-Арно.{395} Это был психологический тонкий, продуманный ход произвести впечатление на англичан. Подполковник Стирлинг из Шотландской бригады, увидев дивизию Канробера, искренне восхитился союзниками: «прекрасные войска».{396}
Последним, в несколько эшелонов, из Тулона через греческий порт Пирей прибыл генерал Форе с 4-й дивизией, большим количеством артиллерии, в том числе осадной.{397} В первых числах июля 4 пехотных и кавалерийская дивизия были в Варне, обустраивая лагеря, стараясь использовать для них небольшие тенистые оазисы.{398}В отличие от англичан французы прибывали в Болгарию уже сформированными в бригады, каждая из которых имела своего командира, штаб и артиллерию.
Английские войска, как правило, оставались отдельными полками и только на месте начали процесс формирования более крупных соединений. Первыми прибыли Легкая (27 мая) и 1-я дивизии (30 мая). Первая обосновалась в лагере Аладдин (9 миль западнее Варны – «невероятно красивое место»{399}), вторая – у озера Девна (19 миль севернее Варны – «мы имеем здесь столько комфорта, как никогда несмотря на множество мелких проблем, которые только закаляют нас»{400}). Эти места вполне отвечали требованиям лагерной стоянки, будучи окруженными холмами, поросшими кустарником, и с протекавшей через центр котловины речушкой. Правда, климат был непривычным. Особенно тяжело переносилась большая разница между дневной и ночной температурой воздуха.
31 марта прибыл генерал сэр Джордж Браун с двумя батальонами Стрелковой бригады (майоры Лоуренс и Норкотт). Спустя несколько дней из Галлиполи эти же транспорты доставили 28-й, 44-й, 50-й и 93-й полки.
Первые части кавалерии (5-й и 13-й драгунские полки) расположились в 15 милях от Девны. Подходили 8-й гусарский и 17-й уланский полки. 10 июня высадились 5-й гвардейский драгунский полк и 11-й гусарский.
Кавалерия привезла с собой еще одну проблему – с конским составом. В отличие от людей лошади требовали специально оборудованные для их перевозки помещения на кораблях. Многие не выдерживали перехода морем. Потери необходимо было компенсировать. Военный комиссариат выделил деньги на закупку 3 000 лошадей на месте. Еще не менее 500 должны были быть закуплены в Александрии и Тунисе.{401}
Погрузка 11-го гусарского полка в Кингстоне. 1854 г
Декретом от 1 марта 1854 г. Франция выделяла следующие войска в состав экспедиционных сил.
Командующий: маршал Сент-Арно.
Адъютанты командующего: полковник Трошю, подполковник де Вобе де Женли.
Комендант штаба: капитан Бойе.
Начальник штаба: бригадный генерал Мартенпре.
Помощник начальника штаба: подполковник Жаррас.
Помощники начальника штаба: полковник Лебеф (по артиллерии), полковник Трипи (по инженерам).
Экспедиционные силы состоят из трех дивизий: первой, второй и резервной.
Первая дивизия.
Командир: дивизионный генерал Канробер.
Адъютанты: шеф эскадрона Корнель, капитан Дебар.
Начальник штаба: подполковник Дени де Сеннвиль.
Начальник артиллерии: шеф эскадрона Хугенет.
Начальник инженеров: шеф батальона Сабатье.
1-я пехотная бригада.
Командир бригады: бригадный генерал Эспинас.
1-й батальон пеших егерей, командир шеф батальона Тристан-Легро.
1-й полк зуавов, командир полковник Бурбаки.
7-й полк линейной пехоты, командир полковник де Пикне де Лаваранд.
2-я пехотная бригада.
Командир бригады: бригадный генерал Винуа.
9-й батальон пеших егерей, командир шеф батальона Никола.
20-й полк линейной пехоты, командир полковник де Файли.
27-й полк линейной пехоты, командир полковник Верже.
2 батареи артиллерии, 1 рота саперов, 1 взвод жандармов.
Вторая дивизия.
Командир: дивизионный генерал Боске.
Адъютанты: шеф эскадрона Лалеман.
Начальник штаба: полковник де Кисеи.
Начальник артиллерии: шеф эскадрона Лефранк.
Начальник инженеров: шеф батальона Дума.
1-я пехотная бригада.
Командир бригады: бригадный генерал де Отамар.
Тиралъеры, командир полковник Вимпфен.
3-й полк зуавов, командир полковник Табори.
50-й полк линейной пехоты, командир полковник Трауе.
2-я пехотная бригада.
Командир бригады: бригадный генерал Буа.
Адъютант: капитан Клемент.
3-й батальон пеших егерей, командир шеф батальона Дюплесси.
7-й полк легкой пехоты, командир полковник Жанин.
6-й полк линейной пехоты, командир полковник де Жардере де Боис.
2 батареи артиллерии, 1 рота саперов, 1 взвод жандармов.
Кавалерийская бригада
Командир бригады: бригадный генерал де Аллонвиль.
Адъютант: капитан де Серрион.
1-й полк африканских егерей, командир полковник де Феррабо.
4-й полк африканских егерей, командир полковник Косте де Шамперо.
Подразделение спаги.
1 батарея конной артиллерии.
Резервный корпус.
Командир: дивизионный генерал принц Наполеон.
Помощник: полковник Десмарле.
2-й полк зуавов, командир полковник Клер.
22-й полк легкой пехоты, командир полковник Сол.
Полк морской пехоты.
Резервный парк артиллерии.
Командир: подполковник Роже.
Адъютант: капитан Солейле.
Комендант парка: капитан Дюзе.
2 пешие батареи, 2 батареи парка, 1 конная батарея, 1 горная батарея, 1 пешая секция, 1/2 артиллерийского парка и др. подразделения обеспечения. Но еще до начала марта силы вторжения были увеличены как минимум вдвое.
20 июня в Варне появился генерал-лейтенант Леси-Эванс, высадившийся со 2-й дивизией. В течение ближайших двух недель прибыли остальные батальоны пехоты, из них формировались 3-я и 4-я дивизии. Англичане, как традиционалисты, старались при сборе полков в бригады и дивизии учитывать их истории. В дивизию генерал-лейтенанта Ричарда Ингленда включили 44-й, 4-й, 38-й и 28-й полки, которым много лет назад уже пришлось быть в одной бригаде (правда, в разное время) во время войн с Наполеоном в Испании и при Ватерлоо.{402} Считалось, что таким образом легче будет достигнуто взаимопонимание на поле боя.
В Варне союзники впервые увидели друг друга, знакомство произвело на многих неизгладимое впечатление. Сорок лет назад они сходились в бескомпромиссных схватках, теперь встали по одну сторону фронта. Вчерашний союзник британцев и противник французов отныне был их общим врагом.
Особенно забавлял британских гвардейцев контраст между их строгими красными мундирами, тяжелыми медвежьими шапками и восточным типом униформы французских зуавов и африканской пехоты. Подобная фривольность не укладывалась в понятие стойкости на поле боя. Но вскоре общий язык был установлен и французы с англичанами пытались укрепить дружбу с помощью нескольких легко запоминающихся расхожих фраз.{403}
Эмоции не долго развлекали союзников. Вскоре организационные мероприятия поглотили всех. Мало кто понимал, что происходит, но ощущение тревоги было повсеместным. Со временем Варна стала местом, где перемешались языки и нации. Всюду шла бойкая торговля. Вскоре опытные в торговле турки выделили англичан как наиболее богатых и настолько же скупых покупателей. Прилипшая к британцам кличка «Bonno Jonny» оставалась с ними до конца войны. Правда, иногда турки конкретизировали: «Инглиз Bonno, Франкез Bonno, но московит не Bonno». Часто подобная тирада сопровождалась в последней части многозначительным жестом, символизирующим перерезание горла воображаемому русскому.{404}
При всей напряженности работы англичане оставались самими собой. Вскоре стали регулярно проводиться конные охоты, иногда даже псовые, ставшие невероятно популярным развлечением среди офицеров. Некоторыми исключительно для этого приобретались лошади.{405}
Оказавшись в Болгарии, лейтенант 33-го полка Чарльз Стефенсон писал домой о предчувствии чего-то грандиозного, что должно произойти в ближайшее время. В лагерях идет постоянная подготовка, прибывают артиллерия, другие рода войск.
Англичане в Турции. 1854 г.
Транспорты привозят грузы, строятся новые склады. Принимали должности командующие.
Вопреки сложившемуся мнению, наиболее боеспособным соединением у британцев была не Гвардейская бригада генерала Бентинка, а 1-я бригада Легкой дивизии генерала Эйри[127]127
Занял должность генерал-квартирмейстера английских экспедиционных сил.
[Закрыть] (уже перед высадкой в Крыму замененного на бригадного генерала Кодрингтона), состоявшая из двух фузилерных (7-го Королевского и 23-го Уэльского) и единственного именного (33-й Герцога Веллингтона) полков. Все подразделения бригады прошли через лагерь подготовки пехоты в Чобхэме,[128]128
Лагерь Чобхэм (Military camp Chobham) – созданный в последний год жизни герцогом Веллингтоном учебный центр армии, через который должны были последовательно проходить все части армии. В 1853 году перед началом отправки на восток английской армии лагерь посетила королева Виктория, проведшая смотр войск и участвовавшая вместе с солдатами в молебне. В 1901 г. в Чобхэме на месте молебна был сооружен мемориал, в котором установлены трофейные русские пушки, вывезенные из Севастополя. Во время Второй мировой войны в Чобхэме был построен танковый завод, существующий до настоящего времени. Есть версия, что современная многослойная рассеивающая бронезащита «Чобхэм», которую англичане успешно используют на современном основном боевом танке британской армии «Челленджер», появилась после того, как один из инженеров увидел десятки тысяч консервных банок, зарытых солдатами в землю рядом с лагерем перед отправкой в Крым.
[Закрыть] где в совершенстве освоили новое вооружение. Подполковник Лайсонс подтверждает, как пригодились солдатам уроки этого лагеря уже в Болгарии и потом в Крыму.{406} В то же время Чобхэм предупредил английское командование о серьезных болезнях не медицинского характера, пронизывавших армию на всех уровнях.
«Маневры там производили тягостное впечатление. Солдаты были прекрасно обмундированы, но ими командовали офицеры, не имевшие ни малейшего представления о тактике. Штабы часто теряли собственные подразделения, организовывали решительные атаки на собственные позиции. Командиры, заявив, что все эти проклятые маневры – пустая трата времени», могли внезапно забрать солдат. «Это не армия, а сброд», – заметил как-то раздраженно один из артиллерийских офицеров.
А через несколько месяцев под восторженные крики полной надежд на скорую победу публики эта армия отправилась на войну».{407}
Первоначально планировалась, что бригада войдет в 1-ю дивизию кузена королевы Виктории, генерал-лейтенанта герцога Кембриджского. Но генерал Раглан решил, что лучше иметь две вполне сильные дивизии, чем одну очень сильную. Хотя, на мой взгляд, опытный штабной офицер Раглан был не самого лучшего мнения о военных дарованиях герцога Кембриджского и решил не отдавать ему все лучшие батальоны. Он прекрасно понимал, что если кто и не подведет в самой отчаянной ситуации, насколько трудной бы она ни оказалась, то это Браун. Организатор он был никудышный, но исполнитель идеальный.
В результате, кроме фузилеров, Легкую дивизию дополнили 19-й, 77-й, 88-й полки и 2-й батальон Стрелковой бригады.{408} Боевая ценность распределялась неравномерно. 77-й полк был едва ли не самым слабым в британской армии, не многим лучше был и 88-й.[129]129
Когда мы будем писать о сражении на Альме, мы затронем тему 77-го полка. Его действия едва не поставили всю английскую армию на грань поражения.
[Закрыть] Если на кого можно было положиться в бою, так на традиционно стойкий 19-й полк («Зеленые Говарда»).
Генерал Браун столь рьяно взялся за работу по формированию дивизии, что вскоре умудрился запугать всех своими непрекращающимися придирками. Кстати, в определенной степени самодурство Брауна было оправдано: ему нужно было сделать что-то боеспособное из бригады, большую часть солдат которой составляли отбросы Ирландии, загнанные голодом под знамена Ее величества.
Проще было с шотландцами.[130]130
В дальнейшем, при упоминании шотландцев и шотландской бригады, мы будем использовать термин «горская», в этом не будет ошибки, но будет отличать, например, от 1-го полка («Королевские шотландцы»), которые, по сути, были обычной армейской пехотой.
[Закрыть] Они прибыли в Варну уже сведенными в сформированную в Скутари 29 мая горскую бригаду.{409}
В Болгарии соединили в единое целое и артиллерию, выделенную для экспедиции в Россию. Как и французская, она равномерно распределилась среди дивизий.
* * *
Британская артиллерия:{410}
Штаб.
Бригадный генерал Т. Фокс Стренгвейс (командующий), капитан Дж.М. Эдью (адъютант командующего), капитан Хон (бригад-майор), капитан Филд (адъютант квартирмейстера), капитан Хемли (офицер штаба), полковник Дюпуи (командир конной артиллерии).
Конная артиллерия (2 батареи), капитанов Мода и Томаса.
1-я дивизия.
Полковник Дакрес, начальник артиллерии.
Батареи (2) капитанов Вудхауса и Пейнтнера.
2-я дивизия.
Полковник Фитцмайер, начальник артиллерии.
Батареи (2) капитанов Тернера и Франклина (Джатса).
3-я дивизия.
Полковник Нидхем, начальник артиллерии.
