Текст книги "Департамент «Х». Прицел бога"

Автор книги: Сергей Самаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

* * *

Владимир Алексеевич все же уснул, причем довольно быстро и без каких-то мучений. Просто лег, подумал, приказал себе спать – и уснул. Проснулся он даже не от звука, а от движения. Открылась дверь, и в комнату бесшумно вошли три человека. Двое принесли тюки с одеждой, а третьим оказался сопровождавший их Турумтай. Кирпичников встал, сразу оценил ситуацию и дал негромкую команду:

– Подъем.

Этого было достаточно, чтобы вся группа сразу поднялась. Бойцы привыкли спать чутко. Турумтай жестом дал команду занести тюки на середину комнаты.

– К сожалению, у нас женщины в армии не служат, и мы не смогли так быстро найти подходящую одежду для вашей коллеги, – сказал иранский подполковник. – Если будет необходимость, я смогу найти чуть позже.

– Я в состоянии обходиться мужской одеждой, – вежливо сказала Тамара Васильевна.

– Мне это не слишком трудно. Нам ехать мимо моего поместья, я просто зайду в дом и возьму для вас что-то у своей жены.

– Все равно не стоит себя утруждать. В мужской одежде я буду привлекать меньше внимания. Это важнее удобства.

Подполковник согласно кивнул.

– Женщина может переодеться в соседней комнате. Помещение свободно, ключ в замке изнутри. Мужчинам – только общая комната.

– Машина... – напомнил Кирпичников.

– Машина прибыла, ждет. И в штабе корпуса нас ждут. Моя группа в боевой готовности.

– Мы будем готовы через несколько минут.

– Я подскажу, как лучше подобрать комплект. Чтобы не получилось, образно выражаясь, сочетания смокинга и сандалет. В наших местах, как и по ту сторону границы, собственные традиции, и их лучше придерживаться. Иначе вся история с переодеванием не имеет смысла.

– Согласен. – Кирпичников своими руками раскрыл первый тюк. – Сначала нужно найти, во что нам обрядить Тамару Васильевну... – И перевернул тюк, вытряхивая содержимое на пол.

Иранский подполковник оценивающе осмотрел Ставрову и начал быстро копаться в вещах, подбирая то, что ему казалось приемлемым и по размерам, и по традициям. Однако уже через минуту досадливо махнул рукой.

– В нынешнем призыве, как нарочно, всё больше крупные ребята попадались. Разве что вот этот джинсовый костюм будет впору. Это не национальная одежда, но джинсовые костюмы и у нас носят. Конечно, исключительно мужчины. Но вам он, мне кажется, подойдет. Больше ничего подобрать не могу. А для национального колорита могу посоветовать только головной убор. Войлочная шляпа, мне кажется. Такие у нас стали носить в подражание монголам, живущим в Монголии. Я и сам в такой хожу. В горах это удобно, тепло. А вообще, главный принцип в костюме хазарейца тот, что и мужчины, и женщины носят штаны и рубаху. Мужчины обычно надевают еще или жилет, или халат; женщины носят шапочку, поверх которой повязывают два платка. Яркие тона хазарейцы не любят: одежда или белая, или темная, обычно однотонная. Мужчины могут носить на голове чалму и даже шляпу, а могут не носить ничего.

Забрав джинсовый костюм и шляпу, Тамара Васильевна вышла за дверь. Другие офицеры сами искали себе одежду, подходящую по размеру, не слишком заботясь об ее внешнем виде: чем проще, тем лучше и удобнее. Но, исходя из условий, в которых предстояло работать – время года и горы, – о халатах позаботились все.

Когда майор Ставрова вернулась в общую комнату, группа уже осматривалась подполковником Турумтаем. Но даже он не нашел, к чему придраться.

– Вроде бы все нормально. Машина ждет у крыльца, я буду в ней. Выходите, загружайте свои контейнеры, и поедем. Сначала к нам в штаб, чтобы скоординировать данные. Там заберем мою группу, потом на аэродром. Нам через весь Восточный Хорасан лететь...

* * *

На улице было еще темно, но интуитивно угадывалось скорое наступление рассвета. Груз быстро перенесли на машину, в отдельные пакеты упаковали свою форменную одежду. Турумтай пообещал, что она будет переправлена на борт самолета, что остался на стоянке аэродрома.

Бойцы, устроившись в кузове под тентом, с насмешливым интересом поглядывали друг на друга. Они выглядели друг для друга весьма странными в этих чужих одеяниях, сразу же показавшихся всем неудобными. Казалось, что все сидит на них не так, все мешает. Но подполковник «Корпуса стражей исламской революции», самый требовательный и знающий эксперт, выглядел довольным. Значит, и сами они должны были бы быть довольными. Конечно, никто из группы не имел монголоидных черт лица, но издали их, наверное, можно было принять за группу хазарейцев.

Смущало отсутствие большого количества карманов. В этом отношении заменить обычную армейскую «разгрузку» простым жилетом было невозможно, как и надеть «разгрузку» под жилет или поверх него. В результате имеющиеся карманы оказались полностью набитыми и оттопыренными, что тоже доставляло неудобство. Но Кирпичников договорился с иранским подполковником, что тот на первой же стоянке доставит им иголки с нитками и лоскуты ткани, чтобы можно было пришить внутренние карманы и на жилеты, и на халаты.

Так и поехали, вернувшись на дорожный серпантин, а потом свернув в сторону, противоположную аэродрому. Звезды в небе говорили о том, что путь лежал на юго-запад.

Рассвет застал группу еще в дороге. Брезентовый тент грузовика был во многих местах продырявлен, а местами висел уголками оторванной ткани, давая возможность посмотреть, что делается вне машины. Дорога шла через достаточно высокие горы и потому прямой быть просто не могла. Сам серпантин утомлял не так, как потеря времени – ведь на скорости ехать по такой дороге невозможно. Но и это приходилось терпеть.

С наступлением рассвета офицеры стали часто выглядывать в дыры полога, но вскоре это всем надоело. Однообразные картины быстро удовлетворили любопытство, и никто уже не вставал. Кроме того, дорога не отличалась высоким качеством, и стоять в кузове трясущегося грузовика было проблематично. Таким образом ехали около четырех часов.

– Скоро прибудем, – сказал подполковник Вельчанинов, когда начался спуск с очередного перевала. Василий Юрьевич со своей группой был хорошо знаком с этой дорогой. – Не больше получаса осталось. Внизу, правда, дорога совсем разбита. Там рядом танковая дивизия стоит, они траками весь асфальт разломали. Подстилайте, кто что может, на сиденье. Халаты, кстати, для этого подходят идеально. И не мнутся.

Советом поспешили воспользоваться все, в том числе и офицеры ОМОГ Вельчанинова.

2

Память не подвела Василия Юрьевича – вскоре все это поняли по усиленной тряске. Кузов грузовика вибрировал не переставая, передавая вибрацию на сиденья. Толстые ватные халаты, свернутые в несколько слоев, в этом случае были настоящим спасением.

– По такой дороге хорошо после обеда ездить, – высказался майор Старогоров. – Быстро все в желудке утрясется.

– А что ж хорошего? – возразил подполковник Лукошкин. – Утрясется, значит, место освободится. Снова есть захочешь. И страдай от голода до самого ужина. Не одобряю...

К счастью, такая дорога тянулась не слишком долго. Вскоре машина въехала в какой-то населенный пункт, имеющий право называться даже городом или городком. Это Владимир Алексеевич определил после нескольких взглядов в одну из дыр полога. Теперь уже дорога была лучше, и грузовик ехал достаточно ровно. После непродолжительной остановки въехали в какие-то ворота, и машина остановилась. Хлопнула дверца кабины, а еще через несколько секунд Турумтай дал кому-то команду на своем языке. Зашевелился застегнутый задний полог, потом откинулся. Два солдата иранской армии открыли и опустили задний борт. Рядом с ними стоял Турумтай.

– Машину разгружать не будем, – сказал иранский подполковник. – Нам еще на ней в аэропорт ехать. Люди могут размять ноги. Полковника Кирпичникова ждет наш генерал, познакомиться желает. И... Эфенди полковник, я не запомнил, кто должен сопровождать груз к вертолету. Испанец...

– Гималай Кузьмич.

– Да, Гималай Кузьмич. Его ждут в канцелярии, чтобы сфотографировать и оформить документы сотрудника гуманитарной миссии ООН.

Кирпичников коротко глянул на солдат, стоявших рядом с бортом грузовика. Турумтай поймал этот взгляд и, не дожидаясь вопроса, ответил командиру группы:

– Солдаты из простых крестьян. Они не знают русский язык. Можно свободно разговаривать, ничего не поймут. Если группа желает отойти, солдаты останутся на посту. Правда, они без оружия, но на территории базы опасности нет. Можно спокойно отходить, солдаты к грузу никого не подпустят.

Кирпичников легко спрыгнул на асфальт.

– Пойдемте к вашему генералу...

Идти было недалеко: грузовик остановился на стоянке с торца двухэтажного вытянутого дома, а вход в здание был сразу же за углом. Был и еще один вход – по центру виднелось большое крыльцо под бетонным козырьком, но там, скорее всего, двери были закрыты. Ни на самом крыльце, ни рядом никто не стоял. У ближнего же входа кого-то дожидались несколько офицеров. У двери стоял солдат-часовой с АК-47, хотя пропуска не проверял. Пропускная система внутри базы, видимо, отсутствовала.

– Генерал – это кто? – спросил Кирпичников иранского подполковника. – Ваш командир?

– Нет. Наш командир, если уж поручил мне дело, вмешиваться в него не будет, и только по завершении выслушает рапорт. У нас в корпусе принято строгое отношение к делу, и каждый выполняет свое поручение с полной ответственностью. Этот генерал – какой-то любопытный из Генерального штаба. Приехал на базу с проверкой и хочет посмотреть на русский спецназ.

– Тогда ему нужно на Северный Кавказ ехать, там посмотрит в деле. Здесь, думаю, такой возможности у него не будет, а учений с демонстрацией своих боевых навыков мы устраивать не намерены.

Турумтай уловил в голосе полковника нотки раздражения, вздохнул и развел руками.

– К сожалению, такие у нас порядки. Кто старше званием, тот хочет показать свою власть – и лезет порой туда, куда ему лезть не следует. Но я напишу рапорт своему командованию. Генералов тоже следует ставить на место. У нас есть полномочия, чтобы поставить на место даже министра обороны. Хотя отказаться выполнить приказ я не могу.

– Надо же, у вас всё, как у нас, – усмехнулся Владимир Алексеевич. – К сожалению, у нас нет «корпуса стражей», который может поставить на место министра обороны. У нас этого даже ФСБ пока не может...

Турумтай, скорее всего, не понял, о чем речь, но согласно закивал и остановился перед дверью в середине ближнего крыла первого этажа.

– Нам сюда.

Он постучал в дверь, которая тотчас открылась. За ней стоял молодой офицер с непонятными Кирпичникову знаками различия, а в трех шагах от него за письменным столом в тесном кабинете сидел седовласый генерал с громадными пышными усами. Но Владимира Алексеевича поразили больше не усы, а генеральские погоны, на вышивку которых, наверное, ушло не менее килограмма золотых нитей. Погоны светились и сверками замысловатым узором и больше походили на бутафорию, чем на погоны военного человека.

Турумтай и Кирпичников, несмотря на то, что оба были в цивильной одежде, переступив порог, приняли стойку «смирно», и иранский подполковник сделал доклад на фарси, который Владимир Алексеевич не знал. Генерал, как понял Кирпичников, не знал русский язык и потому разговаривал на родном, но Турумтай переводить, кажется, не намеревался, и на вопросы, обращенные к Кирпичникову, отвечал сам. Аудиенция закончилась быстро. На прощание генерал пожал всем руки и что-то пожелал. Молодой офицер распахнул дверь, и Турумтай вышел первым. Владимир Алексеевич хотел было повернуть к выходу, но иранец взял его за локоть и направил в другую сторону.

– Там еще один генерал желает задать вам вопрос. Этот уже будет спрашивать по делу.

– А первый спрашивал не по делу?

– Первый вообще думает, что два спецназа проводят совместные учения, и потому оба офицера в гражданской одежде. Так мне приказали ему сообщить.

– Кто приказал?

– Второй генерал. К которому мы сейчас идем.

– Кто это?

– Гейдар Мослехи, начальник нашей разведки. Он человек деловой и надолго нас не задержит. У него к вам, эфенди полковник, даже не вопрос, а просьба. И генерал, и я, мы надеемся, что вы сможете ее удовлетворить.

– Просьба относительно чего?

– Он объяснит. Нам на второй этаж.

Лестница шла из небольшого холла, расположенного по центру здания. Центральные двери были закрыты, и, кажется, Владимир Алексеевич понял почему. Холл был весь заставлен кадками с лимонными деревьями, и запах лимона распространялся далеко вокруг. Видимо, кто-то из командиров базы любил этот зимний сад, где стояло несколько скамеечек для отдыха, и считал, что лучше пользоваться боковыми дверями и не подпускать к лимонам зимний холодный воздух с улицы.

Поднялись по лестнице на второй этаж. Кабинет, занимаемый генералом Мослехи, располагался рядом с лестницей. Турумтай постучал. На этот раз молодого офицера за дверью не оказалось – хозяин кабинета сам крикнул что-то слегка хрипловатым голосом. Турумтай вошел первым, Кирпичников следом за ним. Это был большой кабинет со множеством столов, и все они были завалены листами карт. Владимир Алексеевич, чьи мысли уже витали где-то по ту сторону восточной границы Ирана, не удивился, увидев карты Афганистана. Рядом с ними лежали и карты Ирака, и даже, как показалось, Армении и Азербайджана, которые граничат с Ираном на севере. Не хватало только карт Турции, Пакистана и Туркменистана, иначе был бы полный набор приграничных государств. Сам начальник иранской разведки был в европейском гражданском строгом костюме и вовсе не походил на человека военного.

Гейдар Мослехи встал из-за стола, пожал руку сначала Турумтаю, потом и Кирпичникову и заговорил на русском языке. Владел он им намного хуже, чем подполковник, но тем не менее объяснялся вполне понятно.

– Я полчаса назад имел разговор с генералом Апраксиным. Он не возражает против моего предложения. Если не верите мне, можете сами позвонить ему и проконсультироваться.

– Я, господин генерал, еще даже не знаю, о каком предложении идет речь...

– Предложение простое. Мы желаем вести постоянный мониторинг своих границ как с Ираком, так и с Афганистаном. Для этого нам нужны «беспилотники», но такие, которые будут практически незаметны для тех, кого мы опасаемся. Скажу откровенно: они должны летать не только над нашей территорией, но и на особо напряженных участках границы, заглядывать за ее линию. Это возможно только в двух вариантах. Первый – использование высотного самолета-разведчика, способного вести наблюдение из ближнего космоса; однако это не делает самолет неуязвимым для ракет потенциального противника, и потому не выглядит лучшим вариантом. Кроме того, такой самолет-разведчик слишком дорог и сложен в эксплуатации. А нам необходимо контролировать несколько сложных участков, отдаленных один от другого на значительное расстояние. Второй вариант – малые и дешевые летательные аппараты. Такие, как мы знаем, есть у вас. Нам уже прислали рекламные проспекты, и наши спецслужбы проявили заинтересованность вашими БПЛА ВВП.

– Да, господин генерал, мы имеем с собой несколько таких летательных аппаратов. Между собой мы зовем БПЛА ВВП просто «летающим ведром».

– Вот именно они нас и интересуют. И я хочу попросить вас разрешить подполковнику Турумтаю произвести видеосъемку летательного аппарата в действии, – генерал Мослехи поднял руку с раскрытой ладонью, словно останавливая Кирпичникова, хотя тот еще ничего не сказал. – Я понимаю, что все полностью снять будет невозможно, «беспилотник» улетит далеко. Но хотя бы то, что можно... И предоставить нам запись полученных с беспилотника данных. Это необходимо нам, чтобы оценить возможности вашего аппарата, представить правительству широту его возможностей и потребовать финансирования покупки. Без такой демонстрации нам придется слишком долго выпрашивать деньги, а БПЛА ВВП нужны нам уже в ближайшее время. Не возражаете?

– Как я могу возражать, если это одна из наших задач, господин генерал? Мы специально брали с собой БПЛА ВВП, чтобы продемонстрировать вам аппарат в реальной обстановке. И против видеосъемки я возражать не стану, и против получения данных, которые доставит нам «летающее ведро», – тоже, поскольку операция у нас совместная.

Глаза Мослехи засветились радостной улыбкой. Он улыбался не ртом, а только глазами.

Кирпичников дал обещание – и только тут понял, в какую ловушку он попал. Передав эти данные представителям иранской разведки и подполковнику «Корпуса стражей исламской революции», он предоставляет иранской стороне материал, который подтверждает участие россиян в акции на территории Афганистана, причем акции против США. А как этим материалом сможет распорядиться иранская сторона – это еще неизвестно. По большому счету, такая информация может стать и инструментом международного шантажа. Но отступать было уже нельзя. Иранская разведка в этом случае почти выиграла дебютную партию, с азиатской хитростью оформив свой ход интересом к покупке БПЛА ВВП. И если отказаться, это может негативно сказаться на продаже «беспилотников». Но полковник сразу придумал, какие меры ему необходимо предпринять, чтобы минимизировать возможные потери – при этом не показывать себя хитрым обманщиком, а говорить открыто, чтобы избежать дальнейшего недопонимания. Но делать это следовало умно.

– Есть только одно условие, господин генерал.

– Я слушаю.

– Поскольку мы не находимся в состоянии военного конфликта с Соединенными Штатами, мы не желаем афишировать свои действия. И потому нам хотелось бы производить видеосъемку самим, при этом снимать так, чтобы никто из наших офицеров не попал в кадр. Это, как вы понимаете, естественный режим секретности. Я не думаю, что рекламные кадры будут от этого менее эффектными. Вы только выделяете нам во временное пользование камеру, а мы по завершении операции возвращаем вам ее вместе с отснятым материалом.

Гейдар Мослехи откровенно поморщился, и радость из его глаз ушла. Полковник российской военной разведки сделал сильный ответный ход. Но возражать генерал не мог, потому что такой ход полностью соответствовал естественным правилам.

– Хорошо. Подполковник Турумтай передаст вам свою камеру...

* * *

Ждать пришлось только Гималая Кузьмича, который задержался в канцелярии. Но и он вернулся через полчаса вместе с каким-то офицером, который передал пакет Турумтаю и что-то сказал на фарси. Подполковник в ответ только кивнул и сделал знак, требуя начать посадку в машину. Группа быстро устроилась на прежних местах. Сложенные в несколько слоев халаты так и оставались на месте, готовые сослужить свою службу еще раз. Солдаты закрыли снаружи задний борт и застегнули полог.

– Что принес, Гималай Кузьмич? – поинтересовался Кирпичников.

– Всю документацию по гуманитарному грузу и документы на мое имя. Я теперь представитель межправительственной гуманитарной организации или чего-то там такого же. Зовут меня Алонсо Родригес. В мои функции входит не только сопровождение груза до места назначения, но еще и обучение персонала работе с дизельными электрическими станциями нового поколения. Надеюсь, справлюсь, если мне не будут задавать вопросы относительно нового поколения этой техники. На всякий случай мне объяснили, что работу такой станции контролирует компьютер, регулирующий выдаваемую мощность дизеля в зависимости от потребления электричества. Большая экономия топлива. Нам бы такую, чтобы солярки с собой поменьше таскать...

– Есть такие станции, – согласился подполковник Вельчанинов. – Я уже с ними встречался. Мы захватили что-то подобное у бандитов на уничтоженной базе. Привезли в военный городок, наши «специалисты» за полчаса всю электронику сломали, и с тех пор работает, как обычная, без всякой экономии. И даже больше жрет.

– Специалистов у нас хватает, – не нашел, что возразить, Кирпичников, и снова повернулся к Слепакову: – И что, Гималай Кузьмич, нормальные документы сделали?

– Согласно образцам. У них в канцелярии порядок. На каждый документ, который требуется сделать, есть образец. Меня сразу и сфотографировали, и фотографию вклеили, и печать поставили. Всё на двух языках: на испанском и на обороте на французском. Только фотография вклеена всего одна. На обороте, говорят, вклеивать не нужно, хотя там есть специальное место под фото... Но они лучше знают. И есть еще дополнительный документ на фарси – что-то типа подтверждения с переводом текста. Это якобы для местных проверяющих органов, выдается всем. На всякий случай и мне выдали. Вдруг спросят, надо показать... Вроде бы подполковник Турумтай им объяснил, что документы нужно подготовить для предъявления контролеру ООН. Но меня еще и от местной полиции страхуют.

– Да, – подтвердил подполковник Вельчанинов. – Эти ребята свое дело знают. А вообще нам всем тоже на всякий случай следует знать, что любой документ или что-то схожее, что выполнено идеально и полностью, способно вызвать большее подозрение, чем то, что имеет очевидные недоделки, кривые печати или подпись не на месте. Каждый проверяющий считает, что поддельный документ будут делать предельно аккуратно, чтобы не возникло придирок. Настоящий же документ может быть каким угодно. Людям свойственна небрежность. В этом и ошибка, потому что все спецслужбы уже давно эту систему изучили и стараются при оформлении документов умышленно допускать какие-то недочеты. Так бумаги больше похожи на настоящие, чем настоящие, но выполненные без недочетов – что, как ни странно, тоже порой случается...

Машину опять затрясло, но теперь она уже дребезжала, как на подъезде к городу, и при таких звуковых помехах разговаривать не очень хотелось. Разведчики вообще не привыкли кричать, а здесь перебить посторонний шум можно было только криком. И потому молча ехали еще около двадцати минут, пока не свернули на относительно неплохую дорогу. Скорость тут же резко возросла, словно водителя кто-то начал подгонять, – видимо, подполковник Турумтай действительно торопил его. Так добрались до очередного шлагбаума и въехали на военный аэродром.

– Мне вот что любопытно, – сказал Кирпичников, отрывая глаз от дыры в пологе кузова. – Нас возят вроде бы обычными дорогами. Но мы еще не встретили ни одного гражданского населенного пункта – только военные базы и аэродромы. В этих краях, что, не проживает мирное коренное население?

– Я обратил на это внимание еще в первую командировку, – сказал Вельчанинов. – И не постеснялся спросить Турумтая. Он объяснил, что асфальтированная дорога – собственность армии, и по ней запрещено ездить гражданским лицам. Это привилегия иранской армии – возможность иметь собственные дороги, которые не разбивает гражданская техника. Гражданские дороги здесь намного хуже и проходят в стороне. Вот на них населенных пунктов хватает. А военная дорога все поселения обходит стороной. Так соблюдается режим секретности.

– Всё, как в Советском Союзе, – прокомментировал Кирпичников.

Машина как раз остановилась, хлопнула дверца в кабине. Турумтай в этот раз не позвал солдат, чтобы они открыли полог и задний борт; сам же только отстегнул несколько креплений полога, предоставив россиянам самим позаботиться о себе.

– Эфенди полковник, я схожу за местной машиной. Наш грузовик на посадочную стоянку не пускают, придется проводить перегрузку здесь. Подготовьтесь пока.

– А ваша группа? – вспомнил Кирпичников, что Турумтай обещал скорое присоединение к россиянам своих людей.

– Мои пасдараны[16] уже ждут в самолете.

Турумтай говорил подчеркнуто сухо и выглядел обиженным, хотя, наверное, не должен был ничего показывать. Но владеть собой умеют не все люди, даже служащие в разведке. Поведение подполковника «Корпуса стражей исламской революции» откровенно говорило о том, что Владимир Алексеевич правильно прочитал ситуацию с просьбой начальника разведки Ирана Гейдара Мослехи. Генерал не получил того, что желал, и Турумтай не получил. Это было их поражением. Пусть маленьким, эпизодическим, но поражением на пути к достижению цели. Трудно говорить о том, на что рассчитывала иранская сторона. Может быть, хотели, чтобы после предъявления видеозаписи российская сторона была более сговорчива при продаже «беспилотников»; может быть, ставила и иные цели. Но Кирпичников вовремя понял, чего хотят иранцы, и повернул дело так, что возразить им было нечем. Не могли же они откровенно признать, что желают иметь компромат на российских участников операции...

Ситуация кардинально ничего не меняла, но настораживала, и от Кирпичникова, как и от остальных членов группы, требовалось соблюдение всех мер предосторожности при дальнейших действиях. Кричать об этом в кузове грузовика не стоило, но Владимир Алексеевич рассчитывал на то, что найдет возможность предупредить всех. Подполковник Турумтай не находится среди них постоянно, и возможности поговорить друг с другом российские офицеры не лишены. Осталось только дождаться ее. И Турумтай такую возможность тут же предоставил, отправившись за подсобным грузовиком.

– Внимание всем, – выпрыгнув из машины последним, произнес Кирпичников.

Группа встала теснее вокруг командира. Полковник в нескольких словах объяснил ситуацию и предупредил о возможной попытке Турумтая или кого-то из его группы произвести скрытую видеосъемку.

– При таких попытках просто отворачиваться, не подставляясь под объектив, и сразу докладывать мне.

– То-то я смотрю, Турумтай ведет себя как-то не так, – улыбнулся Вельчанинов. – Я много слышал о хитром лисе Мослехи. Президент недавно выгнал его, но Мослехи целиком предан духовному руководству страны, и аятолла Хаменеи заставил президента вернуть начальника разведки на должность. Генерал, кстати, говорят, не чурается провокаций, в том числе и политических. Будем осторожнее, командир. Будем...