Текст книги "Элитные спецы"

Автор книги: Сергей Самаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– В «синих» и «зеленых»… – поправляет Согрин. – Я согласен с товарищем генералом. В игры играть в подобной ситуации недопустимо.

Астахов на поправку не реагирует. Для него сейчас противоположная сторона будет оставаться противоположной, даже если ее назовут «фиолетовой».

– В таком случае действуйте… Я жду ваших сообщений… А мне сегодня предстоит подготовить документы по сложившейся ситуации… Для доклада на самый ведомственный верх, чтобы оттуда он пошел еще выше…

Он поднимается, показывая, что разговор закончен.

* * *

Первым отбывает генерал. Он и без того слишком часто за время разговора поглядывал на часы.

Мочилов тоже спешит – его ждет с докладом руководство, поднятое с постели в начале ночи. Необходимо довести до сведения этого руководства существо состоявшейся договоренности. И это невзирая на то, что полковник нынешней ночью даже не ложился. Спецназовцы уезжают вместе с Мочиловым – на случай, если начальник ГРУ пожелает провести с ними личную встречу. Как предполагает Мочилов, такое желание может возникнуть. Но Сохно, глядя на свой портрет, украшающий стену, обещает вскоре вернуться и обсудить план совместных действий.

Согрин договаривается с Басаргиным, что в силе остается прежний уговор о задействовании членов команды Интерпола. Единственно, при нынешнем раскладе выпадает из игры Александра Басаргина, поскольку вариант с портретами преподобного Никодима пока решено отложить, хотя совсем от него не стоит отказываться.

В «уазике», на котором приехал Юрий Петрович, водитель – солдат срочной службы. При нем разговоры о существе вопроса вести невозможно. И потому до здания ГРУ на Хорошевке добираются почти молча. И только в кабинете полковника Согрин говорит Сохно:

– Рассказывай…

– Что?

– Было четыре… Осталось три… Сам проговорился… Какая мысль в голову накатила?

Сохно вздыхает:

– Раскусил, командир… Ладно… Прокурорская проверка… Астахов проболтался… Охрану начинает проверять прокуратура. А почему я или ты, или еще кто-нибудь не сможем «прокатить» под следователя Главной военной прокуратуры…

– Если там уже начинают работать следователи, они друг друга в лицо знают… – возражает Мочилов. – Легко проколоться…

– Но ведь и следаков кто-то проверяет… – Кордебалет развивает мысль Сохно. – Есть же в Главной военной прокуратуре отдел собственной безопасности?

– Кроме того, существуют и следаки Генеральной прокуратуры… Они тоже могут подключиться… – полковник Согрин тоже цепляется за мысль. – И это мы можем рассматривать как продолжение учений…

– Что-то здесь есть… – нехотя соглашается Мочилов, сломленный тройной атакой со стороны спецназовцев. – Но все следует тщательно обдумать, прежде чем идти с этим к начальству… Чтобы не получилось, как в прошлый раз…

– Кстати, – добавляет Согрин. – Стоит предложить начальству выйти за рамки ограничений, наложенных учебным режимом, и включить в операцию оперативный отдел… Они-то как раз и умеют просчитывать варианты… Учения учениями, а ситуация в самом деле более серьезная, чем кажется на первый взгляд.

– Да, с этим я соглашусь… И начальство, думаю, тоже…

– А уж, имея за спиной поддержку всего «аквариума», я могу и сам реактор, если понадобится, выкрасть… – обещает Сохно. – Только грузовичок приготовьте покрупнее…

Мочилов созванивается с адъютантом начальника ГРУ, выясняет, что его ждут, и подбирает в папку документы, которые необходимо попутно подписать у начальства. Раздается телефонный звонок. Полковник смотрит на определитель номера.

– Басаргин, похоже, уже по Сохно соскучился… Игорь Алексеевич, поговори… А я побежал…

И выскакивает из кабинета – начальство не любит ждать и догонять… Согрин берет трубку:

– Полковник Согрин. Слушаю вас…

– Игорь Алексеевич, – басит Доктор Смерть так, что мембрана готова выскочить из микрофона. Полковнику невольно приходится отодвинуть от уха трубку, чтобы не оглохнуть, – у нас появились новости от младшего Ангела из Нью-Йорка… Разговор не телефонный… Приглашаем вас к нам.

– Как только Юрий Петрович нас отпустит, мы сразу к вам… Для Сохно можете что-нибудь хорошее приготовить. Он затраты оправдывает…

– Новые мысли?

– Совсем новые… Очередной «подземный ход»…

3

Старший лейтенант Валерьев будит Стаса в семь часов утра. Благо, телефон под рукой – всегда рядом с диваном стоит, только руку протяни. Но рука тянется вяло, неохотно…

– Кому там спать надоело…

– Это Валерьев… Подъем! Клиент созрел…

Стас спросонья не сразу соображает, о чем идет речь:

– Кто созрел? В твоем огороде, кроме крапивы, ничего не растет…

– Ну, бестолочь… Я вообще сегодня не ложился… На общее благо вкалывал… А ты… Азеры твои… Готовы… Ночь «на подвале» пошла козлам на пользу… Буди Санька, везите сюда Лидку… Но… Осторожнее… Ко мне – только ты один заходи… Чтобы не было лишних вопросов… Сегодня с утра начальства много… Пронюхают – поделиться попросят… Понял?

– Понял… Собираюсь…

– Через сколько будешь?

– Мы-то и через полчаса прилетели б, да Лидку поднять… Как получится… Она с похмела…

– Заставь азеров ее похмелить… Они поили, пусть сами и похмеляют…

– А ты…

– Подвалишь, объясню… Действуй…

Голос у старшего лейтенанта Валерьева бодрый, чуть ли не радостный, трепещет, вибрирует довольством и ожиданием успеха. Значит, есть чему радоваться и Стасу. Стас сразу это понимает. И в самом деле чувствует бодрость, словно отсыпался целую ночь. И звонит Саньку. Этому подняться – тоже времени много не надо. Столько ждали такого дня. И Лидка должна радоваться… Тоже поторопиться обязана…

* * *

Сугробы за ночь выросли не только на газонах, но и на тротуарах, сползли и на проезжую часть, сузив широкие улицы до двухполосного движения. На окраинах и того хуже… Около дома Лидки «копейка» застревает, колеса тонут в снегу, и Стасу приходится лезть в сырой липкий сугроб – толкать машину и принимать на себя летящую из-под колес грязь, перемешанную со снегом.

– Сильнее толкай…

– Давай враскачку…

Только так, прилично взмокнув, они выбираются назад, на дорогу.

– Иди пешком… – категорично заявляет Санек.

– Бабку боюсь… – признается Стас. – Не каждый раз от нее увернешься…

– Не брошу же я машину на дороге… – Санек находит подходящее оправдание. Дорога в самом деле сузилась на треть и стала опасной для стоянки. Да и бабки Санек боится не меньше, чем Стас, и потому грех не воспользоваться уважительной причиной.

Стас вздыхает, поправляет на себе прилипшую от пота куртку и выходит на узкую плохо утоптанную тропинку. Но, соблюдая осторожность, сначала обходит дом с другой стороны, уже не пугаясь сугробов, и бросает в окно комнаты Лидки пару снежков. Она выглядывает и кивает сквозь грязное стекло.

Дверь Лидка открывает без звонка. В коридоре полумрак. Они быстро проходят в комнату, там тоже полумрак.

– Покажись-ка… – командует Стас.

– Есть на что посмотреть… – зло огрызается Лидка, но поворачивает лицо к окну чуть ли не с гордостью. Так ветераны войн любят демонстрировать свои боевые шрамы.

Правая половина лица Лидки основательно припухла. Синяка нет, но отчетливо просматривается большой кровоподтек.

– Угостили за все удовольствия… Ты похмелиться хоть что-нибудь принес? – и заглядывает, как собака, в руки, хотя видит, что там ничего нет.

– Валерьев сказал, что черные тебя похмелят… Сейчас туда едем… Собирайся быстрее… Карета Санька внизу…

Лидка чуть ли не радостно сбрасывает драный халат – совсем не тот, в котором она встречала гостей за день до этого, поднимает с пола колготки и начинает натягивать их на длинные ноги. С ее ногтями это занятие опасное, ногти цепляются и мешают…

* * *

Как старший лейтенант и просил, Стас проходит к нему в кабинет один. До колен в грязи и снегу, пропахший тяжелым бурлацким потом.

– Что так долго? – зевает Валерьев.

– Дважды застревали… Машину, как слон, толкал… Весь город замело.

Мент выглядит уставшим. Глаза опухли и покраснели. Кажется, готовы на ходу закрыться.

– Короче, так… Я скажу, что вы – тоже менты… Сейчас забираете только одного… Едете с ним, оформляете документы на квартиру. С регистрационной палатой возиться некогда… Делаете простую генеральную доверенность с правом продажи… У нотариуса… Потом первого привозите сюда, здесь Вовчик будет сидеть… Этот… Лось… – старший лейтенант показывает рост, и Стас понимает, что речь идет о том самом здоровенном менте, что участвовал в вечернем деле. – Он этого в обезьянник сунет, вы берете второго и едете к его друзьям. Пусть сто тысяч занимает… И аккуратно… Старайтесь не светиться, чтобы все прошло без скандалов…

– Сделаем… А что с квартирой?

– Документы получите, я найду покупателя… Такого, на какого азеры не «наедут»… За пару дней все оформим… Правда, чуть подешевле получится…

– Вот этого не надо бы…

– Не жадничай… Зато без проблем… Лидка как? На рожу… Нотариуса не напугает?

– Замазалась… В три слоя «штукатурки»…

– Пусть скажет черному, что всю ночь не спала, в больнице «снимали» побои и делали экспертизу на изнасилование. К обеду будут готовы акты… Пусть «лепит»… Чтоб припугнуть… Хотя и так на попятную пойти не должны… Сейчас в машину иди… Обговори все… Чтоб не прокололись… Минут через десять тебе азера приведут…

* * *

– А если я квартиру себе оставить захочу? – неожиданно артачится Лидка. – Плюну на вас на всех и останусь там жить… Надоело в бараке…

Стас понимает, что это похмельный синдром. С похмелья всегда мысли мечутся. И появляется раздражительность. Вот Лидка и выплескивает на них свое состояние, чтоб не скучали.

– Тогда Валерьев тебя в «обезьянник» закроет… Суток на тридцать… Не бывала там? Это тебе не барак… Похуже… И вшей побольше…

– И похмелиться туда не носят… – добавляет Санек.

– А ты мне сюда принес? Хоть бутылку пива…

Лидка недобро хмыкает и не отвечает. Смотрит в окно, жмурится на утреннем ярком солнце. Стас с Саньком знают, что по натуре она такой человек, что от нее можно ждать любого фортеля. И потому относятся к ее полушутливому вопросу с полной серьезностью. Надо выглядеть убедительными, чтобы Лидка не «кинула» их.

– Кроме того, Валерьев говорит, квартира серьезным парням предназначена… На которых азеры не «наедут»… А на тебя… Останешься там, и азеры тут как тут, и эти парни насядут… В бараке не спрячешься…

– Магомета ведут… – Лидка прерывает разговор, который для нее становится не слишком приятным. Она тоже не любит, когда ее пугают, тем более знает, что так все может и случиться.

Магомета, одного из азеров, выводит из ворот райотдела один из вчерашних ментов. «Копейку» он находит взглядом сразу и подталкивает конвоируемого в спину, заставляя перебираться через сугроб. Стас открывает заднюю дверцу, чтобы посадить Магомета рядом с собой.

– Все нормально? – спрашивает мент.

– Порядок… Сделаем… – отвечает Санек.

– Если попробует сбежать, стреляйте… – советует мент так, словно у парней есть оружие.

– Не убежит…

Взгляды решительны, как у моряков крейсера «Варяг» перед атакой японской эскадры. Азер же, наоборот, слушает внимательно и пугается еще больше.

– Кошелек у него не забрали? – спрашивает Стас.

– Отдали… Мы же не воры…

– Тогда пусть свою подругу похмеляет… Раскошеливайся, торговец… А то она у нас в таком виде до нотариалки не доедет…

* * *

Уже через три дня Стас останавливается около дома Санька. Смотрит на «копейку», оставленную под окнами, и вытаскивает из кармана новенькую трубку сотового телефона. Он еще не полностью разобрался с инструкцией и не все знает, что может эта интересная трубка. Но простейшее и главное – как звонить, выучил. Набирает номер Санька. Тот, как всегда в это время, еще спит.

– Пора, красавица, проснись…

– Чего тебе?

– Я у тебя под окнами. Валерьев звонил… В город прибыли новые клиенты… Похоже, посерьезнее… Сразу две квартиры покупают на одной лестничной площадке… Однокомнатную и двухкомнатную… В однокомнатную какой-то парень, похоже, хочет с женой въезжать… Но жена еще не приехала…

– И что?

– А ничего… Работать будем… Пока жена не приехала…

– Понял… Серега вчера звонил… С нами просится…

– Опять к жене убежит… Без него обойдемся…

– Я тоже так подумал… Выхожу… Через пять минут…

4

На сей раз точное время прибытия не оговаривали, и Сохно, остановившись перед дверью на третьем этаже, привычно глянув на свои точнейшие часы, сразу нажимает кнопку звонка, не выжидая оставшиеся до обещанного момента нужные секунды, хотя ему всегда хочется произвести эффект.

Дверь открывает Ангел – хмурый и сосредоточенный – и сразу запускает спецназовцев. В офисе пришедших встречает Доктор Смерть – и без разговоров, деловым движением протягивает Сохно рюмку водки. Обычно с таким видом прибывшему руководителю протягивают бумаги на подпись.

– Будем считать, это вторая, поскольку без первой ты, говорят, благополучно обошелся. Есть французский коньяк, но ты, помнится, любишь его только в больших и недоступных для наших карманов дозах… Остановимся на доброй русской традиции – просто водка… И – слушаем тебя…

Сохно бросает на Согрина торжествующий взгляд, приветственно приподнимает рюмку перед своим портретом, все еще украшающим стену, и махом выпивает.

– Идею спрашиваете… – говорит он, будто продавец, торгующий идеями. – Что ж, есть идея…

Согрин смеется и занимает место в кресле Пулата. Даже полковник, которого никак не назовешь низкорослым человеком, в этом кресле слегка теряется. «Маленького капитана» же в нем порой бывает почти не видно.

– Слушаем, слушаем…

Сохно прокашливается и начинает торжественным тоном:

– Насколько я помню, Ангел имеет привычку бриться два раза в день…

Ангел проводит ладонью по подбородку. Ему от папы-болгарина досталась в наследство могучая волосатость, доставлявшая в годы молодости, когда он служил в армии, множество проблем – армейское начальство не любит небритых офицеров, а он через час после бритья выглядел небритым.

– Ты хочешь отправить меня на бритье в Столбов?

Из-под нахмуренных бровей наконец-то блестят в легкой улыбке глаза.

– Нет… Я не настолько примитивен, чтобы обойтись простейшим решением. Я предлагаю тебе на какое-то время стать правоверным и даже чуть-чуть радикальным магометанином… Из тебя вполне можно сделать отличного террориста… Может быть, найдется дурак, который захочет поучить тебя этому благородному делу… Хотя… Ты, наверное, преподавал там, где их учили… Но ты этого показывать не должен…

– Магометанин, значит…

Ангел задумывается. Он видит в сказанном рациональное зерно.

– Магометанин… Если не будешь бриться, то вполне можешь сойти… А если в деле будут задействованы те самые паломники, как предсказывает ваш оракул-командир, то имеешь все основания затесаться к ним…

– Да, за магометанина я сходил уже не раз… Было такое дело… И даже просил ихнего брата, помнится, о помощи, чтобы от ментов отделаться… На базаре… Помогли… – смеется Ангел. – Спрятали от «хвоста»… Но, если серьезно, как действовать в нашей обстановке?

– Счет «два» существенно отличается от счета «четыре»! – философски изрекает подполковник. – Время есть… И у Доктора, думаю, имеются какие-то запасы… Что-нибудь придумаем…

Полковник тем временем осматривается.

– Вы остались в предельно малом составе… Рассредоточение сил?

– Остальных Басаргин разогнал по делам… Сам поехал к Астахову. По тому же вопросу, по которому пригласил вас я. У нас существенное осложнение ситуации. У нас с вами… У всех у нас… И мы даже не представляем, к чему может привести такое осложнение, потому что соответствующие ответственные структуры обычно ведут себя совсем не так, как того требуют оперативные обстоятельства…

– Выкладывай, если не жалко… – предлагает Согрин на правах старшего по званию.

– Не жалко… Мне чужие головы никогда не жалко… Ломайте их, думайте, соображайте, если есть желание… Итак… Получена срочная шифротелеграмма из Нью-Йорка от Сергея Ангелова, – голос Доктора Смерть мрачен и раскатист. – По данным антитеррористического подразделения ООН «Пирамида», подполковник в отставке Казбек Ачилович Ачилов два с половиной года назад, когда он проживал в Чехии, в Праге, был завербован тамошним резидентом ЦРУ и в течение двух лет получал зарплату штатного осведомителя. Информация проверена дважды по двум не связанным друг с другом источникам и, как утверждает младший Ангел, сомнению не подлежит. Американцев Ачилов, по всей вероятности, интересовал именно как бывший начальник охраны объекта в Столбове. Следовательно, американцы имеют интерес к чему-то, происходящему в Столбове. Даже при том, что в настоящее время их специалисты трудятся там по какой-то особой совместной программе. Все эти специалисты по совместительству работают помимо своих федеральных ядерных центров и на ЦРУ, ведомство в Ленгли желает иметь дополнительные сведения, непосредственно не касающиеся предмета научного интереса. Все мы прекрасно понимаем, какие сведения может дать бывший начальник охраны, не имеющий отношения к научным изысканиям… И вообще, судя по всему, в науке, за исключением «научного ислама», он дуб дубом… Поскольку он и по своей основной профессии «дубак» – то есть охранник, сторож, грубо говоря, с берданкой, в валенках и в треухе… Сложившийся образ, стереотип… А что касается вопросов «научного ислама», то здесь я судить не берусь, поскольку знаю только единственный случай, когда Ачилов проявил к нему интерес – в патриаршей библиотеке…

– Так какие все-таки сведения он может им дать? – переспрашивает Кордебалет. – Ты сам говоришь, что Ачилов не имел допуска к научным разработкам…

– Если бы мы знали что-то, кроме того, что знаем, то не имели бы такого бледного и растерянного вида… – нерадостно отвечает за Доктора Ангел.

– Не может это как-то касаться предстоящих учений? – спрашивает Сохно.

– Два-то с половиной года назад… – Доктор Смерть корчит гримасу, способную насмерть напугать противника. – Едва ли… Тогда учения уже состоялись бы, и неизвестно, с каким успехом…

– А если мы просто зря ломаем себе голову?.. – предполагает полковник Согрин.

– В смысле?..

– В том смысле, что дело обстоит простейшим образом, – Согрин опять берет пример с отсутствующего Басаргина, поднимается с кресла и начинает разгуливать по кабинету. – Резиденту ЦРУ попался под руку бывший командир полка охраны стратегического российского объекта. Ну, как тут удержаться и не завербовать такого? Просто – на перспективу. Любой из наших резидентов поступил бы точно так же. Завербовал и законсервировал до поры до времени… Авось да появится необходимость в использовании… Так, кстати, поступают и с менее заметными фигурами, чем подполковник Ачилов. Это первый вариант… Есть и второй… Не следует ни при каких обстоятельствах забывать, что промышленные круги США имеют откровенный интерес к чеченской нефти… Точно такой же, как интерес стран Евросоюза… Евросоюз мечтает, чтобы Чечня отделилась от России и напрямую гнала нефть в Европу, а американцы мечтают о том же, но с условием, что эту же чеченскую нефть будут гнать в Европу они и станут при этом диктовать европейцам свои политические условия… Ачилов на момент вербовки был уже не просто подполковником в отставке, но и бывшим полевым командиром в Чечне…

– Вопрос ставится правомерно, – соглашается Ангел. – Но, имея конкретно поставленные вопросы, мы не имеем возможности их разрешения. «Пирамида», к сожалению, не работает на ФСБ в том объеме, в каком ФСБ хотелось бы, и отдельные данные, получаемые «Пирамидой» из ЦРУ, являются делом случая, а отнюдь не системой. Мы даже не имеем права попросить «Пирамиду» дать дополнительные сведения. Даже я по-отцовски не могу попросить об этом сына… Тем более не имеет такой возможности ФСБ, которое для всех сотрудников «Пирамиды», за исключением, может быть, Сережи, является обыкновенным пугалом, страшилкой… И что мы можем предпринять? Если сейчас же приступить к жесткой разработке Казбека Ачиловича Ачилова, то мы вообще можем лишиться объекта наблюдения в самый напряженный момент. Ведь неизвестно, сможем ли мы что-то выкачать из отставного подполковника даже с применением психотропных средств… И при этом мы теряем одну из немногих нитей направленного поиска исполнителей теракта. Кроме того, даже при активном желании допросить Казбека Ачиловича нам совершенно неизвестно, где его в настоящее время искать… Не ждать же, когда он в очередной раз заявится в патриаршию библиотеку. И не развешивать же по всем вокзалам его портрет… Будет очень плохо, если Астахов, когда доложит по инстанции положение вещей, получит приказ об объявлении Ачилова в розыск. Это будет означать, что мы уже не контролируем ситуацию, потому что нас лишили всякой возможности контроля. А начальство, как вам известно, очень любит кардинальные меры…

– В боксе такое положение вещей выглядело бы глухой защитой с закрытыми глазами… – как бывший боксер-тяжеловес, Доктор Смерть не удерживается, чтобы не привести сравнение. – В нашем положении это смерти подобно… Не только нашей смерти, но и…

– Тогда что беспокоиться? – пожимает плечами Сохно. – Надо просто работать, как работали… И, в первую очередь, заставить Ангела прекратить бриться, сделать ему документы на какую-нибудь мусульманскую фамилию и заслать его куда-то поближе к Столбову… Я не думаю, что все террористы сразу постараются проникнуть в сам Столбов… Это было бы слишком заметно. Да и вообще такое одновременное проникновение сложно выполнить технически. Они сначала попытаются осесть где-то в округе… Скорее всего, в областном центре… Там же должен вертеться и Ангел… Пусть в мечеть ходит… Намазы совершает…

– Я православный христианин, – с усмешкой возражает Ангел. – Правда, не крещеный…

– Ничего, ради общего дела можно ненадолго и клоуном стать… Здесь выдерживать принципы вовсе не обязательно…

– Дело не в принципах… Если в церкви я сумею хотя бы перекреститься, то в мечети я даже не знаю, где разуться, где на колени встать, в какую сторону совершать поклоны… Меня раскусят через пару минут и приговорят к побитию камнями за такую клоунаду…

– Зураб научит… – Доктор Смерть вдруг начинает активно поддерживать идею Сохно. – Для тренировки пять-десять раз сходите с ним в московские мечети… Чтобы на месте сразу не засветиться… И Коран изучай… Умнейшая, кстати, книга…

– А ты читал? – интересуется Кордебалет.

– Времени свободного мало… А то б с удовольствием… Но читал Тобако. Я сам видел… Он расскажет… И посоветует…

– Кстати, тогда возможно, придется и Зураба включить в нашу группу. Напарником к Ангелу…

– А я опять не у дел! – возмущается Доктор Смерть. – И почему я не мусульманин!

В двери слышится скрежет ключа. Открывается входная дверь.

– Это Басаргин… – сообщает Доктор. – Ключ только у него.

Это и в самом деле Басаргин. Он кивает всем и устало падает в кресло.

– И что? – лениво спрашивает Доктор Смерть.

– Еле-еле отстояли мы этого Ачилова… Вдвоем убеждали, что нельзя объявлять его в розыск… Предлагали ждать, когда он сам разыщется…

– И…

– Убедили-таки… Значит, продолжаем работу в прежнем режиме…

– Погнали лошадей… – соглашается Сохно. – Но пока только мелкой рысью…