Текст книги "Темная сторона Луны"

Автор книги: Сергей Дорош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Что это? – не понял ЛинКеТор.

– То, что подтверждает предположение Хансера, – ответила Тайви. – Заклинание держало пергамент внутри чаши до тех пор, пока кто-нибудь, находясь рядом, не раскроет замыслов своих врагов. Круг как-то умудрился убрать и Артура, и Мерлина – они не разгадали направленных против них планов, но заклинание осталось. Хансер его снял, поняв и высказав замыслы Воинства Небесного.

– И что там внутри?

Тайви развернула пергамент. И вот что там было:

«Многие уже сейчас называют меня Величайшим рыцарем, Галахадом-святым. Я бы сам себя назвал Галахад-шутник. А все это рыцарство – моя лучшая шутка. Ну и, конечно, Грааль. Чаша, которую мой пастырь велел привезти Артуру. Якобы я не захотел посвящения в аколиты, пробился оттуда и прихватил Грааль. Ну, мне не трудно. Ради Круга можно, тем более такая шутка! К чему артуровцы пришьют этот Грааль, я не знаю, алтаря-то у них нет. Вроде бы все по-честному. Смешиваете кровь в Граале, пьете – и смерть вам не страшна. Только души убитых переселяются в выживших. А после этого знают все их мысли. Воскресить братьев без алтаря рыцари Круглого стола не смогут, а одно тело даже для двух душ – тесновато. По моим прикидкам, это должно свести с ума носителя душ убитых. Да и не может быть, чтобы среди артуровцев не оказалось ни завистников, ни тех, кто что-то замышляет против соратников. Если им все же удастся воскресить своих – ох и заварушка начнется. Так что, Мордред, если это читаешь ты, положи чашу. Не бери, не стоит. Подозреваю, есть еще много того, чего я не знаю, на что рассчитывали пастыри, переправляя Грааль отступнику Артуру. Тем более что даже эффект воскрешения никем испытан не был».

Воцарилось молчание. Все сидели как громом пораженные. Вот тебе и Галахад-непорочный.

– Бедный Орсо, – сказал ЛинКеТор. – Ему этого лучше не рассказывать.

– Этот Галахад был отличным живущим в тенях – если не по умениям, то по духу точно, – проворчал Хансер. – Нет, вы оцените, какой план. Артуровцы пускают Грааль в ход, и что? Души их убитых братьев начинают делить тела с живыми, видят все замыслы, тайные страхи. Воистину и тому, и другому нехорошо. С ума можно сойти. Вот уж точно – чтобы впустить в свое тело чужую душу, надо быть святым.

– Да, у святых нет тайных помыслов, зависти, амбиций, – согласилась Тайви. – Но много ли ты встречал святых?

– Встречал, – буркнул Хансер. – А вы представьте душу мужчины в теле любимой женщины. Четыре против одного, что после этого любовь пройдет.

– А если наоборот, то и десять против одного, – заметила Тайви.

– А если все-таки удастся воскрешение, представьте: тот, кто носил душу другого в себе, все будет гадать, что же тому известно и как он к этому относится. Тут и до убийства недолго. А тот, кто жил в чужом теле, наверняка будет опасаться, что его прирежут за то, что он слишком много знает. – Хансер хрипло рассмеялся. – Да, нашему Луи такие интриги и не снились. Я уже молчу, что душа может попробовать подчинить своего носителя, если посчитает его замыслы преступными. Может, именно так Мордред и набрал сторонников. А Галахад, видя это, просто не мог допустить, чтобы его роль в этом не открылась потомкам. Обычное тщеславие… но…

– Что, Хан? – ЛинКеТор пристально взглянул на него.

– Возможно, это выход.

– Ты о чем?

– О нашей проблеме с бордовыми. Решать, конечно, тебе, но посуди сам. Я признаю вину, меня убивают, а ты воскрешаешь на алтаре. Все довольны, войны удалось избежать. Про перебитых нами архангелов никто не знает, так что ты чист. А если я возьму вину на себя, Тайви не тронут.

– Нет, Хансер! – воскликнула Тайви. – Ты же слышал: эффект воскрешения никем не испытан. А вдруг эта чаша – большая провокация? Вдруг воскрешение – лишь слова?

– Не может быть. Надо рискнуть. Малыш, это выход, пойми. Я привык быть объектом охоты, но ты… К тому же и горевать обо мне никто не будет, если что пойдет не так.

– Будет! – Тайви сорвалась на крик.

– Лин, – твердо сказал Хансер. – Решай, есть ли тебе что от меня скрывать.

– Да будет так, – ответил ЛинКеТор. – Я верю тебе, Хансер. Если, воскреснув, ты захочешь убить меня, так тому и быть. Мало называть себя светлым. Чего стоит мой свет, если испугаюсь я подвергнуть его испытанию?

– Не смей, ЛинКеТор! – кричала Тайви, но мужчины уже ее не слушали. – Ты убьешь Хансера! Чаша не подействует!

На глаза девушки навернулись слезы.

– Пожалуйста, прошу вас, – прошептала она.

Но Хансер и ЛинКеТор уже закатали рукава.

– Нож есть? – спросил Хансер. – У меня сейчас даже сабли ядом смазаны.

– Только мечи, – ответил ЛинКеТор. – Воспользуйся вакидзаси.

– Хорошо.

Хансер вытащил изогнутый клинок из ножен. И тут Тайви, поняв, что слова уже не помогут, обрушила на него всю свою силу – все, что осталось после боя с архангелами. На миг ей удалось остановить прерывающего нить, но Хансер быстро справился. Тайви не ожидала от него такого сопротивления.

– Не надо, малыш, – просто сказал он. – Сильные верой темных доменов отлично владеют защитой от таких приемов, а жизнь дорога им не меньше, чем друидам, даже больше. Это меня не остановит. Ты зря потратила силы.

Он полоснул по руке. Кровь потекла в чашу. ЛинКеТор принял клинок и повторил его движение.

– Плесни вина, – сказал Хансер. – А то вампиризм какой-то, ей-богу.

Вина налили до краев, выпили на двоих.

– Ну как? – спросил Хансер.

– Нормально вроде бы.

– А что чувствуешь?

– Ничего. Так себе вино у этих архангелов.

– Какие архангелы, такое и вино. У меня тоже ничего.

– Может, крови мало? Или вина не надо было лить.

– Да нет, наверно, вино вообще ни при чем. Хотя у темных есть ритуалы восстановления сил через чужую кровь. Отсюда и легенды о вампирах, а Луи говорит, и сами вампиры есть. Но друиды-то не могли такого придумать, это, по-моему, не в их правилах.

– А то, что Орсо рассказывал о Посвящении?

– Он и про Галахада рассказывал, – возразил Хансер. – Не знаю я.

– Я говорила, что ничего не выйдет. – Тайви облегченно вздохнула. – Никто бы и не дал тебе сдаться. И вообще пусть этим всем Велимир занимается. Отнесем ему Грааль – он мудрее, сможет понять, что и как.

– Да, – согласился ЛинКеТор. – Дурацкая затея.

– Было бы вино нормальное, а то и удовольствия никакого. А крепкое, зараза. И чаша глубже, чем я думал… – Хансер пошатнулся, присел на бревно. – Так, господа высшие, всем спать. Или нет, Тайви, открывай Небесную тропу. А, нельзя, да…

– Хансер, спи, – устало сказала Тайви.

* * *

Утром Хансер проснулся первым. Когда встала Тайви, он уже сидел, задумавшись, у небольшого костра. Девушка потянулась. Весеннее солнышко уже припекало. Лес полнился птичьими трелями. И совсем вырванным из пейзажа казался еле заметный холм, под которым лежали семеро архангелов.

– О чем задумался? – спросила Тайви.

– Холм выдает нас, – ответил Хансер. – Надо было хоть прелой листвой присыпать… да все равно не поможет.

– Какая разница? Мы сегодня уйдем по Небесной тропе…

– Прямиком навстречу архангелам, – перебил ее Хансер. – Тайви, Воинство Небесное предало не только домены. Оно предало идеалы, о которых кричало на всех углах. Такие не останавливаются ни перед чем. Я поставлю свои сабли против медной булавки, что стоит нам ступить на тропу – и нас обложат со всех сторон. Мы с семью еле управились. Неужели ты думаешь, что втроем мы можем бросить вызов Воинству Небесному?

– Не можем, – согласилась Тайви. – И где выход?

– Бремен. Дарклинг не зря согласился на встречу здесь. Я копчиком чую, что в этом городе есть портальная башня.

– Где?

– Пока не знаю. Но найду. Такие вещи трудно скрыть от того, кто умеет и хочет искать.

– Тогда поспешим.

– А вот этого делать, малыш, ни в коем случае не стоит, – осадил ее Хансер.

– Почему?

– Посуди сама: в Бремене в этой башне я наверняка устроил бы засаду. Даже на всякий случай. Не обязательно это архангелы. Хочу напомнить, друиды тоже охотились за чашей. А мы на их землях. В другое время я понадеялся бы прорваться…

– А что сейчас?

– Малыш, ты не видела, что делает с человеческим телом крупнокалиберный пулемет. Если они научились обходить магические коконы, эти друиды, то я на их месте установил бы пару пулеметов, нацеленных на вход в башню. И все. Даже у ЛинКеТора не хватит сил уйти от всех пуль. Нас разорвут в кровавые ошметки.

– Можно было и без этих подробностей, – чуть недовольно заметил только что проснувшийся ЛинКеТор.

– Я всего лишь назвал вещи своими именами, – немного злобно ответил Хансер. – Не делать этого – все равно что прятать голову под подушку от ночных страхов. Мы все не дети и должны представлять, на что идем.

– Ладно, понял. Что ты предлагаешь теперь? Искать другой портал?

– Сделать, чтобы все подумали, будто мы ищем другой портал. Пересидим в лесу дня два, не более, потом выйдем в город, ночью. Тогда будет шанс прорваться. Если, конечно, среди наших врагов нет никого, кто знает меня достаточно хорошо, чтобы предугадать такие действия.

– Тебя и друзья-то достаточно хорошо не знают, а враги и подавно.

Здесь позвольте не согласиться с ЛинКеТором. Но чего ждать от несущего спокойствие? Лично ваш покорный слуга, благородные сеньоры, мог легко предсказать большинство шагов вышеупомянутого Хансера. А уж для Тайви он и вовсе какое-то время был открытой книгой… До того, как в ее жизни появился ЛинКеТор. После этого предугадывать действия Хансера стало трудно даже Ставру – куда уж там мне.

* * *

Было тихо. Здесь небо затянули тучи, так что только чутье высших позволяло определить время – почти час. Роковая ночь. Так уж получилось, что все сошлось в разных местах, но в одно и то же время, к трем разным битвам. Кто-то скажет – случайность. Я скажу – случайностей не бывает. Даже мой ум аналитика не сможет отделить, сколько здесь воли судьбы, сколько нашей, а сколько влияния тех событий, что происходили в это же время в Зеленом домене, за неприступными стенами древнего замка.

Да, на сей раз не буду нагнетать атмосферу. Их ждала засада. Увы, Хансер не знал, что есть Кое-что посерьезнее всего Плутона, охотящегося на тебя. То, перед чем я оказался, как мне ни больно это признать, благородные сеньоры, мальчишкой. Задушим аристократическую гордость и скажем, что Луис Радриго Диэс дель Сентилья маркиз де Касталенде и Самдора оказался в этих событиях таким же слепым щенком, как прямой и бесхитростный бывший друид Орсо. А предосторожности прирожденного охотника на людей Хансера, убившего семнадцать, стоили не больше, чем слепая отвага ЛинКеТора.

Кто-то сказал бы, что нам не повезло. Я скажу – в любом невезении виноват ты сам. Нас переиграли, переиграли всухую. Как сказал бы братец Руи, преломив первые копья, мы вылетели из седла. Оставалось только рубиться пешим, полуоглушенным против свежего противника, который не спрыгнет благородно с коня, не даст времени подняться на ноги. Для него нет правила «лежачего не бьют», потому что это – свора шакалов. Воинство Небесное. Ха-ха, может, когда-то они и были верхом благородства, настоящими носителями Света, познавшими Божью благодать. Сейчас же – только толпа неудачников, тех, кто оказался недостойным доменов. Понятно, что такие, как мы, тоже, по сути, изгнанники, но те, которых готовы забрать в любой домен с руками и ногами, вызовут их зависть.

А в средствах шакалы никогда не стесняются. И сами нападать не очень любят. Зато натравить кого-нибудь, при их-то влиянии, – проще простого.

– Даже стражи нет, – проворчал Хансер. – Зуб даю, ждут нас. Два дня не срок. Надо бы еще выждать.

– Прорвемся, – ответил ЛинКеТор шепотом.

– Возвращаемся.

– Но ты же уже чувствуешь портальную башню. Бегом проломиться, минут десять мы с тобой продержимся, пока Тайви откроет портал, а потом…

– Мы возвращаемся, – коротко сказал Хансер.

– А наше мнение… – начал было ЛинКеТор, но Хан его перебил:

– Старшим назначен я, – процедил он сквозь зубы. – Поэтому, несущий спокойствие ЛинКеТор, будь добр выполнить приказ.

– Да, мой вождь, – сухо откликнулся Лин, и только глухой не почувствовал бы обиды в его голосе. Наверно, я бы пустился в долгие объяснения, чтобы сгладить этот острый угол, но Хансер умел быть жестоким с друзьями, особенно ради их же блага.

Они повернули назад.

– Залезли, – еле слышно проговорил Хансер. – Прямая улица и не одного переулка.

– Проклятье! – воскликнул ЛинКеТор.

– Бежим! – одновременно крикнул Хансер.

– Поздно, – шепнула Тайви.

Все четверо встали у них на пути, спрыгнув откуда-то с крыши. Чутье ЛинКеТора и Хансера запоздало с предупреждением. Четверо уже готовых к бою несущих спокойствие. Гордон Тюдор, Гастон де Марсо, Алесандро Фиричелли, некогда красавчик, а сейчас – один сплошной шрам, и последняя, женщина, Элеонора фон Штальберг. Самая опасная из всех четырех. Ей было больше ста, но выглядела она как тридцатилетняя. Высшие женщины внешне не стареют очень долго, много веков. Нора фон Штальберг, я уж и не знаю, чем больше известна – своим оружием, которое представляло собой два чуть изогнутых клинка, соединенных более чем полуметровой рукоятью и в целом не менее ее роста, или боевым духом. Как бы странно это ни звучало, но в бою ею овладевает спокойная ярость – та, что дает нечеловеческие силы, но абсолютно не туманит разума.

– Действительно поздно, Тайви Харрол, – сказала она. – От возмездия не уйдешь.

– Нора, почему и вы?! – воскликнула Тайви.

– Преступление должно быть наказано. Защищающий преступника сам становится преступником. Точка.

– Если покарать подлость – это преступление, советую начать наказание с меня, – сказал ЛинКеТор, вынимая мечи и прикрывая собой остальных. – Потому что я Юлиану легкой смерти не дал.

– Хансер мой! – закричал де Марсо.

– Прикончите всех! – рявкнула Элеонора.

Гастон успел проскочить мимо ЛинКеТора. Элеонору он уже перехватил, завертелся между тремя, отражая удары. Де Марсо рвался к Тайви, но на его пути встал Хансер, прикрывая ее.

– Помоги ЛинКеТору, – бросил он через плечо, принимая бешеный натиск несущего спокойствие.

Увы, против настоящих высших самые сильные способы воздействия не проходят. Заклинания повелевающих стихиями, которые могут смести целое войско, разбиваются о магические коконы. Насколько легко Тайви останавливала архангелов, настолько это невозможно было с доменовцами. Единственное, что она могла сделать, – это замедлить движения колоссальным напряжением своих сил.

НЕБЕСА ЗАКРЫЛИСЬ.

Де Марсо теснил Хансера. Фиричелли двигался как муха в смоле, только это позволяло ЛинКеТору держаться. В другом случае он давно бы уже прикончил Алесандро, но здесь была опытнейшая Нора. Она умело прикрывала собрата по оружию. Гордон атаковал без лишней горячности, обдуманно. Лазурные понимали, что сейчас в выигрыше они. Силы Тайви по капле иссякают. Как только они закончатся, Хансер и ЛинКеТор будут сметены. Ничто не спасет зеленых.

Тайви это тоже понимала. И она бросила в ход последний резерв. После этого очень долго ей быть без сил, но если этого не сделать, они вообще не переживут этой битвы. Фиричелли вдруг стал двигаться чуть быстрее, зато замедлились удары Гастона. Тайви давила на двоих сразу. И это долго продолжаться не могло. Хансер воспользовался возникшим преимуществом по-своему. Сделав сальто назад, он ушел из пределов досягаемости мечей де Марсо, бросил сабли в ножны и взорвался вихрем метательных кинжалов. Двумя руками он опустошал свои бандельеры в Гордона. Клинки несущего спокойствие взметнулись в быстром танце, отбивая кинжалы. ЛинКеТор вложил всю доступную ему скорость в атаку на Элеонору, оттесняя ее от Фиричелли. Лазурная не смогла этому ничего противопоставить. Такой резкий переход от защиты к нападению сбил ее с толку. Она быстро справилась с ситуацией, воздвигла неприступную стену из двух лезвий, но ЛинКеТор своего добился – оттеснил ее от Алесандро.

Внезапно наш несущий спокойствие отшатнулся из зоны действия оружия Норы. Взмахнул клинком назад, не глядя. В первый момент никто не понял, что произошло. Просто какой-то звон стали о камень, глухой звук падения. То, что это посмертная симфония Алесандро Фиричелли, поняли в тот момент, когда ЛинКеТор уже атаковал Гордона. Хансер подставлялся, и подставлялся серьезно. Удары де Марсо уже летели в него, но он продолжал метать ножи, лишь в последний момент перекатом ушел в сторону. Уже в прыжке почувствовал, что слишком замешкался. Клинки лазурного скользнули по его ребрам, разрывая плоть. Боль от двух ран обожгла правый бок. Но и Гордон, не в силах разорваться между двумя противниками, повернулся к тому, что казался опаснее. Два его клинка столкнулись с мечами ЛинКеТора, и тут кинжал Хансера пробил плечо. Левая рука несущего спокойствие дрогнула, и острие клинка ЛинКеТора чиркнуло по его горлу.

Нора была очень техничным бойцом, но в скорости Лину проигрывала. Ее бросок запоздал, чтобы спасти соратников, однако и ЛинКеТор не успел парировать ее удара. Острие уткнулось в лопатку несущего спокойствие. Он тут же развернулся, отбивая второе лезвие, метящее в ноги. Они остались один на один. Рубаха ЛинКеТора на спине быстро пропитывалась кровью. Элеонора завертела свое оружие винтом и замерла, отведя руку для удара. Сейчас они застыли, как две статуи. Помощь не придет. Хансер отбивался от де Марсо, быстро теряя кровь. Тайви не в счет: она еще пару минут продержится – и то утешение.

И ЛинКеТор пошел ва-банк. Он тоже слабел, но пока у него был шанс смять Элеонору. Удар правым клинком в голову – блок, подшаг и удар в живот. По идее, сократив расстояние, ЛинКеТор должен был сделать Элеонору с ее длинным оружием беспомощной, но она успела принять меч на середину своего оружия. ЛинКеТор скользнул лезвием вниз по округлой рукояти, к беззащитным пальцам. Нора в последний момент убрала руку, а верхнее острие ее оружия ужалило ЛинКеТора в плечо. Он отпрянул, но тут же качнулся назад, закрутил финт перед самым лицом Норы, но ударил вниз, по ногам. Сталь вновь встречает сталь. Тут же боковой выпад левым клинком Нора отбивает серединой оружия. При этом правый меч ЛинКеТора наконец получил лазейку. Быстрый укол в бедро, капли крови не задерживаются на стали, стираются о воздух – столь стремительны движения высших.

Хансер пятился, отражая град ударов. Гастон ускорялся. Влияние Тайви слабело. Еще чуть-чуть – и оно рассеется, как дым. Все пределы стойкости прерывающего нить были исчерпаны. Хансер рубился уже за пределами. Он чувствовал пустоту в душе, пустоту внешнюю, которая шла не из самой души. что-то произошло, но это что-то давало ему силу, как отчаяние позволяет творить невозможное. Внезапно он отбросил де Марсо серией встречных выпадов, развернулся к стене, взбежал по ней вверх, оттолкнулся и прыгнул. Гастон сразу раскусил его трюк, развернулся навстречу, но и Тайви все поняла. Она вложила последние капли сил, и де Марсо не успел. Левая сабля срезала его правую кисть вместе с мечом, правая, получив проход, вонзилась в грудь. Гастон отшатнулся, он был еще жив. Хансер прыгнул следом. Сабли сложились в большие ножницы возле горла лазурного. Резкое движение – и голова, отделившись от тела, подлетела, словно мяч.

Элеонора на сей раз сама направила оружие вдоль лезвия меча до гарды, поворот – и клинок ЛинКеТора заклинился. Он не успел отступить. Любой скажет, что этим Нора поставила себя в проигрышное положение: левый-то клинок остался свободен. Но тут за спиной у несущего спокойствие из теней соткалась фигура. Черный камзол, штаны, ботфорты почти как у меня. Только на голове пиратская косынка лазурного цвета. Шпага и кинжал в руках. Джино ди Басалетти, мой добрый знакомец, живущий в тенях, вогнал кинжал под левую лопатку ЛинКеТора.

– Я убил тебя, – просто сказал он, отступая назад. И это было так. Он убил – не развоплотил, хоть на это вроде бы способен не был. Тело падало как-то медленно. Элеонора тоже сделала шаг назад, раскручивая оружие над головой. Резким движением она снесла голову уже мертвому телу.

– Нет!!! – закричала Тайви. Но что она могла? Чувства умножают мощь сильных верой. А Тайви была на нуле. Нуль, как ни умножай, нулем и останется.

Хансер уронил саблю. Метательных кинжалов у него не осталось, но вакидзаси все еще за поясом. Клинок к метанию не предназначен. Только Хансер тренировался метать все что угодно. Джино был боком к нему – удобная мишень. Лезвие вошло ему точно в ухо. Поддев носком сапога оброненную саблю, Хансер поймал ее и, сделав шаг к стене, растворился в Тенях.

Так вот они остались вдвоем – Тайви Харрол и Элеонора фон Штальберг. Я не знаю, как поступила бы на месте Тайви другая женщина. Может, бросилась бы бежать, несмотря на всю бесполезность, – ведь Нора, даже хромая после удара ЛинКеТора, легко догнала бы ее. Может быть, выла навзрыд над телом возлюбленного, ничего вокруг не замечая. А может быть, валялась бы у Элеоноры в ногах, моля о пощаде. Но все это не для Тайви. Как я уже говорил, в этой девочке стальной стержень. Она выхватила кинжал и неумело приняла боевую стойку. Любой понимал, что толку от этого – чуть. Норе не понадобится и секунды, чтобы убить Тайви. Но это была смерть стоя, а не на коленях.

– Пощады просить не будешь? – спросила Элеонора.

– У тебя? Ты меня уже убила.

– Да, ты осталась одна. Одного твоего мужчину я убила, второй сбежал сам, но это ненадолго. Ты хочешь купить ему пару лишних секунд? Зря. Стоит ли он этого? Сбежал, бросил тебя. Чего еще ждать от прерывающего нить?

– Он лучше вас всех! – воскликнула Тайви. – Я молюсь, чтобы он спасся, потому что меня уже не спасти.

– Хорошо. – Двойной меч крутанулся еще раз и остановился против горла Тайви.

Вдруг Элеонора резко обернулась, клинки свистнули, но поразили лишь черный плащ, падающий из-под крыши. И тут же сверху на нее обрушился Хансер. Он вылетел из Теней, оттолкнувшись от стены, нанося хлесткий удар саблей. Элеонора отшатнулась и замерла в боевой стойке. Хансер мягко приземлился и сразу закрутился в черный вихрь, нанося целый шквал ударов.

– Беги, малыш! – заорал он. – К башне!

Все его усилия не дали плода. Сабли завязли в защите несущей спокойствие. Нора еще попятилась. Хансер отступил.

– Рехнулся, самоубийца? – спросила она.

Вместо ответа Хансер провел тыльной стороной ладони по левой щеке. Элеонора повторила его жест. Кровь. Хансер достал ее самым кончиком сабли. Шрам на скуле останется навсегда: последняя метка прерывающего нить. Максимум, на который он был способен.

Хансер вновь пошел в атаку – безумную, без надежды на результат. Он переплавлял последние биения своего сердца, капли крови, сочащиеся из ран, в сабельные удары, разменивая их на секунды для Тайви. Но она не бежала. Ей просто некуда было бежать.

А Хансер шел вперед. Сила отчаяния гнала его. Он просто не мог пережить Тайви – ни на секунду. Он встал бы за нее против всего мира, как некогда встал против повелевающего стихиями де Марсо. Отчаяние выжимало последние капли сил из мышц, полных изнеможения, растягивало жилы в невообразимой попытке хоть на миг, но сравняться с несущими спокойствие, сделать то, чего не удалось ЛинКеТору. Из пореза Элеоноры текла уже не кровь, а зеленая слизь.

– Что ты наделал? – прохрипела она.

– Бойся касания оружия прерывающего нить, ибо и нить твоей жизни перед ним беззащитна. – Каждое слово сопровождалось ударом.

– Яд… – Голос Норы неузнаваемо изменился, но кровь уже вытолкнула слизь, тело перебарывало отраву. Еще немного простоять, продержаться!

Хансер вдруг бросил сабли, ринулся вперед, выхватывая кинжалы. Он видел, что Тайви не бежит, а значит, чтобы спасти ее, ему надо было победить даже ценой жизни. Лезвие пронзило его бок – плевать. Он успеет, прорвется. Кинжалы вошли в живот Норы. Она закричала – страшно, нечеловечески. Это был крик боли, но не физической. Ее, несущую спокойствие, убил неизвестно кто. Две царапины на горле – ее Хансер добивать не стал, выдернул из раны двойной меч, отбросил, и только тут на миг позволил себе слабость, осев на землю.

Тайви с рыданием упала на тело ЛинКеТора. Это был единственный звук, нарушивший тишину улицы.

Хансер взял себя в руки:

– Плутон, ни дать ни взять, – проворчал он и начал рвать плащ Элеоноры на широкие полосы. Сбросил бурнус, оставшись в одних штанах. Ткань сама зарастит прорехи. Кровь из двух первых ран уже не текла, третью он остановил простеньким заговором, которому когда-то научил и меня. Понимая, что от Тайви толку не будет, сам себя кое-как перевязал. Вновь победа, но какой ценой. Пять жизней за одну. Хансер прислушивался к себе, но не чувствовал души ЛинКеТора. Грааль не сработал. Хорошо, что Тайви не восприняла ритуал всерьез: надежда, воспрянув на миг, обернувшись разочарованием, добила бы ее. Вдруг Хансер остановился:

– Его убил живущий в тенях, – сказал он. – Так не бывает. Я все видел четко. Тайви, что случилось?

– Нас отлучили от алтаря. – Тайви уже прекратила стенания. Ответ прозвучал безразлично. – Ты должен был почувствовать: словно небеса закрылись.

– Да, это было как яркий свет, режущий глаза, когда ты в Тенях. Словно тебя выбрасывают оттуда.

– У каждого это по-своему. Зеленый домен отрекся от нас. Потому Джино и вел себя так смело. Он знал, что развоплощение и смерть – для нас одно и то же.

* * *

Хансер подобрал сабли, выдернул из тела Джино вакидзаси. Кинжалы, отбитые Гордоном, по углам собирать не было времени. Элеонора стонала. Зрелище она собой представляла еще то. Надо отдать ей должное, она долго терпела молча, но любому терпению есть предел. Тайви тихонько плакала над телом ЛинКеТора.

– Пойдем, – сказал Хансер. – Нам надо прорваться на Луну, в домен. Там и узнаем, что да как.

– Оставь меня, – попросила Тайви. – Я хочу умереть здесь, рядом с ним.

– Дура! – воскликнул Хансер. – Думаешь, он этого хотел?

– Он не вправе спасать мою жизнь против моей воли. Никто не вправе, даже ты! Тебе не положено жизни спасать! Ты – убийца!

Хансер отшатнулся, словно от пощечины. Он уже опять был в своем бурнусе, лицо закрыто, под черной тканью не разглядишь никаких чувств, но глаза – озера боли.

– Окажи мне последнюю услугу. Ты это хорошо умеешь – лучше всех.

– Видно, придется, – глухо промолвил Хансер.

Кинжал сверкнул в свете уличных фонарей. Тайви не обернулась ему навстречу, так и застыла скорбной статуей над телом ЛинКеТора. Она верила в умение Хансера прерывать нить жизни. И зря.

Короткий укол – ровно столько, сколько надо, чтобы яд попал в кровь. Простой парализующий яд. Тайви обмякла, Хансер взвалил ее на плечо, почувствовал, как раны вновь разошлись. Не спасали заговор, повязка. Да и вообще низший от них давно бы свалился. Против них все потуги Хансера – шаманская пляска. Тайви, не будь она выжата досуха, помогла бы.

Хансер усмехнулся. Сбежал с Плутона? И думаешь, все, ты больше не объект охоты? Шутка жизни: охота настигнет тебя везде. И когда он попал в этот замкнутый круг? Когда отказался быть как все? Белая ворона не может чувствовать себя в безопасности нигде. Черных больше, все порываются заклевать стаей.

Башня, Хансер ее чувствовал. Рядом, совсем рядом.

– Пусти, я пойду сама, – бесцветным голосом сказала Тайви. Организм переборол яд.

Хансер молча поставил ее на ноги. Сейчас он словно опустил забрало: холод во взгляде, холод убийцы.

– Ноги не подкашиваются? – безразлично спросил он.

– Токсинов в крови нет, – просто ответила она.

Легкий ветер подул вдоль улицы. Хансер посмотрел туда, куда лежал их путь. Башня – рукой подать. Прямая улица. Опять, опять, но другого пути нет. Пронзительный скрип. Вывеска, где-то на высоте второго этажа. Конь под седлом. Что это за дом? А, какая разница! Ветер опять подул, и вывеска заскрипела, мотнувшись на длинном металлическом шесте. Хозяин вынес ее чуть ли не на середину улицы, чтобы издалека было видно.

– Добьют, сволочи, – как-то отстраненно сказал Хансер. Спокойный тон совсем не вязался с его действиями.

Прерывающий нить ринулся к Тайви и накрыл ее своим телом за миг до того, как посреди улицы появилась черная пирамидка и взорвалась множеством игл.

Иглы прошли сквозь плащ и бурнус, вонзившись в тело. Со спины сейчас Хансер напоминал ежа. Кровь выходцев с Плутона приучена к большинству известных ядов. Кроме дискомфорта, пирамидка не принесла никакого толку, но иглы были с крючками на конце. Хансер толкнул Тайви, чтобы она упала, сам метнулся прочь. В то место, где он только что стоял, ударило два арбалетных болта. Противников не было видно. Просто улица была нашпигована самострелами.

Уходя из-под их прицела, Хансер взбежал по стене, зацепился за балкон, вышел на две руки. Стрелы только что не сорвали подошв с его сапог. Не задерживаясь ни на миг, Хансер прыгнул к противоположной стене, где заметил узкий, не более ладони, карниз, побежал по нему, словно по ровной дороге, сильно кренясь влево. Только скорость спасала его от падения и от срабатывающих каждый миг ловушек. Кто-то эти два дня, что отвоевавшие Грааль высшие потратили на отдых, не сидел сложа руки.

Хансер прыгнул вперед в последний момент. Из разбившегося окна третьего этажа упали три широких лезвия. Замешкайся он хоть на миг – и из него нарезали бы несколько полосок. Он ухватился за шест с вывеской, тут же, используя инерцию, прыгнул вперед, чувствуя, как не выдерживают ржавые болты и вывеска за его спиной падает вместе с шестом. В воздухе, делая сальто, он выхватил сабли, приземлился на их острия. Между камнями мостовой тут же выскочило множество стальных шипов. Оттолкнувшись, Хансер приземлился уже на ноги позади линии ловушек.

Навстречу ему из Теней вышла фигура в таком же, как у него, арабском одеянии. Только лицо закрыто маской дарклинга. Черные кристаллы глаз равнодушно смотрят на намеченную жертву. В руках две сабли – близнецы Хансеровых клинков.

– Много денег и трудов впустую, мой юный друг, – насмешливо произнес Хансер. – Засады так не делаются.

– Просто хотелось проверить, так ли ты хорош, как говорят, Хансер, убивший семнадцать, – тем же тоном ответил дарклинг. Маска глушила голос, искажала его, превращая в один из многих, – голос дарклинга, любого.

– Слишком много всего. Самовмуровывающиеся самострелы, «стальная трава» – магические штучки, стоящие недешево и, как и все дорогое, одноразовые. Ну а «Дамоклов меч» и вовсе пол-Зеленого домена стоит. И все это на ветер?

– Не считай моих денег. Лучше считай последние секунды своей жизни.

– Все может быть, – философски промолвил Хансер и сделал резкий выпад. Его противник прогнулся назад, пропуская саблю над собой, извернулся и ударил по ногам. Был он худощавее Хансера, ниже ростом. Хансер казался мне невероятно гибким. В теле его противника, казалось, костей вовсе не было. Техникой боя он не выделялся, но реакция…