Текст книги "2-Герой-2"

Автор книги: Сергей Антонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Да, он понадобился как свидетель. Как свидетель собственной непорочности. Брыло не задал ему ни одного вопроса. Личный референт Брыла осведомился о здоровье уважаемого коллеги, справился, нет ли у многоуважаемого Джералда каких жалоб, и слышал ли Суви Сайд о неких напряжениях, возникших в связи с нетрадиционным завершением операции "Амальгама", попросил оценить возможный моральный ущерб Корпорации от задержек с финансированием… У Суви Сайда осталось точное впечатление, что его ментографировали: кабинет Брыла аж светился от обилия сканирующей аппаратуры. "Не смеем вас больше задерживать!" – сказал референт через полчаса и Суви Сайд был отпущен.

Его проверяли. Внеплановая и конкретная проверка, локальная… да что же случилось? Заметили "шаг в сторону", сделанный Суви Сайдом во время перекачки информации о Ларкин с закрытых территорий Меганета? Но это невозможно, личные дела сотрудников Аякс лежали чуть ли не на полу темной каменной архивной камеры…

Суви Сайд вернулся на Мценский утром 16 марта и тут ему позвонил его партнер по блиц-шахматам Саша Марский с планеты Аракс. Предложил встретиться на их лавочке в Меганете и перекинуться парой пешек: есть время и есть желание. Суви Сайд согласился с неохотой, но во время их зашахматного разговора Саша вдруг раскрылся с такой стороны, что Суви Сайд всерьез подумал, что наиболее компетентные специалисты в Галактике работают все-таки не на бандитов…

В середине партии, Суви Сайд вдруг с изумлением заметил, что Марский разговаривает с ним кодом, придуманным им с Джексоном для тайного общения во время переговоров. День потрясений, подумал Суви Сайд, и стало ему очень и очень не по себе. Впрочем, Саша ничего такого не передал ему, кроме решения Минобороны заплатить гонорар Корпорации, несмотря на провал "Амальгамы"… И что-то неспроста Саша водил турусы вокруг Японии… Информации достаточно, сказал внутри головы Суви Сайда его компьютер. Опасность! Опасность! Пора искать другое место работы! Опасность!

Партию они отложили в ничейной позиции: Сашу вызвало начальство, как он сказал. Суви Сайд вернулся из киберспейса к себе, попил водички и отправился на прогулку по парку острова. Он был дьявольски озабочен и даже испуган. Его лояльность не заходила так далеко, чтобы без колебаний и с улыбкой на лице пойти в один прекрасный день под лазерный нож во имя Мамульяна. Суви Сайд вообще не видел в мире такого, из-за чего стоило бы пойти под нож. Разве что свою собственную жизнь он ценил так высоко, парадокс? Суви Сайд любил парадоксы.

На обсчет ситуации у него ушло около часу.

Выстрела не было. Но заказчик без колебаний платит деньги (вряд ли деньги пришли уже, но то, что заказчик точно в срок произведет оплату, Суви Сайд не сомневался – иначе откуда бы такая радостная паника на лице Брыла? никаких сомнений!). Значит, у заказчика сейчас – в связи со сложившейся политической обстановкой – просто нет времени ни на разборки по поводу отмены договора, ни даже на элементарный торг. Но такими суммами за просто за так никто, если он не дурак с семечками в кармане, бросаться не будет, а Минобороны – не дурацкая организация, и в карманах у них там не семечки, а кое-что похуже… Ах, Саша, Саша, профессионал, ничего не скажешь… "Оплата проходит кредитом на год". Вот что сказал Саша во время партии. Значит, в течении двух лет, вряд ли раньше, но и не позже, – Корпорации конец… Значит, уже разработан план ликвидации, и нет смысла гадать, вступил ли бы он в силу в случае горделивого, исполненного с большим достоинством отказа Брыла от незаработанных денег? Как нет смысла гадать о ходе мыслей Папаши Мамульяна… впрочем, жадность губит даже самых лучших…

Нужно уходить, подумал Суви Сайд. И уходить нужно тотчас. Предупреждение Саши не является предложением о переходе на работу в Комитет, отнюдь, это платная услуга, я им полезнее в поле, и недаром Саша помянул Японию… Дом господин Нагатасакэ их интересует, и здесь мои и Комитета интересы совпадают, поскольку только якудза, владеющие целой планетной системой смогут меня прикрыть на этот год от Папаши Мамульяна и Брыла…

Больше думать было не о чем. Шахматы дали возможность Комитету Галактической Безопасности предупредить полезного человека о грядущих неприятностях. А спонтанно образовавшийся во время одной из "профилактических" процедур три года назад контакт с мастером смерти Дома Нагатасакэ Тоши Хонэдой, дал возможность Суви Сайду подать якудза заявление о приеме на работу. Пришлось, правда, поработать с картотекой, пополнившейся за последние несколько дней в рейде по файлам Западной ППС… К сожалению, без привлечения к делу Тычки Егора услуга для Тоши Хонэды была бы в высшей степени некорректной.

Секретная связь у Суви Сайда всегда стояла на самой высшей отметке качества. "Грубые" контакты его прекрасно маскировали тончайшие, и результатом нескольких телефонных звонков по поводу реставрации антикварной мебели, доставки нового шахматного процессора, заказа на редкий книжный каталог – стала встреча "консультанта по маркетингу" Северо-американской Корпорации с представителями самых отъявленных ее конкурентов – воскресным вечером 16 марта 534 года.

– Не знаю, как вам, уважаемый Тычку Егор, а мне все ясно и никаких особенных комментариев от тебя, Джералд, мне не нужно, – сказал Хонэда. – Отчетливые документы. Филигранная работа. Жаль, что так долго пришлось ждать, но, – Хонэда предупреждающе поднял ладонь, – эти же самые документы прекрасно объясняют – почему. За подобный контакт в погранвойсках я заплатил бы сколько угодно. Не продашь агента, Джералд?

Они посмеялись шутке – Тычку Егор смеялся, дочитывая последнюю страницу. Японец и американец пили свои напитки, ожидая, когда же он закончит. Наконец барон отложил папку и посмотрел на Хонэду.

– Такие совпадения интересов случаются нечасто, – произнес он. – Ай, Джералд, богом клянусь, – спасибо! Очень могло бы кроваво и неудобно получиться у нас с уважаемыми японскими товарищами, если бы ты нас не познакомил сегодня… Я тебе должен, проси, что хочешь!

– Дела еще нет, – заметил Суви Сайд.

– Это вне зависимости, Джералд, вне зависимости, – сказал Тычку Егор и вскинул свой бокал вверх, словно факел. – Пью твое здоровье, твою удачу, твой бесценный мозг! И я полагаю, господин Хонэда меня поддержит.

– С большим подъемом, – сказал японец.

– Полноте вам, господа, – произнес Суви Сайд. – Итак, вы довольны. И я доволен – нет ничего хуже для репутации делового человека, чем отказ от работы, сколь бы сложной она не казалась… Я берег свой контакт – еще раз хочу подчеркнуть.

– У меня только два вопроса к тебе, Джералд, – сказал Хонэда.

– У меня только один.

– Слушаю вас, коллеги.

– Мое дело не терпит, – сказал Хонэда. – Но его выполнение могут серьезно обременить лишние консультации и переговоры по поводу намечающегося временного союза меня с уважаемым бароном. Санкционирование такого союза моим господином может занять несколько недель, ибо мой господин – человек чрезвычайно занятой. Могу ли я надеяться – естественно, в том случае, если меня поддержит барон – на тройственное взаимодействие, то есть, через тебя, Джералд? В таком случае у меня отпадает необходимость привлечения к делу мощностей дома Нагатасакэ и, следовательно, санкцию на союз могут обеспечить лично моя честь и ответственность. Времени уйдет всего ничего. Для себя я понимающий собеседник и незанятой. Это первый вопрос. Он и к вам, барон.

– Да, полезное предложение, – произнес барон задумчиво. – Мне не пришло в голову… Вообще-то моя раса не очень жалует союзы с гуманоидами… Да, хорошая мысль, господин Хонэда. Я – за. Джералд?

– И твой второй вопрос, мастер? – спросил Суви Сайд.

– Самый простой. Сколько… нет…  чтоя тебе буду должен? Сколько – это просто за информацию. Цена Какалова за три года возросла до тринадцати миллионов соверенов, я предлагал тебе тогда пять, но, думаю, ты согласишься и на тринадцать. А  чтоя буду должен – в случае если ты согласишься на роль координатора союза – вот это вопрос.

– Присоединяюсь, – сказал Тычку Егор. – Подобная услуга стоит не денег. Говори, милый, и ай, не продешеви!

Суви Сайд фыркнул. Убийцы смотрели на него выжидательно. Они не торопили его: понимая, что Суви Сайду, закрытому специалисту мощной группировки будет весьма трудно обеспечить своевременное и связное координирование, и что сейчас он считает варианты; в конце концов, в случае провала Суви Сайду не придется давать объяснения по поводу взаимодействия с членами оппозиционного клана, – его просто убьют, немедленно, профилактически.

Суви Сайд делал вид, что думает. Он обдумал все давно.

– Да, я нахожу для себя возможным согласиться и помочь вам, господа. Буду рад помочь.

–  Чтомы будем должны? – спросил цыган. Суви Сайд помедлил. При Тычке Егоре он не мог открыто сказать японцу – что.

– Ничего особенного, – сказал Суви Сайд наконец. Японец скривился, но Суви Сайд остановил его. – Если только моей жизни не будет угрожать реальная угроза – я никогда не предъявлю свою услугу к оплате, друзья мои.

– Ах вот как, – сказал Хонэда. – Но вынужден предупредить, что вряд ли смогу оплатить чек, если твои нынешние боссы вступят в конфронтацию с моим господином, и мне придется, повинуясь логике, быть твоим палачом, Джералд. Маловероятно, но все-таки возможно, не так ли? И тогда мне останется только покончить с собой.

– В этом случае у меня хватит  честине просить тебя ни о чем, – сказал Суви Сайд серьезно. – Кроме того, вряд ли мои нынешние боссы, как ты выразился, начнут войну сразу и с твоим Домом, и с соотечественниками барона. Обращусь к нему, только и всего. Много ли мне нужно? Шахматный компьютер, книги, да кусок бифштекса раз в день. Не так уж и много.

Барон зареготал, промахнувшись струйкой спиртного, которое он в это время наливал, мимо бокала.

– Итак? – сказал Суви Сайд.

– Я думаю просто нужно перейти к делу, – сказал барон, вытирая брюки и стол салфеткой. – Чисто конкретно, решить проблему связи, да и отправляться дела делать – чего тянуть?

– Я согласен с бароном, – сказал Хонэда. – Ты позволишь сделать с документов копии, Джералд?

– Твоя копия у тебя в руках, – сказал Суви Сайд.

И он подумал, что сегодня, наверное, взял гораздо более крутую и гордую вершину, чем неделю назад – на Кавказе-2.

Глава 8
ТОМАГАВК И БУМАЖНИК

В конце концов, неизвестно еще, кто оказался счастливее – Хома Брут или тот, кто первым вошел в церковь наутро.

Неизвестный. Из неопубликованного

Расставшись с милой девушкой Энди, Малиновое Зерно довольно долго бродил в окрестностях «Коня Белого», мельком удивляясь безлюдности коридоров и помещений и, одновременно, испытывая от этого большое удовлетворение. Скоро он выяснил, что в ангар, на посадочную площадку выйти нельзя: очень плотная охрана. Таким образом, вариант с нелегальным проникновением на крейсер через технические люки отпадал. Брать заложника Малиновое Зерно не хотел, шуму не оберешься, да и толку с него, с заложника… Нельзя сказать, что Малинового Зерна охватило отчаяние, но какие-то близкие ощущения он испытывал. У него мелькнула даже позорная мысль: попроситься на прием к командиру казаков, объяснить ситуацию, упасть в ноги, взять почту и тут же, под конвоем, передать ее Адресату и исправить квитанцию, убивая сразу всех барсуков… От очевидной унизительности идеи индеец аж вспотел. Нет. Никогда… Вот тут-то на него и наскочил спешащий по служебным надобностям мальчишечка-казачок.

Индеец взял урядника Ряхлова в плен от неожиданности, автоматически, по умолчанию. Он сам от себя не ожидал подобной прыти, тем более, что вариант "заложник" рассматривался и был отринут за очевидной бессмысленностью. Однако, места были такие безлюдные, что Гена Ряхлов не успел даже опомниться. Малиновое Зерно усыпил парня мягким ударом основания ладони в лоб. Неподалеку нашлось удобнейшее местечко: тест-камера портового энергоцентра. Никаких в ней приборов управления, только контрольные. Поэтому – незаперто. Хотя тоже нарушение. Время, однако, шло на секунды, Малиновое Зерно не стал церемониться, быстро пленного освободил от одежды и надел ее на себя.

Больше всего Зерну не понравились сапоги. Внутри они состояли, казалось, из одних углов, Зерно моментально растер обе ноги и утратил плавность походки, что, впрочем, было на пользу делу, ибо теперь индеец двигался в точности, как бледнолицый. Ростом с Ряхловым он тоже совпадал.

Ряхлов, потрясенный, очнулся через несколько минут, и Малиновое Зерно быстро и радикально допросил его. Выяснилось: посылка, вероятно, в канцелярии, Адресат усыплен и, под чрезвычайной охраной по протоколу "мятеж", заперт на гауптвахте. Гауптвахта – там-то и там-то. Коды, пароли. Малиновое Зерно был вполне удовлетворен сотрудничеством урядника, спрятал стропорез в ножны и принялся действовать.

Младшего урядника он связал полосками ткани, в которые быстро превратил собственное нижнее белье Ряхлова. Голый и связанный, казак Гена производил удручающее впечатление: синий, щуплый, испуганно лупающий глазами из-за гигантского кляпа, – но Зерну некогда было любоваться прелестями поверженного: Зерно спешил, поскольку в ходе допроса Ряхлов, дико косясь на нож, кончиком коего Зерно чистил ногти, нечаянно, в порыве судорожного сотрудничества, поведал о скором уходе "Коня Белого" из порта "Стратокастер". Гоняться за посылкой по всей Галактике Зерно не собирался. За Адресатом – да, но за посылкой – нет, честь надлежит восстановить немедленно, здесь же, тотчас. Зерно запер тест-камеру и отправился в поход.

Опустив щиток шлема, он прошел сквозь бессвязно гомонящую толпу каких-то бледнолицых в холле Ангара-11. Искусно подражая голосу урядника, назвал в микрофон на косяке люка входной пароль, после чего был допущен в наружный предшлюз. Предшлюз контролировался парой казаков в полном боевом, но на лже-Ряхлова они не обратили специального внимания, урядник за сегодня всем уже глаза намозолил своей беготней взад-вперед, – Малиновое Зерно только козырнул им, сделал десять шагов и оказался, презрительно усмехаясь, на борту "Коня Белого".

Мон Шер Великолепный заканчивал рекогносцировку прилегающих к канцелярии войскового есаула Полугая помещений. Видимо, распорядок дня на «Коне Белом» был устроен так, что основные массы военнослужащих в это время дня обретались где-то еще: Светосранов нигде никого не нашел поблизости. Удрученный невозможностью дать взятку, он вернулся в канцелярию, дорисовал на стене еще одну похабную фигурку и полез в сейф. Полугай забыл запереть его. Впрочем, вреда Светосранов не мог нанести никакого: секретные документы находились не в сейфе, а на диване в спальной Полугая, а спальня-то и была заперта. Коробку Светосранов осмотрел с большим интересом: он частенько получал почту через юконскую почтовую службу и питал к индейцам и всему, что с ними было связано большую слабость. Благородные воины, отвага, честь, фольклор, и все такое прочее. Вестерн. Карл Май, Джек Лондон, Серджио Леоне. Верная Рука, Чингачгук Большой Змей. Клинт Иствуд. Охота на моржей и за скальпами…

Мысль похитить посылку и нагадить грубому наглецу солдафону Полугаю еще и таким манером пришла к Светосранову неожиданно. Он привык воплощать подобные озарения немедленно, не задумываясь о последствиях, поскольку моральный ущерб всегда мог возместить, а все остальное любым судом относилось к артистической эксцентричности и тюремным заключением не наказывалось. Мон Шер Великолепный разобрал на наклейке адрес (ЗППС, Какалову З.) и ему очень понравилась фамилия адресата. Было совершенно ясно, что неведомый Какалов обокраден грубым войсаулом, и справедливость должна торжествовать как можно скорее. Весила посылка немного. Тридцать на пятнадцать на десять. Светосранов посмотрел на свои на механические. С тех пор, как Полугай оставил его одного прошло полчаса. Светосранов посмотрел на дверь. Прислушался. Расстегнул золотистую солженицынку, поместил посылку за пазуху, попрыгал на месте (видел в кино, как разведчики готовятся к разведке) и вышел из канцелярии, хищно ухмыляясь.

Полугай не забыл про Светосранова. Более того, он намеревался немедленно дурака отпустить, чтобы не так тошнило. До поры до времени Светосранов был не нужен. Но намерение Полугая прервала в самом начале находка ордера, о которой его оповестил не в добрый час Гневнев, инициировав тем самым событие из тех событий, которые иногда начисто меняют установившийся ход вещей и приводят прямиком к поворотам истории. Ныне с уверенностью можно сказать, что именно находка сотником Епифановым ордера на арест Дона Маллигана, вкупе с реакцией на находку войсаула Полугая, и спасли Дона Маллигана от больших неприятностей, чем только не чреватых – вплоть до насильственного прекращения жизнеописания Дона за смертью такового…

Грохот сапог войсаула предупредил вахту о его приближении, и когда Полугай ворвался в рубку, вахта, бросив посты, стояла "смирно", и живой к исполнению вахтенных обязанностей вернуться не чаяла. Что батька, обычно веселый и свой, сегодня с утра пребывал вне себя – видел каждый. Нервничает батька; плохи наши дела…

Полугай остановился, как вкопанный, наполненные голубым льдом глаза его пересчитали казаков, словно войсаул прикидывал, хватит ли у него патронов на всех.

– Смирно! – запоздало крикнул кто-то из урядников.

Полугай дернулся.

– Пятьдесят часов ареста! – сказал он почти нежно. – Кто кричал? Перитуримов? Ты меня понял? Сдать оружие начальнику вахты – и шагом марш на губу, доложиться хорунжему Миролюбу… Бегом марш! Казачки! – сказал далее Полугай. – Где-то здесь должен быть сотник Епифанов. Вы его, други, не видали?

– Я здесь, господин войсковой есаул! – Епифанов смело вышел вперед и щелкнул каблуками, и ладонями по бокам себя хлопнул, – все, как положено. – Разрешите обратиться?

– Кузьма! – сказал Полугай. – Отойдем в сторонку. Вахта, по местам, продолжать нести службу!

Они отошли в сторонку.

– Я так понял, ты нашел нашу потерю, – промолвил Полугай, сдерживаясь.

– Точно так, господин войсковой есаул.

– Докладывай.

– Следуя вашему распоряжению…

– Коротко, Кузьма, дел – до ебеней, попросту давай. Кури.

– И вы. Моих.

– Давай.

Они закурили. Епифанов смотрел на Полугая недоумевающе. Он не понимал происходящего – и в компенсации мятежа на "Стратокастере" участия не принимал, и при скандале с Мон-Зудом не присутствовал, и вообще – весь день Епифанов, как флюгер, проторчал в кемпинге, занимаясь осмотром места происшествия с группой Климова. Он не усматривал в событиях ничего особенного – счастливый человек, военный следователь сотник Епифанов, привычный к отбору показаний свидетелей и потерпевших, розыску вещественных доказательств и осмотру трупов, и необъяснимые события привыкший легко объяснять недостатком оставленных злодеями улик… И то, что Полугай избегал его взгляда, показалось Епифанову очень подозрительным, и тогда он впервые подумал: а не пора ли батьке поспать?

Кирьян Полугай, в груди которого сидела ледяная жаба, чувствовал, что доклад Епифанова по-настоящему выбьет его, войсаула, из седла; близился апофеоз сегодняшнего, невероятно щедрого на гадости, дня, дня, когда все, ВСЕ – как из-под копыта – это самое… и неизбежность – неотвратима.

– Господин войсковой есаул, может, потом? – не выдержал Епифанов.

– Потом – у кота, сотник, – сказал Полугай. – Говори.

– Слушаю. Я закончил все в кемпинге, отправил ребят домой, а сам все же решил проверить, – не люблю загадок, а подозреваемый попал в кемпинг загадочно. Что я предпринял? У меня с собой была схема Главного корпуса, я присел там над ней, покурил… посмотрел – подумал. Климов клялся, что Маллиган вышел в кемпинг через технический люк № 9. Этот люк ведет на платформу транспортера – там несколько защитных систем, но транспортер прямиком может привезти из кемпингов к платформе «Главный Двигатель», соответственно – и наоборот… Словом, если у Маллигана не было сверхсекретных паролей, проникнуть в кемпинг со стороны двигательного он не мог, и, следовательно, Климов то ли зачем-то врет, то ли черт Маллигану помог. Я запросил у диспетчерской «Стратокастера» пропуск в зону Главного Двигателя, покочевряжились – но пустили. Ладно… Доехал я до платформы, вышел. Кольцевая платформа, идет по борту шипоносца, примерно два километра в окружности, по внутренней переборке – перрон. И вот вышел я на перрон – сразу смотрю: открытый люк. На индикаторах – зеленым-зелено. На контактах текст-программера – пальцы Маллигана, реконструктор определил по скорости нанесения отпечатков даже код допуска в ПК Процессора № 2 – «ТТС-ТСТ», – код набран с первого раза, пальцы чистые, несмазанные. Словом, господин войсковой есаул, там подозреваемый и прошел. Черт ему помог. Или здесь, на шипоносце, даже охранные системы против нас – за своих, любимых.

Епифанов сделал затяжку. Полугай сказал:

– Так.

– Ну, я вышел с перрона в ПК Процессора № 2. Произвел осмотр. В гардеробе – неполный спецкостюм, скорчер, – с уверенностью можно сказать – вещи подозреваемого. И в ящике, внизу, где был скорчер – смотрю – папка. Вот… – Епифанов вытащил из-под кирасы хорошо знакомую Полугаю папку. – Я, понятно, текст не включал, но, судя по лейблу, – мной обнаружен утраченный группой захвата капитана Мон-Зуда ордер на арест Маллигана Дона, ротмистра, подозреваемого в государственной измене. Словом, весь "Стратокастер" надо арестовывать, господин…

– Давай папку, Кузьма, – сказал Полугай. – Благодарю за службу.

– Стараться рад, – ответил Епифанов, осекшись. – Но доклад незакончен…

– Что-то важнее чем это? – спросил Полугай, постучавши фильтром сигареты по корпусу папки.

– Важнее – вряд ли, но…

– Достаточно.

– Слушаю, – сказал Епифанов.

Полугай взял папку и включил. Он сам не знал – зачем, но он включил текст и внимательно прочитал его. Ему показалось, что он сошел с ума – рывком, как будто конь стал. Он всмотрелся, он понял, что не бредит, и он, не сказав больше ни слова, повернулся и вышел из рубки, продолжая держать включенную папку обеими руками за края перед собой…

…Электронная текст-папка есть плоский физический объект высокой технологии формата А-4, лицевая поверхность которого представляет собой стереокристаллический экран с псевдожидким наполнением. Папка чрезвычайно прочна; существуют папки как одноразовые, так и многофункциональные… В описываемое время применялись очень широко, декремационные принтеры, штамповавшие их, еще не были запрещены Академией Побочных Эффектов. Папка, на экран которой был нанесен ордер № 267/513 (76353 00мбык00), являлась одноразовой, с короткой, неизменяемой памятью и, главное, с заваренным портом доступа. Каким образом в текст и формы ордера были внесены оскорбительные изменения, и какие – навеки останется тайной. Войсковым есаулом Полугаем папка была подвергнута уничтожению – через час, у себя, в изгаженной Светосрановым и Зерном каюте, он расстрелял папку на полу из скорчера, тщательно, обжигая пальцы, собрал все осколки и, утолкав их в рукавицу от одноразового комбинезона, спалил на решетке стелларатора в подпалубном помещении № 54 "Коня Белого". Таким образом, остается лишь предполагать, как конкретнобыло нанесено тягчайшее оскорбление королевской печати, подписи Президента и самому Матвею Полугаю как исполнителю воли высоких лиц, и ему же, как лицу частному. Епифанов, единственный, кто мог видеть испоганенный ордер, молчал по поводу до конца жизни, а воспоминаний не оставил. Но, поскольку, как сказано выше, история с папкой является историей, без преувеличения, поворотной, прекратившей массированную охоту полицейских сил СМГ за Доном Маллиганом, Авторам представляется необходимым остановиться здесь подробнее.

В процессе работы над поелику возможно более точной реконструкцией событий, мы, Авторы, с помощью экспертов Академии Внечеловеческих Возможностей, воспроизвели (в ед. экз.) текст-папку с заключенной в ней стандартной формой ордера на арест и попытались (исходя из личных понятий о чести, совести и уме) исказить текст наиболее оскорбительно, так, чтобы последующее поведение войскового есаула М.Полугая, несомненно, болезненное и, несомненно, непрофессиональное, было признано адекватным, высокопатриотическим и, в конце концов, объяснимым с человеческой точки зрения. После нескольких десятков экспериментов мы пришли к выводу, что, скорее всего, в ткань геральдического слоя ордера были необъяснимым способом внесены фаллические или иные унизительные знаки (особенно эффектно смотрелись в нашей реконструкции модели "пыль столбом" и "зеркальный ассенизатор"), а слой собственно текста был искажен приставочно-суффиксным методом до состояния полной неудобочитаемости (воспроизвести здесь даже самую "легкую" модель, построенную текст-программой "Word-95" со снятыми, с разрешения разработчика и производителя программы (договор о сотрудничестве номер такой-то), цензурными ограничителями, – не представляется возможным. Хотя нельзя не упомянуть на присутствие в моделях весьма забавных, на непритязательный вкус, эпизодов). По поводу технологии взлома "заваренной" одноразовой папки на данном этапе развития цивилизации сказать ничего определенного нельзя; видимо, следует отнести вопрос как это сделанов разряд «божественное провидение», «чем черт не шутит», а точнее – «в жизни все бывает»; в конце концов, явление Дону Маллигану клауцермана Крыуша – событие историческое… – и смысл в дальнейшем имеет только рассмотрение вопроса что из этого вышло; и здесь мы, Авторы, ответ можем дать довольно точный – попросту пересказав последующие события…

…Вероятно, изменение цвета и пространственных характеристик лица войскового есаула было столь явным и болезненным, что сотник Епифанов, проводив (уставным образом) батьку до дверей рубки, по возвращении на мостик счел необходимым доложить о состоянии командира старшему вахтенному офицеру, начальнику группы динамиков «Коня Белого» сотнику Добругину-Мерсье. Добругин-Мерсье офонарел.

"Ты, что, Кузя, серьезно? – переспросил он. – Ну-ка – отойдем." Они отошли за комбайн контроля масс – рабочее место Главного Архитектора корабля, – где хорунжий еще раз, преувеличенно раздельно, повторил свои опасливые наблюдения, сопроводив их даже, для вящей убедительности, движением указательного пальца у виска. Неприятно пораженный, сотник Добругин-М. был готов уже обвинить сотника Епифанова в преступном пренебрежении собственным психическим здоровьем, но вдруг задумался и не смог припомнить ничего в сегодняшнем поведении батьки, что не уложилось бы аккуратно в схему, нарисованную опытным следователем Епифановым: действительно, Полугай был явно не в себе. "Ладно, Кузьма, ты пока помалкивай, – сказал Добругин-М. озабоченно. – П-паразитство! Не хватало еще… А что там с папкой было?" – "Лучше не спрашивай, Пьер, – сказал Епифанов. – Но, бля, поверь – с батькой – трава. Я так мыслю: либо у него карьера накрывается, либо что похуже." – "Ладно, – сказал сотник. – Все чтоб по уставу. Иди, занимайся своим всяким, я озабочусь."

Следствием обмена наблюдениями между сотником Епифановым и сотником же Добругиным-Мерсье явился вызов на мостик главврача крейсера – подъесаула Баранова.

Стоит отметить, что подъесаул Баранов некоторое время препирался с вахтенным офицером, не желая нарушать инструкцию: по протоколу "мятеж" (подпункт о психофизиологических повреждениях задержанного) он обязан был неотлучно находиться подле спящего Какалова вместе с конвоем до появления компетентных лиц. Однако Добругину удалось убедить Баранова – и даже неуставным порядком, без применения служебных полномочий вахтенного офицера, по-человечески договорились. Впрочем, встретился сотник с подъесаулом все-таки не на мостике – в гравитационной камере-распределителе, где Полугай давеча беседовал с капитаном Гневневым.

История космонавтики насчитывает несколько десятков случаев возникновения катастрофической ситуации на звездолете в результате внезапного помешательства члена экипажа. Казалось бы, на фоне глобального развития звездоплавания, за триста лет – несколько десятков случаев – незначительная статистическая флюктуация, но некоторые из них столь страшны, а космонавты – и военные космонавты в том числе – в абсолютном большинстве своем столь суеверны и опасливы, что наблюдение малейшего изменения сознания, малейшая неадекватность поведения хорошо знакомого коллеги – вне зависимости от высоты стояния его в иерархии космического корабля или от его профессии – немедленно влечет за собой сигнал и неизбежные медицинские санкции, нередко принудительные. Главный врач космического корабля – всегда прежде всего психотерапевт. Не имеющий права игнорировать даже и анонимный, даже и донос – кого либо – на кого либо – в данном конкретном смысле. В военном же флоте главврач имеет вдобавок чрезвычайные полномочия хватать и вязать, а при необходимости и применять оружие – тяжело вооруженный звездолет в руках умелого безумца – штука серьезная… так случилось в 278 году, инцидент "Демьян Барука" при ЕН-9544…

Случаев помешательства самих врачей, к счастью, ни разу не было еще отмечено.

– Вы что, голубчик, всерьез? – спросил Баранов, округлив глаза, и немедленно, по обыкновению своему, схватился за нос. – Полугай? У него коэффициент стабильности сознания – шестьдесят три, ты что, сотник…

– А вы, господин подъесаул, вспомните, – посоветовал Добругин-Мерсье угрюмо. – Вы что, забыли? Тогда, на Три-тонне? Когда пацана прибило?

– Я все помню, естественно. Но там – никакой патологии, – убедительно сказал врач. – Ни-ка-кой патологии, обычный нервный срыв. Сотник, я наблюдаю Полугая шесть лет – опомнитесь, голубчик!

– Короче говоря, господин врач, я вам доложил, как по инструкции и положено, – сказал Добругин-М. нетерпеливо. – Сигнал поступил – я его не зарыл, а развил по команде. К тому же, если бы мне какой-нибудь гусила, вроде Ряхлова, сказал, я бы еще подумал, засомневался бы, да и то… Нет, это Епифанов заметил.

– Воздуху тебе в шприц, – сказал тогда Баранов озабоченно. – Епифанов? Фрррр… Тогда что ж, рапорт принят. Вы, случаем не знаете, голубчик, где батька?

– Знаю случаем. В столовой.

– Угу, голубчик… могу себя считать свободным?

– А я?

Они разошлись. Вахтенный унес свою тревогу на мостик, где его ждало сообщение от инфор-трасса курьерского "Балкана", вышедшего в риман в полутора астрономических единицах от "Стратокастера" – "Балкан" вез конвой для Какалова, – прибытие курьера предполагалось через час-полтора.

А Баранов, на ходу терзая пальцами нос, отправился в столовую.