Текст книги "Шерлок Холмс и десять негритят"

Автор книги: Сергей Ульев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Оставьте, Ватсон.

Марлоу плюхнулся в кресло у камина.

– Итак, дети сытых джунглей, на чем мы остановились?

Его сленг не произвел на гостей сколько-нибудь заметного впечатления.

– В замке орудует маньяк, – сказал Мегрэ. – Месье Пуаро, что думают по этому поводу ваши серые клеточки?

Старикан надулся и, любовно трогая кончики усов, заявил:

– По крайней мере, мне, Эркюлю Пуаро, очевидно, что убийства совершаются не в алфавитном порядке. На убийство в Восточном экспрессе и на убийство на поле для игры в гольф это тоже мало смахивает.

Марлоу не смог сдержаться.

– Поправьте парик, папаша, – он надет у вас задом на перед! От этого вы выглядите таким же умным, как бегемот, нахлебавшийся виски.

Пуаро вопросительно посмотрел на мисс Марпл.

– Джейн?

Она улыбнулась.

– Не беспокойся, Эркюль, мальчик шутит.

Марлоу уставился в потолок и с невозмутимым видом стал насвистывать незатейливый мотивчик.

– Что мне не нравится в парике Пуаро, так это его цвет, – тихо произнес отец Браун, словно разговаривая сам с собой.

Жюв оказался поблизости и, услышав, что сказал маленький священник, вскинул брови:

– Я, кажется, не совсем понимаю. Вы хотите сказать, что он ходит в парике?

– Да. Надо полагать, что у него есть все основания прятать лысину. Но почему бы не сделать, чтобы волосы походили на волосы? Ни у кого на свете никогда не было волос такого цвета. Почему он не скрывает свою лысину получше, если он действительно ее стыдится? Сказать вам, почему?

– Ну.

– Да потому, что он вовсе ее не стыдится. Он ею гордится.

– Вы ошибаетесь, святой отец. У Пуаро абсолютно нормальные волосы. А вот что касается усов… чудные они у него какие-то. Как-будто приклеенные…

– Усы как раз настоящие, – сердито перебил инспектора отец Браун. – А на голове – парик. Истинно говорю вам. Разве вы не видите, как он блюдет тайну своего туалета?! Разве вы заметили, чтобы он хотя бы раз прилюдно причесался?

Жюв раздраженно передернул плечами.

– Я тоже не слишком часто причесываюсь. Что же – значит, и у меня на голове парик?

– Почему же он так оберегает тайну своего парика? – бормотал, даже не пытаясь прислушаться к собеседнику, отец Браун. – Да потому, что эта тайна совсем не то, что мы предполагаем…

Жюв молча посмотрел на него, потом, выразительно покрутив пальцем у виска, отвернулся.

Маленький священник нисколько не обиделся. Напротив, он еще глубже погрузился в свои мысли.

Холмс подошел к Жюву:

– Я бы хотел взглянуть на тело.

– Чье тело? – вздрогнул инспектор.

– Арчи Гудвина, разумеется.

– Идемте, я вас провожу.

Холмс подмигнул Ватсону, и вся троица двинулась к двери.

– Куда вы, господа? – бросил им вдогонку Перри Мейсон.

– В спальню Арчи Гудвина.

– В таком случае я присоединяюсь. Делла, вы пойдете со мной?

Девушка сделала испуганное лицо.

– Вы же знаете, шеф, я до смерти боюсь покойников.

Мужчины вышли.

– Господа воспылали ко бренным останкам, – нараспев проговорил Марлоу. – И решили возложить венок… И сказал покойный, что это хорошо.

Мисс Марпл бросила на него быстрый взгляд. Она была бы не прочь, если бы он согласился нести ее на похоронах, устроенных в ее честь. Да, это было бы очень мило… А Пуаро шел бы впереди, прижимая к сердцу венок из белых лилий. Девственных лилий… Старушка размечталась не на шутку. У нее даже порозовели щечки.

– Господа, предлагаю заранее скинуться на венки, – сказал Марлоу. – Оптом выйдет гораздо дешевле.

У комиссара Каттани запершило в горле и защекотало в носу.

– У меня нет с собой наличных, – угрюмо проговорил Мегрэ.

– Займите у Пуаро, – посоветовал Марлоу. – Провались я на этом самом месте, если когда-нибудь встречал джентльмена с более безотказным лицом.

Эркюль Пуаро состроил мину.

– Простите, месье Марлоу, но в моих карманах вы не найдете даже пары франков.

– Что ж, очень жаль, – произнес Марлоу, посмотрев на Деллу Стрит.

Девушка молча встала и направилась к выходу. Обернувшись на пороге, она неожиданно послала Коррадо Каттани взгляд, полный такой неги и тоски, что еще долго после ее ухода он не мог прийти в себя.

Глава 26.
Правильный шаг

В жизни бывают моменты, когда все огорчения и неприятности будто сливаются воедино. Именно такие минуты переживал комиссар Каттани. Маленькая победа над Марлоу дала ему лишь временное утешение. Его ужасала эта непрерывная цепь убийств, эти трупы, число которых все растет и которым не видно конца. Черт дери, зачем он только соблазнился стать полицейским?! Послушал бы папочку, хотевшего, чтобы он стал адвокатом, теперь безбедно жил бы на денежки из карманов своих клиентов – совсем как этот самодовольный тип Перри Мейсон.

Каттани хотелось любой ценой избавиться от засевшего гвоздем в мозгу мысли об очередном мертвеце. Но, находясь в компании бормочущей себе что-то под нос старухи, болтающего ножками священника, дымящего трубкой француза, недобитого американца и ежеминутно расчесывающего свои странные усы бельгийца, – это было просто невозможно.

Вдруг ему показалось, что он нашел подходящее решение. Он выскочил из гостиной и на полной скорости помчался к спальне Деллы Стрит.

Она стояла у двери, будто поджидала его.

– Что случилось, комиссар? Вы решили меня допросить?

– Нет, – ответил он. – Скажем так: я пришел за консультацией.

– За консультацией, – задумчиво повторила она. – Вы не возражаете, если мы поговорим об этом в постели? Я как раз собиралась прилечь.

Коррадо задержал ее руку в своей.

– Знаете, я заметил, – сказал он, – что, когда я вас не вижу, мне вас очень не хватает.

Налив из графина себе и ему виноградного сока, девушка спросила с ободряющей улыбкой:

– Ну, так какого же рода вам потребовалась консультация?

Каттани повертел свой бокал в руках, посмотрел его на свет, потом вдруг резким движением выплеснул содержимое через левое плечо и сухо произнес:

– На самом деле я не нуждаюсь в каких-либо консультациях. Я уже все понял сам. От вас я, пожалуй, мог бы услышать лишь подтверждение своим подозрениям.

– Каким подозрениям?

– Ваш шеф… он – импотент?

– А что… это в самом деле так заметно?

– Не уклоняйтесь от ответа.

– Ну-у, допустим.

Каттани присел на стул, устремив долгий взгляд на невозмутимое лицо Деллы Стрит.

– Вы знаете, – наконец проговорил он, – что вы очень симпатичная женщина? У меня бы сердце разорвалось от горя, если бы мне вдруг пришлось вас арестовать.

– Ах, ах, ах… А с чего бы это вам пришлось меня арестовать? Даже и не надейтесь. Я чиста, как стеклышко.

– Вы подсыпаете своему шефу какие-то наркотики, в результате чего он становится ни на что не годен.

– Ничего-то вы не понимаете, – вздохнула она.

– Вполне возможно, что отравление Ниро Вульфа и Огюста Дюпена – ваших рук дело. Они, должно быть, оказывали вам какие-то знаки внимания, а вы не хотели, чтобы они к вам клеились. Но в итоге вы переборщили с дозой.

Делла повторила с искренней досадой:

– Ничего-то вы не понимаете, – и присела к нему на колени, обняв руками за шею. – За весь вечер этот пузатый Ниро Вульф интересовался только жареным поросенком на блюде, а Огюст Дюпен куда чаще посматривал на мисс Марпл, чем на меня.

Губы Каттани раскрылись в улыбке.

– Ну, хорошо, – сказал комиссар совсем другим тоном. – Значит, вы чисты, – и он принялся искать молнию на ее юбке.

– Комиссар, что вы со мной делаете?

Делла помогала ему в этой игре. Она смеялась. Каттани не мог оторвать от нее глаз.

– Какого черта вы теряете время, служа в полиции? Из вас в Голливуде сделали бы потрясающего героя-любовника.

– Вы мне льстите, Делла. Ведь я могу и разочаровать вас…

– Коррадо, вы шутите!…

Они улеглись в старинную кровать с балдахином, и Каттани дал волю своему южному темпераменту…

Потом комиссар закурил. Предложил пачку девушке, но она отказалась.

– Так получилось, Делла, – сказал он, – что совсем недавно я завязал. Просто не желая больше ни во что вмешиваться. Поселился в монастыре, подружился с монахами… Знаешь, чем я там занимался?

– Молился о спасении души?

– Делал фигурки для рождественских елок.

– Очень трогательно.

– Но, увы, мафия не дала мне насладиться спокойной жизнью. И вот я здесь.

– Разве ты не рад нашей встрече, милый?

– Я люблю тебя, – проговорил Каттани. – Но я не могу увлекать тебя за собой в пропасть. Создалась очень странная и запутанная ситуация.

– О чем ты?

– Этот день, Делла, явится поворотным моментом во всей истории борьбы с мафией.

Она погладила его по щеке.

– Коррадо, ты перегрелся, – и чмокнула его в нос.

– Ты потрясающая женщина, – проговорил Каттани, поцеловав ей кончики пальцев. – В замке действует хорошо организованная банда. Но я уничтожу их всех! Всех до единого.

– Ох, да ты сумасшедший! – покачала головой Делла.

– Слушай же. Меня в любую минуту могут убить. Ты должна знать: Шерлок Холмс и доктор Ватсон – мафиози, они по уши завязли в наркобизнесе. Огюст Дюпен был их постоянным клиентом. Он слишком много знал, и его убрали. Ниро Вульф любил нюхать свои орхидеи. Думаю, что он также нюхал и кокаин. Что-то они там с ним не поделили, и толстяка пришлось отравить. Арчи Гудвин вышел на убийц своего шефа, и его заставили замолчать навсегда, – облегчив душу, Каттани притянул девушку к себе и стал осыпать ее жаркими поцелуями.

– Нет, ты сумасшедший, – шептала Дела, – сумасшедший.

– Это, наверное, с голоду.

– Мы же только что поели.

– Это голод иного рода, синьорина.

– Какие у тебя холодные руки, Коррадо, – прошептала она, и он нежно поцеловал ее в губы…

Выйдя от Деллы, Каттани спотыкнулся о мисс Марпл и расквасил себе нос.

– Каблук сломался, – пожаловалась старушка, силясь приподняться с колен.

– Мама мия! – сочувственно выдохнул комиссар, помогая ей встать на ноги, и пошел в свою комнату – рыдать от сочувствия себе, мисс Марпл и всему несчастному человечеству.

Глава 27.
Непоседливые трупы

Группа опечаленных предстоящим свиданием с телом Арчи Гудвина мужчин торжественно шествовала по коридорам замка.

– Скажите, Ватсон, вы смогли бы зарезать человека? – вдруг спросил Холмс.

Доктор зацепился левым ботинком за правый, едва не полетев по паркету кувырком.

– Как вам могло прийти такое в голову, Холмс?!

– А на операционном столе? – хитро прищурился великий сыщик.

Ватсон заколебался, беспомощно захлопав глазами.

– Мм… даже не знаю, что вам ответить. Вы совершенно сбили меня с толку, Холмс. При оперировании больного возможны любые осложнения.

– Короче говоря, если вы принимаете человека за больного, нуждающегося в хирургическом вмешательстве, то в один прекрасный момент можете подкрасться к нему со скальпелем и…

Притихшие Жюв и Мейсон с интересом внимали рассуждениям Холмса. Ватсон вытер рукой внезапно вспотевший лоб.

– Холмс, у меня от вашего дедуктивного метода голова идет кругом!

– Так вы смогли бы зарезать человека, Ватсон?

– Если только, чтобы он не мучился… я мог бы решиться на операцию и тогда…

– Превосходно! А Арчи Гудвин… он, по-вашему, был вполне здоров?

– Куда вы клоните, Холмс? Я совершенно не в состоянии уследить за ходом вашей мысли.

– Тут же все ясно как божий день, доктор, – встрял в разговор Мейсон. – Холмс шьет вам дело.

– Какое дело?

Шерлок Холмс снисходительно похлопал доктора Ватсона по плечу:

– Дорогой мой друг, никто не собирается вам ничего пришивать – оставим это заботам миссис Хадсон. Кто-кто, а я-то знаю, что всю эту ночь мы провели вместе.

– Это меняет дело, – сказал Мейсон.

– К чему же тогда эти странные речи, Холмс? – никак не мог успокоиться доктор Ватсон.

– Я пытаюсь разгадать логику мышления преступника.

– И как ваши успехи?

– Ну вот мы и пришли, – уклончиво ответил великий сыщик.

Жюв распахнул ногой дверь.

– Прошу вас, господа!

Холмс вошел первым. За ним в комнату Гудвина проследовали Ватсон и Мейсон. Последним зашел Жюв.

– Где труп? – спросил Холмс.

– На постели, – машинально ответил Жюв и осекся: постель была пуста!

– А был ли мальчик? – с изрядной долей скепсиса изрек адвокат Мейсон.

– Конечно был! Месье Гудвин лежал вот здесь, – Жюв прощупывал постель, словно проверяя, не перебрался ли покойник под матрац. – И лицо у него было вот такое, – инспектор засунул указательные пальцы в углы рта, растянув губы в разные стороны.

Вышло действительно нечто ужасное. Джентльмены содрогнулись.

– Надо обыскать комнату, – сказал Холмс.

– Под кроватью его нет, – доложил Жюв.

Они тщательно осмотрели помещение, заглядывая во все мыслимые и немыслимые уголки. Но Гудвин не нашелся даже в черном саквояже, обнаруженном в углу за занавесками. И в шкафу его тоже не было.

– Труп исчез, – заключил Холмс.

– Может, это не его комната? – сказал Ватсон.

– Нет, очевидно, что Арчи Гудвин действительно проживал здесь до недавнего времени, – сказал Перри Мейсон, роясь в бумажнике, извлеченном из саквояжа. – Вот его водительское удостоверение, квитанции, снимок какой-то женщины… «Шалунишке Арчи на долгую память о минутах блаженства», – прочитал адвокат на обороте фотокарточки.

– Перестаньте копаться в грязном белье, сэр, – попытался пристыдить его Холмс.

– Белье у этой красотки как раз что надо, – возразил Мейсон. – И сама она очень даже ничего.

Заглянув ему через плечо, Ватсон покраснел до корней волос.

– Вы кого-нибудь конкретно подозреваете, мистер Жюв? – спросил Холмс.

– Я давно приглядываюсь к Эркюлю Пуаро. По правде сказать, не нравятся мне его усы.

– Не тот фасон? – пошутил Мейсон.

– Они у него как будто ненастоящие.

– А вы проверьте!

– В ближайшее же время, месье, – со всей серьезностью ответил Жюв.

Холмс вышел в коридор.

– Раз уж мы оказались здесь, джентльмены, давайте заглянем в комнату Ниро Вульфа… – Он толкнул дверь. – Полюбуйтесь, господа – постель смята, а труп Вульфа будто испарился!

– Это невероятно, Холмс! – подскочил к нему Ватсон. – Что все это значит?

– Либо трупы похитили, либо…

– Либо им приделали ноги, – сказал, остановившись на пороге, Перри Мейсон.

Инспектор Жюв ворвался в спальню, заглянул под кровать.

– Для Фантомаса нет ничего невозможного, – простонал он.

– Фантомас или кто-нибудь другой – не имеет никакого значения, – заявил Холмс. – Нам нужно поймать преступника, пусть его зовут хоть Навуходоносором.

– Почему бы нам не обыскать весь замок? – сказал Ватсон. – Мы непременно кого-нибудь найдем.

– Не ищите легких путей, дорогой друг. Мы должны распутать этот клубок с помощью логических умозаключений. Иначе я умру от скуки.

– Кстати, мистер Холмс, мы совсем забыли о нашем славном Огюсте Дюпене, – сказал адвокат. – Что если и он исчез?

– Это необходимо проверить. За мной, джентльмены!

Только они вышли в коридор, как им навстречу показался дворецкий.

– Берримор, вы очень кстати, – обратился к нему Холмс.

– Меня зовут Томас, сэр.

– Ах да! Впрочем, неважно. Заприте комнаты Вульфа и Гудвина и отдайте ключи мне.

– Да, сэр.

Дворецкий в точности выполнил его указания и протянул Холмсу два маленьких ключа. Великий сыщик спрятал их в карман.

– А теперь проводите нас к Огюсту Дюпену.

– Простите, сэр. Месье Дюпен не сможет вас принять-нять-нять.

– Тоже мне воображала! – стал заводиться Жюв. – Мы тут ищем убийцу, а он видите ли…

– Со вчерашнего вечера месье Дюпен никого не принимает: они изволили скончаться.

– Нам это известно, – спокойно заметил Холмс. – И тем не менее проводите нас к нему.

– Да, сэр.

В сопровождении дворецкого они проследовали до комнаты Огюста Дюпена.

– Это вы заперли дверь, Томас? – спросил Холмс, подергав массивную ручку.

– Да, сэр.

– Дайте ключ. И ступайте в гостиную, на кухню или куда хотите, только подальше отсюда.

Гордо наклонив голову, дворецкий величавой походкой удалился.

Холмс распахнул дверь.

– Где же… – на весь замок хотел воскликнуть доктор Ватсон, но Холмс успел зажать ему рот, быстро втолкнув вовнутрь.

За ними в комнату вбежали Жюв и Мейсон. Дверь с шумом захлопнулась.

Тут уже Жюв дал волю своим эмоциям.

– Куда вы дели труп поэта?! – заорал он, в панике забегав по комнате. – Предъявите мне его живого или мертвого!

– Покойники таинственным образом исчезают, – задумчиво проговорил Холмс. – И это уже не смешно.

– По-видимому, убийца склонен к некрофилии, – предположил, бледнея, доктор Ватсон.

– Не страшно, – сказал адвокат Мейсон. – Лишь бы он не оказался форменным идиотом, иначе суд заменит ему электрический стул дурдомом.

– А это далеко не равноценная замена, – заметил Холмс.

– О чем вы говорите, господа, о чем?! – вскричал Жюв. – Надо его поймать и уничтожить! Сбросить с крыши, утопить в болоте, в сугроб закопать, наконец! А еще лучше – намотать на шею провод и включить в сеть!

– Вы настаиваете на суде Линча? – осведомился Мейсон.

– Называйте это как угодно, но сперва его нужно схватить!

– Джентльмены, я настаиваю на том, что ровным счетом ничего не понимаю, – произнес Ватсон, залпом проглотив пилюлю.

Холмс приобнял его за плечи.

– Да не убивайтесь вы так, дорогой Ватсон. Уколемся сейчас с вами на брудершафт, пораскинем мозгами, – и все утрясется… – Он отпустил растроганного доктора, повернувшись к Жюву с Мейсоном. – Прошу вас, джентльмены, держать язык за зубами.

– Я готов заявить во всеуслышание, что это все проделки Фантомаса! – выкрикнул инспектор Жюв, в ярости потрясая револьвером перед самым носом великого сыщика.

– Поосторожнее с этой игрушкой, инспектор, – холодно обронил Холмс. – Не надо мне целиться в лоб.

– Извините, месье, я просто вне себя.

– Возьмите таблетку, – предложил Ватсон.

– Не хочу! Лучшее лекарство для меня – это кровь из отрубленной головы Фантомаса. Он давно заслужил гильотину.

– Каков план ваших дальнейших действий, мистер Холмс? – спросил Мейсон.

– Для начала мне надо уколоться, а потом все будет зависеть о того, что мне взбредет голову.

– Но трупы надо немедленно отыскать! – воскликнул Жюв.

– Зачем спешить, сэр? Час похорон еще не настал.

Глава 28.
Разорванная тишина

Тишину пронзили автоматные очереди. Звонкое эхо разнесло зловещие звуки по этажам и закоулкам замка.

Спустя считанные мгновения рядом с местом пальбы едва не столкнулись лбами Жюв, Марлоу, Мегрэ и Мейсон.

– Откуда стреляли? – бросил на ходу Мегрэ.

– Где-то поблизости, – ответил Марлоу.

– Сюда, господа! – позвал Жюв, ворвавшийся в одну из комнат.

Они последовали за ним. Их глазам предстала печальная и одновременно трогательная картина.

Комиссар Каттани лежал навзничь у своей постели с лицом, обращенным к окну. Глаза его были полуоткрыты, словно он хотел найти на небе Полярную звезду. Правда, для этого ему нужно было, как минимум, пролежать в этой позе до наступления ночи…

Одежда комиссара была вся в темно-красных пятнах. Такие же пятна были и на подушке. На полу вокруг было рассыпано множество стреляных гильз.

Мегрэ не двигался и тяжело дышал. Почти никогда он не был так потрясен видом трупа.

– Еще одно преступление Фантомаса, – заскрипел зубами Жюв, едва не превращая их в зубной порошок.

– Можете заплакать, если хотите, – сказал Марлоу. – Не стану вас упрекать. Я и сам сентиментальный плакса.

– Тихо! – потребовал Мегрэ. – Вы, кажется, забыли, что среди вас есть по крайней мере один, кто имеет шанс лишиться головы за свои преступления.

– Во-первых, не среди «вас», а среди «нас», – заявил адвокат Мейсон. – А во-вторых, я отвергаю вашу юридическую формулировку как некорректную по отношению к себе и моим подзащитным.

– Мне моя голова не жмет, – сказал Марлоу.

– Я требовал тишины, – отчеканил Мегрэ.

Фраза произвела желаемый результат. Его взгляд медленно прошел от одного конца шеренги к другому. Взгляды потеряли свою уверенность. Мегрэ удовлетворенно надул губы.

– Вот, что, господа, комиссар Каттани был убит из огнестрельного оружия. Думаю, что стрелял тот, у кого в руках был автомат.

Марлоу опять захотелось сострить, но каким-то чудом он сдержался.

– На подушке я вижу следы крови, – продолжал Мегрэ. – Значит, первые выстрелы настигли комиссара лежащим на постели, а потом он скатился вниз.

В комнату заглянул Ватсон.

– Каттаниус капутус? – спросил он, не позволяя своему телу сползти на пол, для чего изо всех сил схватился за ручку двери.

– Вы угадали, док, – ответил Марлоу. – Правда, я не особенно силен в латыни, но хорошо понимаю, что вы хотели сказать.

– А где месье Холмс? – поинтересовался Жюв.

– В эйфории.

– Простите, в чем?

– Мы с ним укололись, и его сразу унесло в нирвану, а я решил немного прогуляться. Вдруг слышу – выстрелы, беготня… – Ватсон покачнулся, и Марлоу пришлось его поддержать, иначе бы доктор свалился к их ногам.

Мегрэ стал неторопливо набивать трубку.

– Думаю, здесь замешана женщина, – пробурчал он, покосившись на тело Каттани.

– Кого вы имеете в виду, сэр? – насторожился Мейсон.

– Итальянец был слишком красив, чтобы нашлась хотя бы одна женщина, которая смогла бы перед ним устоять.

– Ага! – воскликнул Жюв. – Его убил Фантомас, переодетый в женщину.

– Или женщина, переодетая в Фантомаса, – подхватил Марлоу.

Мегрэ угрюмо посмотрел на них и склонился над Каттани.

– Джентльмены, как я вас всех люблю, – всхлипнул доктор Ватсон, цепляясь за Марлоу. – Не дай вам Бог стать моими пациентами…

– Ну, ну, приятель, не раскисай. Кто нас тогда лечить будет?

В комнату как-то боком, словно робкий гимназист, зашел Эркюль Пуаро. Он бросил взгляд по сторонам, и у него сразу появилось желание уйти обратно: он никогда не считал, что смерть – это развлечение. Но пути назад уже не было.

Бельгиец выразил свои чувства многозначительной гримасой.

– Что здесь происходит, господа?

– Каттаниус капутус, – ответил Марлоу. – Надеюсь, я правильно изъясняюсь, док?

– Ваша латынь, б-безупречна, сэр!

– Смотрите, господа, на правой щеке убитого – следы от губной помады, – показал кончиком своей трубки Мегрэ. – К сожалению, они нечеткие и не дают нам представления о форме губ… Скажите, месье Пуаро, мисс Марпл по-прежнему использует косметику?

– Э-э…

– Она красит губы?

– Не знаю, что вам ответить, месье Мегрэ. Мы с ней давно не… как это сказать по-английски… – коротышка запнулся.

– Трудно назвать по-английски то, что делается по-французски, – заметил Марлоу.

Жюв разглядывал Пуаро в упор. Он не доверял ни ему, ни его усам.

– Я слышал, у мафии есть древний обычай: перед тем, как убить, жертву крепко целуют, – заговорил Марлоу. – Ставят, что называется, фирменный засос. Каттани наградили «поцелуем смерти», и он умер. Все по правилам.

– Позвольте, господа, – забеспокоился Мейсон. – Что же тогда получается? Чья это помада, если не мисс Марпл? Кто конкретно целовал комиссара Каттани перед смертью?

У комиссара Мегрэ сжалось сердце.

– Месье, ваша секретарша, мадемуазель Делла Стрит… она – импульсивная женщина?

– Временами. Но почему вы спросили?

– Могут быть у такой женщины навязчивые идеи?

Мейсон изменился в лице.

– Теперь мне все понятно, комиссар, – заносчиво произнес он. – Вы хотите сказать, что моя доверенная секретарша опустилась до того, чтобы целоваться с каким-то итальянцем? Вы отдаете себе отчет в ваших словах?!

Мегрэ не ответил. К чему? Да и что он понимал в этом? Он так давно был женат. И личной секретарши у него никогда не было.

Мегрэ вдруг почувствовал себя распорядителем на похоронах.

– Месье Марлоу и вы, месье Жюв, переложите тело на постель. Не пристало комиссару полиции валяться в грязи. Я давно заметил, что полы в этом доме мыть не принято… А вас, месье Пуаро, я попрошу сходить за отцом Брауном. Он должен прочитать молитву над усопшим.

Мейсон вцепился в рукав Мегрэ.

– Нет, вы уж договаривайте до конца, комиссар! И не пытайтесь увиливать от моих вопросов. Вы еще не знаете, каким я могу быть занудой. Вам не удастся бросить тень на мою секретаршу. В чем конкретно вы подозреваете Деллу Стрит?

Мегрэ посмотрел адвокату прямо в глаза. Под его тяжелым взглядом Мейсон стушевался и умолк.

– Вы бы лучше помогли Эркюлю Пуаро отыскать священника, месье, пока тело еще не успело остыть.

Мейсон вышел, хлопнув дверью.

– Делла Стрит – порядочная девушка, месье комиссар, – сказал инспектор Жюв. – Обратите внимание на Эркюля Пуаро. Усы у него, ей-богу, ненастоящие. Клянусь Эйфелевой башней!

Мегрэ внезапно почувствовал усталость.

– Лицо Пуаро – это не его лицо, – настаивал Жюв, все больше возбуждаясь. – А отец Браун даже утверждает, что волосы на голове тоже не его.

– Вы больны? – миролюбиво перебил Мегрэ и, отвернувшись от разинувшего рот инспектора, обратился к Марлоу с Ватсоном. – Предлагаю покинуть помещение, господа. Кроме священника, здесь никто больше не нужен.

– Констатирую смерть от множества огнестрельных ранений, – пробормотал доктор Ватсон, повиснув у Марлоу на шее. – Капутус монтекки… шерше ля фамус…

– Ты сегодня перемудрил с дозой, приятель, – сказал частный детектив, выводя его из комнаты. – Просто сам на себя не похож.

– Первый раз попробовал, – слезно признался доктор. – На брудершафт.