Текст книги "Рыцари Света и Тьмы"

Автор книги: Сергей Сухинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава восьмая
Черное пламя

А теперь, мои дорогие читатели, вернемся в Подземную страну, на остров Горн. После того, как Алмар спрыгнул с Лестницы, спасаясь от преследования каббаров, и уплыл на могучем Ките в Южное море, в логове Пакира произошло немало перемен.

Бунт рабов-рудокопов, строивших Лестницу, был жестоко подавлен. По приказу Карряги, солдаты-каббары арестовали старого Олдара и Куртиса, и их бросили в дворцовую тюрьму. Разгневанный маршал Хорал решил устроить показательную казнь бунтарей. Но сначала он хотел подвергнуть их мучительным пыткам.

К счастью Варгаш и многие другие заговорщики остались вне подозрений. И они продолжали тайно готовить восстание рабов, к которому готовились присоединиться и многие солдаты-люди.

Пакир был страшно раздосадован тем, что его флот потерпел сокрушительное поражение в битве с Китом. Многих моряков, чудом спавшихся после морского побоища, сурово наказали плетями, и больше сотни офицеров сослали на остров Смерти. Ну, а рабам было приказано вдвое ускорить строительство Лестницы. Надсмотрщики, которые и раньше не давали пленным рудокопам спуска, теперь и вовсе озверели, и жестоко наказывали их за малейшую провинность.

Отныне огромная Лестница прибавляла каждый день на две ступени. До свода Пещеры оставалось совсем немного…

Но тяжелее всех в эти дни пришлось нашему старому знакомому Парцелиусу. Пакир потребовал, чтобы алхимик любой ценою сотворил Черное пламя, и дал ученому срок в три дня. С того момента в лаборатории поселился Кощей, который следовал за Парцелиусом словно тень. Правую руку он выразительно держал на рукояти меча. Едва бедный алхимик пытался присесть и передохнуть, Кощей тотчас вынимал меч из ножен и начинал со скрежетом точить клинок о край каменного стола, зловеще приговаривая: «Посиди, отдохни, дружок. Скоро ты отдохнешь в могиле! Но сначала я разрублю тебя на тысячу кусков, а затем оболью мертвой водой. И каждый кусочек твоего тела будет мучаться еще тысячу лет!»

Попробуй тут сосредоточиться, когда рядом с тобой словно тень следует такой «помощник»! Мерзкая Карряга тоже не давала бедному алхимику спуску. Она то и дело выпрыгивала из-под разных столов и больно щипала беднягу за ноги. Злобная тварь шипела, казалось, из всех углов, и вскоре у Парцелиуса появился нервный тик.

Ну, а хуже всего было, когда к концу дня в лабораторию приходил маршал Хорал. Он так громко вопил и топал ногами, что хрупкие стеклянные колбы раскалывались, а огонь в печи гас. Все, сделанное за день шло насмарку. Парцелиус чуть не плакал, глядя на разруху, которую учинял на его столах Хорал, но что он мог поделать?

«Я сам во всем виноват, – тоскливо думал алхимик, размалывая в медной ступке очередную порцию различных минералов. – Надо было с самого начала встать на сторону Света, и поселиться в Изумрудном городе. Мог бы делать чудесные фейерверки, показывал бы ребятишкам разные веселые химические опыты. А меня сдуру потянуло в короли! Но сел я не на трон, а в большую лужу…»

От постоянного недосыпания и усталости Парцелиус уже и сам не вполне понимал, что делает. Он наугад смешивал в фарфоровых чашах самые разные минералы и металлы, не глядя, бросал туда пригоршни размолотых костей, кусочков дерева и янтаря, а затем ссыпал образовавшуюся смесь в колбу с темно-красной жидкостью. Порой она начинала бурлить, издавая едкие запахи, и вроде бы слегка темнела. Но увы, стоило алхимику выпарить очередную порцию жидкости, как он в лучшем случае получал один и тот же темно-красный порошок Пурпурного пламени. Оно могло сжечь все, что угодно, даже железо и камень, но увы, быстро затухало. Конечно же, таким пламенем нельзя сжечь мощный каменный свод огромной пещеры!

И вот наконец настал третий, последний день. С утра в лабораторию пришел Хорал и поставил на столе рядом с колбами большие песочные часы.

– Это не песок течет, а твоя жизнь, – злобно буркнул он, и ушел.

Парцелиус вздрогнул и словно завороженный посмотрел на часы. Тонкая струйка песка, как ему показалось, с огромной скоростью начала перетекать из верхнего стеклянного конуса в нижний.

– Не успею… – тоскливо пробормотал он. – Э-эх, если бы властелин Пакир дал бы мне еще два дня… ну, хотя бы день…

Кощей тихо подкрался сзади и с такой силой ударил по плечу, что алхимик аж присел на пол.

– Даже не надейся на это, ничтожный обманщик! – прошипел он, сверкая из-под капюшона красными огоньками глаз. – Властелин больше не намерен ждать! Знаешь ли ты, ученый червяк, что Пакир уже отдал приказ своим отрядам напасть на Волшебную страну? Великая война наконец-то начинается! И только ты, мерзавец, мешаешь нам открыть Врата…

Кощей замолчал, поняв, что проговорился. И действительно, Парцелиус тотчас насторожился.

– Что, что? – удивленно заморгал он. – Какие Врата? Разве Черное пламя нужно Пакиру не только для того, чтобы расколоть своды пещеры?

Кощей задрожал от страха и гнева. Он выхватил меч и уже хотел обрушить его на голову перепуганного алхимика, но с огромным трудом удержался.

– Пакир уничтожит меня, когда узнает, что я выболтал его тайну… – пробормотал он. – А впрочем, какая теперь разница? Все равно ты, червяк, скоро найдешь смерть в страшных мучениях. Так знай же, что завтра утром Пакир намеревается отправиться на соседний остров, чтобы с помощью Черного пламени открыть Врата Тьмы! За ними скрывается туннель, что ведет к далеким темным звездам. Стоит открыть створки, как на остров хлынут сотни, тысячи ужасных монстров! И никакое войско Света их не остановит.

Парцелиус в ужасе схватился за голову.

– Вот в чем дело… – пробормотал он. – Меня обманули! Чудища со звезд… да что же они сделают с чудесной Волшебной страной? Как они поступят с бедными Жевунами, Мигунами, Болтунами и арзалами?

Кощей расхохотался.

– Наверное, растопчут, словно букашек. Да что за важность?

Если Волшебная страна погрузиться во тьму, то конец и всей Земле. Знаешь ли ты, червяк, что главное дело легионеров – гасить звезды?

Но пока возле Солнца есть планета, где живет доброе волшебство, Солнце никогда не погаснет. Вот почему испокон веков так борются силы Света и Тьмы, и вот какова цена будущей великой битвы!

Парцелиус вытаращил глаза.

– Что-о-о? Выходит, я своими руками могу погубить и Землю, и само Солнце? Господи, в какое же жуткое болото я вляпался! Нет, ни за что не стану создавать Черного пламени! Режьте меня на куски, но отныне я даже пальцем не пошевелю!

Из-под стола выскочила Карряга и набросилась на Кощея словно злобная собачонка:

– Глуп-пец, что ты наделал? Как ты с-смел выболтать великую тайну Пакира? Теперь этот мерзкий Парцелиушка на самом деле откажется р-р-работать. И во всем виноват твой длинный к-костлявый язык!

Кощей от испуга выронил меч и схватился руками за голову.

– И верно, с чего это я так разговорился? – простонал он. – Взял да и выболтал великую тайну Врат Тьмы… Тьфу, клянусь своим бессмертием, что я и не слыхивал до сегодняшнего дня про эти самые Врата! Откуда же я мог тогда узнать про их тайну?.. Ланга! Наверное, эта она, принцесса Тьмы, заставила меня рассказать Парцелиушке о том, чего я и вовсе не ведал! Я давно подозревал, что эта чертовка – предательница!

– Глуп-пец, глуп-пец! – зашипела Карряга. Затем она повернулась и прыгнув на грудь ошеломленному алхимику, больно ущипнула его в щеку. – Р-р-работай, Парцелиушка, иначе я з-задушу тебя!

И злобный живраст вцепился в нос алхимику, да так, что тот завопил от боли.

Волей-неволей ему пришлось встать с пола. Почти ничего не видя от острой боли, он побрел к столу, где стояли чашки с разными смесями минералов и металлов. Кощей сзади колол его в спину мечом и злобно ругал Лангу.

Не глядя, Парцелиус ссыпал порошок из разных чашки в чугунный котелок, налил туда жидкости из первых же попавшихся под руку колб, а затем понес котелок к печи. Подвесив его над огнем, Парцелиус рухнул на колени и, прижав руки к груди, взмолился:

– Господи, спаси! Пусть сегодня мне повезет, и наконец-то создам это проклятое Черное пламя! Или нет, что за чушь я несу? Уж лучше пусть оно никогда не появится, ибо оно будет использовано на погибель людям!

Карряга завыла от злобы и вцепилась Парцелиусу в горло, да так сильно, что тот начал задыхаться. Упав на пол, он пытался оторвать от себя злобного живраста, но куда там!

Кощей поначалу старался ему помочь – он сам мечтал прикончить строптивого алхимика. Но потом, вспомнив, что Пакир может сурово наказать его за болтливость, взвыл и, подняв меч, приготовился обрушить его на поверженного человека.

И в этот момент со стороны печи потянуло тяжелым, металлическим запахом. Полумрак, царивший в лаборатории, стал еще гуще, словно кто-то разом потушил почти все светильники.

Парцелиус вздрогнул. Он сразу же забыл обо всем, даже о дикой боли в горле.

– Чер… чер… черное пламя! – сипло промолвил он. – Неужели… получилось?

Карряга тоже почуяла что-то странное, и спрыгнула с груди поверженного алхимика.

– Гор-рим! – завопила она. – Кар-раул!

Парцелиус с трудом привстал и посмотрел в сторону печи.

То, что он увидел, заставило его затрепетать. В чугунном котелке поднимались языки темного огня. Оно извивалось будто восточная танцовщица. В воздухе рассыпались черные искры. Стоило одной такой искре упасть на пламя светильника, как тот тотчас гас.

– Черное пламя… – прошептал Парцелиус, вытаращив глаза. – Все-таки я сумел создать его… Господи, что же теперь будет?

Пламя остановило свой изящный, завораживающий танец, словно услышав его слова. А затем языки пламени задрожали и поникли.

– Глупец, да я же обидел его… то есть нет, ее! – застонал Парцелиус. – Звездный дракон Крейг предупреждал, что цветы Черного пламени нежны и умеют любить… Но в гневе они ужасны, и могут сжечь целые миры, превратив их в пепел! Кощей, неси хрустальный сосуд! Да быстрее же, олух!

Кощей засуетился, поняв, что сейчас решается его судьба. Он схватил хрустальный сосуд, который стоял на полке одного из шкафов, и помчался к печи. Там уже стоял Парцелиус. Лицо его было на удивлением спокойным, на нем светилась довольная, умиротворенная улыбка. Он не сводил восхищенных глаз с цветка Черного пламени.

– Вы прекрасны, леди, – галантно поклонившись, промолвил алхимик. – Я счастлив, что вы почтили своим высоким вниманием мою жалкую каморку… Простите, что по неведению я поместил вас в этот уродливый котелок. Этот хрустальный сосуд куда более подходит для такой поразительной красавицы. Соблаговолите перейти в этот другой дом, где ваша поразительная, несравненная красота сможет заблистать еще ярче!

Кощей даже крякнул от удивления.

– А ты не такой дурак, Парцелиушка, как я думал… – прошептал он, заворожено глядя на Черное пламя. – Так ловко разговаривать мало кто умеет…

Алхимик ответил негодующим взглядом. Он осторожно нагнулся и приблизил хрустальный сосуд к чугунному котелку так, что его широкое горлышко почти коснулось языков пламени.

Черная красавица вытянула свои языки, заглядывая внутрь сосуда. После долгого раздумья она медленно перетекла в сосуд, а затем расправила еще несколько своих тонких, изящных языков. Судя по всему, юной красавице очень понравилось ее новое жилище.

– Я восхищен! – искренне сказал Парцелиус. – О-о, какой счастливый сегодня день. Всю свою долгую жизнь я любил только науку, и пренебрегал женщинами. Ни одна из них не заставила трепетать мое сердце. Но сейчас я покорен… Вы прекрасны и созданы для любви! Клянусь, что отныне я буду поклоняться вам, словно богине…

От этих льстивых слов Черное пламя расцвело, словно роза под лучами летнего солнца. Десятки тонких язычков заплясали в удивительном, грациозном танце.

Даже Кощей на некоторое время замер, ощутив прилив давно забытых чувств. Когда-то очень давно и он был молод и красив, и он тоже знал, что такое любовь…

Но вдруг Кощей встрепенулся. Издав сдавленный вопль, он подскочил к Парцелиусу, вырвал у него из рук хрустальный сосуд, и помчался к двери.

– Спасен, спасен! – шептал Кощей. – Пакир теперь помилует меня, и не станет наказывать за болтливость!

Парцелиус вздрогнул, а затем побежал за ним следом.

– Отдай! Это мой цветок, мой!

Но на пороге лаборатории путь ему преградили двое каббаров с алебардами в руках. Как ни бился Парцелиус, солдаты не пропустили его в коридор. Получив весомую оплеуху, алхимик полетел на пол и больно ударился головой о ножку стола.

– Милая, милая… – шептал он, обливаясь слезами. – Ты скоро окажешься в лапах этого чудовища Пакира… Что же я наделал?

Глава девятая
Последний бой маршала Лоота

Этой ночью Дональду приснилось, что он вновь превратился в уродливого калеку с костылями. Вместе с друзьями – конем Джерданом и псом Полканом, он шел по пустынной канзасской степи. Небо покрывали серые бурлящие облака, в лицо дул сильный ветер, а в воздухе словно пули летели первые крупные капли, предвещая страшный ливень. Он давно уже потерял направление пути, и почти не надеялся до ночи найти убежище от надвигающейся стихии…

Глухой шорох в дальнем углу камеры заставил его проснуться. Странно… Обычно здесь, в подземелье, царит полная тишина.

Шорох становился все громче и громче, а затем вдруг послышался грохот, словно на пол обрушились несколько камней.

Дональд вскочил на ноги, дрожа от волнения. Он напрягал зрение, пытаясь увидеть, что происходит в дальнем углу камеры, но ничего не мог разглядеть. Хотя…

– Кто здесь? – срывающимся от волнения голосом спросил он.

Долгое время никто не отвечал, Наконец, послышался глухой, хриплый голос:

– Я – твой собрат по несчастью.

– Вы… вы выкопали подземный ход? – поразился Дональд. – Но почва здесь очень твердая, почти одни камни. Сколько же лет вы копали этот туннель?

Незнакомец мрачно усмехнулся:

– Наверное, ты хотел спросить: сколько веков? Без двух недель – десять.

– Десять веков?! Но это же тысяча лет… Тысяча! Разве такое может быть? Ни один человек не может прожить так долго… О-о, я, кажется, все понял. Вы – маршал Лоот!

– Откуда ты знаешь мое имя, несчастный? – в голосе беглеца послышалось удивление. – И кто вообще может сейчас помнить имя человека, опозорившего тысячу лет назад свое имя низким предательством?

Дональд горько улыбнулся:

– Увы, я тоже предатель… А ваше имя я узнал от Эльга.

– Нет, нет, этого не может быть! – закричал беглец в диком исступлении. – Мой несчастный сын… неужели, он еще жив? Как же ему не повезло…

В углу вновь загремели осыпающиеся камни, и тогда Дональд наконец увидел, что в его камеру проник человек. Он был высок ростом, имел худую, сгорбленную фигуру и длинную, почти до пола бороду.

Лоот, с трудом передвигая ногами, подошел к Дональду и прикоснулся к его лицу дрожащими, скрюченными пальцами.

– Ты молод, очень молод… – вновь зазвучал его скрипучий голос. – Неужели, ты видел моего сына?

– Да.

– И где он сейчас?

– Не знаю.

Дональд рассказал старику о том, как несколько месяцев назад вместе с Эльгом, Людушкой, Аргутом, Полканом, Джерданом и Каррягой он совершил путешествие в Фиолетовую страну, надеясь найти меч Торна.

– Я проиграл схватку Белому рыцарю Алмару на берегу Красного озера, – закончил он свой рассказ. – Пакир решил сурово наказать меня. Так я и оказался в этом подземелье…

Лоот опустил голову.

– Выходит, мой сын воевал в Темном отряде… – печально промолвил он. – Злой рок преследует меня даже здесь, в тюрьме! Мой единственный сын по воле Пакира вырос не человеком, а крылатым ящером, и воюет на его стороне… Да будь навеки проклят этот отвратительный колдун!

Лоот внезапно схватил Дональда за руку и сжал ее с такой силой, что юноша едва сдержал крик.

– Рыцарь, на чей стороне ты бился бы, если бы сейчас оказался на свободе?

– На стороне Света! – не колеблясь, твердо ответил Дональд.

– Хорошо. Я тоже мечтал об этом все десять веков, но увы, растратил все силы на то, чтобы вырыть туннель под землей, Ты молод и полон сил, и можешь вырваться из этой проклятой тюрьмы. Но что дальше? На этом острове тебя будут окружать одни только враги…

Дональд твердо сказал:

– Клянусь, что я доберусь до Пакира, и попытаюсь его убить!

– Уж скорее колдун уничтожит тебя!

– Что ж, пусть так. Я вырос сиротой там, в Большом мире, и никогда ни от кого не слышал даже ласкового слова. В Волшебной стране поначалу я нашел настоящих друзей, но по собственной глупости растерял всех до единого. Если я погибну, то никто даже слезинки не проронит… Ни мне ужасно не хочется умирать здесь, в этой крысиной норе!

Лоот дружески погладил его по плечу.

– Слышу слова не мальчика, а мужа… Я тоже был когда-то рыцарем, и тоже мечтал умереть в бою. Пожалуй, я помогу тебе…

В коридоре послышались чьи-то шаги. Дональд встрепенулся:

– Сюда идут тюремщики! – торопливо зашептал он. – Лоот, вам надо уходить!

Лоот покачал головой. Он взял в руки один из камней, тихо подошел к двери и встал рядом. Дональд поспешно лег на землю и притворился спящим.

Загремел засов, и дверь со скрипом распахнулась. В камеру вошли двое каббаров. Один из них держал в руках пылающий фиолетовым огнем факел, второй – котелок с едой и флягу с водой.

– Эй, мозгляк, ты еще жив? – грубым голосом спросил один из тюремщиков. – Ха, да он спит… Болван, он даже не подозревает, что завтра маршал Хорал собирается лично допрашивать его. Вот будет потеха, ха-ха!

Второй тюремщик поднял факел повыше.

– Что-то сегодня этот мозгляк разоспался… А вдруг он того, взял да и помер? Начальник тюрьмы нас за это по головке не погладит. Еще решит, что мы уморили этого пленника голодом. А он, кажись, важная птица. Пойдем, посмотрим!

Оба каббара подошли ближе к Дональду. Тюремщик с факелом нагнулся, освещая неподвижно лежавшего юношу.

Дональд этого и ждал. Внезапно он вскочил на ноги и, обмотав цепями шею каббара, стал его душить.

Второй тюремщик от неожиданности выронил котелок с едой. Выхватив из-за пояса кинжал, он размахнулся – но вдруг получил сильный удар по затылку, и рухнул на пол.

Лоот бросился на помощь Дональду. Вдвоем им с большим трудом удалось одолеть могучего каббара.

Отдышавшись, Лоот снял с его пояса связку ключей и вскоре сумел открыть замки на кандалах, сковывавших руки и ноги Дональда.

– Спасибо! – горячо произнес юноша, разминая онемевшие руки. – Теперь мы можем…

Вдруг первый из тюремщиков внезапно зашевелился и, выхватив из-за пояса кинжал, метнул его в сторону Лоота. Старик вздрогнул – лезвие впилось ему в спину, чуть пониже сердца.

– О-ох! – выдохнул он и медленно опустился на колени.

– Нет, нет, не умирайте! – в отчаянии закричал Дональд. Бросившись на пол, он обхватил старика за плечи.

Губы Лоота дрогнули:

– Не надо… плакать… – с трудом вымолвил он, дрожа всем телом. – Я давно… мечтал о смерти… как об избавлении… Вечная жизнь… это самая страшная пытка… Я прожил… напрасную жизнь… но слава Торну, умру… не напрасно… Жаль только, что… Эльг… мне хотелось хоть один раз обнять сына… Я хотел… попросить у него… прощения…

Лоот закрыл глаза. Его голова безвольно опустилась на грудь.

Дональд одним движением руки выдернул кинжал у него из спины, а затем поднял на руки безжизненное тело и перенес на груду соломы.

– Прощайте, маршал Лоот, – поклонившись, тихо сказал он.

– Вы искупили свою вину перед Светом, и умерли, как воин. Теперь настала моя очередь…

Дональд взял в обе руки по кинжалу и торопливо вышел в коридор.

Здесь царила мгла, рассеиваемая лишь колеблющимся светом нескольких фиолетовых факелов, торчащих из стен. Вдали, в другом конце коридора, виднелась слегка приоткрытая дверь. Наверняка за ней дежурили другие тюремщики. Ну что ж, им же хуже…

Дональд уже хотел направиться к двери, как услышал на противоположной стороне коридора какой-то шорох. Он вынул факел из гнезда в стене и поднял его над головой:

– Эй, здесь есть кто-то? – спросил он.

– Да. Я Олдар, раб. А в соседней камере сидит мой друг Куртис, бывший офицер Пакира. А ты кто такой, парень?

– Я – Дональд.

– А-а, что-то я слышал про тебя. Уж не ты ли тот самый Черный рыцарь, который предал Пакира, и за это обречен на страшную казнь?

– Уже не обречен… Олдар, ты готов идти на прорыв?

– Спрашиваешь!

Вскоре в коридоре уже стояли трое бунтовщиков. Куртис не мог поверить, что у него появился шанс на спасение. Во время ареста он был сильно избит каббарами, но был готов драться до последней капли крови.

Дональд отдал ему один из кинжалов. Олдар взял в руки два факела – за неимением лучшего они тоже годились в качестве оружия.

– Ну что ж, на прорыв! – крикнул Куртис, обнажив зубы в широкой улыбке. – Вперед!

Но едва трое пленников направились к двери, как та внезапно распахнулась. В коридор вошел отряд из почти двух десятков до зубов вооруженных каббаров. Они были посланы за Куртисом и Олдаром.

Увидев беглецов, каббары поначалу опешили. А затем взревели от ярости и бросились вперед, размахивая мечами и алебардами.

Дональд отважно бился, но долгое пребывание в тюрьме заметно подорвали его силы. Если бы не Куртис, то юноша быстро бы погиб. Однако бывший офицер армии Тьмы оказался умелым и опытным воином. Ему удалось вырвать алебарду у одного из каббаров. Яростно размахивая ею, Куртис сумел удерживать врагов на безопасном расставании. Но все равно троим беглецам приходилось постепенно отступать. Наконец, они подошли к глухой стене тюремного коридора. Дальше отступать было некуда. Вскоре старый Олдар получил скользящий удар алебардой по правой ноге, и со стоном выронил факел. Больше драться он не мог.

«Все погибло!» – с тоской подумал Дональд.

Но тут из мглы вылетел крылатый человек с мечом в руке. Он стал летать над головами тюремщиков, нанося точными и разящие удары. Не ожидавшие этого каббары дрогнули. Они попытались сбить летающего воина алебардами, но тот оказался быстр и ловок.

Воспользовавшись растерянностью тюремщиков, Куртис смог выбить меч из рук одного из каббаров. Дональд поднял его, и сразу почувствовал прилив сил.

– Вперед! – радостно закричал он.

Каббары дрогнули и, повернувшись, бросились в беспорядочное бегство. Им удалось выбежать из коридора. Дверь стала закрываться. Дональд, Куртис и крылатый воин уперлись в нее плечами и отчаянно пытались этому препятствовать, но безуспешно.

«Элли, помоги! – с тоской воззвал юноша. – Хоть кто-нибудь – помогите нам!»

И вдруг он ощутил невероятный прилив сил, словно в него вселился сказочный великан. Издав могучий рык, он налег на дверь, и толкнул ее вперед с такой мощью, что каббары полетели вверх тормашками.

Вырвавшись из коридора, беглецы набросились на тюремщиков и вскоре связали им руки шнурками их же собственных ботинок. Каббары были так напуганы, что почти не сопротивлялись.

И только тогда Дональд смог как следует разглядеть крылатого воина.

– Эльг! – в изумлении воскликнул он. – Как ты здесь оказался?

Крылатый человек улыбнулся.

– Долго рассказывать, Черный рыцарь.

– Сам видишь, я уже не слуга Тьмы. Да и ты, похоже, перешел на сторону Света!

– Верно. Прости, что когда-то именно я притащил тебя в это жуткое подземелье. Но с той поры утекло много воды, и я поумнел… Но сейчас нет времени для долгих разговоров! Пакир вчера сразу в нескольких местах напал на Волшебную страну, и готовится выйти вместе с армией Тьмы на поверхность. Тюремные пленники ему уже не нужны и, скорее всего, всех вас попросту собираются уничтожить. Я проник во дворец, чтобы наконец-то освободить отца!

Эльг повернулся и хотел было уже вернуться в тюрьму, но Дональд схватил его за руку.

– Подожди…

В глазах Эльга промелькнула тень тревоги.

– Что-то случилось? – глухо спросил он.

Дональд опустил голову.

– Да. Твой отец… он спас меня ценою своей жизни… Так получилось…

Эльг застонал и закрыл лицо дрожащими руками. Дональд взглянул на озадаченных Куртиса и Олдара.

– Бегите, друзья, – тихо промолвил он. – Мы еще встретимся там, на свободе!

Куртис торопливо рассказал, где на побережье находится его убежище. Затем он засунул за пояс длинный кинжал, взял за руку едва держащегося на ногах Олдара, и повел его к лестнице, ведущей на первый этаж дворца. А Дональд и Эльг торопливо вернулись в тюрьму. Когда крылатый человек увидел Лоота, неподвижно лежавшего на подстилке из соломы, он издал сдавленный вопль и с рыданиями упал на колени.

– Прости, отец… – еле слышно прошептал он. – Я давно мечтал освободить тебя, но опоздал…

Дональд опустился на колени рядом с крылатым воином. Когда Эльг немного успокоился, юноша рассказал о последних минутах жизни старого маршала и его последних словах.

Эльг долго молчал, погруженный в свое горе. Дональд не выдержал и ласково прикоснулся к его плечу:

– Надо спешить, друг. Скоро во дворце поднимется тревога, и тогда нам не уйти.

Крылатый человек кивнул.

– Да… Но я не оставлю отца здесь, в этой крысиной норе. Он должен хотя бы после смерти увидеть солнце!

Эльг бережно взял отца на руки и вынес из камеры. Выйдя за пределы тюрьмы, он пролетел над связанными каббарами и прыгнул в раскрытое окно. Быстро размахивая крыльями, Эльг стал подниматься в сумрачное небо.

– Хотел бы я знать, куда он полетел… – пробормотал Дональд, глядя ему вслед.

– Думаю, на остров Солнца, – зазвучал рядом чей-то мелодичный голос.

Дональд вздрогнул и резко обернулся. В воздухе висело фиолетовое облачко. Когда оно рассеялось, рядом с ним появилась высокая девушка в длинном лиловом платье. Серебристые волосы красавицы были завиты в сотни тонких косичек. Во мгле трудно было разглядеть ее лицо, но Дональд быстро догадался, с кем имеет дело.

– Наверное, вы принцесса Ланга?

Сереброволосая девушка кивнула. Она прежде не встречалась с Дональдом, но слышала, будто тот красив и статен. Однако стоявший перед ней юноша выглядел очень жалко. Одежда его превратилась в лохмотья, длинные волосы свисали на грязное, давно не мытое лицо.

– Так вот ты каков, Черный рыцарь… – с презрительный улыбкой промолвила она. – Мне почему-то казалось, что ты не столь уродлив… Впрочем, это неважно. Дональд, ты мне нужен.

Юноша озадаченно нахмурился.

– Хм-м… значит, это вы подарили мне могучую силу?

– Конечно, я. Назавтра маршал Хорал намеревался подвергнуть тебя страшным пыткам, а затем казнить. Пакир до сих пор не может простить тебе, что ты упустил из рук меч Торна! Но у меня на твой счет есть другие планы. Пойдем!

В соседнем коридоре послышался шум.

– Сюда бегут солдаты, – недовольно нахмурившись, сказала Ланга. – Ну что ж, придется еще раз использовать мою волшебную силу!

Она взяла Дональда за руку и прошептала слова заклинания. И тотчас их окутало фиолетовое облачко.

Когда солдаты ворвались в комнату, они увидели только лежавших вповалку и громко храпящих тюремщиков.