Текст книги "Катастрофа"

Автор книги: Сергей Тармашев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Да, ситуация складывается неутешительная, – управляющий директор жестом призвал всех к тишине. – Выходы на поверхность всвязи с высоким уровнем опасности для жизни придётся прекратить вплоть до успешной разработки эффективных мер защиты. Соответствующие распоряжения и указания Совет подготовит завтра. На сегодня совещание окончено. Главный врач лечащей группы согласился предоставить аналитикам ещё один час для уточнения деталей, после чего сотрудникам Внешней группы необходимо вернуться к лечению.

Члены Совета попрощались и вместе с частью учёных покинули помещение. Ещё через час потянулись долгие унылые сутки бесконечных процедур, закончившиеся жёлтым огоньком индикатора анабиоза.

Даша шла по неширокому коридору медицинского уровня в подуровень аналитиков. Её смена начиналась только через час, но ей хотелось пораньше увидеть мужа, который вот уже сутки не возвращался с работы. Александр всегда лично от начала и до конца контролировал все сеансы терапии сотрудников Внешней группы, дотошно вникая в любые мелочи, дававшие хоть малую толику возможности хоть как-то продлить жизнь этим людям. Сегодня утром закончились именно такие сутки, однако дома супруг до сих пор не появился. Наверняка ведь сидят сейчас с Данилевским за компьютером. С тех пор, как решением Совета обе аналитические группы были объединены в одну, рабочие места её руководителей находились в кабинете Александра. Медицинский уровень был менее загружен работой, и физиков-аналитиков переселили к медикам. С тех пор двое учёных часто засиживались над решением никак не поддававшихся им проблем. Совет директоров требовал отчёта после каждого пробуждения Внешних и выкладывал эти данные в открытую сеть. Угасший было за семь лет интерес обитателей бункера к процессу лечения Внешней группы после прошлогодних трагических событий на поверхности снова возрос, и рейтинг публикаций до сих пор не опускался ниже шестидесяти процентов.

Даша вошла в кабинет мужа. Так и есть, снова они никак не могут расстаться со своей работой. Андрей сидел на стуле верхом и, энергично жестикулируя, о чём-то спорил с сидящим возле компьютера Данилевским, не замечая появления супруги. Женщина остановилась в дверях и с улыбкой смотрела на мужа, в этот момент напоминавшего ей ребёнка, увлечённо играющего в кавалеристов. Он так и остался большим мальчишкой, переполненным грандиозными планами, лёгким на подъём и заражающим всех вокруг своим прямо-таки неуёмным оптимизмом. Она влюбилась в него в первый же день их знакомства, когда девять лет назад увидела молодого кандидата наук с этими совершенно не вяжущимися с научной степенью качествами.

– Здравствуй, Дашенька, ты сегодня как всегда очаровательна. Как там Данилка поживает? – Данилевский первым заметил стоящую в дверях молодую женщину.

– Спасибо, ты, как всегда, внимательней родного мужа, – улыбнулась Даша. Она подошла к Александру сзади и обняла его руками за шею, зарывшись губами в волосы на затылке. – Данилка уже в садике, так папу и не дождался, – Даша принялась шутливо душить мужа, – дорогой, я ревную тебя к работе. Когда ты вернёшься к жене?

– Сдаюсь, сдаюсь, – поднял руки вверх Александр, – я люблю только тебя! – он чмокнул её в щеку. – Вот закончим твою смену и вместе вернёмся.

– Ты уже сутки не спишь, и собрался проработать ещё двенадцать часов? – Даша нахмурилась. – Ты когда последний раз ел? Забыл про свою язву? Хочешь, чтобы я с ума сошла от беспокойства? – накинулась она на мужа. – Сейчас же отправляйся домой!

– Да она же не в курсе последних новостей! – осторожно подал голос Данилевский. – Саша, расскажи ей, всё равно к концу смены Совет выложит в сеть отчёт.

– А что произошло? – встревоженно поинтересовалась Даша. – Что-то не так с анабиозом?

– Нет-нет, с анабиозом все как обычно, Совет специально задержал новости, чтобы дать нам возможность без лишних осложнений погрузить Внешних, – Александр встал и, усадив жену на стул, принялся мерить шагами кабинет. – Шесть часов назад дежурная смена радиогруппы приняла слабые сигналы. Передача идёт с МКС! И они разговаривают с кем-то, находящимся на Земле! Мы не одни выжили в этой катастрофе! После девяти лет одиночества мы услышали голоса других людей!

– Но это же замечательно! – обрадовалась Даша. – Но почему Совет тягивает с объявлением таких новостей? Это же прекрасно! Мы сможем узнать, что стало с планетой, связаться с кем-то ещё!

– Ну... не совсем, – Александр кивнул на Данилевского, – вон господин физик пусть объяснит, это его вотчина.

Под вопросительным взглядом Даши Данилевский мгновенно смутился и тут же принялся вытирать об халат стёкла очков, подслеповато моргая.

– Нельзя... то есть, конечно, можно... но мы не можем... – физик окончательно запутался и запнулся на полуслове.

Страдальчески вздохнув, он нацепил очки и сосредоточился:

– Дело в том, Дашенька, что наших возможностей едва хватает на неуверенный приём радиосигналов. Радиокомплекс на поверхности захвачен насекомыми и частично повреждён, большая удача уже то, что мы способны их слышать. По нашему мнению, это стало возможным благодаря восстановлению озонового слоя, что позволило наладиться конвекции в атмосфере, вследствие чего за последние два года выпало большое количество осадков. Они вымывают атмосферный пылевой слой, в том числе и радиоактивные частицы, что привело, с одной стороны, к увеличению уровня заражённости земной поверхности, с другой – к уменьшению ионизации атмосферы. Теперь радиосигналу практически ничего не препятствует, поэтому мы и можем его принимать, – физик остановился и перевёл дух, словно молодой преподаватель, только что закончивший читать свою первую лекцию.

Но от дальнейших мучений его спас Александр:

– Понимаешь, дорогая, Совет опасается, что жители начнут немедленно требовать наладить двухстороннюю связь с МКС, а отобрать радиокомплекс у насекомых мы сейчас не можем. Из-за этого может начаться нездоровый ажиотаж и ненужные волнения, а так будет объявлено, что после следующего планового пробуждения Внешняя группа выйдет на поверхность и займётся радиокомплексом. Таким образом, Совет собирается выиграть дополнительное время, выяснить настроение служащих, получше подготовиться к сражению за РЛС.

Даша понимающе кивнула:

– Что ж, с позиции Совета это логично. Но я не понимаю, почему в огромном бункере, рассчитанном чуть ли не на семьдесят тысяч человек, оказался всего один комплект радиокомплекса?

Александр облокотился о стену кабинета и сложил руки на груди:

– Никто ведь всерьёз не верил в возможность ядерной катастрофы. Поэтому и комплекс был один, и техники на весь бункер всего-то три вездехода, которые мы потеряли в день трагедии при эвакуации людей с поверхности, – неистребимый темперамент возмутился столь неподвижной позе, и глава аналитиков вновь отправился в обход кабинета. – У нас ведь на биофермах никогда не было, к примеру, ни одной коровы, зато мы успешно выращиваем устриц, экзотические водоросли и ещё с десяток морских существ, блюда из которых до катастрофы стоили бы половину моей зарплаты.

Компьютер на столе мелодично пропел короткий сигнал, и Александр бросился к нему, словно голодный хищник на добычу. Аналитик ткнул худым пальцем в консоль, и принтер тихонько загудел, выплёвывая из себя листы распечаток. Александр, не дожидаясь окончания печати, принялся выхватывать их из бумагоприёмника и буквально поедать глазами. Взгляд его тускнел с каждым прочитанным листом всё сильнее. Наконец Александр закончил и протянул бумаги Данилевскому. Физик посмотрел на медика:

– Есть изменения?

Александр печально покачал головой:

– Ничего кардинального. Мы, как всегда, почистили им кровь и восстановили ткани, а наша очередная разработка, как обычно, не дала результата. Нам снова не удалось повлиять на процесс разрушения ДНК и клеток костного мозга, – он опустил взгляд и с грустью добавил: – У нас остаётся всё меньше и меньше времени, – медик вздохнул, немного помолчал и поднял глаза на физика:

– Как думаешь, когда вы будете готовы?

Данилевский задумчиво потёр подбородок:

– Полагаю, месяца через четыре. Во-первых, на поверхности будет середина лета и плюсовая температура, а значит, не будет и снега, что облегчит охоту летающим мышам. Во-вторых, в тёплой среде газ более летуч, чем в холодной, что увеличит скорость диффузии в воздухе. Ну и, в-третьих, образца насекомого у нас нет, так что все расчёты сугубо теоретические, нельзя гарантировать восприимчивость этих мутантов к стандартным средствам, даже многократно усиленным, – учёный задумался и принялся корректировать цифры на экране компьютера. – Но кислотостойкость скафандров мы повысим существенно, молодец Рязанцев, светлая голова...

– Вы что, собрались тараканов травить? – недоверчиво протянула Даша.

– Совершенно непредсказуемые шансы на успех, – заявил физик, – однако мы вполне можем их выкурить из РЛС на какое-то время. И если данные Внешних верны, то как только тараканы окажутся на открытой местности, за них примутся летучие мыши. Если всё пойдёт согласно плану, эту операцию можно будет повторять до полного очищения радиокомплекса, – Данилевский забарабанил пальцами по консоли компьютера, запуская какую-то сложную специализированную программу. На дисплее замелькали синусоиды диаграмм, формулы и таблицы. Не отрываясь от работы, он добавил:

– Ещё на всякий случай мы изготовили несколько огнёметов. По отдельной просьбе командира Внешней группы.

На этот раз пейзаж, лежащий вокруг, разительно отличался от привычной картины. Затянутое серыми облаками пасмурное небо низко нависало над головой, мелкими каплями густо шёл дождь, изогнутый косой стеной давлением сильного ветра, под колёсами слюняво чавкала жирная бурая грязь. Приборы показывали уровень заражения местности более десяти тысяч рентген в час, огоньки шкалы индикатора защиты скафандра вплотную подошли к отметкам красной зоны критической угрозы. «Да, приятный летний дождичек, – подумал Тринадцатый, – ласковый и тёплый. Я бы даже сказал, очень тёплый. Прямо-таки горяченький. Счетчик Гейгера сейчас удивляется сам себе: вряд ли он когда-нибудь догадывался, что способен показывать такие цифры».

Майор сидел рядом с Четвёртым в бронированной кабине ползущего сквозь двадцатисантиметровый слой жижи бульдозера и внимательно разглядывал тянущийся по обе стороны горизонт. В прошлый выход зрение не обмануло его, у самой линии встречи земли и неба ровная покрытая грязью пустыня действительно переходила во что-то другое. Наверное, это следы пожарища когда-то возвышавшегося здесь величественного леса, хотя точно определить не представлялось возможным, слишком велико расстояние. Если этот нежный, словно мякоть кокоса, радиоактивно-кислотный дождь, всё же закончится, надо будет попробовать выйти из кабины и воспользоваться биноклем. Тринадцатый посмотрел в монитор камеры заднего обзора. Трясущийся позади бульдозера прицеп с ёмкостью, наполненной предположительно ядовитым для тараканов газом, наполовину закрывал плетущуюся в арьергарде «Коробочку». Весь личный состав Внешней группы и два приданных для проведения профилактики РЛС техника находились внутри десантного отделения бронетранспортёра, и «Коробочка» тускло мерцала в рассеянном солнечном свете мокрой от дождя броней цвета хаки. Экипаж БТР приноравливался к новому поворотному устройству башни, и бронетранспортёр вертел стволом пулемёта, словно вентилятор пропеллером. Если так пойдёт дальше, то «Коробочка» взлетит. Майор улыбнулся и принялся ещё раз прогонять в памяти инструкции по применению газа. Процесс был несложным и полностью автоматизированным, все операции должны будут выполняться двумя электроманипуляторами; по идее, если не произойдёт ничего непредвиденного, люди покинут машины лишь после того, как с тараканами будет покончено.

– Командир, я – «Коробочка». Вижу медведя, двигается параллельным курсом, удаление семьсот метров. Приём, – зашипел в наушнике эфир ближней связи.

– Принимаю тебя, – Тринадцатый попытался разглядеть зверя в боковую амбразуру кабины. Серая туша действительно скользила вдали, грациозно выбрасывая вперёд лапы, словно бежать ему приходилось не по глубокой жиже, а по асфальту. – Попугай его немного. Дай предупредительную очередь.

«Коробочка» чуть повела башней и плюнула огнём. Жижа перед бегущим зверем грязными фонтанами взлетела в воздух. Зверюга немедленно дала дёру подобру-поздорову. Эфир зазвучал довольным голосом командира «Коробочки»:

– Похоже, это был наш старый знакомый. Узнал нас.

Тринадцатый вспомнил, как на глазах заживала рана на теле летучей мыши, кровавые клочья, летящие из туши получившего очередь из крупнокалиберного пулемёта медведя, и снова поразился живучести новых обитателей планеты. М-да, природа не терпит пустоты. Человек веками старательно истреблял её творения в угоду собственному благополучию, в погоне за наживой стирая с лица земли сотни и тысячи живых видов, загрязняя воду, отравляя воздух, пожирая недра, вырубая леса. Он никогда не считался с теми, кто был слабее, и не задумывался над тем, что обречённые им на гибель существа тоже имели своё право на жизнь. Не останавливаясь ни перед какими жертвами, человек не переставал усеивать костьми слабых подножие своего трона, гордо именуя себя венцом творения эволюции, пока, вконец не ослеплённый своим глупым тщеславием, не перешёл ту роковую черту, за которой уже нет возврата. И эволюция сделала выводы. И приняла меры. Венец творения был пинком сброшен со своего трона и низвергнут глубоко под землю, за его место уже борются новые, молодые и сильные, лучше приспособленные, среди которых уже нет места для вчерашнего чванливого царя природы. Загнанным в норы, подобно крысам, остаткам человечества теперь предстоит заново доказать своё право носить венец повелителя – или незаметно исчезнуть с лица планеты, которую они попытались убить столь изощрённо и почти успешно. И на этот раз правила игры будут намного жёстче.

Майор заново воспроизвёл в памяти подробности сегодняшнего утра. Выход из анабиоза сопровождался множеством сюрпризов. Сначала новый молодой врач, обслуживающий анабиозную камеру Четвёртого, сразу после открытия капсулы поприветствовал обалдевшего от неожиданности Андрея словами:

– Добрый день, папа! – чем сразу же превратил обычную унылую атмосферу анабиозного отсека в смех, шутки и дружеские подначки.

Затем главврач объявил о предстоящем выходе на поверхность и подготовленном для этого новом снаряжении, что было воспринято Внешними сродни празднику, ибо утомительное однообразие медицинских процедур сводило людей с ума. И в завершение сотрудников Внешней группы в зале встреч ожидали члены Совета, первым делом обрисовавшие людям положение дел в мире, составленное по данным радиоперехватов за четыре месяца.

Картина была печальна. Цивилизация погибла, от человечества остались лишь жалкие крохи, из последних сил сражающиеся за существование. Обмен ударами продолжался три дня, пока не погибли последние из дерущихся. Территории, на которых ещё недавно находились ядерные державы, сейчас представляли собой перепаханные ядерными ударами радиоактивные пустыни. Синергизм термоядерных взрывов вызвал мощные сдвиги тектонических плит, и большинство островов погрузилось в океан. Говорили, что одно неглубокое подземное убежище на каком-то из японских островов не разрушилось при погружении Японии в океан, и люди оказались на глубине в полкилометра под водой в медленно затапливающемся бункере. Первые полгода они боролись за жизнь, потом в эфире были слышны лишь их обезумевшие голоса, надрывно кричащие что-то бессвязное. Ещё через три месяца связь с ними прекратилась. Неглубокие убежища, шахты и метрополитены крупных городов не выжили в огне ядерного кошмара и погибли либо сразу, либо в течение первого месяца от разгерметизации и заражения. Старые и хорошо известные разведкам сражавшихся стран надёжные укрытия были разбиты прицельными ударами друг друга, ни одно правительство не уцелело, стратегические объекты противника уничтожались в первую очередь. Через месяц после того, как прогремел последний взрыв, миллионы тонн радиоактивной пыли полностью окутали планету, и наступила ядерная зимняя ночь, накрывшая планету на восемь долгих лет. Температура на поверхности земли резко упала в среднем на пятьдесят градусов, и привычная биосфера планеты погибла. На территории Африки не разорвалось ни одной ракеты, но принесённое ветрами заражение и резкое похолодание мгновенно уничтожило всю растительность и животный мир, обрекая людей на гибель от эпидемий, голода и холода, и целый континент превратился в кладбище. Зыбучие пески и ураганные ветра безраздельно властвовали над огромным континентом, стирая с его лица память о неразумной цивилизации. Лишь одно подземное убежище на территории Южноафриканской республики продолжало функционировать.

Многочисленные убежища, выстроенные в основаниях горных цепей Анд и Кордильер, избежавшие прямых попаданий, но не имевших абсолютной герметичности, медленно погибли от заражения и атак мутировавших насекомых, разносящих эпидемии жутких болезней. Множество укрытий не выжило после того, как иссякли запасы энергии. На огромных материках обеих Америк спустя девять лет после великой катастрофы жизнь сохранилась лишь в трёх убежищах на территории бывших США, Аргентины и Бразилии. В Европе в результате сдвигов в земной коре подземные воды ушли из области Альп, и обитатели убежищ были вынуждены выходить на поверхность в поисках воды, что привело их к медленной гибели от радиации и заражения. Единственным местом, где ещё остались люди, была Швейцария. Высеченная в скалах колоссальная сеть подземных тоннелей, обеспеченная всеми необходимыми запасами и охватывающая почти всю страну, приняла в себя почти четыре миллиона граждан. Надежды на многовековой нейтралитет не оправдались. Сразу несколько ядерных держав нанесли мощные удары по стране, многочисленные банки которой хранили деньги заклятых противников, стремясь ввергнуть врага в финансовый голод. Глобальная разветвлённая сеть подземных тоннелей, призванная сохранить жизнь людям, на деле превратилась в огромную заражённую резервацию. Слишком большая площадь убежища и наличие многочисленных выходов на поверхность не позволяли ни надёжно контролировать герметичность, ни сохранить полностью замкнутый цикл очистки и регенерации воздуха. В результате в подземной Швейцарии в первые же месяцы начали вспыхивать очаги болезней, и тысячи расплодившихся насекомых разносили эпидемии всё глубже. Система воздухоснабжения переносила заражение с поверхности, усиленное внутренними пандемиями, и подземную страну захлестнули зловонные щупальца неминуемой гибели. Где-то в самом сердце туннелей, возле атомного реактора, небольшая кучка учёных и медиков ещё боролась за выживание, неумолимо проигрывая битву со смертью.

На территории России на связь выходили два подземных укрытия, одно из которых, судя по всему, являлось «Подземстроем-1», и военный бункер где-то на Урале, но оба убежища начали испытывать всё возрастающие перебои с энергией, в одном из них вспыхнул пожар, и связь с ними в конце концов пропала. Военный бункер просуществовал какое-то время, но после проведения очередной вылазки на поверхность погиб от вспыхнувшей эпидемии чумы. Вот уже три года территория России считалась мёртвой. В Азии к настоящему времени уцелели только два китайских убежища в Гималаях, но в связи с высоким перенаселением сейчас там бушевал голод. Катастрофическая нехватка продовольствия послужила причиной гибели единственного уцелевшего бункера на территории Индии, связь с которым прервалась почти год назад. На землях исторически холодных стран в разгар ядерной зимы температура опустилась ниже отметки в минус семьдесят градусов, и всё живое погибло.

Меньше всех пострадала Австралия, не получившая ядерных ударов в дни Великой катастрофы. Однако последствия ядерной зимы там ощутили сполна. Мощнейшие ураганы и смерчи, бушевавшие многие годы, полностью разрушили все прибрежные города, чудовищные цунами заходили вглубь береговой линии на десятки километров, без солнечного света процесс фотосинтеза прекратился, планктон и водоросли погибли, и океан опустел, перестав приносить пищу. Выжившие люди ушли к центру материка, опустевшего после гибели теплолюбивой австралийской флоры. От некогда сорокамиллионного населения осталась едва четверть, и жизнь сосредоточилась вокруг четырёх крупных убежищ в центральной части материка, организованных на базах космодрома, ядерной электростанции, фабрики по обогащению урана и крупного хорошо защищённого правительственного комплекса, построенного за десять лет до войны. Людям удалось сохранить урановые шахты и остатки промышленности. Осадки вымывали из атмосферы радиоактивную и химическую пыль, остатки цивилизации вели упорную борьбу с заражением, пытаясь отстоять для осколков человечества хотя бы один клочок земли. Три года назад, когда зима начала стихать и температура на австралийском материке поднялась выше нуля, было начато строительство многокилометровой стены, призванной объединить четыре убежища и создать накрытую куполом герметичную зону, непроницаемую для радиоактивных осадков, однако строительство шло медленно, не хватало людских и пищевых ресурсов.

Неоценимую помощь оказывала МКС, ведущая наблюдение за формированием и маршрутами движения ураганов и вовремя предупреждавшая о надвигающихся опасностях. По счастливой случайности по станции не стреляли, и две тысячи пар глаз с орбиты и пятьсот с Луны трое суток смотрели, как язвы термоядерных взрывов терзают их планету, навсегда уничтожая всё то, что ещё недавно казалось незыблемым и вечным. Потом всё заслонил вопрос выживания. Люди потеснились, оранжереи расширились. Сообщение с Луной не требовало больших затрат, и посёлок регулярно получал пищу, что позволило не замораживать работы, и шахты добывали, оборудование работало, отрезанный от родной планеты осколок человечества начал борьбу за существование. Со временем была налажена связь с уцелевшими убежищами, и МКС стала координирующим центром для последних представителей человеческой расы.

Майор отвлёкся от мрачных мыслей и сосредоточился на предстоящей операции. Связь с внешним миром была необходима. Что ж, посмотрим, что получится сделать на этот раз. Бульдозер подходил к стальному пауку радиокомплекса, снег сошёл, РЛС была облеплена толстым слоем грязи, в которой было хорошо заметно множество знакомых отверстий. Уже знакомые грязные «тряпки» всё так же увешивали растяжки радиомачты, ища случай пообедать. Вот и прекрасно, сейчас этот случай представится. Тринадцатый коротко взмахнул рукой, и бульдозер остановился в двадцати метрах от радиокомплекса. Майор взял в руки пульт управления электроманипуляторами, и стрела небольшого крана, смонтированного на прицепе, установила на земле приманку для насекомых. Она представляла собой объёмный лабиринт в виде металлического куба с мелкоячеистыми стенками, наполненного различными органическими отходами. Специальное устройство внутри куба источало сильный запах, который теоретически должен был привлечь тараканов.

План, разработанный аналитической группой, был прост: установившуюся микроэкосистему уничтожить слишком сложно. Поэтому необходимо вынудить колонию насекомых добровольно сменить место обитания на более сытное, используя ядовитый газ с целью создания неблагоприятных условий для жизни тараканов внутри радиокомплекса.

Как только приманка была установлена, Четвёртый, заложив дугу, подогнал машину практически вплотную к РЛС с противоположной стороны и остановился, в любую секунду готовый дать задний ход. Тринадцатый щёлкнул кнопкой, и манипуляторы прицепа потянули к корпусу станции рукава толстостенных шлангов. Майор дождался, когда шланги почти коснутся РЛС, и подал давление. Со стороны казалось, что корпус станции обдали мощными струями два огромных огнетушителя. РЛС окутался белым паром и летящими в разные стороны кусками грязи. Через десять секунд дальняя сторона корпуса радиокомплекса брызнула фонтанами спасающихся насекомых. Они практически мгновенно почуяли приманку, и шевелящаяся серая масса с поразительной скоростью устремилась к кубу. В этот момент в небе над станцией вздрогнули растяжки радиомачты, и вниз дождём посыпались беспорядочно кувыркающиеся в воздухе летучие мыши. У самой земли измятые «тряпки» дружно ударили крыльями, и усиленные мембраны гермошлемов пробил слитный ультразвуковой удар. Для летающих существ настало время обеда.

Спустя двадцать минут разрываемый летучими мышами кишащий поток, соединяющий РЛС и приманку, начал иссякать и вскоре прекратился, старые тряпки вновь замерли на тросах радиомачты, однако майор продолжал водить манипуляторами, обрабатывая станцию газом до тех пор, пока ёмкости не опустели. Настало время для второй фазы операции.

БТР подошёл поближе, и из десантного отделения вышли пятеро бойцов с ранцевыми огнёметами наготове. За ними, опасливо оглядываясь, вылезли двое техников с такими же ранцами за плечами, только заправленными сжатым под высоким давлением воздухом. Техники принялись выгружать различное оборудование и модули радиокомплекса, бойцы осторожно двинулись в обход станции. Тринадцатый покрепче затянул лямки неуклюжего огнёмета, вылез из кабины бульдозера и присоединился к бойцам. Начался ремонт станции. Техники чистили комплекс, производили замену повреждённых блоков и модулей на новые, изготовленные с учётом имеющегося опыта общения с насекомыми, и устанавливали свежие элементы питания.

– Тараканы! – срывающимся голосом одного из техников зазвенел эфир.

Под только что снятым очередным модулем обнаружилось с десяток насекомых. Огромные тараканы мгновенно набросились на учёного, облепив ему руку по локоть, но новый скафандр пока выдерживал кислотную атаку. Подоспевшие на помощь бойцы оттащили техника от станции и сжатым воздухом сбили тварей на землю. Полыхнул огнёмет, накрывая напалмом копошащихся в мокрой жиже тараканов, и в жирной грязи весело заиграло пламя, задиристо шипящее испаряющимися дождевыми каплями. С растяжки сорвалась тряпка летучей мыши и неожиданно шлёпнулась в грязь рядом с огнём. Тут же за ней последовала вторая, третья, и вскоре уже несколько десятков мышей облепили костёр плотным кольцом. Грязные плоские тряпки видоизменились: теперь они напоминали маленьких ежей, плотно прижавшихся друг к другу и сплетающихся колючками. В небе над пламенем беспокойно кружили сотни существ. Люди, с опаской глядя на неожиданное развитие событий, осторожно отступили подальше от РЛС.

– Да они же греются! – догадался кто-то.

Эта мысль показалась Тринадцатому не лишённой смысла. Он отошёл подальше от радиокомплекса и вскинул раструб огнёмета. Мощная струя жидкого пламени мгновенно превратила в полыхающий хищными языками огненный бассейн сорок квадратных метров грязевой хляби. Мечущееся над РЛС живое облако отреагировало молниеносно, летающие существа устремились к новому источнику тепла, подобно метеоритам шлепаясь в грязь поближе к огню. Окружающее радиокомплекс пространство очистилось, и техники продолжили работы. Время от времени обнаруживались тараканы, одинокие или небольшими группами. Их привычно сбивали в грязь сжатым воздухом и заливали напалмом. В остальном всё протекало спокойно, лишь огнёметчики периодически обновляли костры, отвлекая летучих мышей от станции. Майор достал бинокль и некоторое время разглядывал удивительных существ, так запросто менявших форму тела. Затем он сосредоточился на окрестностях. Похоже, эпицентр термоядерного взрыва был окружён тянущимися на многие десятки, а может, даже сотни километров болотами. Это всё, что осталось от некогда стоявшего здесь величественного многовекового леса, погибшего в пламени ядерных ударов и последовавших за ними всепожирающих пожаров.

Уже наступил вечер, стало смеркаться, все необходимые операции были завершены, и группа отправилась в обратный путь.

На половине пути к лагерю на связь вышла Коробочка:

– Командир, у нас гости. Два медведя двигаются к нам наперерез, третий на расстоянии визуального контакта, пока не приближается. Судя по характерным белым подпалинам на хвосте, это наш старый знакомый.

– Время до контакта с нападающими?

– Тридцать секунд.

– Дай предупредительную очередь.

БТР выбросила всполох пламени в сторону приближающихся медведей, на мгновение разогнав яркой вспышкой сгущающиеся сумерки.

– Не помогло, они увеличили скорость.

– Огонь на поражение по ближайшей цели.

Крупнокалиберный пулемёт бронетранспортёра злобно застучал, отправляя навстречу атакующему зверю смертоносный рой стальных пчёл. Ближайший медведь будто с размаху пробил невидимую стену и кубарем покатился по расплескивающейся грязи. Хищное жало БТР не умолкало, сопровождая огнём кувыркающуюся тушу ревущего от боли зверя, разбрасывающую во все стороны кровавые ошметки. Второй медведь, почувствовал смертельную опасность, резко изменил направление и рванул прочь, распустив сжатые на спине кольца хвоста, смешно болтающегося теперь в такт движениям. Тем временем израненный зверь встал на лапы и, тяжело хромая, заковылял к болотам, утробно вопя. Однако далеко уйти ему не удалось. Когда раненый медведь был уже на полпути к цели, сохранявший нейтралитет обладатель мохнатого хвоста с белыми пятнами внезапно набросился на него, и оба зверя, сцепившись в клубок, покатились по земле. Спустя несколько секунд всё было кончено, белохвостая громадина возвышалась над телом мёртвого врага, неторопливо пережёвывая огромные куски мяса, отхватывая их от туши акульей пастью с бесчисленными рядами огромных зубов. Всем своим видом белохвостый демонстрировал удовольствие, важно прохаживаясь вдоль поверженного противника в промежутках между приёмами пищи.

– Вот ведь хитрец! – произнёс Четвёртый, внимательно разглядывающий развернувшееся представление. – Интересно, он заранее всё продумал или это был экспромт?

Оба бойца негромко рассмеялись.

К моменту, когда сотрудники Внешней группы сдали своё снаряжение на обработку и вновь оказались в руках медиков, бункер гудел, словно растревоженный улей. Радиокомплекс работал отлично, и была установлена устойчивая связь с МКС, а через неё и с остальным миром. Бездействующая годами радиогруппа была вынуждена организовать работу в две параллельные смены, обеспечивая непрерывный обмен и обработку хлынувших информационных потоков. Проводившие стандартные лечебные процедуры врачи, обычно молчаливые и мрачные, на этот раз находились в приподнятом настроении, высказывая надежду на успешное сотрудничество и обмен опытом с коллегами из других стран.