Текст книги "Наследие 2"

Автор книги: Сергей Тармашев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Пойдем, любимая, я уложу тебя в кровать. Тебе вредно волноваться, это может навредить ребенку, мы же этого не хотим, ведь правда? – Шинкарёв заглянул в наполненные ужасом глаза жены. – У нас будет замечательный малыш, самый красивый на свете!

Она вновь затрясла головой, пытаясь кивнуть в знак согласия, и довольно бодренько сдержала рыдания, только слезы катились по её щекам. Он подвел её к постели, откинул одеяло и уложил на кровать, заботливо укрывая одеялом.

– Веди себя хорошо, киса, слушайся врачей, – ласково посоветовал он и погладил жену по голове. От его прикосновения она панически вздрогнула, но не отдернулась и продолжала послушно молчать.

– Молодец! – похвалил жену Шинкарёв. – А ты у меня, оказывается, не такая уж и глупая, кое-что в этой жизни смыслишь. Раз так, то я тебе несколько помогу. Итак! Ты сама отказалась от родов в Швейцарии и предпочла обычный московский роддом. Потому что ты, в отличие от этих твоих гламурных подружек-актрисулек а-ля «на широкий экран через узкий диван», не такая! Ты хорошо помнишь, что вышла из народа и свалившиеся на голову деньги тебя совсем не испортили! И ради тупого гламура и корявых понтов ты не стала рисковать ребенком и летать на самолетах. И осталась рожать в Москве. И от дорогостоящей клиники отказалась потому, что тебе важен не пафос люксовых апартаментов, а квалификация врачей и хорошая репутация родильного дома. А здесь рождается много чистых детей, и ты не хочешь, чтобы твой ребенок лежал в одной палате с уродцами. Я прав?

Она вновь закивала в знак согласия, не сводя с него расширившихся от страха глаз.

– Вот и превосходно! – подытожил он. – Мне пора на работу. Отдыхай, готовься стать мамой и поменьше болтай по телефону. Я буду навещать тебя время от времени и каждый день звонить. А теперь поцелуй своего любимого наудачу! – Шинкарёв сложил губы трубочкой.

Наталья послушно выполнила поцелуй, и он покинул палату. С тех пор с ней проблем не было. А вот с ребенком их оказалось выше головы. Во-первых, за две недели, предшествующие родам, в роддоме не появилось на свет ни одного чистого младенца, зато лиги плодились пачками. Эмиль Эдуардович несколько раз звонил ему с нытьем на эту тему, что едва не провалил всю конспирацию. В итоге, когда какая-то безработная продавщица всё-таки родила нормального ребенка, ушлый докторишка умудрился не просто подменить младенца, но и держать родившую на транквилизаторах до тех пор, пока не родила Наталья. Во-вторых, это самое «до тех пор» неожиданно затянулось, роды все никак не начинались, и «лечить» безработную так долго стало слишком опасно. Эмиль Эдуардович предложил вызвать роды искусственно, и Шинкарёв согласился. В-третьих, в подтверждение всех опасений, Наталья родила лига, и чиновнику оставалось лишь поздравить себя с дальновидностью и решительностью. В-четвертых, мерзкий уродец умер через несколько минут после рождения, но это было даже хорошо. Трупик оформят как подвергшийся добровольной эвтаназии, захоронят и дело с концом. А безработной Эмиль Эдуардович вызвался выдать одного из новорожденных лигов-отказников, коих в роддоме теперь в избытке.

Жену Шинкарёв забрал из родильного дома через час после родов и перевез в клинику «СК», где его встретил шквал поздравлений и океан виртуозно скрываемой зависти. На следующий день он с помпой забирал жену с сыном домой. В его роскошном загородном доме молодую маму с новорожденным встречала едва ли не половина семейства и родственников Шинкарёва. Заранее был организован торжественный прием, пресса и знаменитости. Оказавшись в лучах славы, Наталья расцвела и мгновенно вошла в образ. Единственным моментом, доставившим Шинкарёву неприятность, был безмозглый щебет одной из Натальиных подружек-актрисулек.

– Ой, Натусик, а на кого он похож? – выдала «звезда» вторых ролей в телесериалах известного продюсера, любовницей помощника которого по совместительству и являлась. – Он такой светленький, а вы оба темненькие! И личико у него такое кругленькое, прямо милаха! А вы узкоскулые…

– Он же ещё совсем маленький! – занервничала Наталья, чем изрядно удивила Шинкарёва. Неужели этой тупой кукле хватило мозгов догадаться, что произошло на самом деле? Впрочем, от её нервоза толку не много, пора брать контроль над ситуацией в свои руки.

– Вылитый мой дед! – авторитетно заявил чиновник, гордо выпячивая грудь вместе с животиком. – Как две капли воды на старых семейных фото! Вырастет красавец-мужчина под два метра ростом! Дамы, берегитесь! Мой дед был известным сердцеедом!

Актрисулька захихикала, все, кто слышал этот разговор, заулыбались, и Наталья в сопровождении свиты из нянек унесла ребенка на кормление. Через полчаса о том, что сын Шинкарёва одно лицо с его дедом, был в курсе каждый гость торжества. Других эксцессов более не возникало, оставалось лишь рассчитаться с ушлым докторишкой, что он только что и сделал. Шинкарёв удовлетворенно закрыл глаза. Вкруг эта схема обошлась ему в какой-то миллион долларов, жалкий пустяк по сравнению с выигрышем. Он потратил всего лишь деньги, а выиграл будущее.

Понедельник не заладился с самого утра. Началось всё с того, что не зазвенел поставленный на утро в телефоне будильник. Олеся проспала подъем почти на час, и, чтобы не опоздать на работу, всё пришлось делать бегом. Дальше одно навалилось на другое: проснулись муж с дочкой, началось сражение за ванную комнату, в самый ответственный момент сгорела микроволновка, и куча времени ушла на то, чтобы разогреть завтрак на плите. Отчаянно пытаясь успеть к началу уроков, Олеся собирала сумочку второпях и конечно же забыла ключи. Пришлось возвращаться, благо муж ещё не успел уехать на работу. В довершение всего оказалось, что будильник не зазвенел потому, что сел аккумулятор мобильного. Вилка зарядного устройства была неплотно вставлена в розетку, и поставленный на зарядку с вечера мобильный телефон не зарядился. Пришлось брать зарядку с собой и заряжать окончательно севшую трубку в учительской. Оставалось только забыть зарядное устройство на работе, и картина будет полной.

На урок Олеся, естественно, опоздала. Десять минут её класс был предоставлен сам себе, но «последнего дня Помпеи» в кабинете, на удивление, не случилось. Дети сидели довольно мирно, половина, как обычно, уткнулась в игрушки на смартфонах и планшетниках, остальные негромко возились между собой. Причина такого редкого спокойствия выяснилась быстро. Витя Чен и вся его компания из трех малолетних хулиганов в школу не пришли, и нагадить в её отсутствие было некому. Позже выяснилось, что мама Чена не смогла дозвониться до Олеси и позвонила в учительскую, предупредить, что сын приболел и останется дома. Честно признавшись самой себе, что эта новость её ни капли не расстроила, Олеся в прекрасном настроении начала второй урок.

Однако позитивный настрой исчез быстро. К середине занятия сразу несколько детей начали негромко кряхтеть, то и дело потирая губы под фильтр-повязкой. Субботняя история о флэш-мобе учеников явно не вписывалась в ситуацию: одной из кряхтящих сейчас детей была Юля Селиванова, симпатичная метисочка, очень смышленый и усидчивый ребенок, круглая отличница. Да и третьеклашки быстро загораются общим весельем, был бы флэш-моб, то давно уже кряхтели бы всем классом, давясь от скрываемого смеха. Они же ещё совсем маленькие и прятать свои эмоции толком не умеют!

– Юля, как ты себя чувствуешь? – спросила Олеся у малышки Селивановой. – Тебе нехорошо?

– В горле першит, – огорченно ответила девочка, сжимая одетой в перчатку рукой носовой платочек. – Извините, Олеся Анатольевна! Со мной все хорошо!

Всё это Олесе совсем не понравилось. На следующей же перемене она собрала всех кряхтящих детей и лично отвела их в медкабинет. Школьный врач встретила её вопросом прямо на пороге:

– Кряхтят? Жалобы на першение в горле? – Ольга Ивановна посмотрела на ближайшего ребенка: – Губки чешутся, словно перышком кто-то щекочет?

Малыш ответил утвердительно, и врач задумчиво покачала головой, оглядывая группу детей.

– Оставляйте ребят здесь, Олеся Анатольевна, – произнесла она. – Я проведу осмотр, это потребует времени, поэтому на урок они опоздают.

– Хорошо, Ольга Ивановна, – кивнула Олеся и посмотрела на своих учеников: – Дети, после медосмотра жду вас в классе, у нас сейчас будет очень интересный урок истории, я расскажу вам о ледниковом периоде и динозаврах!

– Это как в мультике? – обрадовался кто-то из малышей. – А видео будет?

– Конечно будет! – подтвердила Олеся. – Мы посмотрим мультфильм, презентацию с картинками, а потом вы узнаете много интересных подробностей из жизни динозавров!

– Олеся Анатольевна, не начинайте без нас! – вразнобой загалдела детвора через лицевые фильтр-повязки. – Мы быстро! Мы тоже хотим мультик!

– Ладно, ладно, мультфильм без вас смотреть не будем! – улыбнулась она. – Только уговор: после медосмотра сразу в класс! Договорились?

Дети радостно согласились и принялись обсуждать друг с другом новость. Олеся подошла к врачу и тихо спросила:

– Ольга Ивановна, что случилось? Что-то серьезное? У меня трое детей в субботу точно так же кряхтели, а сегодня никто из них в школу не пришел, все больны.

– Сложно сказать, – ещё тише ответила ей школьный врач. – С самого утра с подобными жалобами я приняла уже полтора десятка человек. Все говорят одно: першит в горле и губы чешутся. Но никаких заболеваний я обнаружить не смогла, первичный осмотр показывает, что все они здоровы. Я позвонила в районную поликлинику, там сказали, что разбираются в ситуации. Обещали прислать специалистов.

– То есть как это – разбираются в ситуации? – зашептала Олеся. – Это не только у нас такое?

В ответ Ольга Ивановна молча кивнула на свой рабочий компьютер. Олеся посмотрела на монитор. Окно браузера показывало хабаровский медицинский форум, открытая тема называлась «Ребенок жалуется на першение в горле, часто трет губы. Не могу поставить диагноз, пациент здоров». Под титульным постом размешалось множество комментариев от медицинских работников, присоединявшихся к вопросу.

– Я сообщу, как только что-нибудь выясним, – пообещала врач. – Возможно, это реакция детского организма на какой-либо новый аллерген. – Она вздохнула. – Из-за генетического заражения их сейчас ежедневно появляется по несколько видов. Слава богу, что это не опасно. Все сходятся на том, что дети здоровы, нет никаких серьезных жалоб. – Ольга Ивановна обернулась к детям и улыбнулась: – Так, молодежь, проходим в комнату осмотра и раздеваемся до пояса! Перчатки и лицевые повязки не снимаем! И не толкаться!

Учеников она вернула Олесе через полчаса, но ничего нового так и не выяснилось. После уроков директриса собрала внеочередной педсовет, на котором присутствовал представитель детской районной поликлиники. Он тоже не сказал ничего конкретного, лишь посоветовал тщательнее следить за тем, чтобы дети не снимали перчатки и лицевые фильтр-повязки, и призвал учителей при каждом новом случае неизвестной аллергии отправлять ребенка в медкабинет, где школьный врач ведет статистику. Дальневосточный филиал Концерна «Сёрвайвинг Корпорэйшн» уже извещен, его специалисты займутся изучением данной проблемы в ближайшие часы.

После собрания Олеся позвонила Павлу. К тому времени муж забрал дочку из сада, но никаких подозрительных симптомов у ребенка не заметил. Вернувшись домой, Олеся первым делом осмотрела Свету.

– Светик, у тебя губки не чешутся? – она внимательно разглядывала лицо малышки. – В горлышке не щекотно? Кашлять не хочется?

– Нет! – заявила та. – У нас в группе у одного мальчика сегодня так было! И ещё у девочки! Их воспитательница к врачу водила, но они не заболели!

– Хорошо, – оценила Олеся. – Поиграй пока в комнате, маме надо приготовить ужин. – Дочка, прихрамывая, убежала смотреть детский мультканал, и она посмотрела на стоящего рядом мужа: – Паша, я хочу оставить Светика дома на несколько дней. Ты сможешь отпроситься с работы?

– На день смогу, на несколько – нет, ты же знаешь, – развел руками он и настороженно нахмурился: – А в чем проблема, что говорят врачи? У детей есть кашель, слезливость, отечность, сопли, температура, потеря аппетита?

– Нет, это не «желтый» грипп, – успокоила его Олеся. – Это проверили в первую очередь. Симптомы не те, среди жалующихся детей нет ни одного китайца или корейца, все метисы, так что «желтый» грипп тут исключен. У меня в классе есть два китайских ребенка, они в порядке. И потом, все дети сразу же прошли медосмотр, он не выявил никаких недомоганий. Врачи говорят, что это аллергия на какую-нибудь новую гадость, и рекомендуют следить, чтобы фильтр-повязка сидела плотно. И родители тех, кто сегодня в школу не пришел, тоже ничего такого не сказали. У детей общая слабость и вялость, но нет ничего конкретного. Просто я подумала, что так будет лучше… ну… на всякий случай…

– Так пусть остается, – Павел пожал плечами. – Ей уже шесть лет, она нормально посидит дома одна, ничего такого. Можно твоим родителям позвонить, пусть заглядывают время от времени к нам и проверяют. Или давай, я отвезу её к своим.

– Нет, не надо, это далеко, – отказалась Олеся. – Скоро лето, на улице уже тепло, а там соевые поля вокруг! Лучше пусть сидит дома, включим сплит-систему в режим очистки воздуха, пусть работает постоянно.

– Без перерыва? – Павел округлил раскосые глаза. – Представляешь, что счетчик накрутит? Это мне не отпрашиваться на работе надо, а, наоборот, сверхурочно выходить!

– Здоровье ребенка важнее! – отрезала Олеся. – Да и врачи говорят, что концентрация аллергена наверняка сезонная и должна пойти на спад, как только сменится погода. А синоптики скоро жару обещают. Не разоримся. В крайнем случае, не поедем этим летом в Находку на море.

– Ну, ладно, – согласился Павел, – давай попробуем. Пойду, посмотрю в интернете, что это за аллергия. Может, нарою чего-нибудь полезного.

На следующий день кряхтящих детей в школе существенно прибавилось, и непонятная аллергия стала единственной темой для разговоров в учительской. Кое-кто даже предположил, что в связи с этим в Городском отделе народного образования примут решение провести экзамены досрочно и отпустить детей на летние каникулы на неделю раньше.

– Какой смысл держать столько аллергиков среди большого скопления детей? – вешала Валентина Антоновна. – О чем они там вообще думают?! Многим малышам-лигам и просто так ходить трудно, я уже не говорю о колясочниках, а тут ещё эта аллергия! Не каждый из них может удержать носовой платок в руке! А старшие классы – это вообще стихийное бедствие какое-то! У меня все трудные подростки уже болеют, причем, я уверена, в действительности этой аллергии нет и у половины прогульщиков! Просто повод очень удобный – невозможно проверить! Достаточно лишь покряхтеть и заявить, что у тебя губы чешутся, – и всё, в школу можно не идти!

– А я даже рада, что так случилось! – вторила ей пожилая классная дама. – Учиться это хулиганьё все равно не желает, насильно я им знания в пустые головы не запихну! Зато без них в школе стало спокойно, сегодня я впервые за многие годы видела в классе только умные и любознательные взгляды! Так что, уважаемые коллеги, нет худа без…

Двери учительской распахнулись, и на пороге оказалась Ольга Ивановна. Школьный врач была бледна, словно мел, в руке она судорожно сжимала мобильный телефон. В учительской мгновенно воцарилась тишина.

– Зво… – Ольгу Ивановну пробрала нервная дрожь, и она запнулась на полуслове. – Звонили из районной педиатрии. Витя Чен умер. Несколько детей-аллергиков доставлены в реанимацию в тяжелом состоянии. В школах и детских садах объявлен карантин. Необходимо срочно распустить детей по домам!

Паники избежать не удалось. Поначалу всё шло спокойно, средние и старшие классы с удовольствием покинули школу, удовлетворившись объяснением об установлении карантина в связи с аллергией. Но малыши-лиги, составляющие девяносто процентов учеников начальных классов, в большинстве своем самостоятельно добраться до дома не могли, и пришлось вызывать родителей с работы. Просто так покинуть рабочее место мог далеко не каждый, потребовались основания, объяснения, начались звонки, уточнения… Через два часа в больницах города скончалось более двух десятков детей-аллергиков, и весть об этом разнеслась по Хабаровску мгновенно. Люди бросали работу и спешили за детьми, в городе образовались пробки, начались автомобильные аварии. Появились сообщения о стычках между взвинченными от напряжения людьми, полиция срочно вывела на улицы всех сотрудников, мэр города и региональный директор «СК» обратились по радио и телевидению к горожанам с просьбой соблюдать спокойствие. В мониторинговые центры «Сёрвайвинг Корпорэйшн» выстроились огромные очереди, но никакой ясности не было. Врачи лишь хмурились и заявляли, что разбираются в сложившейся ситуации. Домой Олеся смогла вернуться с вечерними сумерками.

– Ты как? – Павел встретил её на углу их многоэтажки. – Почему так долго?

– Меня всю трясет, – призналась она. – Не могла уйти, пока всех детей не раздала, родители лигов добирались долго. Сидела с ними в классе, читала сказки. А они слушают и кряхтят… Жуткое ощущение! Как Светик?

– Нормально, – муж взял её под руку и повел к дому. – Я включил в телевизоре и на компе функцию родительского контроля. Чтобы она случайно не увидела новости или не прочла чего-нибудь в интернете. В городе черт знает что творится. На центральных улицах глухие заторы, я машину на работе бросил и пешком пришел. Кругом полиция, у мониторинговых центров толпы народа, в аптеках не протолкнуться, люди скупают всё подряд. В новостях говорят, что пока зарегистрировано девять смертей, а в интернете пишут, что умерло уже двести аллергиков, все несовершеннолетние, в основном дети до четырнадцати лет. И никто не знает, от чего, причины разные, но у всех отказывают внутренние органы. Мэрия всё отрицает, но кто им верит?

– Хорошо, что мы оставили Светика дома, – Олеся прижалась к плечу мужа. – Во двор тоже не надо было её пускать! С завтрашнего дня школа на карантине, теперь я сама буду с ней сидеть.

– Повторяю! – установленные на водометном бронетранспортере старые динамики хрипели, из-за чего голос комбата звучал шепеляво, словно руководивший разгоном демонстрации лигов сам являлся таковым. – Немедленно расходитесь! Ваши действия незаконны и подлежат наказанию, предусмотренному Уголовным кодексом! Предупреждаю в последний раз! Прекратите беспорядки и возвращайтесь по домам! В противном случае мы будем вынуждены применить спецсредства!

Многотысячная толпа взревела в ответ, заглушая воплями звук динамиков, и комбат безнадежно скривился. Он поманил к себе командиров резерва и кивнул в сторону перекрестка с Лиговским проспектом, где стена щитов первой роты медленно отползала назад под давлением людской массы. Почувствовав, что живое заграждение из омоновцев поддается, передние ряды наступающих заорали ещё сильнее, и в толпе с удвоенной силой принялись потрясать транспарантами «Вышвырнем лигов с Лиговского» и «Уродцам место в лепрозории». Прямо напротив напирающей толпы, через Невский проспект, с другой стороны Лиговского, ей навстречу двигалась толпа не меньше, с плакатами «Лиговка для лигов», «Все дети одинаковы» и «Не дадим в обиду наших малышей». Сдерживающее их оцепление второй роты ещё держало строй, но тоже отступало назад.

– Васильев, Бирюков! Берите своих людей и выдвигайтесь на исходную. Как только толпа прорвется на Невский, водометы начнут работать. Применяйте «Черемуху» и приступайте к разгону. Оружие применять только в ответ на стрельбу или угрозу удара ножом. Спецсредства – без ограничений. Принимать только тех, кто без детей. Задержанных передавать второму батальону. Они займутся автозаками… – Он секунду помедлил, окидывая взглядом беснующиеся толпы, многократно превосходящие омоновцев количеством, и нехотя добавил: – Бирюков, твои чистые, Васильев, твои лиги. – Командир батальона посмотрел на Бориса: – Только чтоб не как в прошлый раз! Без трупов! Понял?!

– Моя рота применяет оружие исключительно в рамках инструкций и Уголовного кодекса, – безразлично ответил Борис. – В случае, когда жизни и здоровью сотрудников полиции угрожает опасность. Мы действуем в строгом соответствии с действующим законодательством. А если кто-то из разбушевавшегося стада отдал концы от удара дубинкой, то это их проблемы. Нечего в беспорядках участвовать, раз такой дохлый.

Он демонстративно захлопнул лицевой щиток омоновской шлем-сферы. Лицо офицера скрылось за тонированной толщей бронепластика, и он издевательски закончил:

– И потом, надо ещё доказать, что били именно мы. Разрешите идти?

Комбат лишь обреченно махнул рукой и пошел к водометчикам. Борис флегматично пожал плечами ему вслед и направился к ожидающим приказа бойцам своей роты.

– Договоришься когда-нибудь, Боря, – глубокомысленно изрёк Бирюков, захлопывая шлем-сферу. – Правозащитнички и без того мечтают распять тебя на кресте, а ещё лучше – четвертовать! Твоя рота у них как кость в горле, а тобой давно уже детей пугают.

– Поправка! – не оборачиваясь, заявил Борис, – мною пугают не детей, а лигов. Не путай цветы жизни с кактусами смерти, Володя. Дети – это дети, уродцы – это уродцы. – Он подошел к своим и коротко бросил: – Выдвигаемся!

На Невский обе толпы прорвались одновременно. Сдерживавшие натиск бойцы первой и второй роты не удержали строй и оказались окружены разъяренной людской массой. Вспыхнула драка, у окруженных омоновцев вырывали щиты и сбивали с ног. Над окруженными мгновенно нависла угроза оказаться затоптанными, ситуация стала критической, и комбат отдал приказ об атаке. Водяные струи ударили в беснующуюся толпу, пинающую сбитых наземь бойцов, и Васильев повел свою роту в атаку. Формально данные меры имели своё название согласно всевозможным инструкциям и прочей бюрократической макулатуре, но между собой в роте Бориса они именовали эту фазу операции по разгону толпы именно атакой. Несколько залпов гранатами со слезоточивым газом в самую гущу, после чего в ход шли дубинки и специальные малоразмерные щиты. Специфика разгона правонарушителей, облаченных в лицевые повязки, претерпела некоторые изменения с тех пор, как люди перестали появляться на улице без фильтров. Были введены малоразмерные щиты, более удобные для рукопашной бронежилеты, усовершенствована тактика, новая «Черемуха-6» теперь временно ослепляла своих жертв, активнее стали применяться светозвуковые мины и гранаты, а если успевали установить вовремя, то использовали и громоздкое лучевое оружие, обжигающее цель изнутри. Но в целом закон массового столкновения остался прежним: из двух противоборствующих сторон поражение потерпит та, что дрогнет первой. А рота Васильева славилась тем, что не дрожала никогда. В ней собрались исключительно идейные бойцы, ненавидевшие лигов, и фамилия Бориса давно стала весомым аргументом в усмирении «заботливых», перешедших грань законности.

Полузатоптанную вторую роту отбили быстро. Толпу не щадили, мощные и четко отработанные удары щедро раздавались направо и налево, кованые омоновские ботинки крушили противникам ступни и колени, закованные в шлем-сферы головы сметали соперников словно таран, а удары малоразмерными щитами плашмя опрокидывали не хуже резиновых пуль. Времени на задержание злоумышленников никто не тратил, это забота другого батальона, который идет вторым эшелоном. Они соберут оставшихся лежать на асфальте демонстрантов и рассортируют, кого куда: в «скорую» или автозак. Рота Васильева не занимается возней с человеческим мусором.

«Заботливые» дрогнули минут через десять. Кто-то из перемалываемой омоновцами толпы достал обрез охотничьего ружья и в упор разрядил оба ствола в ближайшего бойца. Рота среагировала мгновенно. Пытавшегося скрыться в человеческой каше преступника изрешетили пулями, раненого немедленно эвакуировали в тыл, и Борис, согласно инструкции, разрешил применение резиновых пуль. По толпе дали залп-другой, не особо разбираясь, кто там всё ещё желает драки, а кто пытается убежать, но не может этого сделать из-за напирающих задних рядов. Начало стрельбы и положило конец храбрости «заботливых». Толпа бросилась врассыпную по переулкам, бросая плакаты и вопя, и Васильев построил роту в четырехрядную фалангу. Бойцы медленно двигались по Лиговскому, слитно ударяя дубинками по щитам в такт шагам, что очень эффективно увеличивало скорость разбегающихся борцов за справедливость. Спустя ещё пятнадцать минут зона ответственности роты Васильева была чиста и безлюдна, если не считать тех, кого распределял по автозакам второй батальон. С другой стороны Невского всё ещё возились с «чистыми», и Борис получил приказ вести своих людей на усиление. Применять силу к нормальным людям никто желанием не горел, рота действовала вяло, и разгонять протестующих против лигов пришлось ещё долго.

На следующий день Васильева вызвали «на ковер». Командир ОМОНа проводил разбор полетов, костеря подчиненных на чем свет стоит, и начальственный разнос бушевал словно торнадо в Америке. Борис, вытянувшись по стойке «смирно», привычно выслушивал поток обвинений.

– Сорок семь пострадавших в больнице! – генерал потрясал пачкой отчетов. – Четверых детей-лигов разбегающаяся толпа затоптала насмерть! Две сотни жалоб на жестокие действия сотрудников ОМОНа! Правозащитники готовят судебные иски к питерской полиции! Васильев, ты что там устроил?!! Третью мировую?! Совсем ума лишился?

– У меня шестеро бойцов в госпитале с ножевыми порезами и один с огнестрелом, – флегматично произнес Борис. – Если бы не броники, все стали бы трупами. Злоумышленники применяли оружие на поражение. Никто из правозащитников не желает позаниматься этим вопросом?

– Молчать! – взревел генерал. – Майор, тебе надоело служить в ОМОНе?! У нас тут не пансионат для маньяков, обожающих ломать людям кости направо и налево! Ты, я вижу, просто мечтаешь сесть за превышение полномочий и неоправданную жестокость к гражданам!

– Полсотни бойцов с дубинками против шеститысячной толпы с ножами и обрезами, – Васильев преданно взирал в глаза начальству, – о неоправданной жестокости по отношению к каким именно гражданам идет речь? Мы ведь тоже граждане России или нас с утра уже лишили гражданства?

– Майор! – зашипел на него генерал. – Ты, часом, не идиот? Хочешь начать подыскивать себе другую работу?! Если прокуратура докажет, что ты превысил полномочия, получишь пинка под зад! А то и сядешь в два счета!

– Никто из моих людей не нарушал закон, товарищ генерал! – отрапортовал Борис, вытягиваясь по струнке ещё сильней. – Если таковые случаи имели место, то, я уверен, это были сотрудники не моей роты! Пусть правозащитники, или кто там, предъявят фотографии или видеозапись, мы всецело за чистоту своих рядов!

– Фотографии?! – взъярился генерал. – В тонированных шлем-сферах?! Васильев!!! Ты мне тут овечкой не прикидывайся! Эти правозащитнички из меня уже всю кровь выпили с этой тонировкой! Немедленно снять!!!

– Так солнце же в глаза светить будет, товарищ генерал! – удрученно вздохнул Борис. – Как же работать? Эффективность поддержания правопорядка снизится…

– Солнце?! – побагровело начальство. – В Петербурге?! С огнем играешь, Васильев!

– Иногда бывают очень даже солнечные дни, товарищ генерал! – вновь вытянулся во фрунт Борис. – Да и не получится снять тонировку, это заводское напыление, нужно выписывать новую партию…

– Молчать! – заорал генерал. – Убирайся с глаз моих долой! Пока я собственноручно не выдрал твой длинный язык! Будешь наказан, майор, по всей строгости! Вон отсюда, я сказал!!!

– Есть! Готов понести любое наказание! – преданно гаркнул Васильев и тут же вкрадчиво добавил: – Товарищ генерал, разрешите тонировку оставить? Солнце же…

– Оставляй, – процедил сквозь зубы генерал, – а теперь пшёл вон, дебил!

Борис четко развернулся и покинул генеральский кабинет. Генерал мгновение молчал, задумчиво глядя ему вслед, после чего тяжело вздохнул и уселся в своё кресло. Один из стоящих перед ним офицеров вкрадчиво уточнил:

– Готовить документы на увольнение майора Васильева, товарищ генерал?

– Угу, – кивнул генерал, насупливая брови, – и сразу на себя, займешь его место.

– Извините… – опешил офицер. – Не понял вас…

– А что ты тут не понял, полковник? – насмешливо посмотрел на него генерал. – Вышвырнем Васильева, и ты возглавишь знаменитую роту «черные забрала», при одном упоминании о которой бастующие «заботливые» становятся очень сговорчивыми. Станешь героем новостей, прославишься тем, что смело ходишь с дубинками и щитами на ножи и огнестрельное оружие и можешь разогнать многотысячную толпу силами одной роты, тебя будут все ненавидеть, и свои, и чужие. Романтика! Готовь документы!

– А… – осекся тот и нерешительно произнес: – Виноват! Не понял вас правильно… вопросов нет!

– Мозгов у тебя нет, а не вопросов, полковник! – устало выдохнул генерал, расстегивая воротник под форменным галстуком. – Уволить всех Васильевых просто, а кто вместо них работать будет? На ножи и обрезы бросаться? Людей не хватает! Ты вокруг посмотри! Одни уродцы! И меньше их не станет, только больше! Страшилки от Шаройкиной помнишь? Мы уже испытываем некомплект, а если за всякую ерунду увольнять сотрудников и отдавать их на растерзание правозащитничкам, к нам никто не пойдет! И что тогда, сам в руки дубинку возьмешь?

– На Васильева и его людей поступают сотни жалоб, – попытался оправдаться полковник. – Рота объявила себя «чистой» и не скрывает своей враждебности по отношению к «заботливым» и их лигам. Правозащитники называют их тонированные забрала отличительным знаком, сродни фашистской атрибутике. Они требуют запретить тонировку, мотивируя это тем, что неузнаваемость лиц сотрудников роты Васильева развязывает им руки и дает возможность превышать полномочия. Масса юристов добивается его увольнения или хотя бы отстранения от должности. Кроме того, сам майор Васильев явно неуправляем, что он только что продемонстрировал.

– Он продемонстрировал, что много болтает не по чину! – генерал иронично усмехнулся. – За это получит выговор и отправится в отпуск зимой, после новогоднего дежурства. Но он очень даже управляем. Неуправляемый офицер не ходил бы с горсткой людей на усмирение огромных толп по первому же требованию. Васильев – это страшилка для «заботливых», а его «черные забрала» – лишний козырь в нашем рукаве. Зачастую достаточно просто прислать его роту к месту проведения очередного митинга в защиту лигов, и неприкосновенность общественного порядка обеспечена! Такие ресурсы надо беречь, полковник! Разогнать их всегда успеем.