Текст книги "Кромешный свет"

Автор книги: Сергей Слюсаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Крик, жуткий, нечеловеческий крик ворвался в сон Тимура. Рымжанов понимал, что происходит что-то ужасное, но сознание не хотело просыпаться, словно это страшное не относилось ни к Тимуру, ни вообще к реальности. Наконец он сбросил с себя оцепенение и открыл глаза. Прямо в лицо орал наглый рыжий кот. Кот хотел жрать и требовал от человека еды.

– Иди к Бубо, – сонно пробурчал Тимур и отвернулся.

Кот немедленно дал знать, что такой ход событий его не удовлетворяет. Треск разрываемого когтями матраца был невыносим.

– Нечего мне тебе дать, нечего!

– Не дразни животное! – раздался голос сталкера. И уже обращаясь коту: – Кис-кис, иди сюда, я тебе колбаски дам.

– Какой колбаски? – удивился Тимур. – Откуда?

– А я без запаса по Зоне не хожу. – Бубо достал из внутреннего кармана куртки вакуумную упаковку тонко нарезанного сервелата. – Кушай, котик.

– Расскажи я такое людям, которые Зону прошли, они бы обозвали меня пейсателем-фантастом, – заключил Тимур. – А товарища угостить?

– Тебя такое количество не спасет, а коту в следующий раз неизвестно когда есть придется.

– Тебе бы работать в школьном зооуголке.

Кот тем временем поглотил всю колбасу, напился из крышки воды и, не прощаясь, вышел вон.

– Так, этого нахлебника мы больше не увидим, – успокоенно произнес Тимур. – Давай, подъем, пора идти.

Он снова попытался установить связь с группой, но эфир по-прежнему молчал. Бубо возражать не стал, умылся, плеснув себе в лицо пригоршню воды из фляжки, проверил автомат и показал всем своим видом, что готов. Но сразу уйти не удалось. Вернулся кот. В зубах он нес свежепойманную мышь. Не раздумывая, он положил ее на матрац и лапой пододвинул угощение Тимуру.

– О, тебе есть чем подкрепиться перед дорогой, – усмехнулся Бубо.

– Сам ешь, кошачий угодник. Видишь, какая сволочь. Ты его поишь-кормишь, а он мне подарки носит.

Бубо погладил на прощание кота и двинулся на выход. Проверил путь гайкой и лазером и, убедившись в безопасности, рукой подал знак Тимуру: «Следуй за мной».

На улице стояло прохладное московское утро. Озверевшие от утренней свежести птицы устраивали концерт в листве, остро пахнущей в холодной росе. От «хладки» не осталось никакого следа, на дороге был обычный растрескавшийся асфальт. Сталкер уверенно направился по тротуару вдоль улицы, туда, где они вчера в подворотне возле машины оставили группу.

– Ночью бы мы часов пять пилили и целыми не добрались, а сейчас за двадцать минут… Стой! – внезапно крикнул Бубо. – Вон, смотри там!

Он показал рукой на одинокий ясень у перекрестка.

– Вижу марево какое-то. Опять грави-что-нибудь?

– Псевдодух. Не шевелись.

Позади раздался странный, квакающе-чирикающий звук. Хотя Бубо приказал не шевелиться, Тимур оглянулся. Какубай припал к земле брюхом и, глядя на псевдодух, тревожно восклицал.

– Вот увязался, гад, – пробурчал еле слышно Рымжанов. – Что с этим «псевдо» делать?

– Зависит от того, что он с нами делать будет. Его можно в очках посмотреть? Так, чтобы четко видно было?

Тимур переключил несколько режимов, но изображение так и оставалось лишь размытым маревом на фоне дерева.

– Ерунда какая-то, – мрачно сказал Рымжанов. – Что теперь?

– Что-что? Обходить, – мрачно проворчал Бубо.

– Ночевать не останемся?

Сталкер, зыркнув на Тимура, повернул назад и через квартал решил свернуть на первом перекрестке. Но недовольный «мяв» остановил его. Кот, следовавший за людьми метрах в десяти позади, был недоволен. Он демонстративно перешел дорогу и пошел дальше по той стороне улицы.

– Я надеюсь, ты за ним не пойдешь? – поинтересовался Рымжанов.

– Именно что пойду. Кот в дерьмо не заведет. Да пойми ты! – Бубо говорил громко, словно забыл о псевдодухе, который хоть и был на расстоянии от них, но все еще в пределах видимости. – Это Зона, Зона, понимаешь? Тут все имеет значение, даже упавший перед тобой сухой лист что-то значит. Каждый знак, каждая царапина на асфальте имеет значение. Кот не хочет поворачивать, значит, на то есть причина, и к этой причине надо отнестись совершенно серьезно.

– А вдруг он к своей кошке идет? Ты, конечно, не поверишь, но я знаю, что такое Зона, и, наверное, получше тебя. Да, в Зоне все имеет значение. Но не для нас. Для меня сейчас только одна вещь имеет значение – найти ребят как можно быстрее.

– Успокойся. Видишь, он остановился на перекрестке и ждет. Видимо, там и надо повернуть.

Тимур, понимая, что спорить со сталкером бесполезно, пошел за Бубо к следующему перекрестку. Кот дождался, когда люди пройдут мимо, даже не глянув на них, опять спокойно последовал на небольшом расстоянии следом. Бубо шел уже уверенней. Он свернул во двор, сказав при этом, что возвращаться надо по возможности другим путем, чем шли вчера. Когда-то это был обычный московский дворик с беседкой, спортивной площадкой за сетчатым забором, густыми деревьями. Сейчас все пришло в упадок, заросло синим нездешним плющом. Беседка развалилась, забор вокруг площадки сгнил и висел поникшей ржавой проволокой. Сталкер стал обходить площадку, стараясь пройти через двор на соседнюю улицу.

– А напрямую? – поинтересовался Тимур.

– Попробуй пройди, – буркнул Бубо. – Там ловушек нет, но…

Рымжанов шагнул через останки забора на асфальт с разметкой баскетбольной площадки. Он сделал всего лишь шаг к валявшемуся на земле щиту с корзиной, как вдруг тупой и болезненный удар сотряс его голову. Тимур развернулся и никого не увидел.

– Дядя, уйди, не мешай! – раздался звонкий мальчишеский голос.

Тимур огляделся еще раз, держа руку на рукоятке пистолета.

– Мячик кинь, дядя, чего смотришь? – детский голос теперь донесся с дальнего конца площадки.

Рымжанов, стараясь сохранить самообладание, вернулся назад.

– Что это?

– Как что? Пацаны в баскет играют. Как играли, так и играют. Только никто их не видит. Ты бы в Лужники пошел, там трибуны до сих пор ревут. И футболист на поле запросто подковать может, – спокойно разъяснил сталкер. – Город убить можно только тогда, когда умрет последний, кто в нем жил. А пока здесь и дети во дворах играть будут, и на стадионе будут болеть. Москва и не такое переживала. Мячик-то пацанам кинь, ждут, небось.

– Да иди ты! – рассердился Тимур.

– Так дальше ведь не пройдем. – Бубо наклонился, взял руками воображаемый мяч и с силой кинул эту пустоту через сгнивший забор.

– Спасибо, дядя! – раздалось с площадки.

– То-то же, – сказал сталкер, когда Рымжанов послушно пошел за ним в обход.

Миновав несколько дворов, наконец удалось выбраться на ту улицу, где в подворотне должен был прятаться УАЗ.

– Вот, ерунда осталась, повернем за угол, и на месте, – беззаботным голосом сообщил Бубо, успокоенный разведкой с помощью неизменных гаек и лазера. Но то, что открылось за поворотом, они никак не ожидали увидеть. Была знакомая улица, здание, уничтоженное вчера залпом с вертолета. Но подворотни, в которой прятался УАЗ, не было. Она не была разрушена, ее просто не было. Словно дома сомкнулись, изменив улицу.

– Дурдом, – мрачно сказал Тимур.

Он попытался определить координаты машины, но внятного результата не получил. Связь с бортовым компьютером была, но послать сигнал дальше в Центр или получить хоть какую-то телеметрию не удалось. И Какубай, сидящий, как обычно, поодаль, показался Рымжанову апофеозом происходящего абсурда.

– И часто у вас такое?

– Ну, что… всякое бывает. Видимо, перестановку Зона делает, – как ни в чем не бывало спокойно сообщил Бубо.

– И что теперь делать?

– А я знаю? Надо к своим пробиваться, куда еще? – спокойно ответил Бубо. – На КПП надо, других вариантов нет.

– Пешком из центра Москвы?

– Ну, нет, конечно, надо с мужиками потолковать, может, транспортом помогут. И без еды, без пенки и спальника хрен куда придем.

– Предлагаешь опять в кафе возвращаться? А потом переночуем, потом опять в кафе?

– Да что, на том кафе клин светом сошелся?

– Свет клином, – автоматически поправил Тимур.

– Тем более. Тут рядом столовка есть, там народ посерьезней тусуется.

– Вот, блин, экскурсия по московскому общепиту. – Тимур начал терять терпение.

– А что ты хотел? Но серьезные люди, если ты не из клана, тебя пришьют на подходе, как собаку.

– Тут уже и кланы? «Задолжники», «Воля и смерть», «Разобщение»? Или как тут принято?

– Да нет, тут все по-другому. Любера, металлисты, щелковцы, сколковские беспредельщики… С давних времен повелось. Но нам до них не добраться. Пойдем в столовку. Заодно и пожрем.

– Только насчет пожрать – это последнее.

– Ну, посмотрим, – недовольно сказал Бубо и, пройдя метров двадцать, остановился у лестницы, ведущей в полуподвальное помещение одной из безликих хрущевок, чудом избежавшей сноса.

– Стой, ты хочешь сказать, что здесь была столовка, а ты меня водил на разведку в кафе черт-те куда? – изумился Рымжанов.

– А ты что, хочешь, чтобы в Зоне решение искать прямо на месте? Здесь так не бывает. Нельзя вот так просто отойти два шага и спросить кого-нибудь. Нужно идти к поставленной цели!

– Да иди ты в жопу со своими лозунгами! – Тимур взревел. – Я из-за твоих заморочек друзей потерял, миссия провалилась! Блин, если выберемся, я добьюсь, чтобы тебе ни копейки больше не заплатили. И хорошенько разобрались с твоим моральным обликом.

– Это нецелесообразно, – важно сообщил сталкер и, спустившись по ступенькам, постучал в обитую ржавым железом узкую дверь. Громко и уверенно.

Дверь открылась моментально, на пороге стоял человек с черной курчавой бородой, его шею скрывал платок-арафатка.

– А, это вы, заходите, – просто сказал он.

Тимур, не колеблясь, прошел в помещение, Бубо пропустил его впереди себя.

– С котами нельзя, – неожиданно сказал бородатый.

Рымжанов оглянулся, Какубай стоял на нижней ступеньке и, задрав хвост трубой, заглядывал в столовую. И тут Бубо поступил совершенно неожиданно. Он несильно поддел кота ботинком поперек живота и отшвырнул подальше от двери.

– Странно ты со своим дружком обходишься, – заметил Тимур.

– Нельзя, значит, нельзя! – что-то в голосе Бубо незаметно поменялось.

Большая комната, в которую они вошли, миновав маленькую прихожую, не была похожа на зал столовой или кафе. Никакого намека на общественное заведение. У стены обычная вешалка, на которой висел бухарский халат и резиновый плащ химзащиты. В отличие от давешнего заведения здесь пахло не протухшей едой, а какими-то благовониями. В глубине у дальней стенки на диване сидел человек, такой же бородатый, как привратник.

– Спасибо, дорогой, – с сильным кавказским или арабским акцентом сказал бородач Бубо. – Можешь идти, мои люди тебя проводят.

Тимур попытался оглянуться, но несколько сильных рук схватили его сзади. В спину уткнулся ствол.

– Здравствуй, дорогой, – сказал человек, теперь уже обращаясь к Рымжанову. – Мы тебя уже заждались.

Тимур не ответил.

– Меня зовут Мухаммед, я думаю, мы станем друзьями. Ибо друзья моих друзей – мои друзья, – продолжил бородач. – У меня к тебе очень серьезное предложение.

– Бубо мне не друг.

– Бубо друг? – рассмеялся Мухаммед. – Как может подлый шакал быть другом? Он за деньги готов любого предать. Я вот о ком…

Мухаммед взял пакет, который лежал перед ним на низком столике, и достал оттуда три пары очков-коммуникаторов и бросил их под ноги Тимуру.

– Вот я о ком. Эти люди у меня, им оказывают самый дружеский прием. Вот о них мы с тобой и поговорим.

Рымжанов попытался пошевелиться, найти слабину в хватке железных рук, державших его сзади. Но сильный удар по печени сбил дыхание.

– Тимур, дорогой, зачем ты ведешь себя неразумно? Этим ты только нанесешь вред своим друзьям. Обыщите его.

Ловкие руки карманника прошлись по телу Рымжанова. Пистолет, нож, очки и пачка таблеток перекочевали на маленький столик у ног хозяина.

– Странно, такой боец, а носит с собой таблетки. Это «дурь»?

– Нет, – ответил Тимур. – У меня после контузии часто голова болит. Это просто лекарство.

– Вот видишь, когда ты готов к разговору, все проблемы легко решаются.

Мухаммед встал, взял в руки пачку таблеток и подошел к Тимуру. По пути он смахнул со стола очки-коммуникаторы и демонстративно на них наступил.

– Вот, возьми, дорогой, мы же не звери. Зачем причинять гостям неудобства? – Он засунул лекарство Тимуру во внутренний карман куртки. – Давай поговорим о деле.

– Что тебе надо от меня?

– Это уже по-деловому. Только не так грубо, не так грубо! Мы должны разговаривать, как партнеры. У меня есть товар, у тебя есть чем рассчитаться за него.

– Товар?

– Да, твои друзья. И я уверен, что мы договоримся.

– Что ты хочешь?

– Ты должен будешь выполнить для нас одно дело, а потом мы доставим и тебя, и твоих друзей домой. Ну, не домой, а за периметр. Только не спрашивай сейчас, что это за дело.

– У меня есть выбор?

– Выбор есть всегда, дорогой. Или ты не соглашаешься, или соглашаешься. Куда уж проще.

– Я понял. Но одно условие, освободите моих друзей, а потом уже я сделаю то, что вам надо, – твердо сказал Рымжанов.

– По частям – хоть сейчас, если ты свою просьбу повторишь, – ухмыльнулся Мухаммед. – Так что лучше пока молчи и жди своего часа. Уведите.

Глава 16

Далеко на Черном континенте

Матунгу Бафунго был взбешен. Как просвещенный монарх, в духе нового времени, со своими слугами он обращался вполне демократично, но от повара всегда требовал аккуратности и соблюдения хотя бы элементарных норм гигиены и санитарии. Даже после того, как повару отрубили голову прямо на кухне, Матунгу все еще не мог успокоиться. У него не могло уместиться в голове, как можно было к столу короля Нигверии, Властителю Леса до Дальней Горы, Пастуху Стада буйволов от Сюда до Небесной тверди, обладателю еще трех десятков титулов, самому богатому человеку Африки, подать к столу жаркое, в котором оказался ноготь со следами маникюра? Не ноготь был опасен, опасно было раскачивание устоев. Если повар себе такое позволяет, то что тогда позволит народ?

Король потребовал к себе на аудиенцию нового повара, долго рассказывал ему о принципах современной кухни, знакомил с картинками из лучших поваренных книг мира, которые ему, гурману, дарили в каждой стране, которую он посещал с официальным визитом. Новый повар, очень смышленый человек лет сорока, что для Нигверии было уже преклонным возрастом, внимательно слушал, кивал и время от времени задавал уточняющие вопросы.

– И запомни навсегда! Запомни, потому что от этого зависит твоя жизнь. – Вошедший в ораторский раж король размахивал жезлом с перьями кукабарры на конце и время от времени хватался за рукавицу с ножом-серборезом, висящую на поясе. Это был давний подарок из Хорватии. – Так вот запомни! Если ты хоть раз допустишь ногти в жарком из девичьих пальцев, я тебя убью!

Повар покорно кивал.

Да, король Бафунго был каннибалом, и никого в мире это не смущало. Король был богат, контролировал самый большой трафик героина и изумрудов, был щедр и не допускал войн на своей территории. А винить монарха за то, что он соблюдает закон предков, было по крайней мере бессмысленно.

Утомленный утренними хлопотами Матунгу вышел на тенистую веранду и уселся в глубокое кресло. Он любил родину. Любил свой глинобитный дворец с прохладной верандой из бамбуковых стволов, укрытый широкими пальмовыми листьями. Конечно, для поездок в Европу король иногда пользовался европейскими одеждами, хотя и на приемы старался являться в традиционном для его народа балахоне. Но только здесь, в одной набедренной повязке, под прохладными струями воздуха, разносимыми широкими опахалами в руках рослых девственниц, он чувствовал покой и гордость за свою страну, свой народ и в первую очередь за себя.

Не глядя на слугу, который смешивал ему большой бокал любимого дайкири, король полистал утренние новости, ловко елозя пальцами по экрану планшета, ответил на пару писем премьер-министра и министра обороны, подписал несколько указов и, выпив залпом половину коктейля, откинулся на спинку кресла, покрытую мягкой шкурой леопарда. До времени официальных приемов оставалось примерно два часа, и можно было немного вздремнуть. Поспать толком не дали птицы. Из подступающего прямо к дворцу тропического леса раздались встревоженные крики каких-то пернатых. Видимо, расплодившиеся в этом году леопарды устроили охоту совсем рядом с деревней. Такого давно не было, пора отправить охотников в джунгли, чтобы навели порядок.

Так и принял послов король, невыспавшийся и недовольный. Он даже прикрыл глаза, пока с приветствиями выступали послы соседних мелких государств, чуть оживился, когда новый посланник Франции стал что-то говорить о демократии и однополых браках, которые должен поддерживать каждый просвещенный монарх. Король расплылся в улыбке при этой речи, ему было приятно вспомнить, как вчера сажали на кол такого, однополого. Но, понимая политическую ситуацию момента, он не стал объяснять послу причину своей радости. Пусть думает то, что ему удобнее.

Последним в череде формальных визитов оказался старый приятель Матунгу еще по университету Лумумбы, ответственный по программе разоружения европейского союза Мамаду Дьетхеу. Мамаду всегда мог запросто прийти к королю, он имел самый высокий ранг среди негласной табели при дворце. Но сегодня Мамаду нужно было совершить формальный ритуал, и он пришел официально. Однако после краткой речи, прочитанной гостем по бумажке, старые друзья, разогнав всех, кроме опахальщиц, устроили под навесом из пальмовых листьев веселую пьянку.

– Мамаду, ты всегда появляешься именно тогда, когда я уже собираюсь послать за тобой гонца. – Король прихлебывал ром прямо из горлышка, как он обычно делал после полудня. – И вот ты опять вовремя. Мне нужна твоя помощь.

– Мату, для тебя – всегда! – Мамаду в отличие от своего приятеля пил только водку, к которой привык раз и навсегда в первую же зиму в Москве. Впрочем, тоже из горлышка. – Не стесняйся, проси!

– Мне нужно оружие. Знаешь, как обнаглели эти, из племени хотуту. А времена меняются. Вот почему они ввели против меня санкции? Я же мирный и скромный глава мирного государства.

– И не захотел пустить к себе «Шеврон», – улыбнулся Мамаду. – Я предупреждал, это был опрометчивый ход.

– Пусти я этих янки к себе, они бы через год устроили мне тут праздник демократии. Пока у меня нефть не единственное богатство, я могу еще балансировать между различными кланами. Но оружие мне нужно. Кстати, сегодня у меня отчет министра обороны. Давай вместе посмотрим на это.

– Он у тебя отчитывается как-то по-особому? – удивился Мамаду.

– Сегодня – да.

– Ну, давай, интересно, – не стал возражать Дьетхеу.

Король отдал приказ, и через несколько минут к веранде поднесли пару носилок с навесами, чтобы во время перехода от дворца к министерству обороны, расположенному на другой поляне в ста метрах от королевского дворца, гости не перегрелись на солнце. Мамаду с сожалением посмотрел на красивых опахальщиц, их пришлось оставить, не дождавшись традиционного действа, которым всегда оканчивались пирушки у короля, и устроился в кресле.

Кортеж из бронированных внедорожников, набитый вооруженными до зубов гвардейцами короля, неслышно крался за носилками с важными персонами, а бегущий впереди процессии глашатай разгонял с дороги кур и собак, которые могли помешать плавности передвижения.

Министр обороны, в парадной форме, со щитом из шкуры буйвола и длинным копьем, встречал гостей у входа в круглую глинобитную хижину, построенную специально для нужд министерства. Министр трижды, как требовала традиция страны, потерся носом о нос короля, демонстрируя окружающей свите свою максимальную приближенность к самодержцу. С Мамаду, которого министр знал отлично, он поздоровался не менее пылко. Затем он хлопнул в ладоши, и немедленно напротив входа в министерство установили три плетеных кресла, где устроились гости, а сам министр встал перед ними, приготовившись к отчету. Кроме того, чуть сбоку от министерства установили мбилу, и десять мускулистых воинов немедленно начали отбивать ритм, соответствующий мероприятию.

– Любимый наш властелин, счастье нашего утра и радость сытого вечера, великий король Бафунгу! Великая печаль дошла до нашего министерства, и мы приняли все меры для того, чтобы эта печаль не успела дойти до тебя.

Король согласно кивал, он прекрасно понимал, о чем идет речь, но соблюдал ритуал.

– Мерзкие собаки из племени хотуту опять стали поднимать голову, требуя равные с людьми права. Поэтому силами вверенных мне войск министерства обороны проведена операция по принуждению к соблюдению устоев и приличий.

– Хотуту обнаглели, – тихо, только для ушей Мамаду, произнес король. – Они предъявляют претензии на свои земли, а разработка изумрудов в ближайшие годы должна вестись именно там. Но их очень много.

– Я хочу вас ознакомить с итогами сегодняшней работы. – Министр взял в руки дудку из коровьего рога, висевшую у него на поясе, приложил к губам и издал неприятный, но громкий звук.

– Не может без театрального представления, – прошипел король.

Из зарослей, вплотную подступающих к министерству, выдвинулась колонна обнаженных мужчин в боевой раскраске. Каждый из них нес на плече по корзине. Корзины стали расставлять рядами перед королем. Корзины первого ряда были полны ушей. Человеческих ушей.

– Мы начали с обычного усмирения, пока мужчины из хотуту были на охоте, их жены лишились своих ушей. Мы надеялись, что это образумит хотуту, но они напали на нас, и они были вооружены. Никто не знает, откуда у них появились американские винтовки. Но хотуту глупы, они не знают, что для того, чтобы стрелять, нужны патроны. Я не мог сдержать праведного гнева моих воинов. Вот, следующий ряд, – министр показал на вторую линию корзин, – это руки этих животных. И их мерзкие члены, чтобы никто не сомневался, что мы воюем с мужчинами.

Мамаду хоть и был хорошо знаком с традициями как местный житель, но и его немного покоробило обилие отрезанных членов в корзинах.

– Но нас нельзя было бы называть воинами, если бы мы не довели дело до конца. Вот тут доказательство того, что теперь ни одна женщина этих мерзких хотуту не сможет выкормить своих мерзких детенышей! – ткнул копьем в сторону корзин с женскими грудями министр. – Слава Нигверии!

– Героям слава! – привычно отозвались воины.

Король был доволен. Он приказал немедленно наградить всех участников операции орденами и медалями, подарил министру трех новых жен, причем одну белую, с правом продать предыдущих.

– Понимаешь, дорогой Мамаду. – Обратно король и его товарищ ехали на машине, ритуал был соблюден полностью, и можно было воспользоваться плодами цивилизации. – Мне нужно оружие. Кто-то положил глаз на изумрудные копи на новых территориях. С хотуту мы разобрались, но еще несколько племен претендуют на эту реку, так что…

– А ты не хотел бы заняться безотходным бизнесом? – неожиданно спросил Мамаду. – Или тебе доставляют удовольствие эти горы конечностей и членов? Все это же не съешь.

– Ну, надкусить я точно смогу, – благостно ответил король. – Но объясни мне, о чем ты говоришь?

– Современное ведение бизнеса требует новых, безотходных технологий. И тут ты можешь получить неожиданные бонусы и открыть для себя новые перспективы.

– Ну?

– У одного очень, я повторюсь, очень богатого человека есть новый бизнес. И он бы тебе очень хорошо заплатил за… ну, скажем, поставки тех же хотуту, голов примерно сорок – пятьдесят, только голов с туловищем и живых, знаю я тебя. Этому человеку надо натаскивать хищников на людей, и он очень хорошо заплатит за твой товар.

– А не мелко ли это для меня? – На лице короля стало заметно зарождающееся возмущение.

– Не торопись, Мату! – Мамаду взял друга за руку, чтобы разговор стал более доверительным. – Это только начало. Это возможность принять участие в деле, которое организовал этот человек. Кстати, он шейх.

– У меня нефти не меньше, – поспешил обозначить свой уровень король.

– Нефти, может, и больше, но оружия меньше, – возразил Мамаду. – Если ты начнешь хотя бы с малого дела с нашим шейхом, то получишь и оружие из России, и связи с людьми, которые покупают нефть. И эти связи станут очень неформальными.

– Я всегда тебе верил, Мамаду. Я могу поставлять этих дикарей сотнями.

– Тогда сделаем так, завтра прилетит вертолет, который заберет у тебя для начала десять – пятнадцать хотуту для шейха. И через неделю, я думаю, мы сможем вместе быть у него на приеме. В Москве.

– В Москве! – изумился король. На него нахлынули воспоминания юности, и некоторое время его мысли были очень далеко и от Африки, и от племен, и даже от друга Мамаду.

– Какое оружие тебе срочно надо? Чтобы обеспечить первую партию?

– Пока патроны, ты же знаешь, как мои воины стреляют.

– Знаю, для звукового эффекта. Ты получишь сегодня же несколько ящиков. На первое время хватит. А там… готовься к новой жизни! Тот, кто войдет в близкий круг шейха, сразу войдет и в высший круг сильных мира сего!

– Спасибо тебе, Мамаду, я всегда верил в бескорыстность твоей дружбы. Да что мы все о деле и о деле! Мои опахальщицы заждались. А вчера мне подарили ящик таких игрушек… Эх, повеселимся… Жаркое подавать?