Текст книги "Троглодит"

Автор книги: Сергей Щепетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– То-то, – удовлетворенно кивнул капитан. – Василий, наливай!

Когда груда жареной рыбы сильно уменьшилась, а в организм каждого попало не менее четырехсот грамм водки, Натан наконец решился:

– Проясни мне, Иван Степаныч, что там такое с инспектором? Я ж его не топил, кажется.

– Знамо дело, не топил, – кивнул капитан и продул гильзу папиросы. Вежливое обращение ему явно польстило: – Тут такое дело, паря… Коли ты с Первомайска, то надо те все с изначалу втолковывать. В обчем, прихватили под Городом рыбники левый транспорт. Сказывают, на полсотни штук зелени. Откуда икра, ясно – с Тайска, конешно. А в Тайске что? Точнее кто? Тама с весны сидят два рыбника – порядок, значит блюдут. И лодка у них есть – ну, эта, типа на крыльях – и стволы. Выходит, не уследили! Ну, мы-то знаем, как они следят – на реку иль в море и нос показать боятся. К тому ж пьяные все дни в дупель. А городским начальникам, кажись, то не ведомо.

– Да все они знают! – махнул рукой Василий. – У них свои игры, они со всех берут.

– Ну, короче, – продолжил рассказ капитан, – отправили в Тайск еще одного, типа ревизию делать. Типа, с полномочиями. Суд и расправу, значит, вершить. Ему транспорт был надобен, а тут мы под рукой оказались. Уж я и так, и эдак, ан ни хрена: прям за горло взяли! Вези, грят, а то мы тебя уроем! Не будет, грят, тебе жизни ни на море, ни на суше!

– Эти – могут, – печально качнул хмельной головой Василий. – А инспектор-то душевным оказался: с утра полбанки примет и давай пальцы гнуть!

– В обчем, добрались мы, считай, до поселка и тут на тебе! – повествовал далее капитан. – С берега нам отмашка – беда, мол. Ну, я инспектору сказываю, дождемся, мол, большой воды и снимем потерпевшего. А он зенки залил и рогом уперся: ночевать, грит, в Тайске будем! Ну, вот и заночевал, сердешный…

По каким-то неуловимым признакам – интонациям в голосе, что ли? – Натан чувствовал, что дело здесь нечисто. Ему даже пришла в голову хулиганская мысль поинтересоваться, что же такое они сотворили с инспекторским мотором? Однако он благоразумно об этом промолчал и спросил о другом:

– Это что же, вы ради одного пассажира в такой рейс отправились?!

– Не-е, паря! – Степаныч сыто рыгнул и погладил набитое брюхо. – Изначально мы фрахт взяли – геолухов каких-то с поселка вывезти. Ну, а чтоб порожними не идти, набрали чего по малости – консерву там, крупу, сахар, опять же. Тайск хоть и вольный город, а людишкам что-то жрать надобно.

Говорилось это с таким видом, что Натан мог бы поспорить: перечисленными товарами на борту и не пахло! Уточнять он, конечно, не стал, а просто поинтересовался:

– А почему Тайск – вольный?

– А потому, что нет его вовсе, – поднял указательный палец моряк. – Раньше-то тут хохлы в основном обитали. Ну, а как началась ихняя самостийность с незалежностью, так они разом на крыло и поднялись. Поселок закрыли, рыббазу растащили, и стала тут воля.

– Это как?

– Да так! Рыба есть, икра есть, краб тоже по малости есть, а вот власти нет. Ну, понаедет весной народец, живет себе и в хрен не дует. Кое-кто и на зиму остается. В основном националы, конечно – дикий народ!

– Ну, Степаныч, кой-какая власть тут имеется, – поправил Василий. – Иначе беспредел был бы полный.

– Эт верно, – согласился капитан. – А нынче беспредел имеет место быть, но не полный!

Несколько коек в кубрике оказались свободными, и Натан расположился на одной из них. Там обнаружился комок какого-то тряпья, похожий на свернутое одеяло, который он подложил под голову. Одежду он решил не снимать, а только избавиться от обуви и расстегнуть ремень на поясе. Ему было жалко уходящего времени, но простора для действий он никакого не видел. Кроме того, в голову пришла неприятная мысль, что в процессе базаров и пьянствий новые знакомые мельком отсканировали и просветили его со всех сторон многократно. Малейшая фальшь, вроде недостаточно грязной рубахи, и он рискует завтра не проснуться. Кроме того, в кубрике было жарко, а мореманы храпели на разные лады и по временам пускали газы. Солярочная вонь в сочетании с действием качки и выпитой водки настойчиво звали наружу содержимое Натанова желудка. Он так и уснул, не решив «основной вопрос философии»: блевать или не блевать?

Надолго хронопутешественника не хватило – он проснулся часа через четыре. Во-первых, в кубрике стало холодно, а во-вторых… Знаток назвал бы его состояние «сушняк» – пить хотелось невыносимо! «Ну, еще бы! – подумал Натан. – После такого-то ужина! Интересно, на данном судне имеется пресная вода? Или они только водку пьют? А если имеется, то где ее искать?» Потом он вспомнил, что вчера был разговор про чай, но дело до дела, кажется, не дошло – значит, есть надежда! Подсвечивая себе циферблатом «часов», он попытался осмотреть помещение и почти сразу обнаружил под столом помятый закопченный чайник. Натан присосался к носику – какое счастье! – и глотал до тех пор, пока в рот не полезли чаинки.

Спать Натану расхотелось совершенно. Он нащупал в кармане помятую пачку сигарет и полез на палубу. Там было вполне благостно: почти уже рассвело, ветер стих, широкие пологие волны плавно опускали и поднимали катер. Если стоять лицом к носу, то море было только справа, да и то там торчали из воды не то большие камни, не то маленькие островки. Со всех остальных сторон на расстоянии километра или чуть меньше, тянулся скалистый берег. Со стороны мыса, за которым якобы располагался поселок, доносился слабый шум, там – возле скал – явно что-то двигалось. Пока Натан размышлял над этим, на палубе оказался всклокоченный опухший Василий с биноклем в руках. Секунд десять он всматривался в ту же сторону, потом пробормотал: «Е…, б…!», опустил бинокль и заорал:

– Полундра!!!

Через полминуты все были на ногах: Серега возился с якорной лебедкой, капитан в рубке пытался запустить двигатель, а он все не «схватывался», Василий перетаскивал с палубы в кубрик какие-то мешки и ящики. Натан оказался не у дел, но, раньше, чем он что-то понял, суета кончилась: двигатель затарахтел и катер, заложив с места крутой вираж, взял курс к выходу в открытое море. Оба матроса стояли на палубе и смотрели в сторону мыса. Там уже вполне отчетливо можно было разглядеть несколько моторных лодок, которые явно двигались к катеру.

– Чо он? – спросил Серега.

– Не рубишь, что ли? – буркнул в ответ Василий. – Степаныч на волну уйти хочет. Там их как мух сдует. Успеть бы…

– А пройдет? Там, кажись, камни.

– Заткнись, м…к!

– Что за кипеж, господа? – решился на вопрос Натан. – Проясните сухопутному!

– Вот же ж, блин, на нашу голову! Только тебя тут… – раздраженно мотнул головой Василий. Однако, посмотрев на Натана, он почему-то сменил тон: – Короче, паря, лодки видишь?

– Ну, вижу: два «Прогресса» впереди, и корыта какие-то за ними шкандыбают.

– Во-во! Ежели они нас догонят, то груз заберут, морды набьют и ручкой на прощанье помашут. Это в лучшем случае. Какая ж падла нас заложила?! Порву, б…!

– Типа, пираты?

– Ага, – с радостью идиота оскалился Серега, – типа, Карибского моря!

Гонка продолжалась. Борясь со встречным течением, катер уже довольно близко придвинулся к широкому проходу между скалами, когда от одного из ближайших островков отделился силуэт большого баркаса с подобием рубки на корме и шустро устремился наперерез.

– Топи его! – взмахнул кулаком Серега. – Топи на хрен!

– Щас… – мрачно отреагировал Василий. – Это они друг с другом чо хошь делать могут. А если кто чужой мирных рыбаков таранить будет, управа враз сыщется, не ссы.

Как бы в подтверждение его слов шум двигателя изменился: Степаныч дал задний ход, а потом положил судно в дрейф и вылез на палубу:

– Во, попали, братцы! Кто ж нас слил-то, а?

– Может, Хромой? – предположил Василий.

– Он-то с какого перепуга?! – бормотнул капитан.

– Ну, значит, Гришка Капустин – больше некому! – твердо заявил матрос.

– Может, и он… – вздохнул Степаныч.

Тарахтя или завывая разномастными моторами, лодки приближались. Ушедшие в отрыв быстроходные «дюральки» сбросили скорость, чтобы оказаться возле жертвы одновременно с прочими судами. Публика в них мало походила на живописных киношных пиратов, а больше смахивала на бичей или просто оборванцев. Здесь и там виднелись стволы охотничьих ружей, кто-то уже заранее готовил багор.

– Сплошь националы, – констатировал Василий, опустив бинокль. – Порежут, суки пьяные.

– Эти – могут! – признал капитан. – Попали мы по-крупному…

– Вы эта… – подал голос Натан. – Их тут, вроде бы, меньше двадцати. Да и не полезут все разом на борт… наверное, а?

– Что?! – три пары глаз разом воззрились на пассажира.

Натан принял-таки решение и проговорил твердо:

– Если Степаныч тихим ходом двинет на выход, то можно тут с ними помахаться. В кучу они стрелять, наверное, не будут. Я так понял, что надо до хорошей волны продержаться, а там они сами отстанут, да?

– Ты чо, пассажир, шибко крутой?! Спецназ десанта, зеленый пояс по литрболу, блин?

– Нет, – без улыбки ответил Натан. – По книжкам учился. Так что?

Настал как бы момент истины – глаза в глаза. Натану было даже любопытно, подействует ли в такой обстановке да на таких людей его «харизма». Во-первых, они его почти не знают, во-вторых, сами жизнью тертые-ломаные, он рядом с ними выглядит просто салагой.

– Та-а-ак… – протянул Степаныч. Он окинул взором приближающуюся вражескую армаду, потом глянул на свою команду, еще раз на Натана, тяжко вздохнул и заключил: – Годится. Кто не рискует, тот сифон не ловит!

После этого он заковыристо обругал матом злосчастную свою судьбу, присутствующих соратников, отсутствующих подельников и направился к рубке. Уже открыв ее дверь, он обернулся и показал Сереге кулак:

– А ты смотри у меня! По тыквам – ни-ни!

– Купать можно, мочить нельзя, – негромко пояснил Василий Натану. В руке у него как-то сам собой образовался короткий ломик-монтировка, который он сунул за пояс под куртку.

Дрейф катера сменился медленным, но целенаправленным движением. Это, конечно, не укрылась от глаз пиратов. Они были уже совсем рядом и разразились дружными криками, в которых мат был перемешан с угрозами и требованиями заглушить двигатель. Грохнуло несколько выстрелов. Очень скоро первый багор зацепился за ржавое ограждение палубы, за ним второй, третий… Абордаж начался!

Первые атакующие – в телогрейках, штормовках, плащах – не обратили внимания на команду, стоящую на носу. Они разом устремились к крышке трюма. Мгновенно брезент был сорван, крышка свернута на сторону, и самый шустрый нырнул внутрь чуть ли не рыбкой. Несколько секунд спустя оттуда показалось его счастливое скуластое лицо.

– Есть! – заорал мужик и воздел вверх руки. В каждой из них было зажато по бутылке, наполненной прозрачной жидкостью.

Народу на палубе было уже полно. Бутылки немедленно выхватили. Кто-то успел свинтить крышку и попытался присосаться к горлышку, но получил от соратника по уху и уронил посудину. Однако разбиться она не успела, поскольку ее подхватили на лету. Сквозь шум и гам прорезалось:

– Грузите! Грузите, суки!! Поубиваю на хрен!!!

Эти крики подействовали на удивление быстро: пираты организовали подобие коротких цепочек – одни выставляли из трюма картонные коробки, другие их подхватывали и передавали к бортам.

Однако прежде, чем первая упаковка покинула судно, Натан почувствовал, что пора действовать, и оглянулся на соратников:

– Вперед не лезьте, я …

– Не учи ученого! – грубо перебил Василий.

– Гы! – поддержал Серега и звякнул короткой цепью, к концу которой была приварена большая гайка.

– Тады ой, – кивнул Натан и набрал полную грудь воздуха. – Три-шестнадцать, начали: А-а-а-а, б…!!!

Команда подхватила боевой клич, но Натан их уже не видел – он устремился в атаку.

Как он и предполагал, противник оказался в массе своей хлипким, трусоватым и на удар не стойким. Никакими бойцами-рукопашниками тут и не пахло, однако численный перевес был многократным, на свет немедленно были извлечены ножи. То здесь, то там раздавались крики типа: «Уди на хрен, дай стрельнуть!» Палуба была мокрой и скользкой, по ней перекатывались бутылки…

В начале пираты понесли потери – кто-то полетел за борт, что-то корчился под ногами дерущихся. Потом обстановка как бы стабилизировалась: хозяев катера изолировали друг от друга, каждый отмахивался как мог в своем кругу. Едва Натан осознал это, как расслышал в общем шуме:

– В рубку, в рубку, дебилы! Мотор глуши! Уйдет, сука!

Это было логично: катер продолжал двигаться к открытому морю, где маломерным судам явно не поздоровится. Дверь рубки вполне успешно защищал Василий, но кто-то из пиратов сообразил влезть на ее крышу за спиной матроса. Примеру этого умника собрался последовать еще один корсар. Допустить этого было никак нельзя, и Натан, рискуя получить тычок ножом, устремился на выручку. Ухватив за штанину, он сдернул с крыши визжащего оборванца, сломал о колено предплечье другому, пнул в пах третьего. В этот момент, пол под ногами чуть дрогнул, послышался мерзкий скрежет. Натан влез на крышу и увидел, что катер на малой скорости ткнулся в борт железного баркаса и теперь медленно разворачивает его, сдвигая со своего пути. Это была, наверное, ювелирная работа судоводителя!

Впрочем, восхищаться долго не пришлось – Натана теперь самого ухватили за штаны, причем за обе штанины сразу. Уцепиться тут было не за что, так что он мгновенно оказался внизу и едва успел извернуться, уклоняясь от лезвия, направленного ему в печень. Бой продолжался…

– Бах-бах-бах! – раздалось где-то впереди и слева по курсу.

Звук далеких выстрелов не произвел на Натана впечатления. Лишь краем сознания он отметил, что это, наверное, говорит нарезное и, к тому же, самозарядное оружие. Однако противники его на секунду обмерли и дружно повернули головы. Этим просто грех было не воспользоваться, и количество атакующих сразу сократилось на три. А потом…

А потом началось паническое бегство с катера. Если бы не грозные окрики паханов, то пираты, наверное, оставили бы на палубе своих раненых. Оставшись без противников, Натан смог наконец разглядеть, в чем тут дело: к катеру «на всех парах» приближалась мятая ржавая самоходная баржа-танковозка. На ее задранном вверх прямоугольном носу на самом краю аппарели стоял человек с винтовкой в руках.

К тому времени, когда последняя лодка с пиратами отчалила, баржа уже завершала маневр, чтобы пристроиться к катеру борт о борт. Вскоре оба судна качались на волне вполне дружно, притянутые канатами друг к другу. Человек закинул винтовку за спину и перелез на палубу, где его уже ждал Степаныч. Приезжий и капитан обменялись рукопожатиями, а потом символически обнялись и похлопали друг друга по спинам. Приезжий – довольно молодой черноволосый мужик «кавказской» внешности – приветствовал остальную команду катера легким кивком, после чего торопливо проследовал со Степанычем в рубку.

– Фу, блин! – облегченно вздохнул Василий и бросил монтировку на палубу. – Ну и попадалово! Ты живой, урод?

– А чо мне сделается? – оскалил желтые зубы Серега. – Только башку, кажись, поцарапали.

– Фигня! – махнул рукой Василий. – У тебя все равно там одна кость. А ты, пассажир, чо глазами лупаешь?

– Понять пытаюсь, – вздохнул хронопутешественник, – уразуметь хочу цель и смысл мирозданья!

– Хрен ли тут разуметь? – пожал плечами матрос. – У нас на борту без малого две тонны левой водки. Вообще-то, товар для Тиграна, однако кто-то нас местной шпане сдал, вот они опередить и пытались, ублюдки. А ты молодец, однако, – не зря камбалой кормили!

– Рад стараться, товарищ генерал! – криво усмехнулся Натан.

– Вась, а Вась, – обратился Серега, – поправиться бы! Вишь, кровью истекаю!

– Поправиться? – призадумался матрос. – Это дело. Пока, значит, наши полпреды варганят войну и мир.

Расположились на корме возле задней стенки рубки. С палубы подобрали две уцелевшие бутылки водки, из-под бухты каната Серега, как фокусник, извлек два грязных граненых стакана.

– Ничего страшного, – заверил Натан. – Я из горла могу.

– Наш человек, – кивнул Василий, отвинчивая крышку. – Ну, будем!

Беседа начальников продолжалась недолго – усталые бойцы едва успели перекурить принятую натощак дозу. После этого их призвали, и началась стремительная молчаливая работа: матросы доставали из трюма коробки, а приехавшие с Тиграном мужики перетаскивали их и штабелировали на деревянном настиле днища баржи. Вся процедура заняла, наверное, минут пятнадцать-двадцать. После чего последовала команда отдать швартовы. Командиры пожали друг другу руки, Тигран перелез на свое судно, которое, бодро тарахтя дизелем, шустро двинулось в сторону, противоположную от поселка. Глядя ему вслед, Степаныч шумно вздохнул и перекрестился.

– Ты ж в Бога не веришь! – подал голос слега окосевший Серега. – Гы-гы-гы!

– Инстинкт, м…а! – рыкнул капитан. – Или рефлекс. В общем, наследие предков! А вы, значится, опять бухаете… без команды?!

– Виноваты, гражданин начальник! – стукнул себя в грудь матрос. – Давай по команде бухать!

– И ты туда же? – спросил Степаныч, глядя на Натана. – Ты, пассажир, с Серегой поосторожней – убивец он у нас. И с головой не дружит!

– Я помню, – кивнул путешественник.

– Лечить надо, – сказал Василий, задумчиво разглядывая непочатую бутылку. – Хорошо, однако, паленку фасовать научились – прям, как настоящая.

– Ладно, пошли в кубрик, – махнул рукой капитан. – Опосля на Тайск двинем. И чтоб там мне ни-ни!

Раскочегаривать солярную печку никому не хотелось, поэтому закусывали остатками холодной вчерашней камбалы и капустой. В ходе беседы за «завтраком» прояснились дальнейшие планы мореходов: в поселке надо будет попытаться избавиться от утопленника и забрать «геолухов» с их шмотками. После чего, судя по обмолвкам, предстоит еще одна рисковая операция, но уже где-то в другом месте. Натан справедливо заподозрил, что Степаныч пустым возвращаться не собирается и, наверное, загрузится чем-нибудь ценным – например, икрой. Уточняющих вопросов он, конечно, задавать не стал. Зато вопрос задали ему:

– А ты, пассажир, чо мыслишь?

– Да я… – замялся Натан. – Вообще-то, мне в Первомайск надо. Спрошу в Тайске, можно ли оттуда добраться. Если нет, я бы с вами в Столицу отправился. Возьмете?

– Взять-то возьмем, – призадумался Степаныч. – Однако жмур у нас… А в поселке долго болтаться не резон. Коли ты там слиняешь, неладно может выйти.

– А пускай бумагу напишет, – подсказал Василий. – Грамотный небось.

– Верно! – обрадовался капитан. – В случай чего ментам и предъявим. Усек, паря?

– Ну-у…

– Короче: щас допьем, стол расчистим и пиши. Бумага у меня гдей-то была – пара листов. В обчем, так: я, такой-то и сякой-то… Паспорт номер… Проживающий по адресу… С числа такого-то являюсь рабочим какой-то партии. В связи с обстоятельствами шел в поселок Тайск и заплутал. Увидел в море катер номер такой-то, приписанный туда-то, – я тебе продиктую. Катер, значит, увидел и стал подавать сигналы бедствия. После того в мою сторону направилась лодка. Ну, а дальше все как было – врать не надо. Разумеешь?

– Ага, понял.

– Молодец! – одобрительно кивнул Степаныч. – Подпишешься и число проставишь – тока не седняшнее, а вчерашнее. По-хорошему надо, конечно, тебя ментам представить как свидетеля, однако ж здесь ими который год и не пахнет. А держать тебя при себе мы права не имеем.

В детском портфельчике, где капитан хранил судовую документацию, нашлось листов пять помятой, но чистой бумаги. Зато на судне не оказалось ни одной авторучки, так что Натану пришлось орудовать простым карандашом. Приступая к непростой процедуре писания, он не забыл водрузить на нос очки – пусть окружающие привыкают, чтоб потом меньше спрашивали.

Когда Натан закончил свое произведение, катер уже швартовался к полуживой деревянной пристани вольного поселка Тайск. Видимая с палубы часть данного населенного пункта производила удручающее впечатление – кругом развалины, всюду валяется гнутое ржавое железо и мусор, в котором преобладают пустые бутылки. Естественно, во всей округе нет ни кустика, ни деревца, хотя кое-где пышно колосится крапива. Вид местных жителей вполне соответствовал окружающему пейзажу.

– И чего здесь только нет! – философски заметил Василий и начал перечислять: – Магазина нет, почты нет, больницы нет, электричества нет, милиции нет, воды – и той нет!

– Ну, воды-то здесь, кажется, достаточно! – не поверил Натан.

– Это разве вода? Она ж соленая!

– А река?

– Что река? В нее по приливу морскую воду загоняет, а по отливу всякая дрянь течет. Однако и до той не доберешься, поскольку ил.

– Как же тут люди живут?

– Да разве они живут? – усмехнулся моряк. – И разве ж это люди?!

Пока суд да дело, Серега первым оказался на берегу и вступил в контакт с туземцами. Вдоволь наобщавшись, он вернулся на катер:

– Степаныч, я до Евлаха сбегаю! Я мигом!

– Какого еще Евлаха? – подозрительно спросил капитан.

– Да ты его знаешь – он тут гольца озерного коптит. Это ж сказка! Это ж песня!

– А-а, этот… – вспомнил Степаныч. – Да, голец у него знатный! Ну, возьми пару пузырей и беги. Тока быстро! Э! Э, погодь! Чо про геолухов-та сказывают?

– Да чо сказывать-то? Вон там они – на бугре в бараке сидят. Мужики пропились и на отходняке маются, а у пацана крыша поехала – дверь и окна завалил изнутри и чуть что из тэ-тэшки шмаляет. Ну, пошел я!

– Валяй… – дал отмашку капитан и задумался, посматривая на единственного матроса, оставшегося на борту.

– Не, Степаныч, – уловил мысленный посыл Василий. – Ты ж знаешь: я на этот берег ни ногой. Пускай к ним пассажир сходит!

– А? – спросил капитан, обращаясь к Натану. – Ты ж, коли не врешь, тоже из энтих. Сходил бы – не чужие все-таки.

– А мне тут яйца не оторвут? – усомнился для вида Натан.

– Могут, конешно, – кивнул капитан. – Тока ты вроде не из ссыкливых. Или мне показалось?

– Да иду, иду! – рассмеялся Натан. – Шмотки ихние сразу тащить, или сперва разговаривать будете?

– Пускай сразу тащат – некогда нам тут! – отмахнулся Степаныч.

Путь был недолог. Указанный барак красовался в некотором отдалении от прочих строений. Вдоль его стен громоздились груды банок, бутылок и пузырьков из-под одеколона, которые подпирали строение под самую крышу. Крыша, естественно, была дырявой.

В ответ на стук в дверь внутри грохнул выстрел, и в обшивке образовалась еще одна дырка – характерного размера и формы. Натан благоразумно стучал обрезком трубы, стоя сбоку, и потому не пострадал.

– Вы что, совсем охренели?! – заорал хронопутешественник. – За вами катер пришел, придурки!

Крик возымел действие – кто-то внутри начал разбирать завал у двери. Минут через десять Натан уже сидел за пустым столом в загаженном бараке и слушал рассказ юного охламона. Рассказ прерывался то спазматическими рыданиями, то вспышками дикой злобы на весь свет.

Витя был обычным мальчиком из Столицы. Он любил гонять на мотоцикле, слушать громкую музыку, пить пиво и смотреть телевизор. За свою долгую жизнь он даже прочитал несколько книжек, правда, не все до конца. Однако школьные годы кончились, поступить в институт никак не светило, а идти в армию очень не хотелось. Тогда Витя по совету «шибко умных» знакомых завербовался работать к геологам в экспедицию. Его, конечно, охотно взяли, поскольку желающих ишачить за копейки было мало. Весну он благополучно провел в горнорудном поселке вдали от родного военкомата, а потом волею начальства оказался в составе поискового отряда, заброшенного в глухую полярную тундру. Все лето он бил шурфы и канавы, таскал мешки с пробами. Потом лето кончилось, отряд вернулся на свою базу, отпустил вездеход и стал ждать вертолета.

Через пять дней ожидания рабочие втихаря заквасили два бидона браги. Еще через десять дней начальник не выдержал и попытался с ними разобраться. В результате ему стало плохо – сердце, наверное, прихватило. Обращаться с рацией Витя не умел и долго наугад нажимал кнопки, крутил ручки и кричал в микрофон, что нужен срочно вертолет. Ответа он, конечно, не получил, и тело начальника аккуратно завалили камнями в ближайшей канаве. Тем не менее, через день борт пришел, чудом пробившись через закрытые перевалы. Увидев полуживых, опухших от пьянства работяг, герои-вертолетчики пришли в бешенство. Они сами покидали в машину мешки и ящики с грузом, пинками загнали рабочих и взяли курс на ближайший населенный пункт. В Тайске они вывалили содержимое салона на полосу, сказали пару ласковых слов на прощанье и улетели на свою базу. В этой суете о трупе начальника никто даже не вспомнил.

Побочную линию событий Натан домыслил самостоятельно: «Скорее всего, вертолетное начальство стало выяснять, кто же оплатит рейс. В итоге геологическое руководство вспомнило о пропавшем отряде и решило его вытащить, тем более что дело пахло криминалом. За символическую плату (но официально!) согласился плыть в Тайск лишь Степаныч – капитан и владелец старого катера с весьма сомнительной репутацией.

Помещений, условно пригодных для жилья, в Тайске оказалось навалом. У сотрудников геологического отряда еще оставались кое-какие продукты и снаряжение, которые можно было менять на водку. Впрочем, деньги тут тоже принимали, но их оказалось совсем мало. Помимо Виктора рабочих в отряде было трое. Один из них встретил в поселке знакомых и через день бесследно исчез. Двое других работяг, перейдя с браги на водку, впали в состояние прострации. Витя же закрутил бурный роман с местной красавицей. Он поил ее дефицитным здесь портвейном и оборонял от посягательств местных хулиганов. Недолгое время спустя выяснилось, что красавица, вообще-то, общего пользования, что Витя явно болен триппером, а местные хулиганы чрезвычайно злопамятны. После третьей попытки изнасилования Витя забаррикадировался в бараке и стал отстреливаться от всех из командирского ТТ. В такой позе его и застала весть о прибытии спасателей.

Комментировать данное повествование Натан, конечно, не стал, а предложил свои услуги по переноске грузов на катер. Витя же склонялся к тому, что надо все бросить к чертовой матери и скорее сматываться. Пришлось напомнить салаге о возможных последствиях такого решения. В общем, таскать тяжеленные мешки с пробами пришлось в основном Натану, благо до пристани было меньше километра под горку. Двое отрядных рабочих таскать ничего не могли – с немалым трудом они донесли до катера лишь собственные тела.

На второй ходке Натан почувствовал какое-то тошнотворное беспокойство и дискомфорт – не то в душе, не то в организме. Можно было, конечно, списать это на последствия утреннего возлияния, но он полагал, что до алкаша-хроника ему еще далеко и мучиться синдромом тревожности рановато. Оставалось всматриваться в окружающую реальность и пытаться понять причину. Она, впрочем, вскоре прояснилась.

Примерно посередине дистанции от барака до пристани справа по курсу – метрах в двадцати – располагались развалины какой-то халупы. Поднимаясь налегке вверх, Натан заметил, что среди гнилых бревен и досок копошатся двое местных мужичков – наверное, дрова заготавливают. Обратно он шел с тяжеленной вьючной сумой на загривке. Поднимать голову под таким грузом было трудно, однако он старался время от времени посматривать по сторонам. При его приближении копошение в развалинах прекратилось, но никто оттуда не вышел – кругом все просматривалось. «Чтой-то они? – с нехорошим предчувствием подумал Натан. – Залегли, что ли? Огневую позицию заняли?! Бл-и-ин, как же этот психоз называется – ну, когда мания преследования?»

Он благополучно миновал развалины, начал удаляться, но не удержался и, полуобернувшись, еще раз глянул на них из-под мешка. Что-то там шевельнулось и, кажется, тускло блеснуло. В груди у Натана екнуло, ноги сами собой подогнулись, а руки разжались. Разворачиваясь спиной к противнику, он плюхнулся на задницу даже раньше, чем тяжелая сума долетела до земли. А еще раньше от развалин бабахнуло!

Натан трижды перекатился в дорожной пыли, вскочил на четвереньки и метнулся в другую сторону, упал на живот, снова перекатился…

Бах!!!

Можно было, конечно, порассуждать о том, сколько у противника стволов, или, может быть, у него пятизарядный «автомат»? Кроме того, можно было вспомнить, что мастера умеют перезаряжаться очень быстро и стрелять – даже из однозарядного ружья! – почти что очередями. Только думать Натан не смог или не захотел. Вероятно, не разум, а подсознание его решило, что третьего выстрела в ближайшее время (несколько секунд) не будет, и надо действовать. Он вскочил на ноги и кинулся к развалинам – прямиком, без всяких зигзагов!

При его приближении из-за завала, словно зайцы, выскочили двое туземцев и кинулись наутек – в разные стороны. Натан, естественно, сосредоточился на том, у которого в руке была двустволка. Он почти уже догнал его, когда беглец споткнулся и грохнулся наземь буквально под ноги преследователю. Тому пришлось поставить личный рекорд по прыжкам в длину, чтобы не налететь на упавшего.

Стрелок, видимо, понял, что дело его дрянь, и вставать не торопился. Натан перевел дух, подошел, пнул его по ребрам и поднял с земли ружье. Стволы оказались пустыми, и путешественник, присмотрев поблизости небольшой валун, аккуратно разбил об него приклад. Потом этим же камнем пару раз хряпнул по механизму фиксации стволов и задумался, что же делать с киллером: «Пытать, кто послал и сколько дал? Изувечить, чтоб другим неповадно было? Да ну его на хрен!»

Натан взял мужика за волосы, поднял голову и всмотрелся в перемазанное, искаженное страхом и болью лицо:

– Я тебя запомню! – прошипел он и влепил с левой мощную пощечину. Глаза у пострадавшего закатились.

Натан отпустил его, пнул еще раз по ребрам и побрел к своему мешку. Про себя он отметил, что за сценой расправы с разных дистанций наблюдало человек пять прохожих. По окончании представления они мирно побрели по своим делам – наверное, такое им было не в диковинку.

В толстом брезенте вьючной сумы красовались три дырки от картечин. Внутри помещались пробы, и Натан мысленно усмехнулся: «Значит, где-то выявится аномально высокое содержание свинца – ценного металла!»

Добравшись до пристани, путешественник обнаружил, что на палубе катера появились посторонние – два человека, которые своими крупными габаритами и одеждой мало походили на местных. Скорее всего, то, что на них было надето, являлось какой-то формой, но не милицейской и не военной, а у одного на поясе даже красовалась пистолетная кобура. Оба что-то активно перетирали со Степанычем, который рядом с ними выглядел совсем не солидно. Натан не стал его отвлекать, а сразу проследовал к трюму. Избавившись от груза, он решил перекурить в компании Василия.