Текст книги "Вторая клятва"

Автор книги: Сергей Раткевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Там – Эрик! – выпалил Роджер.

– Ну? И что? – нахмурилась она. – Правильно. Эрик. Я оставила его мыть стену. Ты хочешь ему помочь?

– Я подоконники протираю, – заглядывая ей глаза, искренне солгал Роджер. – А Эрик, он… недостаточно хорошо работает, вот!

– Быть того не может, – задумчиво протянула она. – Когда я уходила, он трудился вполне исправно.

Но сомнения уже закрались в ее душу. "Быть может, сатана вновь выбрался из своей преисподней и, пока я отсутствую, опять запустил когти в податливую юную душу?"

– Он всегда хорошо работает, когда на него смотрят, – наябедничал Роджер. – А когда отворачиваются…

Ужасная Магда нахмурилась еще сильней. Эта молодежь так падка на все дурное. Ее так легко сбить с истинного пути…

"Может, он и впрямь пользуется тем, что остался без присмотра?" – подумала она об Эрике.

– Передай ему, что я вскоре вернусь и, если все действительно так, как ты описываешь, ему не поздоровится.

"Я не могу посвятить все свое время одному несносному мальчишке, – подумала она. – Мне нужно контролировать всех. Всех".

Она решительно двинулась дальше, но в следующем же коридоре налетела на Кэт.

– Там Эрик! Эрик! – выпалила та, глядя на нее своими чудесными глазами.

Даже Ужасная Магда таяла под взглядом очаровательной Кэт, но долг есть долг, долг всегда был превыше всего. Магда криво улыбнулась в ответ и спросила:

– Так что там Эрик?

– Он не работает! – возмущенно выпалила Кэт. – Совсем!

Нет, сатана заинтересовался-таки этим юношей всерьез. Хорошо, что у юноши такие понимающие друзья. Хоть и меньше его, а как заботятся, чтоб он человеком вырос.

– Как это не работает? – возмутилась Магда. – Передай ему, деточка, что я ему голову откручу, если к моему приходу стена чистой не будет! Такому лентяю голова все одно без надобности!

"Надо бы сходить, навести порядок", – подумала она. Но ведь и впереди вполне могло твориться черт знает что. Она обошла еще далеко не весь замок. Сколько еще мест, где могут угнездиться лень и порок! Сердце тянуло ее обратно, но разум упорно влек вперед. Она вздохнула, постояла в сомнении и все же решила закончить обход, прежде чем вернуться к окаянному Эрику. Остается надеяться, что за это время он не успеет окончательно загубить душу ленью и прочими пороками.

"Как жаль, что нельзя присматривать за всем сразу!" – печально думала она. И еще о том, что давно пора испросить позволения миледи завести помощницу. "Вот только кому из этих вертихвосток можно доверять?" – кручинилась она.

В следующем же коридоре ее поджидал Джон.

– Дверная ручка? – строго спросила она, едва завидев его. – Сделал?

– Блестит! – искренне выдохнул тот, надеясь на герцога. – Как солнышко! А Эрик…

– Я этому вашему Эрику… – пробормотала Ужасная Магда и остановилась.

– Он эту стену сперва мыл, а теперь снова пачкает! – решительно выпалил Джон.

Магда вздрогнула. Представившаяся ей картина была столь ужасна, что требовала немедленного вмешательства. И грозного возмездия.

Чаша терпения переполнилась. "Видать, этому обормоту я нужна больше, чем кому-либо другому в замке. Если я не вмешаюсь, он и впрямь вступит на гибельный путь".

Ужасная Магда решительным шагом следовала обратно. Заговор вступал в завершающую фазу.

* * *

Если добавить в воду немного грязи, ею можно довольно успешно рисовать на стене. Только не сообщайте об этом кому-нибудь вроде Магды, если не хотите быть немедленно четвертованными.

К приходу Магды Эрик как раз успел нарисовать фаласского ослика. Ослик задумчиво мочился в ночной гор шок. Завидев сие невероятное изображение, Магда вскрикнула, подобно раненой птице, всплеснула руками и яростной львицей бросилась вперед.

Эрик театрально схватился за голову и пустился бежать.

– Вот я тебе покажу, дрянной мальчишка! – рычала Ужасная Магда, гонясь за ним. – Узнаешь у меня, как стену пачкать!

– Так значит, дело в том, что Эрик просто перепачкал ее неправильно! – восхищенно хихикнул подглядывающий из-за портьеры Роджер. – А если бы правильно, то и вопросов бы не было!

– Слышишь же, что она орет? – улыбнулся подглядывающий с другой стороны Джон. – Надо было у нее спросить, как именно следует пачкать, и она бы объяснила.

– Так вот почему она всех чистоту наводить заставляет! – продолжал Роджер. – Потому что пачкают неправильно!

Эрик удирал не торопясь. В его задачу вовсе не входило загнать пожилую женщину до смерти. Равно как и сбежать от нее. Нет, она должна была следовать за ним. Следовать за ним, никуда не сворачивая и не отставая. Следовать за ним, одетым в плащ, не отличимый от плаща милорда герцога. Так. Этот коридор. И этот. Не торопиться. Только не спешить. Ага. Вот и колокол. Время. Значит, милорд герцог уже переступил порог заранее выбранной комнаты. Сел за стол, спиной к двери. Открыл шахматную коробку. Начал выставлять фигуры. Сперва белые. Потом черные. Герцог часто играет в шахматы сам с собой. Ему так легче думается. А то, что он выбрал именно эту комнату, так на то он и герцог, чтоб решать, где ему сегодня в шахматы играть хочется. То ли у себя в кабинете, то ли еще где… В конце концов, это его замок. Где хочет, там и сидит. А что у них с Эриком плащи похожие… мало ли что? Совпало так. Нужно дать его светлости сделать пару ходов. Всего пару ходов, а потом… Эрик оглянулся. Ужасная Магда слегка подустала.

– Стой! – тяжко выдохнула она, держась за бок. – Ты чего как маленький бегаешь? Думаешь, я на тебя управу не найду? Все равно ведь поймаю, и тогда хуже будет!

Эрик сделал вид, что рисует пальцем на стене какую-то закорючку. Это мигом придало Магде новых сил. Она зарычала от гнева и бросилась на него. Эрик вновь схватился за голову и бросился прочь… по коридору, в котором располагалась та самая комната, где спиной к двери сидел Его Светлость милорд герцог, одетый в точно такой же, как у Эрика, плащ. Фурия гналась за ним по пятам. Он влетел внутрь и захлопнул дверь за собой. А потом мигом нырнул под стол.

И едва успел. Дверь вновь распахнулась. На пороге, тяжело дыша, стояла Ужасная Магда. А человек, который от нее убегал, наглец, перепачкавший стену, преспокойно сидел за столом, повернувшись к ней спиной. Он даже не вздрогнул.

Герцог усмехнулся, натянул капюшон на самый нос и передвинул шахматного коня с одного поля на другое.

– Да как ты смеешь! – Ужасная Магда решительно бросилась в атаку. – Расселся здесь! Весь замок перемазал, а теперь сидит! – Она ухватила сидящего за шкирку и принялась яростно его трясти. – Я из тебя всю душу вытрясу, обормот! Ты у меня пол и стены языком вылизывать будешь, мерзавец!

– И вам добрый вечер, – поворачиваясь к ней, сказал Герцог Олдвик. – Будьте так добры, отпустите мой плащ. Воротник помнется.

* * *

– Пойдем отсюда, – шепнул Шарц. – Больше здесь ничего уже не покажут.

Он потянул Полли за руку, и они тихонько покинули свой наблюдательный пункт. Кроме Эрика, их никто не услышал.

– Боже, – благоговейно прошептала Полли через некоторое время. – Это и в самом деле стоило того! Более чем! Это просто необходимо было увидеть.

– Зрелище и впрямь занимательное, – пожал плечами Шарц. – Впрочем, скорее непристойное.

– Просто ты всегда был сильным, – вздохнула Полли. – Тобой никогда не командовало… такое… Но… Я думала, она умрет, такое у нее лицо сделалось!

– Я тоже этого опасался, – кивнул Шарц. – Сердечного приступа или спазма сосудов головного мозга. Потому и согласился удовлетворить твое любопытство. Вдруг ее пришлось бы спасать?

– Как видишь, она крепкая, – фыркнула Полли. – "Простите, Ваша Светлость, я обозналась!" И все.

– Положим, не все, – качнул головой Шарц. – У Его Светлости наконец-то появился повод провести с ней воспитательную беседу. А он в отличие от миледи когда-то командовал воинами. И добивался повиновения. Так что, думаю, жизнь в замке переменится к лучшему.

– Хотелось бы надеяться, – сказала Полли. – А то знаешь, как всех жалко?

– Моя вина, – вздохнул Шарц. – Кому, как не шуту, нужно было поставить ее на место? Вот только… гномом я родился, гномом и помру, кем бы меня там еще ни числили. Любая женщина – святыня, а уж пожилая… Поднять руку на Мудрую Старуху? Да проще под вагонетку броситься!

* * *

– Здорово развлеклись, – сказал Джон.

– Да, замечательно, – улыбнулся Роджер. – И Его Светлость доволен.

– А уж как Ее Светлость довольна, – добавила Кэт. – и все служанки и слуги тоже. Они – в первую очередь.

– Одна Магда недовольна, – хихикнул Джон.

– Она уехать хотела, – сказала Кэт.

– Ну и пусть бы себе ехала, – фыркнул Роджер.

– А герцог ее не отпустил, – сообщила Кэт. – Но это еще не самое интересное.

– А что – самое? – спросил Джон.

– Эрик с ней помирился.

– Как? – потрясенно выдохнули мальчишки.

– Не знаю, – покачала головой Кэт. – Как-то. Знаю лишь, что он выпросил у герцога бутылку самого крепкого вина и пошел к ней. И они всю ночь его пили. А к утру помирились.

– Она пьет вино? – удивился Роджер. – Никогда бы не подумал.

– Так ведь и Эрик не пьет, – сказал Джон.

– Мне почему-то кажется, что нам всем троим есть над чем подумать, – сказала Кэт. – Во всяком случае, папа сказал бы именно так.

– Мало того, что ты маму постоянно заменять пытаешься, – проворчал Джон. – Так теперь еще и папу?

– А разве я не права?

– Права, конечно, – пробурчал Джон. – Хочешь сказать, нам перед ней тоже извиниться надо?

– Не извиниться, а помириться, – возразила Кэт. – Это не одно и то же, сам подумай.

– Верно, – кивнул Роджер. – Вот только крепкого вина нам никто не даст.

– Да ты и без него вечно слегка дурноватый, – ухмыльнулся Джон.

– Сам ты дурень, каких свет не видывал! – огрызнулся Роджер.

– Я не сказал «дурень», я сказал, малость дурноватый, – пояснил Джон. – Важно различать такие оттенки смысла.

– Цыц, – сказала Кэт. – Вы же знаете, как вредно влияет крепкое вино на подростков. От него даже умереть можно. Эрику хорошо, он уже большой, а Магда и подавно.

– Что бы еще такое учудить? – мечтательно протянул Джон.

* * *

– Эрик, – сказал наставник, отрывая глаза от какой-то медицинской рукописи, – поросенок в спальне эконома – это уже слишком. Я, конечно, понимаю твое справедливое возмущение продолжающимися закупками дешевых плохих ножей, но все же изволь вернуть поросенка на его законное место.

– Да, наставник.

– Кстати, если не секрет, как ты затащил его по отвесной стене? – полюбопытствовал Шарц. – Ты что, к себе его привязывал? И почему он при этом не визжал?

– А вы никому не скажете? – улыбнулся Эрик.

– Никому, – поклялся наставник.

– Я напоил его вином.

– Так вот почему он себя так вел, когда его попытались увести! – воскликнул гном. – Он просто был пьян и буянил. Так значит, ты его напоил, привязал к спине…

– Все куда проще, наставник, – улыбнулся Эрик. " Там есть еще и черная лестница, если помните.

– Но ключи от той двери только у самого эконома и… – Шарц непонимающе поглядел на Эрика.

– И Магды, – закончил за него Эрик. – Старой леди тоже захотелось малость развлечься.

* * *

– Разве ему можно помочь? – печально спросил Эрик когда они вышли из маленького домика и худая сухонькая старушка, похожая на сушеную мышь, закрыла за ними дверь. – Он ведь не потому умирает, что болен. Он умирает, потому что жить не хочет.

– Мы не можем ему помочь, – ответил Шарц. – По крайней мере, я не знаю лекарства, способного вернуть человеку интерес к жизни. Но… мы будем туда ходить. Будем, пока нас пускают. А если не пустят… проберемся тайком.

– Но… зачем? – Эрик ошеломленно посмотрел в глаза гному.

– Затем, что всякое в жизни случается, – ответил Шарц. – И если сегодня мы не видим никакого способа помочь, это не значит, что его и вовсе нет. Вдруг мы его просто не видим… не видим… – повторил Шарц и остановился. Постоял и с размаху хлопнул себя ладонью по лбу: – Я идиот! Я идиот, Эрик! А ты – ученик идиота, следовательно, в будущем тоже идиот, но ведь только в будущем! Значит, у тебя еще есть шанс! Как же я не сообразил…

– Что, наставник? – удивился Эрик. – Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что завтра мы прихватим сюда бумагу, карандаш и твои сказки! Я прописываю этому несчастному не меньше трех твоих сказок за один раз! Ты должен рисовать и рассказывать, рисовать и рассказывать, даже если он не станет слушать. Придумывай самые яркие сюжеты! Не скупись на леденящие душу подробности, драки, погони, приключения, тайны, любовь, кровь, принцев с принцессами… не скупись на краски, загадывай загадки, интригуй… и каждый раз не досказывай последнюю сказку! Оставляй на самом интересном месте.

– И… что?

– Если он дней через десять не будет с нетерпением ждать твоего прихода… я первый скажу, что его нужно хоронить, – решительно сказал гном. – Впрочем… мы и тогда будем продолжать пробовать. Единственное, что может заставить лекаря отступить, – это безусловная и окончательная смерть пациента, Эрик. Запомни это.

– Да, наставник… – кивнул Эрик.

– Медицина пока бессильна, – вздохнул Шарц. – Но я верю в твоих коней, Эрик. Они сломя голову несутся вскачь. Они способны атаковать там, где мое ремесло позорно складывает оружие. Кто знает…

* * *

Когда не на десятый, а всего лишь на четвертый день больной оторвал голову от подушки и слабым голосом поинтересовался, а что же было дальше, Эрик вдруг почувствовал такое счастье, что аж слезы на глазах выступили.

"Наставник был прав! Прав!"

Молча сидевший рядышком и барабанивший пальцами по колену гном удовлетворенно кивнул и встал.

– А дальше… – таинственным голосом профессионального сказителя поведал Эрик, – дальше будет завтра!

И вслед за Шарцем стал прощаться.

– До свидания, сэр! До завтра!

– А, чтоб тебя… на самом интересном месте! До завтра ему! Попробуй только не приди завтра! – все еще слабым голосом, но уже вполне скандальным тоном попрощался больной.

– Вот видишь, Эрик… – В голосе наставника прозвучало настолько торжествующее счастье, что Эрику аж неудобно стало.

"Да что же это… да я же ничего… да я ж ничего такого не сделал!"

– Вот это и значит… быть лекарем? – схватив наставника за руку, спросил Эрик.

– Вот это и значит быть лекарем, коллега, – гордо кивнул Шарц. – Я рад, что у тебя получается.

СПАСТИ КРАСАВИЦУ

Весна пришла неожиданно. Весна не спрашивала ничьих разрешений. Она просто распахнула дверь, и белоснежные сугробы поблекли, а изморозь исчезла со стекол. Всю ночь теперь вместо падающего снега звенела неумолчная капель, и даже дневные размашистые звуки не всегда заглушали ее переливчатые трели и барабанную дробь.

– Эрик, – как-то утром промолвил Шарц. – Придется тебе поехать в город. В аптеку зайти. Мне крайне необходимы некоторые снадобья, список я составил, но сам с тобой поехать не могу. Буду занят.

– Конечно, наставник, – ответил Эрик. – О чем разговор? Давай сюда твой список.

Шарц протянул ему бумажный лист.

– Вот, смотри… вот это вот все можно купить в аптеке у Джона Пэгготта. Вот это и это пусть смешает на месте, остальное не смешивать, надо же и тебе чем-то на досуге заняться, верно? А вот это и это купишь на рынке, у старой Мэри, помнишь ее? У нее травы, даже сушеные, лучше, чем в аптеке. Все понял?

– Да, – кивнул Эрик, забирая у Шарца список и сворачивая его в трубку.

Замечательный чудак аптекарь обязательно напросится на сказку, в ответ вывалив на собеседника кучу городских новостей и сплетен, а старая Мэри обязательно угостит чем-нибудь необычным и вкусным. Уж таких пирожков, как у нее, точно нигде нет!

Кожаный кошель Шарца лег на его ладонь.

– Дуй на конюшню, седлай коня и вперед! – сказал гном.

– А пирожка на дорожку? – ухмыльнулся Эрик.

– Разве что с подзатыльником, – ответно ухмыльнулся Шарц. – Ты такое блюдо, как пирожки с подзатыльниками, когда-нибудь пробовал?

– Нет, – скорчив похоронную мину, удрученно вздохнул Эрик. – Не доводилось как-то… Но я, как примерный ученик, разумеется, уступлю тебе честь отведать от этого блюда первым!

И стремглав выскочил за дверь, чтоб не отведать подзатыльника и вовсе без пирожка.

* * *

Дверь отворилась бесшумно. Вошедший славился своим умением бесшумно открывать даже самые скрипучие двери. Он быстро обшарил глазами комнату и склонился над сундуком.

"Это должно быть тут. Если, конечно, пройдоха не таскает их постоянно с собой".

Рука коснулась крышки…

– Что вы здесь делаете? – внезапно прозвучал голос у него за спиной.

Девушка.

"Она так быстро вернулась? Что ж, сама виновата. Могла бы побродить и подольше".

– Кто вы, сударыня? – спокойно спросил он, отрываясь от сундука.

"Не заперт. Это хорошо. Возни меньше".

– Вообще-то я здесь живу.

– Этого не может быть, – насмешливо возразил он. – Я снял эту комнату только вчера. И, между прочим, на неделю. Стоило ненадолго отлучиться, и…

– Но нам сказали, что эта комната свободна… – растерялась девушка. – Мы заплатили за нее…

– В этих маленьких городках вечно все путают. – Он старательно изобразил возмущение. – Ничего, сейчас мы спустимся и отыщем хозяина, пусть отвечает за то, что устроил. Кстати, вы не в курсе, где все мои вещи?

– Не знаю, – покачала головой девушка. – Когда мы с отцом сюда въехали, здесь ничего, кроме мебели, не было. То есть я имею в виду… Мы бы сразу заметили, что…

Он двигался медленно, плавно и спокойно. Его задача – отрезать ее от двери. И не напугать. Если девушка поднимет крик, все пропало.

"Вот так-то, красавица… Я возмущен не меньше тебя. Мне даже хуже – у меня вещи пропали! Мерзавец хозяин! Ничего, мы с ним сейчас разберемся! Ты так растерялась, что даже не выставила меня вон. Не выскочила сама. Не подняла крик. Одна, наедине с мужчиной. Какая компрометирующая ситуация… Впрочем, ты ведь росла с отцом, на корабле, там вокруг сплошные мужчины… Там, верно, трудно сберечь девичью честь… Или тебе уже нечего беречь? Жаль, что у меня так мало времени. Ты ведь и в самом деле красавица. Я был бы рад познакомиться с тобой совсем в другой ситуации. Жаль, что ты так не вовремя вернулась. Ну да тут уж ничего не поделаешь".

– Идемте, сударыня, – промолвил он, подходя к открытой двери.

Левая рука взялась за дверную ручку и… захлопнула дверь, а правая – одновременно! – нанесла резкий удар в солнечное сплетение. Девушка даже застонать не смогла. Беззвучно согнулась, скорчилась от мучительной боли. "Эх, жаль, времени нет…" Еще один резкий удар, на сей раз по затылку, и она рухнула на пол. В двери повернулся ключ.

Незнакомец с сожалением посмотрел на скорчившееся у его ног тело. "Нет времени! Нет времени! Почему в такие минуты всегда нет времени?! Может, плюнуть на все инструкции и все-таки… нет! Чертов капитан может вернуться в любую минуту! Экие они торопливые, что он, что его дочь… Ладно. Это не последняя женщина на свете! К черту все!"

Он переступил через тело и рывком распахнул сундук.

"Так. Это не то, это не то, это тоже не то! Сколько же у них всего! Кроме того, что мне нужно… Неужто капитан всюду таскает это с собой? Подождать его здесь? Опасно. Капитан, по слухам, не последний боец. Угрожать жизнью дочери? А вдруг не сработает? Он же фанатик. Сумасшедший. Жену в могилу свел и дочери не пожалеет. Жаль, что время поджимает, такую красавицу грех не пожалеть. Чертовы тряпки! Сколько всего понапихано в этом сундуке! Ага! Вот! Все-таки здесь! Вот они… самые настоящие, капитанской рукой вычерченные, честь честью подписанные. И лежали на самом дне! Это они… сомнений быть не может!"

Он выхватил из сундука и спрятал за пазуху несколько морских карт. С сожалением оглянулся на лежащую на полу девушку, вынул ключ из двери, вышел и закрыл ее снаружи.

"Упокой, господи, ее душу!"

Быстро оглянулся по сторонам. В коридоре никого не было. И тогда влево и вправо по коридору полетели два стеклянных шара. Раздался звон, и фаластымское пламя покинуло место своего заточения. Оно было очень голодным, и доски пола пришлись ему весьма по вкусу. Никуда не торопясь, словно он только что сытно отобедал и теперь прогуливается в собственном саду, человек спустился по лестнице, толкнул наружную дверь и вышел на улицу. Первые крики застигли его, когда он завернул за угол.

– Пожар! Горим! – надрывался кто-то.

Человек поудобнее устроил карты у себя за пазухой и сморгнул видение скрючившегося на полу великолепного тела.

"Надеюсь, она не слишком грешила и Господь ее не отвергнет".

"Ее больше нет. Аминь".

* * *

Эрик шел по городской улице, на ходу дожевывая пирожок с чем-то невероятно вкусным, вел в поводу коня, нес корзинку с травами и порошками и припоминал рассказанные аптекарем истории. Вот эту и эту нужно будет рассказать наставнику. Вот эти три – всем, кто попросит, а эти – Роджеру, Джону и Кэт. Про обледеневшие ступеньки ратуши и бургомистра, задницей плюхнувшегося в лужу… Эрик улыбнулся и проглотил остатки пирожка. С наслаждением вздохнул и… Запах дыма ему не понравился.

– Горит где-то? – пробормотал он.

Еще раз потянул носом и кивнул:

– Горит.

Ноги сами понесли его туда, откуда струился тонкий аромат беды. Это еще не она сама… это еще лишь ее предвестье… дымная горечь… это еще не пожар… это его отблески… два-три вздоха до…

– Пожар! Горим! – услышал Эрик.

Он кивнул самому себе и вскочил в седло. "Вдруг там понадобится лекарь!"

– Воду, люди добрые! Воду! – неслось навстречу ему. – Живей, миленькие!

Эрик поторопил коня, но пожар рванул с места куда быстрей, чем лекарский конь.

– Топоры неси! – ревел кто-то дурным голосом, и эхо вторило ему, раскатываясь мелким бисером, дробясь по подворотням.

– Ведра давай! – откликалось дурным голосом рассыпанное эхо.

– Песку сыпь! – кричали с той стороны. – Пожарные! Где пожарные?!

Сразу за поворотом конь встал. Впереди была толпа. Эрик спешился, пытаясь выяснить, где и что горит. Еще миг… еще толчок сердца… вон тот высокий дом… гостиница, что ли? Из дома один за другим выбегали люди. Некоторые тащили вещи. Другие выбрасывали вещи из окон, а уж потом выбегали сами. Ну точно, гостиница.

Толпа дружно ахнула и отшатнулась, когда чудовищный цветок пожара с громовым треском раскрыл свои лепестки.

– Горим, люди добрые! Горим!

– Воду тащи! Воду! – истошно надрывался кто-то.

"Ты лучше б так старался, как орешь!"

С десяток человек передавали по цепочке ведра с водой от ближайшего колодца. Рядом спешно выстраивалась вторая цепочка.

Радостно ревело пламя, пило воду, отдуваясь дымом, отфыркиваясь паром и, казалось, только входя во вкус.

– В соседнем дворе еще один колодец!

– Быстрей, горожане! Быстрей! Не потушим – дальше рванет!

– Песком! Песком давай!

– Забор вали! И вон тот тоже!

– Да где ж эти пожарные?!

Эрик оказался позади всех, среди зевак. Впрочем, и потерпевших пока не было.

Пламя плясало по стенам, выплескивалось в окна и двери, резкие порывы ветра подхлестывали его, и пламя радостно взрыкивало. Вспыхнувшие занавески трепал ветер, и казалось, что дом машет на прощание десятком огненных платков.

Высокое деревянное строение корчилось в пламени, а в открытом окне верхнего этажа… Эрик мог бы поклясться" что мгновение назад ее не было…

В открытом окне верхнего этажа, напряженно глядя вниз, застыла девушка.

"Только прыгать! – мелькнуло в голове. – По лестнице не прорваться. Поздно уже по лестнице!"

– Эй, смотрите! – заорал он. – Там девчонка! Полотнище тащите!

Он посмотрел на пламя, вырывающееся из входной двери, и кивнул.

"Прыгать!"

Толпа загомонила, заревела на разные голоса. Девушку заметили. Кто-то и впрямь куда-то побежал. Эрик от души пожелал ему поторопиться, а девчонке – дождаться.

– Эй! Ты там, наверху, держись! – орал кто-то.

Эрик криво усмехнулся. Жаль, далеко от него этот идиот стоит. Далеко.

– Воду! – продолжали надсаживаться рядом. – Больше воды, черт вас всех заешь!

Пламя с треском перескочило на ближайший сарай.

– Разбирай! Разбирай, к дьяволу! – вопили сразу несколько глоток. – Руби!

– Да где ж эти… которые за полотнищем побежали? – не выдержал Эрик.

– Бегут… где-то… – невразумительно откликнулся голос из толпы. – Вон и пожарные едут…

Монотонно звенел пожарный колокол.

– А ну, пусти! Пусть девчонка прыгает! – крикнул кто-то, мощным рывком пробивая толпу и расталкивая людей с ведрами.

"Ну слава богу! Принесли!"

– Разойдись! Раздайся! Брысь, я сказал! – поддержали его сразу несколько голосов. – Разворачивай, братцы!

С хлопком распахнулась здоровенная лошадиная попона.

– Держи! – рычал черноволосый бородач. – Держи крепче! А ты, кучерявый, отойди! Отойди, я сказал! И ты, курносый, тоже! Каши мало ели, не удержите! Эй, вы двое, сюда! Вот сюда, на их места! Схватились, как за святой истинный крест, как за руку спасителя, и держим! Прыгай, Девчонка! Прыгай живей!

Эрик с надеждой посмотрел вверх. Вот сейчас она запрыгнет на подоконник и шагнет… шагнет вниз… эти удержат, сильные мужики, правильные, такие скорей пальцы себе переломают, чем отпустят.

"Да что ж она медлит?"

"Боится?"

Лицо девушки было спокойным. Слишком спокойным.

"Пьяна? Чем-то одурманена? Ранена?"

– Р-разойдись!!! – орали наконец-то подоспевшие пожарные. Они тащили полотнище втрое больше лошадиной попоны, мелькали пожарные багры с топорами, четверо пожарных волокли к колодцу грозно сияющий медью пожарный насос.

"Она не прыгнет, – понял Эрик. – Просто не сможет".

Все спешило и неслось, вертелось бешеным колесом, все, кроме неподвижно застывшей девушки в окне. Эрик ощущал себя второй точкой неподвижности. Словно бы незримая нить протянулась между ними. Тонкая до невероятия, тающая на ходу. Слишком мало ей было отпущено, странной незнакомке из окна, еще несколько ударов сердца, и…

"Они не успеют, – холодно констатировал лазутчик в его голове. – Не успеют ее спасти. Дом, может, и потушат, а девчонка сгорит. Она и на ногах-то еле стоит. Вот отпустит подоконник и упадет. В огонь".

– Да прыгай же, дуреха! Сгоришь! – кричали ей из толпы.

"Она не прыгнет, – вновь подумал Эрик. – А к ней туда никто не сунется. Да если и сунется, ничего не сможет".

"Однако есть я…"

У него не было ни малейших сомнений, как поступил бы на его месте учитель.

Рука Эрика метнулась молнией и наугад выдернула из толпы невысокого, щуплого на вид парнишку.

– Ты кто? – спросил Эрик.

– Вор, – вздрогнув, ответил тот.

И вздрогнул еще раз, испуганно воззрившись на Эрика. Потому что не собирался говорить правды. Потому что сказал ее помимо воли. Потому что само так вышло.

– Подержи, пожалуйста, – попросил Эрик, протягивая корзинку с лекарствами и поводья коня.

В следующий момент он сорвался с места и, разбросав толпу, подлетел ко входу в горящий дом.

– Куда? – грозно рявкнул усач-пожарный, заступая дорогу. – Сдурел?

– Туда! – ответил Эрик, срывая с себя куртку и закутывая голову.

– Уйди, чума! Мигом сгоришь! – продолжал наседать на него пожарный. – Девка все одно пропадет, так нам еще и твоего трупа недостает для полного счастья!

Он хотел еще что-то сказать, но палец Эрика угодил ему под дых. Следующим движением юноша выхватил из рук пробегающего водоноса ведро, выхватил и вылил на себя. Еще несколько ведер выплеснулись на него со всех сторон. Оттолкнув в сторону пытающегося вздохнуть пожарного, Эрик нырнул в ликующее пламя, краем уха успев услышать, как кто-то затянул молитву. Правильные, четкие, хорошо поставленные периоды.

"Священник!"

"Хорошо, когда спину прикрывает профессионал!"

Ревущая бездна сомкнулась со всех сторон.

Быстрей… быстрей… быстрей… ледяное пламя жрет плечи… кусает за спину… хватает за пятки… быстрей… голова замотана полностью, от куртки идет пар, она раскаляется все сильней и сильней… глаза закрыты… они мне еще понадобятся… все равно в огне ни черта не видать… быстрей… Рев огня мягкий и оглушительный… как хорошо, что я умею ориентироваться на слух… что-то падает., я отшатываюсь… быстрей… лестница… где же она… эхо моих шагов – единственная свеча, освещающая эту кромешную мглу… быстрей… хорошо, когда кто-то молится… вот и лестница… его молитвы услышаны… вперед!

Дышать… так охота дышать… сделать вдох, хоть один-единственный вдох… нельзя, Эрик, нельзя… этот вдох окажется последним… кашель бросит тебя на колени… уронит в огонь… и ты уже не встанешь, никогда не встанешь… быстрей, Эрик, быстрей… не могу быстрей… да когда же кончится проклятая лестница? Ага. Вот. Теперь до конца коридора… дверь. Закрытая дверь. Закрытая! Ключ в двери! Ключ торчит снаружи двери!

"Да какая же сволочь?!"

Повернув ключ в замке, плечом отшвырнув дверь, срывая с головы начинающую тлеть куртку, Эрик ворвался в комнату.

Вдох! Господи, боже ты мой! Вдох!

– Эй! – хрипло каркнул он и тотчас захлебнулся кашлем. – Эй ты! Тебе плохо?

Девушка медленно обернулась. Мгновение она глядела на него. Губы шевельнулись в попытке что-то сказать. Потом она упала ничком.

– Проклятье! – прохрипел Эрик. Любопытное пламя заглядывало в дверь. "Еще немного – и оно пожалует в гости!"

Эрик решительно подхватил девушку на руки ("Потом разберемся, что с ней такое…") и одним движением оказался на подоконнике.

"Так. Отлично!"

Внизу растянули пожарное полотнище. Эрик поудобнее устроил девицу, дабы ничего ей дополнительно не повредить при падении, облегченно вздохнул, и… гостиничная вывеска вместе с куском стены пролетела прямо у него перед носом.

– Берегись! – запоздало заорал кто-то внизу.

Эрик коротко выругался по-фаласски. Посреди оброненного наземь полотнища возлежала куча горящего мусора.

"Успей я прыгнуть, нас бы уже в живых не было!"

– Попону давай! – заорал Эрик.

– Попона! – откликнулся голос снизу. – Где попона? Куда попону дели, черти немазаные?!

– Попона… попона… – эхом откликнулась толпа.

Попоны нигде не было.

Ухватившись за край полотнища, пожарные выдернули его из-под горящего мусора и растянули вновь.

– Прыгай! нерешительно выкрикнул кто-то из них. – Только смотри…

Эрик смотрел. В полотнище зияли прорехи. Прорванные, прожженные, они делали полотнище крайне ненадежным. Да что там, оно треснет, не успеют они коснуться его! Эрик оглянулся на дверь. Из-за его плеча в окошко выглядывал огонь.

Выхода нет?

Что ж, будь он обычным человеком, так бы оно и было. Будь он обычным человеком… впрочем, будь он обычным человеком, его самого бы здесь не было! Из комнаты никуда не деться. Ни через окно, ни через дверь… а через потолок? Крыша пока не горит. Может быть, и чердак тоже. Достаточно проломить потолок…

Здоровенный сундук дымился, но еще не горел. Уложив девушку на пол возле подоконника, Эрик метнулся к сундуку и выдернул его из пламени. Так. Ставим его на бок. Отлично. Теперь стул. Хорошо, что он стоял тут, у окна. Эрик одним движением взлетел на сундук, на стул и замер. Так. Как там наставник учил? "Алмазный кулак"… и еще… и еще… куски дерева с треском разлетались в разные стороны. Эрик повис на обломках и обрушил их вниз. Кусок дерева, падая, рассек девушке губу. Эрик на миг ощутил невесть откуда взявшийся острый укол стыда. Бред! При чем здесь стыд? Ноги пора уносить, ноги! Пожар, нагнувшись, похлопывал его по спине, гладил по плечу. Подхватив девушку, Эрик вскарабкался на сундук, на стул, пропихнул бесчувственное тело наверх и выбрался сам.