Текст книги "Великие битвы великой страны"
Автор книги: Сергей Алексеев
Жанры:
Военная проза
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Царю Ивану снился тяжелый сон. Куда-то стремительно вперед за даль, за синь уходит большак-дорога. Люди справа, слева стоят от дороги. По дороге, как по коридору, проходит царь.
– Слава царю, слава! – раздаются приветственные голоса.
Но тут же, разрезая кинжалом воздух, оттесняя, опережая радостные крики, несутся слова другие:
– На плаху его, на плаху!
И вот уже бежит к царю палач. Сажень в плечах. Пудовый замах. Топор в руках.
Иван вскрикивал и просыпался. Тупо вглядывался в ночную темноту. Судорожно водил рукой по кровати. Казалось, что-то искал. Сердце билось тревожно. Царь, успокаивая себя, произносил:
– Пустое, пустое.
Переворачивался на другой бок. Опять засыпал. Однако сон возвращался. И справа, и слева гремело снова:
– Слава царю, слава!
– На плаху его, на плаху!
Промучился царь всю ночь. Утром ходил подавленный, раздраженный.
Тут Куземка было бросился к царю, закричал:
– Сгинь, нечисть. Не трожь Ивашку!
Но получил по шее.
Еще больше изменился царь Иван за последнее время. Постарел. Телом обмяк. Ссутулился. Морщины на лице глубокой бороздой легли, словно пахарь прошелся плугом.
Шли последние дни царя. А вот и самый из них последний.
Мылся в бане в тот день Иван. Мылся долго. Плескал на тело водой лениво. Погружен был в мысли свои государь. То ли о Боге, о жизни загробной думал, то ли о здешних, земных делах.
Кто-то из злых языков шепнул:
– Грехи государь смывает.
Из бани Иван вернулся к себе в покои. Приказал принести шахматы. Любил Иван Грозный эту игру. Хоть и по-прежнему запрещенными были в те годы в России шахматы, хоть и считались сатанинским делом.
Расставил царь на доске фигуры. Крикнули слуги ему напарника.
Сидит за шахматной доской царь Иван. Вот оно, поле боя. Пешки, офицеры, другие фигуры. А вот и королевы и король.
Оживился, глядя на доску, царь. Двинул фигуры вперед, в атаку. Глаза на секунду прежним огнем сверкнули. И вдруг качнулся, упал Иван. Бросились слуги. Нагнулись. Мертв государь.
Бояре боялись народной смуты. Захлопнулись враз ворота Кремля. Застыла у стен, у входов, у выходов грозная стража.
Однако весть уже поползла по Москве.
– Царь умер!
– Умер!
– Умер!
И вот:
– Умер! – подтверждая смерть Ивана Грозного, ударили московские колокола.
«Вижу! Вижу!»Прошли годы тяжелым шагом, словно медведь по цветам и травам.
Хватала за горло людей война. Измотали поборы боярские, истощили подати царские. Пожар плясал по селу. Мор накатил на жителей. Оголил недород поля. Все возможные и невозможные беды, казалось, на них обрушились. Разорено село и разрушено. Все живое навек приглушено.
Росла когда-то при селе у дороги на зависть округе груша. Большая, ветвистая. Любили все место у старой груши.
Соберутся ребята. В игры свои играют: в салки, считалки, скакалки, сиделки, гуделки, сопелки, догонялки.
Весело здесь ребятам:
– Догони!
– Догони!
– Догони!
Соберутся и взрослые возле груши. Разговоры об урожае, о недороде, о дожде, вообще о погоде, о барах, боярах, о податях и налогах, о сенокосе, о медосборе, об опоросе, об Юрьевом дне, о свадьбах, крестинах, о колдунах и всякой нечистой силе, о конце света, о грозном царе Иване.
При самой дороге груша. Пронеслись над селом, над округой, над всей Россией лихие ветры. Погибла, засохла и старая груша.
Не слышно здесь больше детского смеха.
Не слышно речей крестьянских.
Не присядет на отдых под грушей путник.
Не укроется конь в тени.
И вдруг… Дело было как раз по весне. Прибежали как-то, резвясь и играя, дети Викулка и Дуняша по старой памяти к старой груше.
Поравнялись. Остановились. Замерли.
– Видишь? – тихо спросил Викулка.
– Вижу, – так же негромко в ответ Дуняша.
Стоят они притихшие, смотрят на грушу. Не верят своим глазам. Ожила вдруг груша. Будто проснулась. Листочком брызнула.
– Видишь? – уже громче спросил Викулка.
– Вижу! Вижу! – кричит Дуняша.
Схватились за руки дети. Бегут они к людям:
– Ожила!
– Ожила!
– Выжила!
Радости нет конца.
Налетел вдруг весенний ветер. Подхватил он Викулку. Подхватил Дуняшу. Оторвал от земли. Высоко над полями поднял. Летят они чистым небом. А под ними лежит Россия – реки, озера, леса, села и города.
Ищут ребята родное село и грушу. Вот они! Вот они! Вон он – на груше листочек брызнул. На груше листочек брызнул!
Нет у жизни, видать, конца.
Небывалое бывает
Издавна русские считались хорошими мореходами. Они совершали далекие плавания и торговали с другими народами.
Но враги стремились отнять у России выходы к морю. Северными берегами Черного моря завладели турецкие захватчики. Берега Балтийского моря и прилегающие к ним земли латышей и эстонцев захватили шведы.
В то время Швеция была очень сильным государством. Ее армия считалась одной из лучших в мире. Кроме того, Швеция имела большой, хорошо вооруженный флот.
В 1700 году умный и деятельный русский царь Петр I объявил войну Швеции. Война со шведами длилась двадцать один год и закончилась полной победой русских. В истории она получила название Северной.
Для России Северная война началась неудачно. Под шведской крепостью Нарвой русские потерпели поражение. О том, как и почему это случилось, а также о том, что понадобилось предпринять для будущих побед и о самих первых победах, вы и узнаете из повести «Небывалое бывает».
Глава первая на реке Нарове
ПоходИдет русское войско в дальний поход. Через старинные русские города Новгород и Псков к шведскому городу Нарва. Царь Петр I ведет своих солдат сражаться за выход к Балтийскому морю. России нужно море, ой как нужно!
Поход нелегкий, дальний. Идут солдаты по размытым дождем дорогам, вязнут по колено солдатские ноги в грязи.
Устанут, промокнут солдаты за день, а обогреться негде. Села попадались редко. Ночевали все больше под открытым небом. Разведут солдаты костры, жмутся к огню, ложатся на мокрую землю.
Вместе со всеми шел к Нарве и Иван Брыкин, тихий, неприметный солдат. Как и все, месил Брыкин непролазную грязь, нес тяжелое кремневое ружье – фузею, тащил большую солдатскую сумку, как и все, ложился спать на сырую землю.
Только робок был Брыкин. Кто посмелее, тот ближе к костру пристроится, а Брыкин все в стороне лежит, до самого утра от холода ворочается.
Найдется добрый солдат, скажет:
– Ты что, Иван? Жизнь тебе недорога?
– Что жизнь! – ответит Брыкин. – Жизнь наша – копейка. Кому солдатская жизнь надобна!
Исхудали солдаты, оборвались в пути, болели, отставали от войска, помирали на дальних дорогах и в чужих селах.
Не вынес похода и Иван Брыкин. Дошел до Новгорода и слег. Начался у Брыкина жар, заломило в костях. Уложили солдаты товарища на обозную телегу. Так и добрался Иван до Ильмень-озера. Остановились телеги у самого берега. Распрягли солдаты лошадей, напоили водой, легли спать.
Дремал и Брыкин. Среди ночи больной очнулся. Почувствовал страшный холод, открыл глаза, подобрался к краю телеги, смотрит – кругом вода. Дует ветер, несет волны. Слышит Брыкин далекие солдатские голоса. А произошло вот что. Разыгралось ночью Ильмень-озеро. Вздулась от ветра вода, разбушевалась, хлынула на берег. Бросились солдаты к телегам, да поздно. Пришлось им оставить обоз на берегу.
– Спасите! – закричал Брыкин.
Но в это время набежала волна, телегу повалило набок.
– Спаси-ите! – вновь закричал Брыкин и захлебнулся.
Накрыла солдата вода с головой, подхватила, поволокла в озеро.
К утру вода схлынула. Собрали солдаты уцелевшее добро, пошли дальше.
А об Иване никто и не вспомнил. Не он первый, не он последний – много тогда по пути к Нарве солдат погибло.
Кто трусит – ступай в обозБлиже, ближе. Уже видна Нарва. Смотрит Петр: нелегко такую крепость воевать. На левом, крутом берегу реки Наровы, стоит крепость. Вокруг крепости – каменная стена. У самой реки виднеется Нарвский замок – крепость в крепости. Высоко в небо вытянулась главная башня замка – Длинный Герман.
А напротив Нарвы, на правом берегу Наровы, – другая крепость: Иван-город. И Иван город обнесен крепостной стеной «Нелегко будет воевать оные, – думает Петр. – Нелегко, а надобно. Без Нарвы нам не видеть моря».
Следить за осадой Нарвской крепости Петр поручил генерал-инженеру барону Галларту… В России в то время было мало знающих людей, вот и приходилось приглашать иностранцев.
Однако, приехав под Нарву, барон неохотно занимался своим делом. Галларта все раздражало: и пушек у русских мало, и кони тощи, и солдаты плохо обучены. Ходил Галларт всем недовольный и только злил Петра.
Несколько раз царь приглашал иностранного генерала пройтись вокруг крепости, осмотреть самому шведские укрепления, но Галларт все отказывался.
Тогда Петр взял лист бумаги, карандаш и пошел сам.
Шведы увидели царя, стали стрелять. Ударяются рядом с Петром шведские пули, а он ходит, чертит что-то на бумаге, делает вид, что ничего не замечает. Стыдно стало Галларту. Нехотя пошел догонять Петра.
Однако Петр ходит у самой крепости, а подойти к крепости Галларт боится. Остановился барон в безопасном месте, кричит:
– Ваше величество!
Хочет Галларт, чтобы царь обратил на него внимание, машет Петру рукой.
Петр молчит.
– Ваше величество! – еще громче кричит Галларт.
И вновь никакого ответа.
Понял Галларт, что Петр нарочно не отзывается: ждет, когда барон подойдет ближе. Набрался генерал храбрости, сделал несколько шагов вперед. А в это время грянула с крепостной стены шведская пушка, просвистала в осеннем воздухе неприятельская бомба, шлепнулась в лужу недалеко от Галларта. Бросился барон на землю ни жив ни мертв. Лежит, ждет, когда бомба разорвется.
Однако бомба не разорвалась.
Приоткрыл тогда Галларт глаза, приподнял голову, смотрит – рядом стоит Петр. Улыбается Петр, подает генерал-инженеру руку.
Покраснел Галларт, поднялся с грязной земли, говорит царю:
– Ваше величество, да царское ли это дело под пулями ходить!
– Царское не царское, – отвечает Петр, – а приходится. Видать, помощники у меня плохи. Не те помощники. А дело – оно военное. Тут кто трусит – ступай в обоз.
Смутился генерал Галларт, обиделся на царя, поднял с земли свою шляпу и пошел к русскому лагерю.
А Петр посмотрел ему вслед и только головой покачал.
О двух мужикахОсада Нарвы затянулась. Вначале ждали поотставшие в дороге полки. Потом, когда начали обстрел вражеской крепости, оказалось, что русские пушки плохи. При стрельбе отваливались у пушек лафеты, ломались колеса, разрывались некрепкие пушечные стволы.
В русском лагере поползли слухи, что шведов не одолеть, что на помощь крепости спешит сам шведский король.
Приближалась зима. Пошли длинные, холодные ночи. Свистел колючий ветер. Почти над самой землей двигались черные, зловещие тучи.
В одну из таких ночей Петр шел по лагерю, спустился к Нарове. Вдоль берега реки, ежась от холода, расхаживал часовой.
– Эй, служивый! – закричал Петр.
Часовой вздрогнул. Обернулся. Узнал Петра.
Вытянул руки по швам.
– Ну как, побьем шведов? – обратился Петр к солдату.
– Бог, государь, он милостив. Может, и побьем, – ответил часовой.
– Что – Бог! А ты как мыслишь?
– Что – я? Я как все, – произнес солдат.
– А как все? – допытывает Петр.
– Да разное говорят, государь. Побьют нас шведы, говорят.
– Дурак! – выругался Петр, сплюнул с досады и пошел дальше.
– Государь, – услышал он тихий оклик.
– Ну что? – спросил недовольно Петр и вернулся к солдату.
– Государь, дозволь притчу рассказать.
– Притчу? – переспросил Петр. Усмехнулся. – Рассказывай.
– В давние времена, – начал солдат, – жили на селе два мужика. Пахали мужики землю, рожь сеяли. Да только жили мужики по-разному. У одного к осени все закрома полны хлебом, а другой соберет чуть более того, что посеял. Стало обидно второму мужику. В чем дело, какой такой секрет у товарища? Лежит мужик всю зиму на печи, думу свою думает. Наконец не вытерпел, пошел к соседу.
«Почему это, – говорит, – у тебя такое везение?»
«А у меня на то особый секрет есть», – слышит в ответ.
«Какой секрет?» – спрашивает неудачливый мужик.
«А вот, – отвечает сосед и показывает ладони. – Вот тут, – говорит, – мой секрет и есть».
Обрадовался мужик, смотрит на ладони, а там пусто.
«Да тут ничего нет!» – говорит он с обидой.
«Как – нет? Есть, – отвечает сосед. – Смотри лучше», – и показывает на мозоли.
«Да какой же это секрет? – еще больше обиделся мужик. – Мозоли и у меня есть!» – и смотрит на свои руки.
Смотрит, а никаких мозолей на них и нет. Пролежал всю зиму мужик на печи, вот и сошли мозоли.
– Э-э, – проговорил Петр, – да, я смотрю, ты неглуп!
– Так точно, господин бомбардир-капитан.
– Что – так точно? – переспросил Петр.
Солдат смутился.
Петр рассмеялся.
А через несколько дней, забрав Меншикова, Петр уехал в Новгород. Помчался Петр собирать новые полки да подгонять поотставшие в пути обозы.
Всю дорогу Петр ехал молча, все о солдатской притче думал.
«Страх – он хуже смерти!»Солдат Федор Грач сидел в окопе. Держал Грач в руке фузею, ждал, когда подойдут шведы. Отродясь еще не приходилось Федору стрелять из ружья. Не обучив ружейным приемам, так и послали на войну.
– Боязно? – спрашивает Федора сосед по окопу, усатый, уже немолодой солдат.
– Боязно, – отвечает, краснея, Грач.
– Оно и понятно, – говорит солдат. – А ты не думай о страхе. От него, от страха, немало зла на войне бывает. Страх он еще хуже смерти.
В ночь перед приходом шведов выпал туман. К рассвету пошел снег. Начался ветер, погнал в сторону русских снежные вихри. Холодный ветер леденил солдат. Вьюжило. В двадцати шагах нельзя было различить друг друга.
Усатый солдат то и дело прикладывал к земле ухо – слушал, не идут ли шведы.
Шведы появились неожиданно, словно из-под земли выросли. Обрушились шведские стрелки на русские окопы.
Поднял Грач ружье, выстрелил. А что дальше произошло, уже и понять не мог. Перемешались в окопах русские и шведские мундиры. И рад бы стрелять Федор, а куда, не знает. Разыгралась вьюга, слепит глаза, где свой, где швед – разобрать трудно.
И вдруг прошел слух: «Немцы предали». Оказывается, барон Галларт и другие иностранные офицеры перешли на сторону шведов. Оставшись без командиров, русские дрогнули, началась паника. Полки устремились к Нарове. Солдаты бежали к единственному мосту через реку. Вместе со всеми бежал и Федор Грач. Бежал, не видя ничего, бежал, спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. Мост был временный, легкий. Поравнялся Грач с мостом и вдруг вспомнил слова бывалого солдата. Остановился Федор, повернулся к товарищам.
– Стой! – кричит. – Стой, братцы! Страх – он хуже смерти!
Кричит Грач, но никто не обращает на него внимания. Хватает Грач товарищей за руки, хочет остановить, да где уж. Оттолкнули солдаты Федора в сторону, побежал по шатким, прогибающимся доскам моста. Мост прогнулся. Деревянный настил осел, коснулся воды. Забурлила вода, заклокотала. И вдруг мост не выдержал. Оборвались непрочные пеньковые канаты. Скрипнул мост, развалился. Смотрит Грач на Нарову – несет река воды, тащит в пучину русских солдат.
Отвернулся Федор, сел на камень, схватился за голову. Вдруг слышит – кто-то положил ему на плечо руку.
Поднял Грач голову, смотрит – перед ним бывалый солдат.
– Видишь, что страх делает? – обращается солдат к Федору.
– Вижу.
– То-то, – говорит солдат. – Знай. А сейчас бери фузею. Слышишь – справа пальба идет. То царевы гвардейские полки – Преображенский и Семеновский – бьются. Пошли на помощь. А что народ гибнет, на то и война. Тут кто страх поборол, тот и есть настоящий солдат.
«Пусть сам черт воюет с такими солдатами!»Подходя к Нарве, шведский король Карл говорил: «Московские мужики разбегутся при одном виде моих солдат».
Однако вскоре королю пришлось изменить свое мнение. Не хотел, а все же пришлось. Произошло это вот как.
Услышав сильную пальбу близ Наровы – а там бились преображенцы и семеновцы, – Карл бросился к своим войскам.
Король подоспел вовремя: гвардейцы оттеснили, отбили шведов. Того и гляди, обратятся шведы в позорное бегство.
– Шведы, шведы! – закричал Карл. – С вами Бог и ваш король! За мной, шведы!
Солдаты воспрянули духом и с новой силой бросились в битву.
Слева, с невысокого холма, била русская пушка. С кипением врезались ядра в шведские ряды, валили по нескольку человек сразу.
– Пушки, подать сюда пушки! – закричал Карл.
Несколько солдат бросились выполнять приказ. Вскоре появилась шведская батарея.
– Огонь!
Ядра легли с недолетом, метрах в тридцати от русской пушки.
– Огонь! – закричал Карл.
Опять недолет.
С третьего выстрела легли шведские ядра рядом с пушкой. Поднялась снежная пыль. Словно игрушечных, подкинуло в воздух и разбросало в разные стороны русских солдат.
– Ура! – закричал Карл. – Ура! – и замахал шляпой.
Однако, когда улеглась пыль, король увидел: у пушки, словно вовсе и не было залпа, стоит солдат. Карл посмотрел – у солдата нет правой руки. Весь бок пушкаря залит кровью. Словно надломленный сук, торчит из плеча оголенная кость. Солдат держит в левой руке запал, что-то кричит, наводит пушку прямо на шведского короля.
– Безумец! – закричал король.
В это время грянул новый выстрел, и Карл упал с лошади.
Когда король вылез из-под убитого коня и осмотрелся, на прежнем месте солдата уже не было. Прихрамывая на ушибленную ногу, Карл поднялся на холм. Рядом с русской пушкой, истекая кровью, лежал солдат. Глаза героя были полузакрыты, губы произносили какие-то слова. Карл наклонился к умирающему. «Русский шведа и одной левой бьет», – повторял упрямо солдат.
Уже потом, когда кончился бой, Карл пытался узнать, как звали героя. Однако никто ответить королю на его вопрос не мог. Тогда Карл вызвал барона Галларта.
– Что за солдат, не знаю, – ответил Галларт, – однако, ваше величество, могу вас заверить, что таких у русских немало. Не люди – безумцы. Пусть сам черт воюет с такими солдатами!
Посмотрел Карл на Галларта, вспомнил свои слова, сказанные при подходе к Нарве, задумался, ничего не ответил.
Как майор Пиль смерть принялЕще в Москве нагадала старая цыганка майору Пилю, что примет он смерть от руки русского солдата. (Немец майор Пиль состоял на службе у русских.)
Нрав у Пиля был веселый, легкий. Посмеялся он над словами цыганки, рассказал товарищам да и забыл. Вспомнил о них уже под Нарвой, в самый разгар боя.
Узнав, что барон Галларт и другие иноземные офицеры изменили русским, майор Пиль тоже хотел перейти на сторону шведов. Однако майору не повезло. Перехватил Пиля русский солдат. Лицо у солдата здоровое, глаза злые. Майор едва ноги унес. Хорошо, помогла вьюга.
– Фу ты, вредная! – помянул в эту минуту майор цыганку.
Отбежал Пиль в глубь лагеря, забился в офицерскую землянку, просидел там до самого вечера. Все боялся майор, что вот-вот ворвется в землянку солдат со злыми глазами. Потом успокоился. Мол, беда миновала, стал ждать, когда в русском лагере наконец появятся шведы.
Однако шведы не шли. Не одержав победы над преображенцами и семеновцами, шведы прекратили бой.
А вечером к землянке подбежал русский солдат, стукнул в дверь, закричал:
– Господ офицеров на военный совет!
Пришел Пиль в генеральскую избу, а там все решено. Договорились генералы послать к шведам своих послов просить о перемирии. Выделили князя Козловского и майора Пиля.
Вышли послы на улицу. Кругом солдаты. Собираются солдаты группами, о чем-то спорят, шумят, перебивают друг друга. Несутся в ночном воздухе солдатские голоса.
– Не сдадимся шведам!
– Не отступим!
– Животы положим, а со стыдом не уйдем!
Обошли князь Козловский и майор Пиль солдат стороной. На всякий случай обходили осторожно, крадучись. Двинулись к шведским позициям. Однако у границы русского лагеря послов окликнули часовые.
– Стой! Кто такие? Откуда? – раздались звонкие голоса.
И сразу к послам из темноты подступило несколько человек.
– Да, никак, свои, – заговорили солдаты. – Да чего их сюда понесло?
Послы растерялись. Захлопал выпученными глазами Пиль. Ради осторожности сделал шаг назад, стал за широкую спину князя Козловского.
Повысил князь голос, пытался прикрикнуть на солдат, да ничего не получилось. Пришлось рассказать, в чем дело.
– Ироды! – закричал кто-то. – Шкуру свою спасаете!
– Что вы, братцы, что вы! – вмешался Пиль. – Ради вас стараемся… – И осекся: показалось Пилю, что стоит перед ним тот самый солдат со злыми глазами.
– Предатели! Бей предателей! – понеслись солдатские возгласы.
– Стой, стой, братцы! – только и успел сказать князь Козловский.
Навалились солдаты, бросили послов на землю, стали бить сапогами и прикладами.
Вспомнил еще раз Пиль старую цыганку, дернулся и замер. Охал и стонал, хватаясь за пробитую голову, князь Козловский.
А кругом разносилось:
– Не сдадимся шведам!
– Не отступим!
– Животы положим, а со стыдом не уйдем!
