Текст книги "Коготь Химеры"

Автор книги: Сергей Павловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

«Ясно, – догадался Док (нетрудно было догадаться), – заправочная станция».

Хомяк ничтоже сумняшеся дернул дверь и шагнул в дом. За ним прошел Витек, Док и, последним, Крокодайл. Все трое зажгли фонари. У Дока фонаря не было. Внутри заправки царила все та же мерзость запустения и разрухи. Прогнившие доски на полу, сплошь облупившаяся штукатурка, грязные разводы и трещины по всему потолку. И на всем – на подоконнике, на столике в углу, на опрокинутом табурете – толстенный слой бурой пыли. Странно, но на полу пыль отсутствовала, словно его подмели. Как потом оказалось, так оно и было: Хомяк с Крокодайлом подмели, чтобы следов не оставлять, потому что под настилом они оборудовали тайник, где прятали при выходе из Зоны сталкерские пожитки и оружие. Хомяк легко поднял две доски, и под ними открылась глубокая ниша.

– Запомни, Док, это называется «схрон». Этот схрон – временный и ненадежный. Но каждый сталкер должен иметь в Зоне капитальный схрон. А лучше – два. В них он может переждать выброс и припасти что-нибудь на черный день. У нас с Крокодайлом в Зоне три капитальных схрона. Потом покажу.

– А мы уже в Зоне? – с замиранием сердца спросил Док.

– Почти. Хотя, скорее, это – предзонье. Тут еще нет аномалий, и всякие твари из Зоны сюда редко заходят. Настоящая Зона начинается через три километра. Так…

Он начал извлекать из ниши всякую всячину. Три больших рюкзака, под завязку набитые сталкерским скарбом. Еще какие-то котомки, подсумки.

– Док, а ты какое оружие предпочитаешь?

– АКМС под 5,45.

– Хорошая машинка. Ну… такой у меня нет, а вот АК-47 найдется. Потому как запасливый хохол – он и в Африке хохол. Записываю на твой счет двести юаней. За автомат и два рожка. Привыкай пока жить в долг.

Он достал из схрона автомат и протянул Доку.

– А у тебя вообще какое-нибудь оружие имеется? – осведомился Крокодайл.

Док торопливо снял с плеч свой рюкзак, развязал тесемки и не без чувства гордости достал свой вакидзаси. Обнажил клинок и коротким точным махом перерубил пополам толстый, правда трухлявый, подоконник.

– Ого! Знатная штука, – восхищенно поцокал языком Витек. – Только держи ее теперь под рукой все время. Лучше всего – за голенищем берцев. Вот так. – Он сунул себе за голенище большой армейский нож, который достал из схрона Хомяк.

Хомяк между тем извлек последний предмет – свой автомат… «узи».

– Ни фига себе, – удивился Док. – А сколько в Зоне стоит такая машинка?

– Четыреста юаней. Только патроны к ней дорогущие. Но ничего, оно того стоит. Скорострельность оружия в Зоне иногда спасает жизнь.

– Ну что, будем выдвигаться?

В ответ – лишь короткий смешок всей сталкерской троицы. Док в который раз не понял, чем он так насмешил братию.

– Люди ночью по Зоне не ходят, салага, – снисходительно пояснил Крокодайл. – Ночью люди в Зоне спят.

И снова как по команде сталкеры одновременно тиснули красную кнопку на своих ПДА. Экраны тотчас засветились ровным голубым сиянием. Хомяк еще, словно пианист, дробно застучал по крохотным черным кнопочкам, маркированным белыми буковками.

– Что он делает? – почему-то шепотом поинтересовался Док у Крокодайла.

– Подтверждает Юрику активацию ПДА и наш заход в Зону.

– А если, допустим, кто-то украдет ПДА Хомяка или, еще хуже, снимет с мертвого и будет «косить» под него? ПДА ж в Зоне, как я понял, большая ценность?

– Правильный вопрос, хорошо мыслишь, – одобрил Хомяк, не отвлекаясь, однако, от экрана. – Только прежде чем Юрик возьмет меня под крылышко, я должен со своего ПДА набрать пин-код. А кроме меня его знает только Крокодайл. Вон Витек не знает. И я его код не знаю. Так-то. Нас приняли. А теперь – легкий ужин и на боковую.

Тронулись в путь, как только рассвело. Шли тем же порядком. Впереди – Хомяк, за ним – Витек и Док. Замыкал вереницу Крокодайл. Километра через два пути по унылой местности, поросшей жухлой травой, остановились перед крохотной рощицей, расцвеченной всеми красками осени.

Сталкеры (Док уже привык к их согласованному однообразию) одновременно отщелкнули рожки автоматов, оглядели их, снова вставили, передернули затворы автоматов и сняли их с предохранителя. То же самое, обезьяной повторяя их действия, сделал и Док. Сталкеры расстегнули подсумки с запасными обоймами. У Дока пока не было подсумка, но и он на всякий случай проверил, не застегнут ли клапан кармана, в который он сунул снаряженные рожки, на пуговицу. Хомяк взмахнул рукой, и группа двинулась вперед по тропинке, уходящей в рощу.

Что и как это было, Док теперь помнил смутно. Легкий шорох в кустах, короткая автоматная очередь позади. Он едва успел отскочить, как в ноги ему уткнулась мертвая чернобыльская тварь. Буро-коричневая, вся в уродливых наростах, похожая на свинью, но очень отдаленно похожая. С короткими лапами разной длины, которые заканчивались двумя острыми отростками вроде раздвоенных копыт.

– Что… кто это? – только и выдавил из себя Док, с изумлением изучая тушу странного чудовищного творения Зоны, валявшегося у него под ногами.

– Псевдоплоть, – пояснил Крокодайл. – Не самая крутая тварь, но тоже не подарок. Ты того… шагай вперед, не задерживай движение.

Док заторопился вслед за Витьком и Хомяком, которые даже не оглянулись. Они вышли из рощицы и взобрались на крутой пригорок. Вид отсюда открывался чудный. Далеко-далеко впереди, с левой стороны, высился грандиозный короб саркофага. За ним, еще дальше, – трубы атомной электростанции. Справа – однообразные многоэтажки Припяти. А между приметными строениями – сплошная зеленая зона с редкими проплешинами. Кое-где в проплешинах проглядывали покосившиеся крыши хат, еще каких-то строений, остовы машин, тракторов, бульдозеров, танков и бронетранспортеров. Кое-где зелень леса бороздили глубокие овраги. Мертвенно-матово поблескивала извилистая лента реки.

– Ну вот мы и в Зоне, – вздохнул Хомяк. – Здравствуй, родимая.

И Док, стоя тогда на холме, чувствовал себя так, как будто находился в начале долгого пути. То же самое было и сейчас, на Киевском вокзале. Странно, непривычно, неуютно. Словно выдернули тебя из горячей воды да с ходу сунули в ледяную. Эдакая контрастная купель.

Да делать нечего. Он зачем-то одернул свой кургузый пиджачок и придержал рукой симпатичного аккуратного старичка, проходившего мимо. Тот испуганно отшатнулся, недоуменно уставился на Дока близорукими старческими глазами.

– Извините, пожалуйста, – виновато улыбнулся Док. – Не подскажете, где здесь стоянка такси?

Дедок облегченно, как показалось Доку, выдохнул и махнул рукой в сторону.

– Вон там, сразу за углом.

– Спасибо, еще раз извините.

Не соврал дед, да и с чего ему было врать. Сразу за углом в длинную вереницу выстроились машины разных марок, но все с одинаковыми желтыми фонарями на крыше. Док сунулся было в первую попавшуюся, но водитель сердито буркнул:

– Не, братан, хочешь ехать – садись в переднюю машину. Я из-за тебя очередь нарушать не буду.

«Вот это да! – восхитился Док. – Раньше люди в очереди на такси стояли. А теперь, значит, такси за людьми в очереди стоят».

Он, уже уверенно, распахнул дверь первой в веренице машины и плюхнулся на сиденье. Таксист неодобрительно покосился на Дока, вернее, на его изысканно-провинциальный наряд, но осведомился вежливо:

– Куда едем?

– Вези меня, браток, в какую-нибудь гостиницу. Не особо дорогую, но и не самую дешевую. И желательно поближе к центру.

– В центре, браток, таких… отелей нет, – хмыкнул водила. – Там только дорогие.

– Хорошо. А на Оболони есть такие… хм… отели?

– На Оболони есть. Ты скажи лучше, на какую сумму в сутки рассчитываешь?

Док пожал плечами.

– Не знаю…

– Ну, ты даешь! Ты что, с Луны свалился или с Марса?

– Почти, – грустно признался Док. – А сколько, к примеру, стоит отдельный номер в гостинице средней руки? Если в долларах?

– Ого! У тебя доллары есть – значит, не с Марса, – уже с некоторой долей уважения констатировал таксист. – Отдельный номер в гостинице средней, как ты говоришь, руки обойдется тебе долларов тридцать в сутки. Только баксы на ресепшине уже давно не принимают. Только гривны.

– А что такое «ресепшн»?

Водитель грустно покачал головой.

– Не, точно с Марса… Ресепшн, брат, – это администрация отеля.

«Не, ну точно, как при первом заходе в Зону, – не менее грустно отметил Док. – Всему приходится учиться заново. Хорошо, что хоть знаю, как и где доллары разменять».

– Ладно, поехали уже.

Колесили они долго, очень долго, но Док совсем не утомился. С широко раскрытым ртом он жадно впитывал новые впечатления. Поражало все: обилие автомобилей, всяких и разных. Они сплошь забивали даже широкие проспекты, двигаясь монотонно и медленно. То и дело поток замирал на светофоре в тягостном ожидании зеленого света. Иногда по крайней левой полосе с воем и карканьем проносились навороченные громадные джипы или длинные лимузины с мигалкой на крыше.

Поражало количество пешеходов на тротуарах. Все хорошо одетые – по меркам Дока. И все куда-то мчались, вертелись в карусели толпы, озабоченные и хмурые, ни улыбки на лице, ни привета. Но сколько красивых женщин! Боже, сколько красивых!

Однако больше всего поражала вычурность строений. Поражала и огорчала одновременно. Док последний раз был в Киеве лет тридцать назад. Тогда это был истинно древний русский мегаполис. Эпоха пролеткульта, конечно, наложила свой отпечаток на архитектуру, но не портила город. Старинный Подол органично вливался в советский Крещатик. Девятнадцатый век достойно соперничал с двадцатым. Фантазия творцов в причудливости форм и смелости решений создала чудный архитектурный ансамбль. А теперь…

«Пусть, к примеру, вон тот небоскреб и хорош, – печально подмечал Док. – Я такие только в американском кино и видел, но какой придурок втиснул его между двумя домами постройки явно позапрошлого века? И какими домами, красотищи-то какой! Там бы скверик разбить с фонтанчиком. А вон еще… Ну конечно, банк! Блестит, словно елочная игрушка, и… Господи, какой урод! Главное, рядом с древней церковью. Вот какой идиот до такого додумался? Да… И какого черта я сюда приперся? Мне что, в Зоне приключений не хватало?»

В таких глубоко философских размышлениях Док провел остаток дороги в гостиницу. Вернее, в отель. Русского понятия «гостиница» в этом Мире уже не существовало.

– Сколько с меня, шеф?

– Шеф… – усмехнулся таксист, которому давно перевалило за сорок. – Так ко мне давно никто не обращался. Если ты не с Марса, то уж точно из тайги вчера вышел.

– Это, брат, ближе к истине, – подтвердил Док. – Так сколько?

– Двести.

– Двести чего, гривен или долларов?

– Да гривен. Говорю же тебе, баксами уже давно никто и нигде не рассчитывается.

Док отстегнул из тощей пачки две сотенные, подумал и добавил еще двадцатку.

– Спасибо.

– И тебе спасибо, браток. Удачи. Ты это, – уже в спину Дока выкрикнул таксист, – если деньги есть, то приоденься получше! У нас тут не тайга.

«Это я и без тебя понял, – пробормотал под нос Док. – Знал бы ты, из каких дебрей я вышел. У вас небось таких таежников и не видали».

– И еще, постой. – Таксист высунул в окошко руку с визитной карточкой. – Вот, возьми, если понадоблюсь – звони, приеду. Понравился ты мне, таежник.

«Ни фига себе… – Док взял карточку, ошарашенно потер затылок. – Что ж это за Мир такой, в котором простые таксеры раздают кому ни попадя визитные карточки?»

На «ресепшине» его, конечно, встретили отнюдь не с распростертыми объятиями. Но и не отвергли с порога. Это внушало оптимизм.

– Мне бы отдельный номер. Желательно с телефоном, – робко объяснил свое жалкое присутствие Док миловидной, ослепительно рыжеволосой и зеленоглазой девушке за длинной стойкой.

– У нас все номера давно телефонизированы. – Она гордо сверкнула глазами.

«Ну вот, сейчас спросит, из какой тайги я свалился или с какого Марса вышел», – огорчился Док.

Видимо, огорчение явственно нарисовалось на его небритой физиономии, и девушка смилостивилась.

– Вам какой, обычный или люкс?

– А сколько стоит люкс?

– Триста гривен в сутки.

– Тогда, пожалуй, люкс.

«И чего я комплексую? Что они здесь, таких не видывали? Вон, в электричке с какой девушкой познакомился. И ничего, прокатил внешний вид. Даже телефонами обменялись. Так что вперед, не боись».

– На сколько суток?

– Для начала – на десять, а там видно будет.

Он еще в такси просчитал, что по здешним расценкам десяти тысяч долларов ему хватит надолго. При его-то скромных потребностях. Хватит и одежонкой приличной разжиться, и этим… мобильником. Потому свежел и наглел прямо на глазах.

– Да. А приличная парикмахерская у вас в отеле имеется?

– Конечно.

– И ресторан?

– Разумеется.

– И обед в номер можно заказать?

Девушка тоже менялась прямо на глазах. Вернее, менялось выражение ее лица. Из настороженно-неприветливого оно плавно переходило в доброжелательно-угодливое.

«А деньги, как я погляжу, точнее их наличие, тут решают все. Это не наши условные юани, отсутствие которых на Зоне ровно ничего не значит».

– И вот еще: где у вас обменный пункт? Мне нужно доллары поменять.

Лицо девушки расплылось в приветливой улыбке.

– Обменный пункт вон там, за газетным киоском. А вы, наверное, американский шпион?

«Вот, уже и до легкого флирта дело дошло. А я боялся, – радостно встрепенулся Док. – А впрочем, мужик-то я видный. Не заморыш какой. Ну, небрит. Ну, прикид неважнецкий. Но это все легко исправить».

– Хуже, – усмехнулся он в ответ. – Я – инопланетянин. С Марса.

Положим, тут он не сильно погрешил против истины.

– А что, на Марсе тоже пользуются долларами?

– Еще как пользуются! Они же, доллары, зеленые, а всем известно, что на Марсе живут зеленые человечки.

– Почему вы не зеленый?

Шутливый диалог развивался просто стремительно, и Док сам себе удивлялся.

– Я перекрасился под землянина. Только, к сожалению, побриться не успел. – Он потер небритую щеку. – А в тарелке парикмахерской нет.

– В какой тарелке?

– В летающей.

Девушка открыто и звонко расхохоталась.

– Ну а почему вам костюм на Марсе приличный не выдали? – все еще посмеиваясь, осведомилась она.

– Я нестандартных размеров. И на меня налезли только тельник, этот вот спинджачок со штанишками, да эти… как это по-вашему, по-земному… А! Вспомнил – галоши. Но, заметьте, на мне даже нет носков – не нашлось подходящих.

Снова взрыв смеха.

– Ой, заполняйте уже бланк, – выдавила она, смахнув выступившие на глазах слезы. – Потом коридорный отведет вас в номер. Документы у марсианина, надеюсь, имеются?

Кажется, девушка была не прочь еще поболтать, но положение обязывало, и к тому же из конторки позади стойки на нее сердито поглядывал смазливый прилизанный тип в белоснежной рубахе и при галстуке.

– Конечно, но сами понимаете – липовые.

Он достал из кармана паспорт, удостоверение участника боевых действий и пенсионное.

– Вот, какие именно нужны?

– Нет, вы правда или шпион, или марсианин, или… или неисправимый шутник. Паспорт, конечно.

– Пожалуйста. Теперь серьезно. Я действительно давно не был в цивилизованном обществе. Вот только приехал с Дальнего Востока, где работал золотоискателем. Много лет работал. Это – правда, – сказал Док и подумал: «Во заливаю!» – Вы не обижайтесь на вопрос… Я привык решать все как-то… по-людски. В каком размере принято сейчас давать чаевые в ресторане и обслуживающему персоналу?

– Ну… – Девушка слегка покраснела и быстро оглянулась. – Вообще-то, у нас не принято, но для вас, марсианин… В ресторане – десять процентов от стоимости заказа. Персоналу – от двадцати до пятидесяти гривен.

– Спасибо. – Док быстро выудил из кармана сотку, сунул ее в паспорт, протянул девушке и шепнул: – Сдачи не нужно. И вот еще что: где поблизости приличный магазин мужской одежды?

– Да прямо напротив нашего отеля. Очень приличный.

– Там и исподнее есть?

– Абсолютно все есть. Были бы деньги.

– Тогда я сразу туда: экипировка для золотоискателя, знаете ли, важнее всего. А потом уже можно и в номера. Спасибо вам, Света. – Имя он прочитал на пластиковой карточке, приколотой к белой блузке девушки.

– И вам большое спасибо.

Уже через три часа Док, коротко постриженный, до синевы выбритый, посвежевший после солевой ванны с шампунями, благоухающий, в одних трусах валялся на прохладной нежной простыне и блаженно щурился на белый свет. И не мог он пока, по первым впечатлениям, определить, насколько отстал от жизни.

Вот, к примеру, номер, в который его поселили. В свое время Док потерся по разным заведениям подобного типа. Те ни в какое сравнение с нынешними не шли. Нынешние – просто фантасмагория какая-то. Рельефный, ступенчатый потолок с овалами, углами, прочими финтифлюшками. Что за материал? То ли ткань, то ли пластик. Как крепится и к чему? Люстр нет – вмонтированные светильники. Ромбовидные – горят ярко. Круглые – излучают мягкий интимный свет. Стены – тоже не поймешь: обои – не обои, шпалеры – не шпалеры, дерево – не дерево. Хренотень какая-то. Док даже провел ладонью по стене: идеально гладкая прохладная поверхность. Колупнул пальцем золотистый выпуклый узор – ободрать его, похоже, можно только напильником. А сбить – только зубилом. А как красиво и органично! Такой же узор повторяет формы светильников на потолке. Скромно, эстетично и, как говаривал его преподаватель музыки в училище, «вкусно».

Пол вроде паркетный, но не паркетный, точно. Тоже какой-то современный материал. Док и его попробовал на прочность. Не царапается, зараза.

А мебель-то какая! Кресла-ракушки, в которых утопаешь по самые уши. Такой же диван-ракушка, пуфы… Журнальный столик – овальной формы, стеклянный, прозрачный. Вместо ножек – деревянная подставка. Статуя в виде обнаженной нимфы, держащей на руках столешницу. А дерево-то резное, хотя Док не сомневался: раз столик стандартный, значит, нимфу из дерева вырезает запрограммированная машинка.

А кровать в спальной комнате! В его молодые годы подобную называли «сексодромом». Только матрацев таких на «сексодромах» тогда еще не придумали. Цельный квадрат, мягкий и упругий одновременно. И подушки, похоже, из того же материала, что и матрац.

Еще шкаф, громадный, но компактный, с раздвижными дверями. Тумбочки странной формы – полный модерн. А ковров, стандартных символов роскоши и достатка советской эпохи, нет. Ни одного ковра в номере! Зато есть бар-холодильник с полным набором напитков. Три отделения. Верхнее – стоечка с коньяком и винами десяти сортов. Сухое, полусладкое, крепленое, десертное. Три сорта вина были Доку знакомы – крымская массандра. Остальные видел впервые. Среднее отделение – холодильник. В нем водка, сок, минеральная вода, две бутылки шампанского – брют и полусладкое. Обрадовала марка «Советское шампанское». Словно старого знакомого встретил. Нижнее отделение – морозилка. В ней только кубики льда в специальном контейнере.

Но больше всего Док намаялся с техникой. Телевизор… телевизор на базах в Зоне был. Но такого он там не видел. Плоский, громадный – и никаких, понимаешь ли, кнопочек и ручек. У Бармена на базе стоял настоящий монстр – толстенный, грандиозный «панасоник». Хозяин включал его самолично, манипулируя пультом, словно волшебной палочкой.

Ладно, с пультом Док разобрался. Но когда запустил трансляцию, совершенно обалдел. Триста каналов! Триста! На любой вкус и цвет! У Бармена крутились только три канала – современные боевики, старое советское кино и порно. Обычно он начинал телесеанс словами: «Ну, господа сталкеры, что сегодня будем смотреть?»

Странно, но господа сталкеры чаще всего выбирали старое советское кино. Реже – современные боевики. И совсем редко – порно.

Бог с ним, с телевизором. А вот с аппаратами, что стояли под экраном телевизора, Док, что называется, запарился. Нет, он понимал, что это видеоплеер, аудиопроигрыватель и тюнер-усилитель. Не совсем же лох и не настолько отстал от жизни. Колонки, вон, усилительные с обеих сторон. Целых три. Две высокие, узкие, словно столбики. Одна массивная, квадратная – низкочастотная. Еще две небольшие на стене по обе стороны дивана.

«Да что за хрень, – возмутился Док. – Ладно, я пойму – звуковой квадроэффект, но квинтэффект… Нет, не пойму».

В конце концов с предназначением аппаратуры он худо-бедно разобрался. И с пестрым цветистым рядом компакт-дисков на специальной стойке тоже разобрался. Эти диски – видео. А эти – аудио. Вот только куда и как их всовывать, так и не понял. Как и не понял, как включить и заставить работать всю эту гребаную технику.

Бесполезно провозившись минут пятнадцать, Док занял позицию в кровати и констатировал: «Не так уж тут, во Внешнем Мире, хреново. Скорее – кайфово».

Он лениво достал с тумбочки трубку радиотелефона. Милый, уже знакомый голос:

– Администрация, вас слушают.

– Светочка, а соблаговолите приказать мне обед в номер.

– Для вас, Сергей Николаевич, любой каприз.

– Так-таки и любой? Светочка, имейте в виду, хоть я и закоренелый таежный волк, но шлюх в номер заказывать не буду. Вот с вами сочту за честь поужинать – если, конечно, не откажете. А сейчас, Светочка… Жрать хочу смертельно!!!

Уже знакомый смех в трубке, ласковое, даже с легким придыханием, интимное:

– Сергей Николаевич, соединяю с рестораном.

Док даже обалдел от старорежимного: «Кухня, что изволите-с?..»

Он прокашлялся и начал солидно, но с изрядной долей иронии:

– Изволю я обед в 231 номер.

– К вашим услугам, что будете заказывать?

– Хм… а ты кто?

– Я – старший менеджер ресторана, Сикорский Яков Яковлевич.

Док не в первый раз за сегодняшний день поймал себя на странной, но приятной мысли, что прекрасно вписывается в образ нувориша. А потому, согласно своей роли, он добавил в голос низких обертонов, еще солидности, самоуверенности и наглости.

– Так вот, Яша, я человек простой. А потому, во-первых, большое-пребольшое блюдо жареной картошки.

– Фри?

– Нет, Яшенька, именно жареной, и на свежем, хорошем масле. Во-вторых, агромадный, хорошо прожаренный кусок свинины.

– Отбивную?

– Я же сказал, хорошо прожаренный кусок свинины. А что это будет – на усмотрение повара. Затем… непременно селедочку с лучком. Салат из свежих огурцов и помидоров под сметаной. Салат из свежей капусты. И… редиска есть?

– Конечно.

– Значит, непременно редиску. Резать не нужно. Так… дальше, бутылку водки.

– Какой?

– Хорошей, Яша, хорошей водки. Бутылку минеральной воды.

– Какой изволите?

– Боржоми в стеклянной таре. И…

Хотелось понтонуться и заказать устрицы. Док их ни разу в жизни не пробовал. Сделал паузу, задумавшись: «Хрен его знает, сколько стоит порция устриц в этом храме кулинарного искусства и есть ли они вообще в меню? Обойдемся пока без «фрутте дель маре» [10]10
  Фрутте дель маре – дары моря ( итал.).


[Закрыть]. Черт… откуда оно всплывает в памяти? Просто денди какой-то».

– И на десерт чашку кофе.

– Какой кофе?

– Хороший, Яша, хороший кофе. Да! Сигарилы «Капитан Блэк» есть?

– Конечно, Сергей Николаевич.

«Опа! Таксер говорил – отель средней руки. А уже и имя-отчество в кабаке знают. Света подсуетилась. А какой же сервис в заведениях высшего класса? Да… изменился Внешний Мир, еще как изменился».

– Значит, пачку сигарил. Что еще? Да, лично Свете на ресепшн бутылку шампанского и коробку конфет.

– Ну… извините, Сергей Николаевич… У нас в отеле так не принято…

– А у нас, на золотых приисках, принято, – добавил в голос жестких ноток Док.

– Еще раз извините. Какое шампанское?

– Хорошее, Яша, хорошее. И конфеты хорошие – большую коробку.

– Будет сделано.

– Работай, Яша, работай – не обижу.

– Заказ будет доставлен через сорок минут. Сделаем все по высшему разряду – только свежатина. – В заискивающем голосе менеджера явственно прозвучали уважительные и уже как бы родственные нотки.

– Отлично, я жду.

«Ну, загулял золотопромышленник, – хмыкнул Док. – А впрочем, кто воевал – имеет право. И чем я не золотопромышленник?»

Наелся, что называется, «от пуза». «На чай» отстегнул кухарям аж пятьдесят долларов. Это значительно превышало предел, подсказанный прелестной администраторшей Светой. Однако положение золотопромышленника обязывало, и к тому же обед обошелся ему в сумму, меньшую расчетной. Можно было и устрицы заказать.

«В следующий раз непременно закажу, надо же попробовать», – решил Док и перевернулся на бок.

Он тщетно пытался заснуть. Как ни устал, как ни наелся, как ни хотел заставить себя отключиться хотя бы на пару часов – не получалось. Проклятые биоритмы, что наработались за пятнадцать лет, не давали покоя. Не привык он спать в это время суток. И хоть тресни, ворочался, ворочался на ласковых прохладных простынях, но так и не уснул. Наконец вскочил с привычной порывистостью, промурлыкал под нос:

– «И вечный бой, покой нам только снится…» Хм… «Не скифы мы и не азиаты…» Мы – уроды из Зоны. Что ж, пообщаемся с родимыми. Не скажу, чтобы соскучился, но как-то тянет.

Он вывесил с наружной стороны на дверь табличку «Не беспокоить», натянул махровый халат – для представительства, ибо в Зоне подобного наряда сроду никто не видывал. Пакет со старыми пожитками Док спрятал в шкафу. Сейчас он вытянул пакет, достал пиджак и кроссовки.

«Черт! А ни ножа, ни лезвия у меня нет, – мелькнуло у него в голове. – Подкладку, положим, отдеру, а «звезду» из штиблета без ножа никак не достанешь. А впрочем…»

Он сжал кроссовок обеими руками, затем вцепился в подошву крепкими еще зубами, зарычал, потешаясь, и рванул что есть силы. Получилось: нижняя толстая часть подошвы, приклеенная к верхней тонкой части супер-клеем, оторвалась. Вот она – «золотая звезда»! «Философский камень», недостижимая вековая мечта человечества и… И величайшая мистификация, которая никогда не станет реальностью.

«Нет, мошенничеством я займусь позже, – решил Док. – Сейчас – сеанс спиритизма и хиромантии».

Он разодрал подкладку пиджака и двумя пальцами подцепил крохотный мутно-желтый камешек неопределенной формы. Аккуратно положил его на прозрачную, гладкую поверхность стеклянной столешницы. Посидел минуту – готовился, собирался с мыслями. Затем снова взял камешек, сжал между ладонями и энергично потер. Кожей ощутил, как артефакт разбухает, наливается невиданной силой. Вот формы его начали меняться, и вскоре он стал абсолютно круглым. Вот он размером уже с теннисный мячик. Желтый, плотный и горячий теннисный мячик. Шар все раздвигал и раздвигал ладони Дока, увеличиваясь, теперь уже на глазах, в размерах. Наконец он разжал руки, и шар повис над столом.

Теперь он и размером, и видом своим походил на воздушный шарик. Обычный воздушный шарик, заполненный гелием. Если бы кто-нибудь сейчас осмелился и зашел в номер, то наверняка подумал бы: тешится дядька, шариками играется. Между тем артефакт продолжал трансформацию. Он еще немного увеличился, а затем начал менять цвет. Желтая краска словно испарилась с его поверхности, и шар засветился ровным матовым сиянием. Потом по поверхности пробежала легкая рябь и…

И Док увидел Зону!

Это напоминало компьютерную игру «бродилка». У любого уважающего себя барыги вроде Бармена или Крысятника на базе имелась компьютерная игротека. И некоторые сталкеры «на отдыхе» из нее не вылезали. За час игры торговцы брали дорого – двадцать юаней. Но фанатов хватало. Некоторые даже просаживали в игротеках все заработанное и влезали в долги. Игры делились на две категории: «бродилки» и «стрелялки». Старые сталкеры предпочитали «бродилки». Молодые – «стрелялки». Психология понятна: ветераны настрелялись и нахлебались досыта, им бы сокровища найти да не угодить в ловушку. Молодежь еще жаждала крови, ибо не навоевалась вдоволь. Но всех тешило и влекло количество отпущенных компьютерных жизней, а еще больше – возможность начать свою виртуальную жизнь заново, чего в реальном мире Зоны никогда не случалось.

Док тоже немного баловался и, конечно же, предпочитал «бродилки». И сейчас Док будто бы играл в «бродилку». В шаре, словно с высоты птичьего полета, отразилась вся Зона. Вот – крохотный городок Припять, вот – игрушечный саркофаг, тоненькие ниточки дорог, голубая извилистая ленточка реки, зеленые пятна лесов. Док положил указательный палец на городок и чуть нажал – изображение стало увеличиваться, словно он опускался с небес ближе к земле.

Обращаться с артефактом его научил контролер в Зоне. А назывался артефакт «Зеркало Мира». Такое название придумал для него сам Док, поскольку ни один сталкер не только в глаза не видел, но и не догадывался о существовании этого потрясающего по своим возможностям артефакта.

Еще легкое нажатие пальца – и Док уже низко парил над самым городом. Он, не отрывая пальца от гладкой поверхности «Зеркала Мира», повел вправо, вверх, еще вправо. Это напоминало манипуляцию на сенсорном мониторе ноутбука. А ноутбук Док уже видел: один – у Крысятника (тот полгода назад хвастался перед сталкерами необычным, наиновейшим чудом компьютерной техники); второй – у контролера.

Работать с «Зеркалом Мира» было еще проще. Артефакт словно угадывал его желания и послушно вел к цели. Вот Док завис прямо над входом в подземный тоннель. Нажатие пальца – и он быстро спустился прямо по шахте лифта вниз. Двинулся по галерее. Нет, неправильно, он не двинулся, а помчался, стремительно помчался, безошибочно лавируя в хитросплетениях подземного лабиринта. Вот знакомый грот с бюрерами, а вот и он, контролер.

Док оторвал палец-курсор, наклонился к шару и вперился в оловянные глаза истинного хозяина Зоны. Будто легкий ветерок приласкал волосы, и он сразу явственно услышал:

– Здравствуй, Док.

– Привет, приятель.

– Как дела?

– Пока неплохо. Я во Внешнем Мире, уже обустроился.

– Вижу. Только не пользуйся часто… как ты его называешь?.. «Зеркалом Мира». Это грозит расстройством психики.

– Знаю.

– У тебя все?

Док замялся на мгновение, словно разговаривал с обычным земным человеком, а не с исчадием Зоны. Конечно же, контролер прочитал его мысль.

– Ты хочешь поговорить с химерой?

– Да, я хочу пообщаться с Чудом.

– Странное желание… Но если хочешь, то пожалуйста.

Поверхность шара померкла, затем по ней снова прокатилась легкая рябь, и Док ясно увидел перед собой морду химеры. Она таращила на него свои желтые глазищи. И, дьявол его забери, Чудо довольно лыбилась.

– Ну что, уродище, как поживаешь? – мысленно спросил Док.

– Сам уродище, – тотчас вернула химера. – А поживаю хорошо.

– Сколько моих бывших друзей еще сожрала?

– Пока ни одного. Но если будешь оскорблять, непременно сожру.

– Слушай, а твой интеллект развивается прямо на глазах.

То была истинная правда, которая не переставала безмерно удивлять Дока.

– Это от общения с тобой. Просто я учусь, читая твои мысли.

– Наверное, я не лучший учитель.

– Зато я хорошая ученица.

Они оба помолчали.

– Что ж, рад был с тобой пообщаться.

– Я тоже. Только не пользуйся часто артефактом.