355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Лукницкий » Это моя собака » Текст книги (страница 1)
Это моя собака
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 10:13

Текст книги "Это моя собака"


Автор книги: Сергей Лукницкий



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Сергей Лукницкий
Это моя собака

Пять повестей для детей

(Жизнь и невероятные приключения пса по имени Пират, которые его подруга Собачка Штучка, склонная к сочинительству, описала собственнолапно.



Если вы не добры, не ласковы, не участливы, не способны утешить чужую боль, не помните добро и не делитесь костью, – значит вы – не собака

Собачка Штучка

Интервью собачки Штучки

Когда я закончила писать книгу и поставила точку на последнем слове, из рукописи выпрыгнул мой герой – взлохмаченный фокс Пират и стал уговаривать меня написать предисловие, т. е. рассказать кое-что о себе. В этот момент я спешила в собачий клуб, чтобы получить справку на вылет в Карловы Вары, и в этом самом клубе меня ожидал корреспондент для интервью по поводу моей поездки на всемирно знаменитые лечебные воды.

Но отказать в просьбе друга я не могла и мы с Пиратом решили, что интервью заменит предисловие. А может это будет даже современнее. Теперь ведь поголовно у всех звёзд и знаменитостей в моде интервью.

– Это Ваше первое интервью?

– Мне встречаться с этой манерой изложения фактов биографии, иными словами «знакомства со звездой» не впервой: был прецедент будущим псам-писателям задолго до появления моды. Тому лет семьдесят по моим карликово-пуделиным меркам. Ну, а по человечьим – лет десять назад. Тогда я дала интервью в серьёзную центральную газету, естественно с моей фотографией.

– Вы можете назвать газету?

– Почему же нет? Я даже могу пересказать содержание беседы. Тогда, отвечая на вопросы корреспондента, я рассказала один эпизод из моей жизни, может быть несколько наивно с точки зрения сегодняшнего дня, но я ведь была слишком молодой, время было другое, мы все старые и, тем паче, молодые верили в торжество демократии во всех её проявлениях. Вот он, тот эпизод:

– Меня зовут Штучка. Я маленькая, но собака. Не удивляйтесь, что я даю интервью, вон собака супруги Президента США госпожи Барбары Буш даже книгу выпустила о жизни в настоящем Белом Доме.

Меня, как и многих, сегодня волнуют проблемы моей страны. Слышала, что от невзгод люди начали звереть. Так вот я, собственно, и взяла перо, чтобы рассказать о том, что это не так. Моя любимая хозяйка часто берет меня с собой во все очереди. Раньше я оставалась дома и ждала её, а теперь она уходит на целый день, чтобы добыть продуктов, и я стараюсь утешить её своим присутствием. Меня люди в очередях часто узнают, улыбаются, заигрывают и я рада, что могу как-то скрасить их «очередное» существование.

Я уверена, что, если бы каждый из нас, собак и людей, сумел скрасить ближнему существование, нам всем было бы легче прожить этот переходный и очень невкусный, но необходимый период.

Однажды я ехала в автобусе в страшной давке, и со мной случилась неприятность: мне дверью прищемило лапку. Было очень больно, холодно, пошла кровь. И вот тут произошло удивительное: люди в автобусе стали проявлять участие, кто-то дал носовой платок, у кого нашёлся даже йод, а другие просто гладили.

Ведь это так важно, когда тебе плохо, а тебя гладят!

А водитель автобуса предложил в микрофон остановиться по дороге у ветеринарного пункта.

И все согласились, хотя, наверное, люди спешили по своим делам.

Я не могу не помнить добрых людей и водителя 108-гоавтобуса.

Теперь, когда я слышу от кого-то, что люди злые, согласиться с этим не могу.

– Каково ваше настроение сегодня и Ваши планы на будущее?

– Что ж, прошло десять лет. Я продолжаю свои вирши. Первым в жизни моего хозяина был пёс Чук, давший нам литературным собакам много материала для сочинений. Чук в своё время был удостоен почётного звания коменданта городка писателей «Переделкино» за необычайные, прямо-таки фантастические истории его общественно-собачей жизни. А что касается его личной, глубоко интимной жизни, то надеюсь написать роман собачьих Ромео и Джульеты. А пока, знаете, все мы, писатели немножечко боимся раскрывать свои творческие планы. Примета. Я не уклоняюсь от прямого ответа, просто предлагаю вашему вниманию мою книгу. В ней все сказано.

– Как и когда вы стали писателем?

– Писать я начала давно, мой лучший друг и хозяин рассказал мне много занимательных историй из его детства. В разные времена у него жили разные зверюшки: эмигрантка, решившая реэмигрировать – огромная черепаха Даша; экстравагантная пара задавак – кот Пижон и кошка Фифа; сиамка Катерина с родовыми корнями от Сергея Образцова и постоянными четырьмя детьми от разных мужей; отечественные близнецы-ежи Фомка с Ромкой; далее, той Кузьма впоследствии украденный соседом-пьяницей; чёрный кот в белой манишке, философ-лентяй Агат, подаренный директором музея Чуковского; рыжий бестия и пройдоха котяга с непроизносимым нынче политическим именем; наконец, классический немецкий овчар Джек, носившийся по саду с тоем во рту и однажды безвинно пострадавший от наезда автомобиля нетрезвого поэта, ну и ещё, и ещё, и ещё…

– Что и кто на вас повлиял в творчестве.

Мне в жизни повезло, как никому. Волею провидения я попала в творческую семью, где мною терпеливо и много занимались: как физической моей формой, так и развитием моего интеллекта. В домашнем лицее я постигла Булгакова, Сашу Чёрного, Толстого, Чехова, Есенина, познакомилась с перепиской Меджи и Фидель из Гоголя. Мой хозяин пошёл дальше: предложил ознакомиться с другими собачниками – иностранцами Стейнбеком, Джеромом, да и другими тоже. В этом пёстром литературном букете есть особые собачьи темы. А уж кто на меня повлиял, это вы сами решите после прочтения моих книг.

– Есть ли вас хобби?

– Безусловно. Главное моё хобби: я страстная вратарщица. Не пропускаю ни одного гола в ворота. Ни одного гола!

Это у меня от моей мамы – знаменитой голкиперши среди ребятишек. Ну и ещё, естественно, поменьше – такие маленькие «хоббики»: люблю массаж, млею, кайфую, выгибаюсь как змейка, когда меня им балуют. Люблю поднимать мои ушки вместе и ещё больше по одному, когда присушиваюсь к беседам обо мне; люблю поговорить в машине, подсказать дорогу к нашему дому или к даче, обожаю попеть на животе моей мамочки-хозяйки. Словом, общее хобби это сущность: быть весёлой и радовать всех моих близких.

Вы в начале упомянули о Карловых Варах, может быть расскажите немного?

Да, было много поездок, в том числе и зарубежных: Турция, Италия, Франция и Испания, Греция и вот Чехия. Всего не расскажешь.

Мы часто гуляли по набережной реки Тепла неподалёку от «Вжидло» – главного питьевого павильона. Однажды навстречу двигалась миловидная карловарочка в туфельках чешского производства. Рядом с ней незнакомой породы волновался пёсик. Но моему хозяину гораздо интереснее, чем угадывать породу незнакомца, было смотреть на туфельки и на то, что в них и все выше, и выше… Однако из природного джентельменства он склонил голову и мягко спросил чешку:

– У вас кобель, в смысле мужчина?

– Он, понимаете, имел ввиду пол пёсика, чтобы я могла сориентироваться. По поведению пёсика я давно уже все учуяла, хотя внимание хозяина одобрила.

– Наполовину, – ответила леди, улыбаясь.

Мы охотно остались у двери водного павильона под кустами, пока хозяева наполняли свои животы солёной водой.

– Несколько слов о вашей семье.

– Живу с приёмной дочерью Люсей – роскошной пышнохвостой кошкой. Мало сказать, что хвост её пышен, он всегда находится в положении перпендикулярном к телу. Он торчит как дымящая труба на заводском комбинате. Пушистая, разноцветная торчащая в небо труба.

Вы понимаете, что значит жить с великовозрастной дочерью рядом? Дон Жуан для всех окрестных кошек – Зелёный кот ежедневно приходит к ней в гости. Она любит побыть в его обществе, прогуляться по саду, но как все настоящие женщины сначала накормит его. Однажды раненого с размозжённой головой она буквально на себе притащила Зелёного домой. Что делать – выхаживали все вместе. Сейчас он настаивает на постоянно его регистрации в нашем доме…

– Значительный эпизод вашей жизни.

– Это, как смысл данного интервью. У нас с моим богохозяином – такой неразъединимый альянс! Я ожидаю его с работы часами у ворот, не шевелюсь, боюсь пропустить сигнал машины и щёлканья открывающейся дверцы. Чтобы впрыгнуть. Когда он возвращается, загоняет машину в гараж, я всегда рядом. В смысле с ним за рулём. Не потому, что он сам не может, хотя он действительно не может без меня, а просто потому, что нам с ним так хорошо… Такой интимный ритуал.

Случилось однажды: я не успела добежать. Это было ужасно! Он загнал машину в гараж! Он открыл дверцу. Увидел меня. Нагнулся… я вся в слезах, лизнула его в лицо… он все понял. Не раздумывая, выехал из гаража и заехал туда уже как положено – со мной, счастливой маленькой Собачкой Штучкой.

* НАШИ КАНИКУЛЫ *
(дневник-повесть)

Предисловие

Эта повесть составлена из записок главного её героя и участника всех приключений. Подлинник рукописи хранится у Вити Витухина. Это он нашёл её под ковриком невероятно умного пса по кличке Пират.

Правда, расшифровать записки было очень трудно. Нам помогали Витина мама – Мария Сергеевна, Витин папа – Павел Павлович, ну и, конечно, сам Витя. Мы ничего в записках не изменили, не присочинили, – всё, что здесь написано, чистая правда.

Я и мои хозяева

27 мая. Меня зовут Пират. Но, несмотря на грозное имя, я совсем не злой. За всю жизнь я укусил одного мальчишку – он дёрнул меня за хвост. И всё равно Пал Палыч посадил меня тогда на шкаф и сказал:

– Глупая, противная собака. Сиди здесь, пока не раскаешься.

Я раскаялся сразу, но сидеть пришлось гораздо дольше. И я подумал, что Пал Палыч был не прав. Наказание должно соответствовать проступку.

Во-первых, насчёт глупости. Ведь не всякая собака умеет писать. А я умею. Во-вторых, если я противный, почему всем хочется меня погладить? Погладить – это всё равно что лизнуть. А я никогда не лижу ничего противного.

Извините… Прерываюсь, кто-то идёт…

Немного о себе

На другой день.

– Ты где, Пиратыч? – ещё с порога позвал меня мой любимый хозяин Витя, ученик пятого, то есть теперь уже шестого класса. – Кричи «ура» – через три дня мы едем в деревню, на дачу.

– Вагр-гав-гау! – гавкнул я изо всех сил.

Потом Витя рассказал: в деревне можно бегать без поводка – это главное. Можно лаять сколько влезет. Можно где хочешь копать ямки. И даже валяться на газоне – там он называется просто травой.

От радости я так сильно размахался остатками своего хвоста, что чуть не вывихнул спину.

– Осторожно, пёс! Танцы – после, – сказал Витя, – ты мне будешь нужен, чтобы разыскивать и собирать вещи.

«Ну, что ж, – подумал я, – нюх у меня отличный, я всегда сразу нахожу всё, что теряют, разбрасывают и куда-то засовывают Витя и Пал Палыч».

Я вообще очень находчивый пёс.

Опять прерываюсь…

Снова о себе, но в последний раз

29 мая. Почему я прерываюсь и скрываю свои записки? Сейчас объясню.

Представьте: вы входите в комнату и видите – за вашим столом сидит собака и пишет, да ещё в вашей тетрадке. Можно этому поверить? Нельзя. Собаке писать не полагается. Поэтому если она всё-таки пишет, то лучше, чтобы об этом никто не знал. Тем более что иногда такие записки пишут люди, а потом выдают за переводы с собачьего. Мои – подлинные. В этом их ценность.

Но пусть никто не думает, будто я необычный пёс, робот или какой-нибудь там пришелец с другой планеты. Я совершенно нормальный пёс. У меня четыре крепкие лапы, хорошая прыгучесть, чёрный нос, густые усы, бородка и обрубленный столбиком хвост.

А писать я научился как-то незаметно. Витя зимой долго болел. Чтобы не отстал от занятий, к нему приходила заниматься учительница. Я все время сидел рядом. Внимательно слушал, не отвлекался, не вертелся, не зевал, даже не чесался. А когда Витя выздоровел и пошёл в школу, я использовал его старые тетради: каждую букву обвёл ещё раз. Постепенно я натренировался. И потом смог кое-как писать сам. Больших способностей у меня нет – взял усидчивостью.

Мы поехали и приехали

1 июня. Дорога была непереносима. Приехали ночью. Куда – не знаю. Совершенно разбитый, я уснул на полу.

Утром меня разбудили вопли странной рыжей птицы с загнутым клювом. «Если она клюнет меня в голову, – подумал я, – то, пожалуй, получится порядочная дыра».

– Фу, Пиратыч! Это же просто петух, – сказал Витя и засмеялся.

Я вылез из-под кровати, вышел на террасу и сел на крыльцо. И почему мне предписано это: Фу?! Я – городской пёс, а у нас в городе петухи водятся только в книжках. Откуда я мог знать, что в деревне они так орут, что сразу теряешься и бежишь в укрытие?

В то же утро со мной произошёл и другой несчастный случай. Пробравшись в сарайчик в конце двора, я столкнулся с крупным животным незнакомого вида. Сверкнув в темноте глазами, оно хрюкнуло и наставило прямо на меня рыло, похожее на электрическую розетку, с двумя дырками на конце. Я взвизгнул, шарахнулся и чуть не сбил с ног хозяйку дома – тётю Грушу. Рассказывая потом об этом Вите, тётя Груша тряслась всем телом и вытирала глаза передником. Только потом я догадался, что она не плакала, а смеялась.

Ничего смешного: электрические розетки надо закрывать шторкой. И рыло, между прочим, тоже. А кто из вас закрывает своё рыло шторкой, уважаемый читатель?

Я решил исправить свои ошибки и проучить нахалку курицу, которая повадилась ходить на террасу. Она сразу же начала метаться во все стороны, разбрасывая перья, но мне удалось схватить её за голову.

Курица осталась жива, а меня посадили в угол – носом в паутину. Честно говоря, было очень обидно, я не выдержал и жалобно подвывал там часа два.

Ничего себе, приехали на дачу, где же обещанная свобода нравов?

Вот это жизнь

5 июня. Все печальное позади. Жизнь прекрасна!

В деревне у собаки, оказывается, совсем не бывает свободного времени. Когда мы жили в городе, я полдня сидел в квартире один, спал, ел и жевал от скуки резиновый телефонный шнур или домашние тапочки мамы Маши. А здесь? Не знаешь, за что взяться и в какую сторону бежать!

Понятия не имел, что мир так густо заселён. Весь наш сад я уже обнюхал. Обнаружил множество мелких тварей – летающих, прыгающих, ползающих.

Научился копать землю почти как трактор. Грядку с редиской перекопал всю, и тётя Груша посеяла на ней что-то другое.

Писать больше некогда. Спешу завтракать. Аппетит волчий.

Происшествие на рассвете

8 июня. Не могу заснуть. Вылез на террасу и пишу при свете луны. Кругом длинные тени, и от этого жутко.

Был ужасный день. Как и всегда, на рассвете я сел за свои записки. Вдруг на тетрадку плюхнулся жук. Я решил его осторожно отодвинуть, чтобы не мешал, а он сразу перевернулся вверх ногами и вцепился мне в нос.

Я прибежал в комнату, перевернул стул, вылетел снова на террасу и опрокинул ведро с олифой, потом поскользнулся на ней и съехал с крыльца прямо в детскую коляску, в которой днём обычно спит младший брат моего хозяина Вити – Костя.

Что было дальше – страшно вспомнить!

Пал Палыч бегал с палкой вокруг дома. Тётя Груша прочёсывала граблями траву. Витя стоял на крыльце со своими новыми пистолетами и палил в воздух. На соседних дачах дружно лаяли собаки.

Я пришёл в себя окончательно уже под террасой. Пролежал там очень долго, в пыли, без завтрака. Потом пришли куры и стали ногами кидать эту пыль в меня. Чтобы не задохнуться и не ослепнуть, я пополз в ближайшие кусты.

– Витенька, что это?! – испуганно вскрикнула Мама-Маша.

Я не понял, почему они так смеялись. Правда, шерсть у меня слиплась и затвердела, как панцирь у черепахи, один глаз и вовсе не открывался. Но что тут смешного? … Воду в корыте меняли три раза. Наконец меня вытерли и завернули в старое ватное одеяло.

– Ну как, Пиратыч, жив? – спросил меня Витя и погладил по голове.

Тётя Груша принесла синюю миску с тёплым молоком и поставила её рядом со мной.

– Пей, дурень усатый, – сказала она.

А Мама-Маша взяла меня на руки и стала ходить со мной взад-вперёд, как с Костей, когда он капризничает и не засыпает. Потом она положила меня в ногах Витиной кровати и пощупала мой нос.

– Знаешь, Витенька, нос горячий. Не заболел бы… Ты посиди с ним, пока он не просохнет.

Витя обнял меня вместе с одеялом и прижал к себе.

Какие они хорошие, добрые люди!

Потрясение

10 июня. Вчера я увидел собаку, которая сидит на цепи. Она сама сказала мне, что это на всю жизнь. Несчастная!

Я потрясён! Должен прервать свои записки. Пойду полежу в кустах один.

Почётное задание

17 июня. У меня был замечательный день. Я лежал, развалясь в траве, и с удовольствием слушал, как весело бурчит в моем животе обед из четырех блюд. Вдруг Мама-Маша подвезла ко мне коляску, в которой спал Костя.

– Что ты собираешься делать? – спросила она меня. – Хочешь, я дам тебе работу?

Если честно – я не хотел. Но для мамы Маши я готов бегать даже с набитым пузом. Поэтому я вскочил и сделал заинтересованную морду.

– Ну вот, какой ты любезный! – сказала она. – Так слушай. Я сейчас уйду, а ты сиди здесь, стереги Костю. Никого к нему не подпускай. Понял? Лаять тоже не надо – ты его разбудишь. Понял?

Я заглянул в коляску, посмотрел на маму Машу и три раза многозначительно отбросил землю задними ногами назад и вбок.

– Молодец!

Мама-Маша погладила меня и ушла. А я сел, уставился на коляску: пусть сюда придёт хоть носорог – я на него брошусь.

Носорог не пришёл, но скоро из травы выполз жирный зелёный кузнечик. На всякий случай я его съел.

Потом появились три муравья. Они тащили дохлую муху. Я на них фыркнул, и они разбежались.

Едва я расправился с муравьями, как надо мной загудел шмель и начал снижаться кругами. «Давить или глотать?» – промелькнуло у меня в голове. Но тут он снизился, залез в колокольчик и замолчал, свесив наружу полосатый зад.

Я заглянул в коляску. Там было все в порядке. Этот маленький человек все время спит или ест. Тётя Груша говорит про него: «Золотой ребёнок». Не знаю. Даже я не смог бы есть так часто, спать так много и сосать пустышку, в которой ничего нет.

Ну вот! Ещё одно ценное наблюдение: когда работаешь, нельзя думать! Я и не заметил, как на дерево села птица. Прямо над коляской. И сразу испортила нам одеяло.

До чего же противные животные населяют наш сад! Не успел оглянуться – явилась лягушка. Села, выпучилась. На морде – никакой мысли.

Я не стал наблюдать за бесполезной тварью, я весь переключился на комара. Вот будет крик, если он вопьётся в нашего золотого ребёнка. Я подпрыгнул и – не допрыгнул. Ещё подпрыгнул и… чуть не наступил на огромного страшного червяка. Он все время двигался как-то странно: то хвост приставит к голове, то голову к хвосту. А вдруг он ядовитый? «Съесть или раздавить?». Я совсем растерялся.

Вдруг – хлоп! – лягушка слопала комара.

– Чвир-вик, – сказала птица и склюнула червяка.

– Ну, как дела? – это вернулась Мама-Маша.

Как я прыгал, вертелся, катался!

– Ну, ну, хватит, милый! Я вижу, ты отлично и честно работал! – приговаривала Мама-Маша.

Вечером я больше не лаял на лягушке, когда они кричали в траве. Я очень обрадовался, когда Мама-Маша категорически запретила Вите кидать в них шишками.

Ночью, засыпая, я вдруг подумал: а что, если все животные бывают для чего-нибудь, а не просто так? А я? Для чего я? Я для чего?

Завидую

18 июня. И зачем это мне понадобилось думать?! Жил себе и жил, был счастливый пёс, любил поесть, побегать, полаять. А теперь сижу и презираю себя.

Для чего я? «Чтобы путаться у всех под ногами?» – как сказала вчера тётя Груша.

Даже лягушки не только орут в пруду – едят комаров. А здешний кот Фома? Тётя Груша говорит, что без него мыши её совсем бы съели. А ведь весит она не меньше ста килограммов.

Но никто не идёт ни в какое сравнение с коровой Фросей. Раньше я понятия не имел, откуда добывают молоко. Здесь увидел впервые. Стоял истуканом, пока тётя Груша не надоила целое ведро. Потом я обежал корову Фросю три раза. Она прекрасно устроена: спереди рога, сзади тоже не очень-то подойдёшь – копыта, хвостом, я сам видел, наповал убивает слепней. Но главное не это. Из Фросиного молока тётя Груша делает масло, сметану, вареники. Кроме того, мы пьём его просто так – парное и холодное.

Тётя Груша говорит, что второй такой коровы не сыскать во всем свете. Я с ней вполне согласен. Я очень завидую Фросе. Если бы ещё она умела прыгать и лаять, я бы не возражал какое-то время побыть коровой.

Неплохо было бы ещё временно сделаться птицей, жить в гнезде высоко на дереве и на лету хватать мошек.

Ищу сам себя

19 июня. Вчера поговорил на эту тему со своим соседом Микки. Это совсем маленькая собачка, с голым пузом и выпученными глазками. В холодную погоду носит красное одеяльце с четырьмя дырками, в которые просовывает свои тонюсенькие ножки.

Я спросил его, что он делает. Он ответил:

– Ем.

– А ещё?

– Сплю.

– А ещё?

– Гуляю в саду.

– А ещё?

– Сижу у хозяйки на коленях.

– Ну а какой от тебя толк? – потерял я терпение.

Он подумал, подумал и сказал:

– По-моему, никакого…

Я, было, ухмыльнулся, но тут опомнился. Сам-то тоже хорош… дачник.

Нет, надо что-то срочно предпринять.

Надо будет сбегать к собаке, которая сидит на цепи. Посоветоваться. Мне кажется, что она должна кое-что понимать в жизни.

Тёзка

21 июня. Я не только потрясён, я подавлен. Я был у неё. Спросил, что она делает.

– Кидаюсь и лаю на всех, кто приходит в сад или лезет через забор.

– А зачем?

– Сторожу дом, яблоки и клубнику.

– Весь день?

– И день, и ночь.

– А когда дождь, снег?

– Мокну, мёрзну и лаю ещё сильней.

– И… тебе… нравится эта специальность?

Пёс долго чесал задней лапой свои худые ребра, наконец ответил:

– Собаке не приходится выбирать, чем заработать свой кусок…

– Мяса? – спросил я.

– Хо! – хмыкнул пёс. – Нам и кости-то не каждый раз перепадают. В моем брюхе всегда есть свободное место. Это уж я могу сказать точно.

– Разве хозяин тебя не любит? – удивился я.

– Ну почему… – задумчиво ответил пёс. – На свой лад, наверное, любит. Хотя иной раз и огреет хворостиной…

– Чем, чем? – оторопел я.

– Ты что, с луны свалился? Или ты не знаешь, чем люди удлиняют себе руку, когда надо ударить собаку?!

Я не знал. Даже по телевизору никогда такого не видел.

– А ещё бывает, – продолжал пёс, – запустят в тебя камнем или поддадут ногой под живот.

Я зажмурился от ужаса и еле прошептал:

– За что это?.. За что?..

– А просто так, – ответил он. – По ходу жизни.

Я долго стоял молча, потом, наконец, спросил:

– А как тебя зовут, братец?

– Пират, – ответил он басом.

Я так и сел на свой укороченный хвост! Подумать только! Тоже Пират, а какая разница в судьбе!

Мы попрощались, и я побрёл домой совершенно убитый. Специальность собаки на цепи уморила бы меня насмерть в самый короткий срок.

Мой охотничий трофей

25 июня. Решил стать охотничьей собакой. Ночью сделал свой первый опыт – поймал мышь. И чуть было не поймал другую, но меня завалило дровами.

К счастью, все тотчас же проснулись и меня раскопали.

– Фли-бу-стьер! – с выражением, словно стихи, произнёс Пал Палы. – Если ещё хоть раз подымешь ночью эдакий адский шум, я буду тебя привязывать.

Мама-Маша и Витя сидели на корточках возле моего охотничьего трофея и удивлялись.

– А может быть, ты – в самом деле фокс-крысолов? – спросила меня Мама-Маша.

А тётя Груша добавила:

– Фоме моему должно быть стыдно. Собака заместо кота мышей ловит.

– Молодец, Пиратыч! Только не ешь их, пожалуйста, это противно! – сказал Витя.

Гроза

28 июня. Выбор профессии отложил – была такая жарища, что я почти весь день провалялся, высунув язык. Два раза мы с Витей бегали на речку купаться.

Поздно вечером вдруг приехал Пал Палыч. Мы очень обрадовались, потому что он приезжает только в выходные дни, и бросились к нему навстречу.

– Стой! Ни с места! – закричал он страшным голосом. – Я огнедышащий и раскалённый.

– Павлуша, что случилось? – спросила Мама-Маша.

– Полотенце и плавки! Быстро! – приказал Пал Палыч. – Я не человек, пока не окунусь в реку. В городе – пекло, люди гибнут, превращаясь в горячие пироги!

Так мы в третий раз пошли на реку. Вода была чёрная. Пал Палыч и Витя кинулись в неё с ужасным воплем и скрылись надолго. Потом кинулась в воду Мама-Маша. Сам не зная почему, кинулся в этот кошмар и я.

На обратном пути Витя сказал:

– Знаешь, пап, Пиратыч всё-таки полюбил купаться.

Я хотел протестующе гавкнуть, но промолчал, подумал: к счастью, уже ночь и нам не придётся купаться в четвёртый раз. Но я ошибся. Пришлось.

Жара не спадала даже после ужина.

– «В воздухе пахнет грозой…» – пропел Пал Палыч.

– Уж как надо бы! – вздохнула тётя Груша. – Сушь не ко времени. Не погорело бы все в поле и в огородах.

Спать все легли на полу на террасе. Но только мы заснули – вдруг… Не могу этого описать. Что-то лопнуло, опять лопнуло и снова лопнуло с ужасающим треском и пошло молотить по нашей крыше молотками.

– Ура-а! – закричали Витя и Пал Палыч и застучали по крыльцу голыми пятками.

– Бельё, бельё у меня на верёвках! – закричала тётя Груша и промчалась мимо меня, опрокидывая стулья.

– Павлуша, окна закрой! – закричала Мама-Маша, и мне показалось, что в доме разбилась сразу вся посуда.

Из-под кровати меня вытащил Витя. Он был в одних трусах и весь мокрый. Он прыгал.

– Скорей, Пиратыч! Какой бешеный ливень! Ничего не видно!

Чему он обрадовался? Действительно, видно ничего не было. Отовсюду лилась вода: с неба, с крыши, с Пал Палыча, с тёти Груши и мамы Маши. Они катили бочку к водосточной трубе, из которой бил столб воды. Фома сидел на перилах террасы, но и с него уже натекло на пол.

А Витя скакал по самым глубоким лужам, как будто мало было воды сверху.

– «Играют волны, ветер свищет!..» – вопил он и хохотал во все горло. – Ко мне, Пиратыч, ко мне, мой храбрый пёс!

Мне совсем не хотелось купаться в четвёртый раз. И почему я вдруг сорвался, как ненормальный? Визжал, прыгал, лаял и носился по лужам. Не могу понять…

Потом мы все, стуча зубами, пили горячий чай с молоком и малиновым вареньем.

– Отлично! Великолепно! Грандиозно! – бросал восклицания Пал Палыч и дул в блюдце. – Гроза – это радость и обновление! Детство и счастье!

Я сидел в Витином старом свитере, и высокий его воротник мешал мне вылизывать миску.

Очень люблю малиновое варенье!

– Съел?! – удивилась тётя Груша и всплеснула руками. – Нет, нипочём не поймёшь вас, дачников: ночью голые скачут под дождём, а собака у них варенье жрёт!..

Лошадь в лесу

30 июня. Вчера была прекрасная прогулка в лес.

Я увидел крупные следы и пошёл по ним, не отрывая носа.

– Пиратыч что-то почуял, – прошептал Витя и побежал за мной.

Следы становились все виднее. Я поднял голову и увидел… лошадь.

Конечно, я сразу же на неё залаял. Лошадь тряхнула чёлкой и показала мне длинные жёлтые зубы. Я решил напасть на неё с другой стороны. Но там оказалась телега, в которой сидел старик с бородой.

– Шустрый пёсик… Какой породы? – спросил он.

– Фокс-крысолов, – мрачно ответил Витя.

– И ловит? – удивился старик.

– Пока нет, – ещё мрачнее ответил Витя и погрозил мне за спиной кулаком.

Я совсем сбился с толку: хватать мне лошадь за ноги или нет?

Витя больше не делал никаких знаков, а старик с бородой поманил меня пальцем:

– Поди, поди сюда, дурачок!.. Я не обижу. Я вашу лохматую братию люблю. – Вдруг он повернулся к Вите и спросил: – Ты когда уедешь с дачи, сынок, собачку-то как, здесь оставишь?

– Я? Пиратыча? – изумился Витя.

– Бывает и так. Дачники уедут, а животное бросят. У меня этих горемык бесхозных один раз семь душ скопилось – три собаки, четыре кота… А как выгонишь? Пропадут с голоду…

Старик слез с телеги и стал кидать на неё лопатой мусор из кучи. Витя стал ему помогать.

– Мусор – это тоже их, дачников, работа, – вздохнул старик. – Приедут, позагорают, кислородом подышут, а после них хоть в лес не ходи… Осторожно, пёсик, тут стекло, ты же у нас босиком…

Когда мы погрузили весь мусор, старик сказал нам «спасибо» и пригласил в гости.

– Я живу в жёлтом домике на горе. Его отовсюду видно. Легко найдёте.

Этот добрый старик мне очень понравился. Лошадь его – тоже. В хорошем настроении мы побежали догонять Пал Палыча и маму Машу.

Кто никогда не был городской собакой, даже представить себе не может, до чего же это здорово – мчаться вперёд, не разбирая дороги, перемахивать ямы и кусты, с налёту врезаться в чащу! Нос у меня чуть не разрывался – столько попадало в него прекрасных запахов! А один вдруг совсем свёл меня с ума. Я даже взвыл и сделал стойку возле большой чёрной норы. Но когда я засунул в неё голову… Нет, это даже описать нельзя! Там нестерпимо пахло настоящим лесным зверем! Я лаял, рыл землю передними лапами и отбрасывал её задними. А где-то далеко в земле что-то живое дышало, урчало и… боялось меня.

Пал Палыч, конечно, вытащил меня из этой норы.

– У этого пса есть задатки и темперамент, – сказал он.

– Я же говорил тебе, папа, Пиратыч себя ещё покажет! – с гордостью произнёс Витя.

Обратная дорога из леса тоже была очень интересной. Мы собирали коллекции. Мне попалось много забавных находок: сухая сплющенная лягушка, птичье крыло, чья-то челюсть и круглое волосатое гнездо с дыркой. Но все это пришлось бросить. Карманы у Вити и без того были набиты доверху.

Я ему завидовал, хотя вообще-то носить одежду очень противно. Витя как-то надел на меня трусы и майку, но я сразу же в них запутался и упал. А вот от двух боковых карманов я бы не отказался!

Страшный пёс

1 июля. Какая встреча! Не могу опомниться! Кажется, начинаю понимать смысл выражения «собачья жизнь».

Но лучше все по порядку.

Вчера после обеда я пошёл к забору закопать в заветном месте возле кустов кость про запас. Только вырыл ямку, вижу – на меня из кустов смотрит чей-то пронзительный глаз. Я, понятно, оскалил зубы. Но глаз не исчез. Тогда я разозлился:

– Эй ты, поди прочь! Тебе не достанется моя кость!

– Жадность и грубость не украшают даже собак, – медленным хриплым басом ответили мне из-за забора.

Ну, нахал! Вот я сейчас задам тебе трёпку! Я проскочил стрелой сквозь кусты – и остолбенел.

По ту сторону нашей изгороди сидел огромный страшный пёс. Чёрный, худой, весь в репейниках. На месте левого глаза у него… ничего не было. А правый смотрел на меня так, что я почему-то, независимо от собственного желания, встал на задние лапы.

– Отличное пузо!.. – насмешливо сказал чёрный пёс. – Ты каждый день набиваешь его до самого горла?

Я не люблю, когда со мной разговаривают подобным тоном, а потому сразу же привёл себя в порядок, то есть встал на четыре лапы и сказал небрежно:

– Очень возможно… Набиваю. Три раза, а то и четыре в день.

Пёс отвернулся, лёг, устало положил свою большую голову на передние лапы и закрыл свой единственный глаз.

Нехорошо стало у меня на душе: уж очень скверный был у него вид.

– Послушай, – спросил я, – ты болен?

– Нет, – ответил он.

– Я чем-нибудь могу тебе помочь?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю