Текст книги "Предельная глубина"

Автор книги: Сергей Москвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Заходи, – указал Игорь на прикрытую дверь.

Татаринов многозначительно ухмыльнулся.

– Нет уж. Говорят, Добровольский час назад вышел белый как мел. Так что я лучше подожду, когда вызовет.

Ждать ему пришлось довольно долго. Отпустив Мамаева, Шелест разложил на столе перед собой его рисунки и долго рассматривал их, потом аккуратно сложил все листы в отдельную папку и запер в свой кейс, служивший ему переносным сейфом, и лишь после этого пригласил в кабинет вызванного для беседы военврача.

7

На этот раз у всех были боевые патроны: у Герасимова, Макарова, Терещенко, Короткова и у него. Полный боекомплект: по двадцать шесть патронов в магазине. Игорь отлично помнил, как заряжал свой автомат, а перед погружением проверил оружие у каждого курсанта. Он предупредил всех, что под водой они встретятся с опасностью. Поэтому, когда из глубины появился подводный монстр, они были готовы к встрече. Герасимов, плывущий во главе группы, первым открыл огонь. Через секунду по приближающейся твари ударили еще четыре автомата. Оставляя за собой след из множества мелких пузырьков, десятки стальных стрел устремились к отвратительной туше. Но почему-то они летели медленно, очень медленно. А туша бесстыдно корчилась и извивалась в воде, словно потешалась над водолазами. Но вот первые пули достигли уродливого тела, пробили шкуру и… утонули внутри, словно в каком-то желе. Из многочисленных ран наружу вырвались струйки густого черного дыма. Они были похожи на кровь, но Игорь точно знал, что это именно дым, потому что у отвратительного монстра не было и не могло быть крови. Он уже готов был торжествовать победу, поскольку вся туша монстра окуталась дымом. И тут из дыр в его шкуре наружу полезли иглы, десятки, сотни, тысячи отравленных игл! Они так и сочились ядом. Отчаянно закричал Герасимов. В лингафоны под капюшоном гидрокостюма ворвался его пронзительный вопль, а потом Игорь услышал собственный крик, и все поглотила ослепительно-яркая вспышка. На фоне заполонившего все вокруг обжигающего света появился силуэт человека. Он приближался, словно человек подходил все ближе. Игорь не видел лица – оно было сплошным черным пятном, но точно знал, что это майор Шелест.

– Не все же умеют рисовать, – разочарованно произнес контрразведчик.

И Игорь вдруг понял, что умение рисовать очень важно, что от этого умения зависела жизнь его курсантов, как и то, что своим неумением он погубил их. Погубил всех четверых.

– Нет! Нет! – закричал Игорь.

– Успокойся, – начал Шелест, взяв его за руку.

Игорь почувствовал, что, если контрразведчик сейчас повторит свою фразу, он ударит его. И открыл глаза.

Перед ним стояла Зоя и действительно держала его за руку. Стояла и смотрела на него испуганными глазами.

– Успокойся, – повторила она, погладив его по руке. – Тебе приснился кошмар, да? Ты так кричал, я даже испугалась.

Тяжело дыша, Игорь откинулся на подушку. Оказывается, накануне, прежде чем лечь в постель, он разделся и даже повесил форму на спинку стула, хотя совершенно этого не помнил.

– Сколько сейчас времени?

– Скоро десять, – ответила Зоя, взглянув на оставленные им на столе наручные часы.

– Десять?! – Ничего себе! Оказывается, он проспал больше двенадцати часов. Игорь запомнил, что, когда он вернулся в общежитие, чтобы завалиться спать, еще не было девяти.

Зоя улыбнулась.

– Мы с Маринкой тоже вчера проспали весь день. А ты пришел только под вечер.

Видимо, девушки к тому времени уже проснулись, если услышали, как он вернулся.

– Я бы не стала тебя будить. Но ты так закричал, что я испугалась. Бросилась к тебе из комнаты, хотела стучать в дверь. А она оказалась не запертой, вот я и вошла… Тебе приснилось что-то плохое, про Виктора?

Вот только встречи с Виктором ему еще не хватало!

– Нет, – грубо ответил Игорь. Зоя этого не заслужила, но он ничего не мог с собой поделать. Он высвободил свою ладонь у нее из рук. – Пусти. Мне тоже пора вставать.

– Мне выйти? – Зоя тактично отвела взгляд.

После всего, что между ними было, это выглядело просто глупо. Но сейчас Игорь действительно не хотел, чтобы Зоя видела, как он будет одеваться.

– Как хочешь.

– Я пойду к себе, – ответила она и, не успел Игорь остановить ее, вышла за дверь.

Обиделась. Это ясно. Но сейчас Игорю совсем не хотелось выяснять отношения. Он встал с кровати, достал из тумбочки бритву, мыло и зубную пасту и уже хотел направиться в умывальник, но, вспомнив, что со вчерашнего дня в общежитии появились другие жильцы, натянул брюки от спортивного костюма и лишь после этого вышел в коридор. Он специально долго стоял под душем, потом тщательно чистил зубы и так же неспешно брился, надеясь, что за это время Зоя успокоится и простит его. Даже загадал, что, если, вернувшись, обнаружит Зою в своей комнате, все у них будет хорошо.

Возвратившись назад, Игорь с волнением распахнул входную дверь. Зои не было. Вместо нее по комнате расхаживал Шелест.

– Дверь что, никогда не запираете? – спросил он, обернувшись к вернувшемуся из душа Игорю. И, не дожидаясь ответа, добавил: – Я за вами. Поедем в Читу. Пора навестить вашего курсанта.

Сам контрразведчик уже был одет по всей форме, со своим неразлучным стальным, а может, и титановым кейсом и пистолетом на боку. Одеваясь, Игорь решился спросить:

– А что у вас за оружие?

Шелест улыбнулся.

– А, это. – Он расстегнул кобуру и с видом знатока и ценителя оружия достал оттуда вороненый пистолет с черной пластмассовой рукояткой, отдаленно напоминающий хорошо знакомый Игорю «стечкин».

– «Гюрза», опытный образец, – с гордостью заявил майор. – Название, правда, неофициальное, так как оружие еще не принято на вооружение. Да и потом вряд ли поступит в армию. Разве что в некоторые спецподразделения. Но мы получили несколько экземпляров для ознакомления.

Шелест извлек из рукоятки широкий магазин и протянул его Игорю. Внутри в два ряда располагались патроны с конусообразными пулями и непривычно длинными гильзами.

– Это особо мощный патрон с экспансивной пулей, – пояснил контрразведчик. – На дистанции в пятьдесят метров пробивает бронежилет второго класса.

Что творит с человеческим телом пуля, пробивающая практически любой бронежилет, нетрудно было себе представить. Судя по словам контрразведчика, он носил в кобуре целую артиллерийскую систему. Правда, для Игоря так и осталось загадкой, зачем кабинетному работнику такое оружие. Но этот вопрос он задавать не стал.

Перед отъездом Игорь все-таки постучал в комнату Зои. Она открыла сразу, как будто ждала его. У Игоря отлегло от сердца.

– Ты прости меня за грубость, – начал он и осекся, увидев выглядывающую из глубины комнаты Марину.

Зоя не отвечала, глядя куда-то мимо него. Игорь обернулся. У него за спиной стоял Шелест. Место для объяснения оказалось совсем неподходящим. Игорь не удивился бы, если бы в этот момент из своей комнаты вышел профессор Петровский.

– Я сейчас уезжаю, – продолжил он. – Вернусь, скорее всего, только к вечеру. С нашей столовой я договорился, вас накормят. Если еще что-то понадобится, обращайтесь к дежурному по части.

Из-за обилия посторонних он говорил какими-то рублеными фразами. Неудивительно, что Зоя не прореагировала на его слова.

– В общем, я поехал. Пока.

Она не ответила. Лишь, когда он повернулся, чтобы уйти, медленно притворила свою дверь. Стало ясно, что получить прощение ему не удалось. Игорь разозлился. Да за что он должен извиняться?! Что он такого сказал, что она так надулась?! В конце концов, не маленькая, должна понимать, что не только у нее одной вчера был тяжелый день! Настроение испортилось окончательно. Выходя из общежития, Игорю захотелось от души хлопнуть дверью, но сзади шагал Шелест, и вместо этого он, наоборот, придержал тугую дверь, пропуская контрразведчика.

Напротив входа стоял тщательно вымытый «УАЗ-469». Водитель в форме старшего сержанта натирал куском замши и без того сверкающее лобовое стекло. Игорь узнал машину командира части. Похоже, Шелест пользовался у командования непререкаемым авторитетом, раз Добровольский выделил ему для поездки в Читу персональную машину. Сам Шелест, видимо, воспринимал такое отношение к себе как должное. Он по-хозяйски уселся на переднее сиденье, Игорь запрыгнул назад, водитель еще раньше занял место за рулем, и машина тронулась. Игорь оглянулся, надеясь разглядеть в окне лицо Зои, но стекла отсвечивали, и он ничего не увидел.

8

Ну почему опять? Почему именно сейчас? Второй раз она этого не выдержит. Она и тогда не выдержала. Поэтому и сбежала из Москвы в Ленинград. А сейчас и бежать-то некуда. Разве что в тайгу… Зоя в отчаянии уперлась лбом в дверной косяк. Но остаться наедине со своими мыслями не удалось – вмешалась Маринка.

– Эй, ты чего, подруга? – Она взяла Зою за локоть. – Ну-ка, пойдем.

Зоя позволила Маринке увести ее от двери и усадить на кровать. Комнаты в офицерском общежитии были одноместные, поэтому во всех стояла только одна кровать. Но они с Маринкой были слишком напуганы, когда выбрались из тайги, чтобы ночевать поодиночке в пустой комнате. Маринка тут же где-то нашла трех солдат, и они без лишних слов перенесли ее кровать в комнату Зои. Вдвоем было не так страшно. Вот только Маринка постоянно вмешивалась не в свои дела.

– Это ты из-за Виктора, да? – спросила она. Зоя промолчала. – Ладно, можешь не отвечать, и так ясно.

Маринка уселась рядом и обняла Зою за плечи.

– Думаешь, мне не тяжело? Мы же с Виктором были… Ну, в общем, ты знаешь. А ведь неизвестно, когда у него началось это помешательство. Я как представлю, что он мог бы со мной сделать, прямо дрожь берет. Ладно, хватит о нем.

В этом вся Маринка. Она вообще не может долго размышлять о чем-то одном. Ее неугомонный характер постоянно требует переключения.

– Лучше скажи, ты заметила того офицера, который был с твоим Игорем?

Зоя напряглась, но Маринка этого даже не заметила.

– Писаный красавец. А форма! Одна звезда на погонах – это что, майор? Интересно, как его зовут?

– Константин, как Петровского. Фамилия Шелест, – неожиданно для самой себя ответила Зоя.

– Ты что, его знаешь? – опешила Маринка.

Зоя вздохнула.

– Слишком хорошо. Слишком.

– А ну, давай, рассказывай!

Больше всего на свете Зое хотелось забыть о своем романе с Шелестом, забыть навсегда. Но Маринка была так настойчива, что она в конце концов не выдержала и рассказала. Рассказала, как познакомилась с Шелестом на ВДНХ осенью 82-го года. Она шла от метро, а он догнал ее и предложил прогуляться по выставке. В Москве стояло настоящее бабье лето. Солнце светило вовсю, словно извиняясь перед жителями за дождливое начало сентября. А Шелест так увлеченно говорил, что Зоя, поколебавшись, приняла его предложение. Сначала они просто гуляли и разговаривали. Видимо, Шелесту было все равно, где гулять, потому что они ходили по одним и тем же аллеям, вокруг ничем не примечательного павильона. Потом посидели в кафе, здесь же, на выставке. Ничего особенного: салат, слабо прожаренный цыпленок табака, кофе, мороженое. Правда, Шелест заказал бутылку шампанского. В тот день Зое было очень хорошо с ним. Да и в последующие тоже. Он мог достать любые билеты: в Ленком, «Современник», на Таганку или на популярные концерты, проходившие в Олимпийском или Лужниках. Одно только комитетское удостоверение Шелеста (к тому времени Зоя уже знала, что он работает в КГБ) служило им магическим пропуском. Так они побывали в баре гостиницы «Метрополь», где Зоя впервые увидела настоящих валютных проституток, и в кафе с одноименным названием на улице Горького. Все подруги из университетских девчонок завидовали ей. Шелест был хорош во всех отношениях: статный, умный, эрудированный, в меру амбициозный – в действительности Шелест как раз был сверхамбициозным, но, когда любишь, закрываешь глаза на недостатки. Он и как мужчина полностью удовлетворял Зою, хотя об этой стороне их отношений она подругам не рассказывала. До встречи с Шелестом весь ее прошлый сексуальный опыт ограничивался несколькими торопливыми актами со сверстниками, которые не доставили Зое никакого удовольствия, так что сравнивать ей было не с кем.

Но однажды романтическая сказка закончилась. Произошло это не сразу, а постепенно. Хотя до той поры, пока не грянул гром, Зоя ничего такого не замечала. Вернее, не хотела замечать. А ведь Шелест никогда и не любил ее по-настоящему. Вот только осознала она это уже после разрыва, после того как сбежала от него в Ленинград. Ему нравилось проводить с ней время – это да. Но относился он к ней как к породистой домашней кошке или скорее комнатной собачке, с которой можно выйти погулять, при случае похвастаться знакомым, расслабиться и снять усталость. При этом собственные проблемы Зои Шелеста волновали мало. Да чего там, вообще не волновали. Нет, ему было приятно, что она хорошо учится, пользуется уважением у преподавателей и после окончания университета собирается продолжить обучение в аспирантуре. Но лишь в той степени, в какой это поднимало его собственный авторитет. Самое поразительное, что при таком отношении он собирался на ней жениться! А когда она ему категорически отказала, удивился ничуть не меньше. Еще бы, ведь он считал себя таким неотразимым.

Это случилось под Новый год, уже после того, как Шелест, пригласив Зою в Центральный дом культуры Комитета госбезопасности, рядом с площадью Дзержинского, на празднование Дня чекиста, представил ее своим коллегам. Тогда Зоя не поняла, что это были самые настоящие «смотрины», где в роли родителей выступало начальство Шелеста. Видимо, она оправдала его надежды, потому что с праздника Шелест ушел очень довольный. А через несколько дней после этого в университетском общежитии ребята устраивали вечеринку по случаю сдачи зимней сессии и скорого наступления Нового года. Узнав, что Зоя собирается туда пойти, Шелест потребовал, чтобы она этого не делала. Да еще добавил при этом, что столь злачное место, как студенческая общага, как и общество перепившихся студентов, не подходят для нее. Якобы своим участием в подобных сборищах она его компрометирует. Зоя обиделась и разозлилась. Среди ее знакомых не было пьяниц. Это были нормальные парни и девчонки, в меру веселые, любившие попеть под гитару или рассказать пару смешных анекдотов. Самым интересным среди них был, безусловно, Савелий, хотя все почему-то называли его Сева. Мало того что Савелий пробовал писать музыку, он еще сочинял стихи. Особенно хорошо у него получались эпиграммы на преподавателей и некоторых студентов. Когда ребята собирались вместе, его всегда просили почитать что– нибудь новое, и он никогда не отказывал. К тому же Сева немного ухаживал за Зоей. Ничего особенного, пустые разговоры, да, может быть, пара невинных поцелуев, а больше ничего и не было. Но внимание такого человека, у которого на курсе полно поклонниц, было Зое приятно. Ну, как могла она не пойти?! Тем более что Шелест в этот день был занят на службе. Она и пошла. И отлично повеселилась. А на следующий день наступила развязка. Каким-то образом Шелест узнал, что она нарушила его приказ, и прямо заявил при встрече:

– Значит, не послушалась? Больше ты туда не пойдешь.

Что он имел в виду, Зоя поняла, когда Севу внезапно отчислили из университета. Отчислили с последнего курса, когда до окончания оставалось всего полгода! «За недостойное поведение, несовместимое с образом советского студента», – было написано в приказе. Уже через несколько дней его забрали в армию. Студенты шепотом рассказывали друг другу, что Сева пострадал за то, что в своих эпиграммах высмеивал Брежнева и других членов Политбюро. Некоторые из Севиных стихов действительно были довольно острыми. Но разве за это отчисляют?! Зоя бросилась к Шелесту.

– А что ты хотела? – спросил он. – Твой приятель болтал что попало и где попало. Да еще наивных дурех, вроде тебя, хотел в это дело втравить. Вот пусть теперь понюхает запах портянок. В армии из него быстро всю блажь выбьют.

– Так ты знал?! – опешила Зоя.

Он даже не смутился.

– Разумеется. Я же должен знать, как проводит свободное время моя невеста и в каких компаниях она бывает.

– Ты что, следил за мной? – От возмущения Зоя даже не среагировала на прозвучавшее слово «невеста».

Шелест улыбнулся своей открытой улыбкой, которая так нравилась ей. Прежде нравилась!

– В этом не было необходимости. У меня есть и другие источники информации.

– И что сообщили тебе эти источники обо мне? – из последних сил сдерживая раздражение, спросила Зоя.

– Что ты будешь мне отличной женой.

Шелест попытался обратить все в шутку, вот только она не собиралась с ним шутить. Ни сейчас, ни потом.

– Значит так, – объявила Зоя. – Никакой женой тебе я не буду. И вообще, держись от меня подальше! Между нами все кончено. Запомни это!

Только на этот кратковременный порыв смелости и хватило. Вот уж действительно наивная дуреха. С кем она вздумала тягаться. Ее жизнь превратилась в настоящий кошмар. Шелест караулил ее возле университета, приходил домой, один раз даже затащил в служебную машину. Все хотел, чтобы она, по его словам, «перестала дурить». Но она не перестала, чем окончательно вывела Шелеста из себя. Вскоре Зоя узнала, что ее поступление в аспирантуру, которое давно было согласовано со всеми преподавателями, находится под вопросом. На комсомольском собрании факультета ее вдруг назвали безынициативной. Прежние университетские друзья отвернулись от нее. Да еще кто-то пустил слух, что это именно она заложила Севу. Скрипя зубами, Зоя все-таки закончила университет и даже получила диплом, увы, не красный. Тройка по научному коммунизму, выставленная ей на экзамене, развеяла мечту о бордовых корочках. Хорошо хоть, что по всем профильным предметам у нее были пятерки. Когда она рыдала над несправедливостью жизни, вновь заявился Шелест со своим предложением. Это было очень странное предложение. Он обрисовал ей будущие перспективы, вернее, их полное отсутствие, и заявил, что ее единственный шанс все исправить – это выйти за него замуж. Но она не последовала его совету, а безрассудно сбежала в Ленинград, где все-таки поступила в аспирантуру! Шелест потерял ее. А может быть, наконец понял, что ему не вернуть ее, что бы он ни делал, и решил не искать. Постепенно все стало налаживаться. Петровский пригласил ее в экспедицию, где она познакомилась с Игорем. Зоя уже решила, что все у нее в жизни будет хорошо. Размечталась дура! Сначала Виктор сошел с ума, а потом… Потом появился Шелест.

– Ничего себе! – воскликнула Маринка, выслушав ее рассказ. – Ну, ты даешь, подруга!

Зоя обреченно вздохнула.

– Это как рок, преследующий меня. Мне никогда от него не избавиться.

– Глупости. Я же с тобой, – заявила Маринка. – Да еще Игорь. Вместе мы не дадим тебя в обиду.

Зоя всхлипнула.

– Марин, я не знаю, что мне делать.

– Для начала давай-ка поедим. Игорь сказал, что договорился насчет нас в их офицерской столовой. Вот и пошли. – Она решительно взяла Зою за руку.

– А Петровский?

– Ой, да куда мы без него? – Маринка всплеснула руками, потом выглянула в коридор и громко крикнула: – Константин Львович, идемте завтракать!

9

До Читы добирались больше трех часов. Дорога пролегала по красивейшим таежным местам. Но Игорь, погруженный в мысли о состоянии Короткова, мало обращал внимания на красоту окружающей природы. Шелест тоже думал о чем-то своем, поэтому почти всю дорогу ехали молча. Водитель, правда, несколько раз пытался начать разговор, но после того, как Шелест велел ему лучше следить за дорогой, оставил эти попытки.

В госпитале действовал пропускной режим. Игорь сразу вспомнил свое утомительное ожидание в бюро пропусков штаба округа. Однако на этот раз ждать не пришлось вовсе. После того как Шелест показал дежурному на входе свое комитетское удостоверение в бордовой кожаной обложке, их обоих беспрепятственно пропустили внутрь. Судя по пышущему здоровьем контрразведчику, ему не часто приходилось бывать в госпиталях, однако в новой обстановке он чувствовал себя очень уверенно, сразу отыскал регистратуру и спросил у сидящей за окошком пухленькой медсестры:

– Коротков, поступивший к вам накануне, в какой палате?

Вопрос прозвучал довольно сурово, но медсестра нисколько не обиделась и даже приветливо улыбнулась Шелесту.

– Сейчас посмотрю. – Она принялась листать регистрационный журнал. – Коротков… А в каком он отделении?

– Психиатрии, – подсказал Игорь.

Девушка отыскала нужную страницу, пробежала ее взглядом, водя пальцем по строчкам, и растерянно подняла глаза.

– Нет такого.

Игорь переглянулся с Шелестом.

– Но фамилии поступивших больных вы записываете? – повысил голос контрразведчик.

– Да-да, конечно. – Медсестра еще быстрее начала перебирать страницы. – Вот, нашла! Коротков… отделение интенсивной терапии. У нас смена в восемь утра, а его ночью привезли, поэтому записали, как будто поступил позавчера, – начала оправдываться она.

Но Шелест перебил ее:

– В какой он палате?

– В 204-й, на втором этаже.

– А кто лечащий врач?

Она виновато пожала плечами.

– Это надо спросить у завотделением. У нас такого учета нет.

– Спасибо, – торопливо поблагодарил Игорь медсестру, потому что Шелест уже направился к лестнице.

Сегодня он был какой-то не такой. Более мрачный, что ли. Но за последние два дня в части погибло более двадцати человек. Какое уж тут веселье?

Отделение интенсивной терапии предназначалось для тяжелых больных. Дверь запиралась на кодовый замок, а на стену перед входом был выведен электрический звонок. Шелест позвонил, и через минуту на лестничную площадку вышла другая медсестра с седыми волосами, выбивающимися из-под медицинской шапочки, и хмурым морщинистым лицом. Игорь подумал, что молодые просто не выдерживают тяжелого режима работы в этом отделении.

– Вы кто такие? Чего вам надо? – строго спросила женщина. – Сюда посторонним нельзя. Ясно же написано. – Она указала на прикрученную к двери табличку.

Как ни странно, удостоверение Шелеста не произвело на нее никакого впечатления.

– Ну и что, что вы из Комитета? Посторонним все равно нельзя, – с завидным упрямством повторила она. – У нас тяжелые больные. А вы даже без халатов.

– Скажите, кто лечащий врач Короткова? – спросил Шелест, пока медсестра не успела закрыть дверь.

– Ординаторская этажом выше, – последовал ответ, и дверь захлопнулась.

– Вот старая карга! – выругался Шелест и зашагал на третий этаж. Похоже, прежде он не получал такого отпора.

В ординаторскую Шелест даже не заглянул, а сразу направился в кабинет завотделением. Возглавлял отделение интенсивной терапии пожилой военный с крупной, наполовину облысевшей головой и такими же крупными очками на лице. На его принадлежность к Вооруженным силам указывали форменная рубашка и галстук, виднеющиеся в вырезе медицинского халата. Свой китель завотделением, очевидно, повесил в шкаф, поэтому определить его звание не представлялось возможным. Однако к словам Шелеста он отнесся с должным вниманием.

– Коротков… – Военврач задумчиво покачал головой, потом снял очки и положил на стол. Игорь увидел, что он не такой уж пожилой, как показался вначале. – Нет у него лечащего врача.

– Как так? – удивился Игорь. Шелест ничего не сказал, но по лицу контрразведчика было видно, что он удивлен не меньше.

– А от чего его лечить?! Может, вы мне скажете?! – неожиданно пошел в наступление хозяин кабинета. – Его психотравматическое состояние не поддается определению. Он все время молчит, но это не амнезия. И не спит. Совсем. Наши санитары ни разу не видели, чтобы он хоть на секунду закрыл глаза, хотя мы регулярно вместе с капельницами вводим ему транквилизаторы.

– А какие капельницы он получает?

– Обычные: глюкозу, физрастворы. Он же ничего не ест, вот мы и пытаемся таким образом поддерживать организм. Сегодня его состояние несколько улучшилось, – признался завотделением. – Нормализовалось дыхание. Стабилизировался пульс и давление. Правда, они по-прежнему остаются высокими. Но я все-таки надеюсь, что нам удастся вернуть их в норму.

– Доктор, взглянуть на него хотя бы можно? – обратился к заведующему Шелест.

– Взглянуть? – Военврач снова взялся за очки. Видимо, когда у него были заняты руки, ему лучше думалось. – Что ж, пойдемте.

Он открыл гардероб – Игорь увидел висящий там полковничий китель – и достал из шкафа два накрахмаленных белых халата.

– Вот, наденьте. И еще на ноги. – Вслед за халатами военврач протянул две пары матерчатых бахил.

Эти холщовые чулки с длинными завязками на концах напомнили Игорю сапоги от общевойскового комплекта химической защиты.

В халатах и бахилах они, в сопровождении заведующего отделением, снова спустились на второй этаж. Полковник набрал на замке трехзначный код и, открыв дверь, пропустил их внутрь отделения интенсивной терапии. Сразу за дверью располагался пост дежурной медсестры, но ее самой на месте не оказалась.

– Странно, где это Фаина Ивановна? – удивился военврач.

Ответом ему стал пронзительный крик, донесшийся из дальнего конца коридора.

– Это из 204-й палаты, – растерянно пробормотал полковник. – Где ваш…

Он не договорил. С оглушительным хлопком распахнулась дверь дальней палаты, словно по ней изо всех сил ударили изнутри, и в коридор выбежала растрепанная женщина. Больничная шапочка слетела с ее головы, седые волосы и полы халата развевались в воздухе. Лицо женщины перекосила гримаса ужаса. Тем не менее Игорь узнал медсестру, которая не впустила их с Шелестом в госпитальное отделение. Следом за медсестрой из палаты вылетел Коротков. Вот его Игорь узнал не сразу, да и то только по щуплой, костлявой фигуре. Он был абсолютно голым. Но Игоря шокировало даже не это. Вся нижняя часть лица Короткова от носа до подбородка была в крови. Кровь стекала у него по губам, по шее, по подбородку и капала на голую грудь. Ее было много, очень много. Но самое ужасное заключалось в том, что это была не его кровь. Правда, Игорь понял это слишком поздно.

Коротков внезапно подпрыгнул, настиг в прыжке бегущую по коридору медсестру и спикировал ей на плечи. Так прыгают дети, когда играют друг с другом в чехарду. И он действительно перепрыгнул через мчавшуюся женщину. Но, прежде чем это сделать, его руки сомкнулись на голове несчастной – Игорь увидел, что пальцы Короткова тоже измазаны кровью. Он обхватил голову женщины и резко повернул… Все произошло с невероятной быстротой. Коротков приземлился впереди. Его жертва еще продолжала бежать, постепенно кренясь к земле, а ее голова уже была направлена лицом в противоположную сторону. Сделав еще шаг, женщина упала на живот, при этом ее седой затылок глухо стукнулся о бетонный пол.

Не останавливаясь, Коротков помчался дальше. Его темный, набухший член раскачивался между ног, молотя по жилистым бедрам. Он не бежал, а перемещался какими-то звериными прыжками, опираясь на руки. При этом на полу оставались отпечатки окровавленных пальцев. Игорь рванулся ему навстречу. В соседней палате приоткрылась дверь, и оттуда выглянул молодой врач, видимо, привлеченный криком и звуком упавшего тела. Он наверняка увидел лежащую посреди коридора медсестру с неестественно вывернутой головой, но большего сделать не успел. Коротков снова подпрыгнул и в прыжке ударом ноги захлопнул открывшуюся дверь. Удар был такой невероятной силы, что со стены, вокруг двери, посыпалась штукатурка, а выглянувшего в коридор врача буквально отбросило внутрь палаты.

Едва приземлившись на четвереньки, Коротков снова взвился вверх. У Игоря отпали последние сомнения, что безумец нацелился на него. Костлявые руки вытянулись вперед, окровавленный рот приоткрылся – так скалится хищник, прежде чем вонзить зубы в горло своей жертвы, а широко распахнутые (как это было у Виктора!) глаза осветились внутренним пламенем. Игорь нырнул вниз и влево, уходя с линии атаки, и, когда безумец оказался над ним, ударил кулаком в сморщенную мошонку. От приступа боли Коротков должен был потерять сознание. Должен! Но этого не произошло. Он даже не поморщился. Развернулся, присел и снова бросился в атаку.

На этот раз Игорю не удалось увернуться от прыгнувшего на него гибкого тела. Коротков ударил его коленями в грудь и непременно сбил бы с ног, если бы Игорь, отшатнувшись, не врезался спиной в стену. От удара загудели внутренности и перехватило дыхание. Хорошо, что он успел наклонить голову, иначе бы неминуемо расшиб себе затылок. Игорь тут же нанес два встречных контрудара: кулаком и локтем, целясь Короткову в голову. На первой тренировке именно таким приемом он нокаутировал Герасимова. Но на этот раз выброшенный вперед кулак и локоть рассекли воздух, даже не задев неуловимого противника. Зато тот верно уловил момент, когда Игорь раскрылся, и двумя руками схватил его за горло. Пальцы безумца, словно клещами, сдавили шею Игоря. Коротков жадно сглотнул и еще шире открыл свой ощеренный рот. Увидев перед собой его залитое кровью лицо, Игорь содрогнулся от ужаса. Оно не было лицом человека. И рот с застрявшими между зубами кусками мяса и вырванными из плоти жилами мог быть только оскаленной пастью. Из последних сил Игорь выбросил вперед руку, целясь пальцами в глаза скалящемуся чудовищу. Но то, что прежде было человеком, дернуло шеей и с проворством гремучей змеи впилось Игорю в ладонь между большим и указательным пальцем. Вон зившись зубами, оно сомкнуло челюсти с явным намерением вырвать оказавшийся в пасти кусок.

Бамг! – гулкий выстрел звенящим эхом прокатился по всему больничному коридору. Голова монстра лопнула, словно перезрелый арбуз, по которому ударили палкой, и развалилась на части, забрызгав Игоря кровью и серой ноздреватой массой. Игорь оцепенел, а когда вновь обрел способность воспринимать действительность, обезглавленный монстр, в которого превратился обезумевший курсант, скорчившись, лежал на полу. В конце коридора, у входа, стоял Шелест с пистолетом в руке и часто дышал. Тонкие губы контрразведчика мелко дрожали. Завотделением прижался к столу, за которым прежде сидела дежурная медсестра, и беспорядочно шарил по нему руками. Возможно, это был нервный тик, а может быть, полковник искал свои слетевшие очки, которые, как и сброшенный со стола телефон, валялись на полу.

Шелест первым пришел в себя. Он глубоко вздохнул, унимая дрожь, и попытался вставить пистолет в кобуру, но не сумел и просто опустил его в боковой карман больничного халата, после чего вытер об халат свои вспотевшие ладони.

Игорь снова взглянул на безжизненное тело монстра, скрючившееся на полу у его ног. После того как Шелест выстрелом снес Короткову голову, труп больше не походил на чудовище. Но Игорь все равно, даже в мыслях, не мог назвать его человеком. Стараясь не вступать в растекающуюся по полу лужу крови, он вдоль стены двинулся к выходу.