Текст книги "Десантники не сдаются"
Автор книги: Сергей Зверев
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Люблю...
Текли минуты. За это время в подъезд вошло еще трое. Какая-то тетка с увесистой сумкой. Мужик с пакетом. Другой с веником. Эти явно не из его клиентов. Скорее всего... Хотя...
Тягучее ожидание. Бессмысленный разговор. Махмуд механически продолжал балагурить. К ним присоединился еще один азербайджанец. Кажется, старший над несколькими точками. На своего подчиненного и на Махмуда он смотрел свысока, но намек на родство незнакомца с самим уважаемым Надиршахом Аббасовым возымел волшебное действие. Последовали рукопожатия, вопросы, обещание помочь с работой и найти торговую точку.
И тут все закрутилось...
В подъезд повалил народ. Подъехала «Газель» с глухо занавешенными окнами. За ней – «Жигули». Оттуда вышли ребята и слишком сноровисто преодолели запертую на кодовый замок дверь. Тут же замаячил какой-тот тип в форме майора милиции. Интересно, настоящий или ряженый?
– Э, ты слышишь?.. – спросил торговец, увлеченный изложением очередных своих взглядов на жизнь и судьбы мира в целом и Азербайджана с Москвой в частности.
– А, да, ты прав, – закивал Махмуд, косясь в сторону подъезда и теперь убедившись, что происходит нечто весьма интересное ему.
Потом энергичные ребята повалили обратно. Здоровенный широкоплечий парень вел женщину, обняв ее за плечи, она двигала ногами как-то механически. В ней Махмуд опознал хозяйку «Фольксвагена». В толпе вполне мирно, явно по своей воле, шли те двое в кожаных плащах. Протащили какой-то предмет, подозрительно напоминающий завернутое в целлофан тело.
Вся эта странная свора быстро расселась в машины. Заревели моторы. И вскоре во дворе опять воцарились тишина и покой.
А Махмуд застыл как вкопанный, осененный внезапным озарением. Шайтан побери! Он провожал глазами «Жигули», куда уселся широкоплечий здоровяк. Получался совсем неожиданный, интересный поворот. Очень выгодный поворот!
– Так ты придешь? – спросил торговец.
– Куда?
– Как куда? – возмутился азербайджанец. – Ахмеду показаться! Мы же говорили!
– Приду... И Ахмеду покажусь, – кивнул Махмуд, хлопнул торговца по плечу. – Спасибо. Встретимся.
– Телефон его возьми.
– Я к тебе подойду. Мы же мусульмане. Должны помогать друг другу.
– Да, – торговец расчувствовался...
Махмуд легкой походкой, засунув руки в карманы, двинул вперед. Добрался до своей древней «бээмвухи». Взял оставленный в бардачке мобильный телефон. Но потом отложил – незачем доверять трубке то, что он узнал.
Через сорок минут он был у Султана, пахана крупной чеченской группировки и друга депутата Анзорова. Махмуд коротко доложил, что видел. А потом произнес:
– Я узнал их.
– Кого?
– Того, с рисунка. Он выводил из дома ту самую ведьму.
– Их – это много человек?
– Вот именно. И другого узнал... Это...
– Кто? – прожег его взором Султан.
– Это из бригады Саши Афганца.
– Что?!
– Когда мы договаривались, помнишь... Он был там. Кликуха, кажется, Карась.
– А ты не ошибся, Махмуд? Подумай.
– Я подумал.
– Подумай лучше. Ошибка может дорогого строить.
– Он это! – воскликнул Махмуд.
Султан кивнул. Ну что ж, все сходится. Насколько он знал, Саша Афганец воевал в спецназе ГРУ. И «Пирамида», эта странная структура, состояла в основном из бывших спецов всех мастей...
Ну что ж, будет чем порадовать народного депутата Анзорова...
* * *
Из подъезда вышли хорошо. Почти мирно. После дозы препарата налетчики двигались хоть и вяло, но по своей воле. Накачали и Аллу. У окружающих создалось впечатление, что компания вполне мирно покинула дом. Наблюдателя, следившего с улицы за подъездом, тоже сняли тихо.
Больше на адресе делать было нечего. Языки захвачены. Заложники спасены. Точка засвечена.
– Где теперь искать этого Бруевича? – досадливо произнес Казак, когда они пересели из «Жигулей» в «Субару-форестер».
– Да. – Влад кивнул задумчиво, глядя на замигавший красный светофор. Опять пробки. Нужно убираться с места как можно быстрее. – Все усложнилось...
– Черт. Бруевич ушлый, гад, оказался.
– С мобильником хорошо придумал.
На «базе-два» уже приготовились к приему. Новый материал терпеливо ждал Эскулап со своим инквизиторским инструментарием. Там же были технари со своим оборудованием. Последним Влад передал чемоданчик, мобильники, записную электронную книжку, изъятые у пленных.
Портфель технари просветили насквозь, проверили детекторами взрывчатых веществ, провели еще какие-то загадочные манипуляции.
– Чисто, – сказал старший группы техников. – Будем делать вскрытие.
– Ну да, – хмыкнул Влад.
– Не думаю, что это что-то даст.
– Почему?
– Портфельчик непростой...
Из портфеля извлекли бумажный, перетянутый изолентой, надорванный сверток с двумя лазерными дисками.
– То, за чем мы гонялись, – произнес Влад.
– Сейчас посмотрим. – В голосе технаря не чувствовалось воодушевления, наоборот ощущалась подозрительность.
Компьютер проглотил лазерный диск. На экран поползли какие-то значки.
– Ну, – произнес Влад.
Технарь, не удостоив его ответом, вставил второй диск. Опять поползли значки.
– Чего там? – Влада жгло нетерпение.
– Ничем порадовать не могу. Пациент скорее мертв, чем жив.
– Объясни.
– Смотри, этот кейс – аппарат для стирания информации с дисков и дискет, – пояснил техник. – Злодей успел нажать на кнопку уничтожения информации.
– Успел, сволочь, – Влад вспомнил удовлетворенное лицо брюнета. Доволен, гаденыш, был, что врагу тоже ничего не досталось. – Я так понимаю, информация эта настолько важна, что заказчик решил подстраховаться.
– И выдал хитрый чемоданчик для транспортировки. Чтобы при малейшей опасности достаточно было нажатия пальца.
– Можно восстановить информацию?
– Этот прибор не для того делали, чтобы после него что-то можно было восстановить.
В помещении для допросов с пристрастием Эскулап довольно быстро привел первого допрашиваемого по кличке Карась – того самого брюнета, в состояние сговорчивости и предельной искренности. Не понадобилось слишком стараться. Объект был не из тех, кто готов погибнуть, но ни на шаг не отступить. И теперь брюнет послушно, с готовностью отвечал на вопросы Влада. На его лице застыло благостное выражение – результат действия препаратов, которые Эскулап вогнал ему в вену.
– Откуда вы такие прыткие? – спросил Влад.
– Из Реутова. – Пленный даже не пробовал на прочность кожаные ремни, которыми был привязан к креслу. Он говорил невнятно, скороговоркой, и все время нервно улыбался – тоже результат использования психотропных веществ.
– И что вы у Алла Владимировны Селезневой в квартире забыли?
– Мы искали ее знакомого.
– Кто мы?
– Я, Майкл и Зомби.
– Кто послал?
– Саша Афганец.
– Что за птица? Не слышал о таком.
– Кто надо – те слышали. Кому не надо – тому и знать необязательно.
– Профиль работы?
Карась замялся. Эскулап положил ему руку на плечо, внимательно поглядел в глаза, не произнося ни слова. Из допрашиваемого будто скелет выдрали, расплылся в кресле, взгляд потух.
– Деликатные дела, – пробормотал Карась. – Кто-то кому-то не нравится. Кто-то готов платить деньги, чтобы кто-то исчез.
– Конкретнее. Кого убрали? – потребовал Влад.
– Слава Бакинский, – послушно стал перечислять пленный. – Банкир Розецкий. Еще пара...
Он попытался снова напрячься и прервать поток откровенностей, но рука Эскулапа опять успокаивающе легла на его плечо.
– Что вам понадобилось от знакомого Селезневой?
– Все документы и дискеты. И он сам.
– Дальше что с ним делать собирались?
– Утилизировать. Чтобы никогда не нашли. Или передать заказчику. Это решал Саша Афганец.
– Кто заказчик?
– Я о нем мало знаю... Саша его знает... Мы уже работали по поручению того заказчика.
– Что делали?
– Утилизировали. Какого-то мозгляка ученого... Хи-хи. По цепи ходит кот ученый... Ученый... Хи-хи...
– Где жил этот кот ученый?
– На улице Алексея Толстого. Устроили самоубийство.
Так, сделал отметку Влад. Проект «Биоконструктор». Профессор Аврамов.
– Еще был один, – продолжал брюнет. – Там инсценировали разбойное нападение. Кастетом по кумполу. Банный переулок.
– Ты видел хоть раз заказчика?
– Однажды видел. Мутный тип.
– Под Сашей Афганцем еще много людей ходит?
– Ходят. Мы не пересекаемся. Работаем четверками. Я старший. Для моих подчиненных Саша недоступен.
– То есть твои люди ничего нам ценного не сообщат?
– Ничего.
– Ты доложен был делать отзвон Саше Афганцу?
– Я ему прозвонил, когда мы зашли на хату. Следующий звонок в четыре часа. Или по итогам, если что получится.
– Звони.
Карась послушно взял трубку. Нащелкал номер. И повторил слово в слово то, что ему сказал Влад:
– Саша. Пока без изменений. Мы с девкой сидим у нее дома. Ждем.
– Замрите там и не сходите с места. Ясно, Карась?
– Я понял.
– Упустите – сниму бошки сразу. Доступно объяснил?
– Да все понятно.
– Хорошо, что такой понятливый. Чего голос такой? Будто из сортира.
– Голос как голос.
– Ну, давай!
Отбой.
– Где нам его найти? – спросил Влад.
– В Москве, в кабаке. «Золотой корень», он там тусуется, – пояснил Карась. – Или в Реутове... Или...
– Где вероятнее всего?
– В Реутове.
Постепенно Влад выдавил из брюнета всю интересующую информацию. Теперь можно было приступать к следующему этапу. Он нажал кнопку внутреннего оповещения, произнес:
– Все оперативные группы, задействованные в операции. Выезд через десять минут. Старшие групп – в комнату четыре.
После определения плана мероприятий, распределения ролей, проработки маршрута передвижения, точки сбора, Влад кивнул старшим групп:
– Ну, в дорогу, ребята...
Оперативные машины отчалили от базы. Вечерело. Предстояло проехать насквозь Москву с ее пробками.
На въезде в Реутов их тормознул милицейский заслон. Переливались огнями мигалки патрульных машин. Гаишники были экипированы по тяжелому варианту – серые бронежилеты, короткоствольные автоматы. Влад продемонстрировал старшине муровское удостоверение – документ прикрытия, и полюбопытствовал:
– Чего за переполох?
– Да обнаглели бандюки, – вздохнул полноватый, с одышкой сержант, которому было тяжело таскать броник, и он проклинал сейчас весь свет. – Палят почем зря.
– Убили кого-то?
– Есть немного...
* * *
Султан думал о несправедливости этого мира. Анзоров сидит в своем роскошном доме или протирает штаны где-нибудь в Законодательном собрании и ожидает, чего ему доложат. Ну да, депутат должен раздавать интервью и приказывать делать грязную работу. А Султан обязан подставляться под стволы, колесить по пыльным улицам и искать сумасшедшего «афганца».
– У него несколько любимых мест, – информировал Махмуд, сидящий на переднем сидении машины и жадно втягивающий воздух ноздрями. Точно гончая на охоте. За это его и любил Султан. Этим он его и пугал. Оборотень, а не человек. И нюх сверхъестественный.
Мобильник Саши Афганца не отвечал. Саша тронут на мобильных телефонах. Раз в месяц покупает новую карту. И последнего номера его никто не знает.
Султан огляделся. Унылые новостройки. Ухабистая, разбитая дорога с глубокими лужами. К грязной, с потеками девятиэтажке прилипла новенькая, с дымчатыми окнами пристройка с вывеской «Сберегательный банк». Дальше безвкусное краснокирпичное здание с вывеской «Харчевня „Три поросенка“. Султан остановил джип затормозил, не доезжая квартал до этого питейного заведения.
– Проверь, – кивнул он Махмуду.
Тот вышел из машины. И растворился во дворах... Появился через несколько минут, переводя дыхание. Уселся обратно на кожаное сидение джипа.
– Нет его здесь...
Следующая точка, где может быть Саша Афганец – биллиардная «Гаянэ».
– Нет, – опять произнес Махмуд после вылазки в салоне джипа.
Отработали еще несколько точек.
Вечерело. Никаких следов Саши Афганца не было. Анзоров звонил на мобильник уже третий раз и спрашивал:
– Как?
– Никак, – отвечал зло Султан.
– Без него я вас не жду.
– Да понял я! Не мальчик, да!
– Жду...
Четыре машины с султановскими бандитами утюжили реутовские улицы. Двоих ребят выставили поблизости от берлоги Саши Афганца в краснокирпичном элитном десятиэтажном доме рядом с госпиталем внутренних войск. Но это было бесполезно. Саша редко бывал дома.
На Султана начала наваливаться тупая усталость. Не любил он долгой и бесполезной работы. Его деятельная, взрывная натура протестовала против нее. Душа жаждала стремительного броска, налета, выстрелов, запаха крови и упругого свежего ветра. Он воин, а не ищейка!.. И все-таки надо искать. Депутат будет зол, если Сашу Афганца не найдут. Зато если он представит Сашу пред депутатские очи, то за Анзоровым будет должок. И он стребует его с максимальной выгодой для себя. Ему нужно было, чтобы Анзоров был его должником. И для этого готов был колесить по этим улицам хоть до осени...
– Вон! – радостно воскликнул Махмуд.
– Что? – Султан завертел головой, притормаживая машину.
– Вон его машина! «Мерс» темный.
Синий «Мерседес» застыл темной массой около сквера на бетонном пятачке рядом с высокой бетонной оградой войсковой части. В салоне темнели какие-то фигуры.
Султан прижал джип к бордюру. По мобильнику соединился со своими людьми, которые следовали за ним на двух машинах, но отстали:
– За поворотом, у забора части, напротив сквера, его машина. В ней двое. Мы их забираем...
Он вытащил из тайника «вальтер». Передернул затвор. Сердце заколошматило, как всегда перед потасовкой.
Подождав, пока подтянутся сопровождающие машины, он дал газ.
«Мерседес» зажали спереди и сзади, лишая возможности сдвинуться. Из машин посыпалась «пехота» со стволами.
– Сидеть, блядь! – крикнул Сейдым, звероподобный чеченец.
И тут грохнуло резко и хлестко. Сейдым согнулся и рухнул на колени, получив пулю в живот.
Остальные боевики дунули в стороны.
– Живьем брать! – крикнул Султан, пригибаясь и прячась за джипом. В животе засосало. Стало неуютно. Он понимал, что может нарваться на пулю. Он всегда боялся шальной пули, предчувствуя, что однажды она найдет его.
Дверца «Мерседеса» распахнулась. Из нее выпрыгнул Саша Афганец. Встал во весь рост. И заорал:
– Ну, духи, давай! Выходи!
В одной руке он сжимал «лимонку» с выдернутой чекой. В другой – ствол, кажется, «ТТ».
Он выстрелил два раза в направлении боевиков. Послышался вопль боли – пули кого-то зацепили. Саша поднял руку с гранатой. И бросил лимонку назад, где остановился «Ауди».
Грохнуло.
Саша бросился вперед, выстрелил на ходу еще два раза. Кому-то тоже досталось. Он действовал с такой безумной отчаянной смелостью, презирая смерть, что вполне мог уйти.
Ринулся к забору войсковой части, проломился через кусты... Тут его и догнала пущенная в спину пуля.
Из последних сил он успел размахнуться и швырнуть в сторону боевиков еще одну гранату.
Султан тяжело дышал. Осколок гранаты оцарапал ему щеку, и теперь по коже струилась кровь. Ох как плохо все вышло! Русские, никогда не знаешь, что от них ждать!
Сейдым лежал без движения. Муслим корчился, схватившись за грудь. Еще один горец стонал:
– Больно! Кишки мои! Больно!
Итог. Один убит. Двое серьезно ранены. Еще один контужен. Махмуд сидел, держась за окровавленное плечо. Ох, как Саша их сделал.
Афганца взять живым не удалось. Оставалось прихватить второго, кто был с ним в салоне.
Двое боевиков, присев, целились в сторону черного «Мерседеса», прячась за корпусами своих автомобилей, чтобы прикрыться железом в случае, если тот, в салоне, похож на Сашу Афганца.
– Стрелять? – крикнул один из бойцов Султану.
– Берем в плен! – отозвался тот. – Выходи, блядь! Или убьем!
– Не стреляйте! – донесся из машины жалобный вопль. – Пожалуйста! Я ни при чем!
– Выходи! Осторожно так!
Дверца «Мерседеса» распахнулась. Человек, съежившийся на полу салона, выполз на четвереньках. Он так и не поднялся – стоял как животное и что-то унизительно блеял. Был он малорослый, хлипкий, явно не походящий на крутых сподвижников Саши Афганца. Похоже, никаких гранат и оружия при нем не имелось.
Султан кивнул своим:
– В тачку ишака!
Подошел к телу Саши Афганца и методично, с холодной яростью опустошил в него весь магазин.
Вдали заголосила милицейская сирена.
– По машинам! – махнул рукой Султан. – Разъезжаемся!
Раненых и пленного кинули в автомобили. И те сорвались с места.
Теперь предстояло выбраться из города. В каждую машину Султан обязательно сажал человека, отлично ориентирующегося в Москве и области. При таких акциях, когда все идет наперекосяк и на хвост грозят сесть бандиты или менты, знание местности и дорог может спасти жизнь и свободу. Сейчас патрули перекроют основные дороги. Начнутся ментовские игры в планы «Перехват» и «Сирена». Может, придется уходить с боем...
– Рассыпаемся, – приказал Султан.
Теперь каждый экипаж выбирается сам. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
По каким-то околицам, пустырям Султан вывел машину за черту города. На основную трассу хода нет. Там все схвачено...
Хорошо, Махмуд ориентировался на местности, как настоящий бес, он безошибочно указывал единственно верную дорогу...
На ходу Султан соединился по мобильнику с Анзоровым.
– Взяли? – осведомился тот.
– Не совсем. Но проблема решилась.
– Как решилась?
– Ну... Саша Афганец больше не будет нам досаждать...
– Ты серьезно?
– Так получилось...
– Ты меня огорчил, – с угрозой произнес депутат.
Голос был нехороший. Анзоров закусил удила, и в таком состоянии становился опасен. Тут Султан кинул кость.
– Одного гостя пригласили. Думаю, он заменит ушедшего.
– Куда везете?
– В схрон. Иначе нельзя. Мы уходили с шумом. Одного потеряли. Менты переполошились...
– С места позвонишь...
* * *
Султан нервничал. Прошел уже час после того, как он прибыл на базу. Подтянулись все экипажи, кроме серой «Волги» с тремя воинами. Он посматривал на часы, раздумывая, что предпринять. Конечно, он надеялся на то, что если его люди попались ментам, то они будут молчать, хоть ремни из них режь... Но человек слаб. У человека иногда бывает слишком длинный язык... Так что вполне можно ждать сюда десанта в серых мундирах.
База располагалась на территории развалившегося животноводческого совхоза. Здесь имелось пара крепких кирпичных строений и заброшенный тракторный парк. Тут можно сбросить раненых. Пересидеть. Оставить засветившийся автотранспорт...
С каждой минутой Султан волновался все больше. На окрестности давно пала плотная тьма.
– Кто? – напряженно произнес он, вслушиваясь в отдаленный звук мотора и всматриваясь в темноту. Впереди – заросшие сорняками поля, среди которых петляла раскисшая проселочная дорога. Дальше – черная масса леса.
– Одна машина. Легковая, – сходу оценил Махмуд.
Сердце у Султана заколотило. Он прикрикнул, раздавая указания. Его люди с автоматами заняли позиции.
Запрыгал в отдалении свет фар...
Наконец Султан с облегчением перевел дух. Это была потерянная серая «Волга». Она застыла у одноэтажного кирпичного строения.
– На заслон наткнулись, – объяснил боевик, вылезая из салона. – Пришлось уходить с шумом...
Выбрались все! Время подводить итоги... С раненым в живот было плохо – похоже, не выживет. Остальных осмотрел Махмуд, умевший оказывать первую помощь в полевых условиях. Машины загнали в боксы. Ездить на них нельзя – изрешечены осколками.
Теперь можно отзванивать Анзорову.
– Мы выбрались, – сообщил Султан.
– Оставляй своих людей. Езжай на наше место. Я буду там.
– Не раньше чем через два часа. Я остался без транспорта.
– Хорошо...
Через час подкатили две машины с султановской «пехотой». С ними был хирург группировки, который привык подлатывать раненых в жестоких московских боях бандитов.
– Этого в машину. – Султан кивнул на скованного наручниками пленного, пристегнутого в промозглом холодном помещении к батарее. Тот походил на бухгалтера или мелкого бизнесмена. На нем был серенький дорогой костюм, светло-голубая рубашка, галстук, не модный, но добротный. Султан испытывал сомнения, что это достойная замена Саше Афганцу. Но на безрыбье и щуку раком...
– Георгий, Муслим, в машины, – начал давать Султан указания. Он решил двигать на «дачу» – хороший домик, который использовался для хранения пленных, с несколькими сопровождающими. Нужно не менее пятерых верных людей, с оружием. Не то чтобы чеченский главарь собирался воевать со своим уважаемым земляком, но подстраховаться стоило. Анзоров порой бывает неуправляемым. В такой момент Султану не хотелось оставаться с ним наедине без доброго ствола за пазухой и без надежных бойцов за спиной.
– Вперед, – приказал Султан, плюхаясь на заднее сидение и захлопывая дверцу «Фольксвагена».
«Дача» представляла из себя деревянный дом с огромными подвалами.
– Я думал, ты притащишь мне волка, – произнес с расстановкой, роняя слова, будто отщелкивал патроны, депутат.
В его глазах застыла такая холодная ярость, что Султан возблагодарил Аллаха за то, что догадался взять вооруженное сопровождение.
– А ты привез лягушку. – Анзоров пнул ногой трясущегося пленного, которого поставили на колени на холодный каменный пол.
Тусклая лампочка, раскачивающаяся сквозняком, играла человеческими тенями на серых, некрашеных бетонных стенах глухого подвального помещения. В углу на полу были пятна крови – следы прошлого разбора.
– Что из тебя можно выжать, жаба? – депутат пригнулся, взял за жидкие волосы, посмотрел в наполненные ужасом глаза.
– Не убивайте! – захныкал пленный. – Я все сделаю!..
– Посмотрим, на что ты годен...
* * *
Голова у Бруевича была пустая и гулкая.
– Ну что с тобой? – Анжела прижалась к нему.
– Со мной все нормально.
– Мальчишечка, ты хоть выпей.
На столике рядом с диваном стояла открытая, почти полная бутылка медовой настойки «Немирофф». Бруевич взирал на нее с отвращением. Ничего не хотелось – ни есть, ни пить, ни говорить. Хотелось сдохнуть.
Девушка что-то ворковала, в чем-то убеждала. Поникший Бруевич вызывал у нее жалость.
– Выпей хоть глоток. – Анжела наполнила бокал, кинула туда лед и протянула ему.
Бруевич послушно проглотил стакан настойки, заел бутербродом.
– Вот и хорошо, – ворковала проститутка. Она обращалась с Бруевичем, как с ребенком. И желание избавиться от него куда-то делось. Он будто становился ее собственностью.
Она поцеловала его, потом включила «Тошибу» с плоским, почти метровым экраном, на которую заработала своими нелегкими трудами. Выбрала музыкальный канал.
Динамики взвыли голосом поп-звезды Алисы Ишматовой:
«Я тебя обожаю,
Я тебя съем.
Я тебя зажарю,
Будешь мой совсем!»
– Леш, я торчу от нее. – Анжела захлопала в ладоши.
– Выключи! – крикнул истошно Бруевич.
Песня била по мозгам. А тут еще слова! Кто пишет такие слова! Они будто гвоздями вбиваются в психику!
– Ладно, ладно, – успокоительно заворковала Анжела, переключила телевизор на вторую программу и сделала потише.
– Ты только не беспокойся, мальчишечка...
Странно, он не обижался на это пошлое мальчишечка. Оно его даже успокаивало.
Программист хватанул еще настойки. Спиртное лилось горячим потоком по жилам. Он чувствовал себя глубоко несчастным.
Сегодняшний день отнял у него надежду. Он так рассчитывал на эти диски. Он уже предвкушал, как получит их. Как пустит в оборот. И избавится от страха. От преследования. Свершится то, о чем грезилось в последние дни – он станет обычным человеком, а не прыгающим по бугоркам зайцем, рядом с которой бьет фонтанчиками земля от дроби охотничьих ружей.
– Криминальная хроника. – На экране телевизора миловидно улыбнулась дикторша. – Новые мафиозные войны в Подмосковье. Сегодня около восьми вечера жители подмосковного Реутова были встревожены артиллерийской канонадой. На этот раз исламские террористы были ни при чем. Сводили счеты мафиозные группировки. На месте обнаружен труп Александра Воронцова, больше известного в криминальных кругах как Саша Афганец...
Бруевич кинул задумчивый взор на экран. Почему-то его задела за живое эта в мажорном тоне изложенная дикторшей информация. Саша Афганец. Наверное, бывший «афганец». Прошел через войну. Вернулся. А сейчас валяется в судебно-медицинском морге... И он, Бруевич, мог бы устроиться где-то рядом. У них разные судьбы. И попали бы туда по разным делам. И на время стали бы добрыми соседями перед тем, как найти последний приют на одном из московских кладбищ.
Мертвенно светящие лампы. Кафель. Алюминиевые столы. И синюшные тела. Одно из них – Бруевича. От этой картинки стало не по себе. Такая противная вещь. Тот ужас, который ты не добрал в минуту опасности, потом вползает удавом в душу и сдавливает тебя душными кольцами.
Запоздалый страх большой искусник на такие яркие картинки. Тело в морге рядом с тем самым афганцем. Скальпель патологоанатома взрезает бесчувственное тело. Это могло бы случиться с ним, с единственным и неповторимым, с центром этой Вселенной. И не было бы для Бруевича на этой земле завтра. И солнца не было бы. И луны. И этой квартиры. Если бы он сам поперся на квартиру, а не послал бы случайной подвернувшегося ханыгу. И если бы не догадался сунуть ему в карман мобильный телефон.
– На улице Зеленой произошло бытовое убийство на почве распития спиртных напитков, – продолжала перечислять дикторша криминальные новости мегаполиса. – На Литовском бульваре обнаружен с колото-резаными ранами труп кавказца...
Трупы. Трупы. Трупы. И не затупятся ножницы того, кто в этом гигантском городе обрезает нити жизни. У него много работы – изо дня в день.
Те, кто охотятся за ним, все-таки вычислили Аллу. И неизвестно кого еще. Они широко раскинули свои сети. Надо бежать... Надо бежать из города. В тайгу. В Сибирь... Кто его найдет в тайге, в Сибири?
А может, за бугор умотать? Хотя бы на Украину... Не выйдет. Загранпаспорт на его квартире, а туда не попадешь – опасно.
Плохо все. Безысходно...
Яркие, наверное, в морге лампы. И под ними мертвое тело. Его тело...
На этот раз он налил полный стакан. И махом опрокинул его. Крякнул – дыхание перехватило...
Анжела с одобрением посмотрела на него. Если мужик пьет, значит, душевно выздоравливает.
После двух третей бутылки он отключился. Повалился на диван. И захрапел.
Анжела ласково поцеловала его в щеку. Потратила какие-то полчаса, чтобы наспех привести себя в порядок. Жирно накрасила губы. И отправилась на работу.
Сбылась ее давняя мечта – она поднялась в табеле о рангах, переместившись из придорожной забегаловки в приличную гостиницу. Притом в самый центр, считай у Кремля – в «Россию», которую еще прозывали «Кавказской пленницей». Говорят, лет десять назад, когда она была государственной, ее облюбовали дети южных народов. Любовь эта была настолько крепкой, что при начале дележа государственного имущества ее приватизировали чеченцы.
Анжеле здесь нравилось. Работала четвертый день. Правда, платили не намного больше, чем на улице. Зато куда спокойнее. Клиентов полно. Менты свои – только успевай отстегивать, да иногда обеспечь субботник – это дело житейское, не жалко.
Привела ее сюда подружка Лиля, исполнившая давнее обещание. И теперь они дежурили в свободном номере. Тихо звучал телевизор на неизменном музыкальном канале. Вечер не задался – ни одного завалящего сексуального страдальца. Поэтому время пережигалось на болтовню, сплетни. Лиля перемывала косточки своим клиентам, не скупясь на уничижительные характеристики.
– На вид – снежный человек. Йетти. Волосатый. Обезьяна, ей-богу... Ну, думаю, этот сейчас меня сделает. Не поверишь, инструмент маленький, тоненький, кривенький... У них в Германии там много таких. Страна импотентов...
– Понятно, – задумчиво кивнула Анжела...
– В прошлом году, помню... – продолжала журчать Лиля. Опыт у нее был богатый, хотя по виду – совсем малолетка. На ее невинный вид и голубые глаза клевали многие.
Анжела слушала ее невнимательно.
– А ты чего? – Лиля, наконец, прикрутила немного вентиль и обратила внимание на странно мечтательный вид подруги.
– Да у меня все ништяк. С парнем сейчас живу, – вдруг преисполнилась гордости Анжела. – Хороший такой мальчишечка. Такой здоровый. Борода классная... И у-умный...
– Чего, образование верхнее?
– Кандидат наук.
– Бог ты мой, как тебя угораздило? – ехидно произнесла Лиля. – Голозадый, нищий, зато в мозгах куча философского дерьма, которое никак не обращается в бабки.
– Да нет, бабки у него есть. Немного, но есть.
– Короче, ты его кормишь!
– Не кормлю! Помогаю. – Понизив голос до заговорщического, она произнесла: – Он скрывается.
– От кого?
– От бандитов, наверное. Или от ментов... Или от КГБ...
– Да ладно насвистывать!
– Правду говорю.
Тут телефон зазвенел. Звонила дежурная по восьмому этажу:
– Девочки, вас там заждались.
Лиля положила трубку.
– Ну что, подружка. Пошли. Тебе надо деньги на твоего беглого умника зарабатывать...
* * *
Человек так и стоял на коленях. Похоже, его эта поза вполне устраивала. По щеке текла одинокая слеза. Он вызывал у Анзорова чувство гадливости и презрения. И, как ни странно, жалости.
– Встань! Выпрями спину! Будь мужчиной! – прикрикнул депутат, как на непослушного пса.
Невысокий мужчина неопределенного возраста, с жиденькими волосами и пухлыми щеками, поднялся.
– Снимите с него наручники, – велел Анзоров. – Он опасен не больше дождевого червя.
– Спасибо, спасибо, – закивал человек.
– Тебя как звать, свинья?
– Анатолий Алексеевич.
– Алексеевич. Это серьезно... Ну присаживайтесь, Анатолий Алексеевич.
«Шестерки» притащили в сырое подвальное помещение мягкие стулья. Пленный осторожно присел на краешек и уставился в пол. Его била дрожь.
– Ты мне скажи, чего у тебя, насекомого, общего с Сашей Афганцем? Отвечай, свинья!
– Ничего... Ничего...
– Ты откуда такой взялся?
– Из Новосибирска. Я бизнесмен.
– И чем ты торгуешь, козел прыгучий? – Депутат Госсобрания в выражениях не стеснялся.
– Продукты питания.
– Фирма своя есть?
– Не на меня записана.
– И зачем Саше твоя фирма?
Анатолий Алексеевич болезненно поморщился и промолчал.
– Ты жив, пока говоришь правду. Понял, насекомое?
– Да, да...
– О чем ты с ним говорил?
– У меня проблемы... На меня лица, имеющие отношение к преступному миру, начали оказывать некоторое давление. Сопряженное с угрозами насилия и даже убийства.
– Языком чешешь, как швейной машинкой строчишь...
– Извините. – Человек съежился, ожидая удара.
– Короче, на тебя, лоха убогого, наехали бандиты, – подытожил чеченский депутат.
– В общем... Да...
– И что?
– Их аппетиты показались мне неумеренными.
– Говори по-человечески. Много запросили?
– Много. Очень много...
– И ты призвал на помощь Сашу Афганца.
– Мне знакомые его порекомендовали. Сказали, что этот молодой человек владеет опытом разрешения подобных проблем.
– И как ты их хотел решить?
– Не знаю. Ну, чтобы он попугал их со своими ребятами. Или убил бы...
– Ты, червяк, хотел киллера нанять?
– Ну, хотел.
– За сколько?
– Я располагал пятьюдесятью тысячами долларов. Больше было затруднительно.
– Пятьдесят тысяч, – хмыкнул до того молчавший Султан.
