Текст книги "Им равных нет"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

И Юра попал в совершенно фантастическую сферу бытия, где от тебя требуется жить не на пределе физических и нервных возможностей, а далеко за их пределами. Жестокая специальная и физическая подготовка. Оттачивание рефлексов. И первая вылазка – работа по зеленке в Ичкерии.

Потом много чего было – рейды в Грузию. Узбекистан и Таджикистан… Ник, как всегда, не ошибся. В лице Юрия Вольнова он нашел того, кого искал и кого найти не так легко – Человека Войны…

Бизон впитывал в себя премудрости новой работы как губка. Голова работала у него отлично, да еще его невероятное упорство. Обладая прекрасными способностями к иностранным языкам, он выучил язык основного противника – вайнахский. Говорил теперь на нем практически свободно. Научился отлично пользоваться всеми видами армейского и специального оружия, средствами связи и взрывными устройствами. Теперь он умел двигаться быстро, ловко, незаметно и, несмотря на более чем солидные габариты, становиться невидимкой на любой местности. Освоил науку снимать часовых, брать языков, допрашивать их в полевых условиях. И научился устранять врагов умелыми выстрелами, ножом, руками, подручными средствами. И уничтожал их… Переступить через кровь – это проблема. Но Юра четко разделил мир на своих и врагов. Враги – это те, кто захватывает детские сады и уничтожает НАШИХ людей. Они должны быть уничтожены – и баста. Жестокая, но предельно ясная и единственно возможная логика войны.

 
Мы в войну не играли,
Мы в ней попросту жили.
 

Так поется в старой афганской песне. Юра научился жить в войне, стать ее частью. Для спецназа не бывает перемирий и затишья. Спецназ всегда на передовой. И для него всегда есть боевая работа в современной России, которую рвут на куски стаи шакалов…

Юра достаточно быстро стал неотъемлемой частью группы. Стал своим.

«С тобой танк не нужен. Ты наше тяжелое вооружение», – говорил Ник. Это было близко к истине.

Вот таким образом и оказался выпускник МГУ в зеленке, на мятежной территории, увешанный оружием и с мешком долларов в руках, которые теперь не вызывали у него никаких эмоций.

– Группа – в машину. Цыган – за руль, – приказал Ник.

– Карету мне, карету, – процитировал Акула Чацкого.

– Карета подана, барин, – прогнусавил Цыган и повернул ключ в замке зажигания. – Тока лапти отряхните…

В джипе десантники расположились с учетом того, что у каждого – свой сектор обзора и обстрела. В любую минуту надо успеть дать очередь из безотказного автомата прежде, чем тебя самого продырявят.

Мотор завелся сразу – низко и мощно. Джип резко рванул назад, выбираясь из кустов. Развернулся. Вылетел на проселочную дорогу. И, ломая кусты, корябая о ветки полированную поверхность цвета вишневый металлик, рванул в сторону шоссе.

Ветер развевал притороченное к антенне зеленое знамя ислама. Был в этой быстрой поездке, стремительном рассекании воздуха насквозь простреленной «Тойотой Ландкраузером» какой-то бесовский веселый кураж. Когда идешь по черепам врагов, вперед, к своей цели, наплевав на все, и на себя в том числе. И Бизон от избытка чувств начал напевать слова из гимна разведгруппы:

 
Пускай начальство в тебя не верит,
И если дома живым не ждут.
За все ответит далекий берег,
Куда причалит твой парашют.
 

Группе предстояло пересечь охваченную огнем республику. Выйти к намеченной командованием точке. И выполнить боевую задачу.

Глава 15

И Агентство Федеральной безопасности, и милиция, и множество других оперативных служб, которых в последнее время взросло в стране как грибов после дождя, опять все проспали.

За нездоровой ажиотажной милицейской и чекистской суетой, объявлениями усиленного режима несения службы, бесконечными проверками подвалов домов, паспортного режима смуглолицых жителей Руси и приезжих, досмотрами грузового и легкового автотранспорта как-то прошло незаметным, что в город Долгопольск в Башкирской губернии стали просачиваться толпы молодых людей. Держались они достаточно скромно, не вызывающе, общественный порядок не нарушали, опустошенные пивные и водочные бутылки не разбрасывали, анашой не пыхтели. В общем, смотрелись вполне добропорядочно.

Да, проспали. Но иного трудно было ожидать. Слабое агентурное прикрытие среды, к которой тянутся религиозные экстремисты, отсутствие полноценной профилактической работы, неспособность к эффективному обмену информацией и принятию жестких и быстрых решений являлись отличительной чертой всех российских силовых ведомств. Все это проистекало из жесточайшего кризиса всей правоохранительной системы, из которой в результате бесконечных реформ и реорганизаций вымело профессионалов. Не секрет, что руководящие должности в «правоохране» продаются за десятки и сотни тысяч долларов, и вновь назначенные начальники делают все, чтобы отбить деньги обратно и уйти в прибыль, а борьба с преступностью как таковая их не занимает. Тут же и патологическая нетерпимость системы к умным, неординарным людям. И ставка бюрократии на «авось», «незаменимых нет», то есть в результате на серость. Это микроскопическая зарплата мента-оперативника, работающего с этнической преступностью, – он получает в три раза меньше прокурорского следователя-сопляка и в десять раз меньше судьи. Это откровенная неприязнь властной элиты к своей правоохранительной системе, будто она и не важнейшей элемент государства, а такая прорва, которая все жрет и жрет бюджетные деньги.

И все-таки жизнь в оперативных службах еще теплится. Уголовный розыск получил от агента информацию, что в ряде городов Башкирии готовятся вылазки экстремистов, для чего будет привлечена молодежь, исповедующая ваххабизм и иные экстремистские течения ислама, а также криминальные элементы. Поскольку такой информации пруд пруди, особого внимания на нее никто не обратил. Никакие мероприятия по ее проверке и принятию контрмер не были проработаны. Проспали, упустили! И результат, как говорят в народе, на лице!..

Стихийный митинг начался из-за отказа городской администрации Долгопольска выделить в центре города, рядом с прокуратурой, место под строительство мечети.

Митинги по этому поводу проходили не первый раз. Свободное место в центре города имелось, но его уже выкупили под торговый центр, и там началось строительство. Администрация предложила другое место. Мусульманская община уперлась. Конфликту исполнилось два года. И в принципе все относились к нему как к неизбежному злу. Время от времени возникали митинги и пикеты. Одно сборище, во время которого мусульманские активисты разогрелись сверх меры, разогнала милиция. На других сборищах шли ленивые перебранки с обоюдными обвинениями – к гражданам выходили представители администрации, что-то объясняли, ругались с заводилами, призывали к благоразумию. Потом все само собой рассасывалось. И так до следующего раза.

Но теперь все было по-другому.

Взирающий на скапливающуюся внизу толпу мэр Долгопольска испытал неприятный укол внутри, будто холодную иглу вогнали куда-то в область солнечного сплетения. Ох, как не нравилось ему, что слишком организованно и сноровисто собирались люди на митинг. И слишком много было среди них молодых и энергичных. И маловато женщин, стариков и старушек.

Мэр снял телефонную трубку, набрал номер начальника городского Управления внутренних дел и поинтересовался:

– Что скажешь, Петрович? Как тебе эти народные гуляния?

– Да вижу, не слепой, – отозвался начальник городского УВД. – На место выдвинуты усиленные наряды.

– Запроси область. ОМОН. Не нравится мне вся эта активность народных масс.

– Уже запросили. Не бойся. Не таких укрощали.

– Смотри, Петрович. Отвечаешь.

– А мы за все отвечаем. Все будет в порядке…

Милицейские, канареечного окраса, «уазики» выстроились вдоль площади, в центре которой возвышался гранитный памятник Ленину, а ограничивалась она зданиями суда, городской администрации и гостиницы «Долгопольск центральная». Рядом – небольшой пустырь, два строящихся дома и старая, некрашеная пятиэтажка…

Сотрудники милиции лениво прогуливались, не особо напрягаясь по поводу происходящего – они давно привыкли к бесконечным базарам и сборищам по поводу пресловутой мечети. Только командир роты патрульно-постовой службы был угрюм и насторожен. Он хребтом ощущал опасность. И в нем крепла уверенность, что сегодняшний митинг не кончится, как обычно, добром…

Мэр тоже со все нарастающей тревогой смотрел на продолжающих стекаться людей. Столпотворение напоминало озеро, питающееся десятками ручьев и речек. Как бы не было наводнения! Такого количества народа на митинги в Долгопольске еще не собиралось. Ведь эта несчастная мечеть по большому счету нужна в городе немногим. Не так уж много правоверных мечтает посещать ее, молодежь все больше предпочитает ночные клубы.

Когда количество митингующих приблизилось к критической массе, возбуждение в толпе стало быстро расти, грозя перейти во взрывную цепную реакцию. Ораторы меняли один другого и становились все настойчивее и агрессивнее. Без устали кого-то упрекали. К чему-то призывали. И вот уже вьются над площадью зеленые знамена. Вздымаются плакаты, один другого наглее, на некоторых мэр узнает карикатуры на себя – ну это ладно, тем более исполнено убого. На другом транспаранте карикатура на Президента России – это уже хуже, это вызов не местной, а федеральной власти… А народу все больше. А лозунги все агрессивнее.

– Сколько мы, правоверные, верующие в Аллаха, будем терпеть попрание наших традиций?!

– Мечеть! Это наше все! Это наше право верить в Аллаха!!!

– Неверные нами правят!!! Неверные!!! Неверные!!!

Вход в здание мэрии прикрывал взвод патрульно-постовой службы. Милиционеры в касках, бронежилетах, прикрытые плексигласовыми щитами. Почему-то перед лицом заводящейся толпы эта преграда не вызывала у мэра особого доверия.

– Покажите собачьего сына! – послышался глас народа.

– Покажите эту свинью!!! Дайте нам мэра!!!

Мэр, стоя немного в стороне от окна, чтобы ненароком не попасть на глаза демонстрантам, рассматривал толпу. И наконец понял, что ему особенно не нравится. А ведь толпа организована. И в ней определенно есть провокаторы. Значит, надо ждать очень неприятных сюрпризов. Где же обещанный ОМОН?!

Возбужденная толпа хлынула к дверям мэрии, но, получив дубинками и коваными милицейскими ботинками, откатилась назад с проклятиями, визгами, ревом, ожесточенным матом. На время мэрию оставили в покое. У митингующих появились более важные заботы.

Трое похожих друг на друга молодчиков в белых рубашках навыпуск, широких серых брюках и мусульманских шапочках, подпрыгивая и повизгивая, расстелили на асфальте перед памятником Ленину российский флаг, полили его из заранее приготовленной бутылки бензином и подожгли, вызвав бурю восторга.

Напоминающий бурого медведя старший лейтенант милиции из группы немедленного реагирования городского УВД отдал короткий приказ. И постовые, прикрывавшие площадь со стороны гостиницы, ринулись в центр этого праздника жизни, пытаясь извлечь из толпы зачинщиков. Милиционеров встретили крепкие ребята, в руках которых как по волшебству возникли бейсбольные биты, обрезки арматур. Кому-то из сотрудников милиции досталось по шлему металлическим прутом, кому-то по ногам битой. Те тоже внакладе не остались – загуляли по хребтам, по правым и виноватым резиновые дубинки, прозванные в народе «демократизаторами».

Между тем часть толпы снова двинулась к зданию мэрии. И этот порыв сотрудники отбили.

Полноватый, в годах, седой майор – начальник общественной безопасности городского УВД, за годы службы в спокойном городе не привыкший к таким экстремальным оборотам, срывающимся от волнения голосом орал в мегафон:

– Вы нарушаете общественный порядок! Разойдитесь! В случае продолжения беспорядков будут применены спецсредства!!!

У мэра заныло сердце. Он уже понял, что сегодняшний день в его жизни черен, как самые черные чернила…

А потом началась долгожданная цепная реакция, и все взорвалось… Митинг окончательно трансформировался в агрессивную монолитную толпу, а это такой зверь, который живет по своему разумению. Человек в толпе перестает принадлежать себе, он становится частичкой огромного организма. Его мысли и чувства подчинены жизнедеятельности этого монстра – злобного, склонного к разрушению.

И толпа пошла в разнос. Сила на силу. Она навалилась на цепочку сотрудников милиции и смяла ее. Хлынула по ступеням здания мэрии. Остававшиеся на ногах милиционеры забаррикадировались за мощными дубовыми, окованными медью и сталью дверями, но это вопрос времени – толпа найдет способ их высадить.

Воздух рассекали летящие камни, куски арматур. Слышался звон осыпающихся стекол – на первом этаже мэрии в пять минут не осталось ни одного неразбитого окна. Около суда завязалась ожесточенная драка милиции и демонстрантов. На асфальт хлынула кровь. Повалились раненые люди. Дух разрушения витал над площадью, намечая все новые жертвы. Теперь насилие невозможно было остановить. Призыв милицейского мегафона соблюдать порядок только раззадоривал вкусившее сладость разрушения чудовище…

Мэр с ужасом осознавал, что ситуация вышла из-под контроля. Что дальше? Альтернатива простая. Или разгром административных зданий, поджоги, избиения, а то и убийства засевших в мэрии работников и линчевание самого мэра. Или применение оружия, потому что спецсредствами, слезогонкой, щитами, резиновыми пулями толпу уже не остановить. Полный крах. Куда ни кинь – везде клин!

Тут в какофонию звуков ворвался рев моторов, а затем впечатался четкий, военный ритм. Бой боевого тамтама или полкового барабана. Угрожающий, продирающий до костей стук. Это стучали резиновые дубинки о плексигласовые щиты.

В хаосе появилась организованная сила. С двух сторон к площади подъехали омоновский темно-зеленый автобус и два «Урала». На асфальт выпрыгивали фигуры в бронниках, в касках, со щитами, заученно выстраивались в шеренгу, образовывая ровный строй. И начинали колотить дубинками о щиты, как когда-то легионеры Рима били о щиты короткими мечами, идя в атаку на варваров.

Местные милиционеры, держащиеся из последних сил, заметно повеселели.

Но рано радовались. В местных патрульных полетели бутылки с зажигательной смесью. Одна разбилась о милицейский «уазик» и вспыхнула. Машина весело запылала. Демонстранты заблаговременно заготовили по старому рецепту времен Великой Отечественной войны коктейли Молотова – стеклянные бутылки с горючей жидкостью, которыми в отсутствие противотанкового оружия советские солдаты успешно жгли немецкие танки и бронетранспортеры.

Мэр прекрасно видел, что происходит жестокая, масштабная провокация. И ждал чего-то еще похуже коктейля Молотова и массовых драк.

И надо же такому случиться в его родном городе!!! Где он ощущал себя хозяином уже десять лет!

Мэр вдруг почувствовал какое-то ледяное дуновение. И тревожно пробежал глазами по площади, которая из его окна была видна как на ладони. Ему на миг показалось, что в одном из окон гостиницы мелькнул силуэт с видеокамерой…

– К вам Романов, – послышался из динамика аппарата внутренней связи нервный голос секретарши, которая, несмотря на панический страх перед происходящим, стойко держалась на своем посту.

– Зови, – произнес мэр как-то обреченно.

В кабинет зашел легкой походкой начальник городского отдела Агентства Федеральной безопасности – в чистеньком костюме, весь компактный, изящный, похожий на потомственного дипломата. На его лице застыла кривая ироническая усмешка, что свидетельствовало о крайне дурном расположении духа.

– Смотри, – мэр подозвал его к окну и ткнул в сторону гостиницы «Долгопольск центральная», в окне которой опять возник силуэт. – Снимает кто-то на камеру. Не твои?

– Ух ты. А у нас гости, – подполковник взял мобилу и прозвонил: – Саша. Присмотрись. С гостиницы съемка идет…

Мэр махнул рукой в сторону площади:

– Ты мне скажи, что эти подонки творят?!

– Отрабатывают деньги, – спокойно произнес начальник отдела АФБ.

– Деньги отрабатывают, да!!!

– Думаю, немалые…

– А ваша контора собирается отрабатывать деньги, которые ей платят? Вы что, не знали, что в моем городе они будут отрабатывать какие-то там деньги?! Что вы вообще знаете, внуки Дзержинского?

– Мы много чего знаем, Семен Николаевич…

– Только не то, что нужно, – ярость схлынула так же быстро, как и накатила. Оставила после себя тяжесть на душе и ожидание большой беды.

– Не бойся, Семен Николаевич, – примирительно произнес начальник отдела АФБ. – Сейчас ОМОН возьмет ситуацию под контроль. Найдем зачинщиков. И все станет ясно. Как божий день…

– Ты ее возьми сначала под контроль…

Между тем внизу под стук дубинок о щиты и рев толпы, перешагивая через тела и очаги огня, ОМОН неторопливо, но мощно двигался вперед, проводя операцию вытеснения. Блокировать такую толпу и проводить в ней задержания, фильтрацию – чистое безумие. Единственный выход – вытеснить, рассеять, а потом мобильными милицейскими группами организовать задержание активных участников и зачинщиков беспорядков. Толпа, утрачивающая свое единство, получающая отпор, быстро превращается из агрессивного монстра в трусливого зайца, погибает, распадается на части. И с теми частичками, которые вновь обрели свободу воли, уже можно работать.

– Сейчас вытеснят, – с удовлетворением рассматривая откатывающуюся от шеренги ОМОНа толпу, произнес начальник отдела АФБ.

– Черта лысого это так закончится, – мэр стукнул кулаком по стене рядом с окном.

И тут грохнули выстрелы…

А потом начался ад.

Один из омоновцев рухнул на асфальт… Потом упали две фигуры в толпе. Началась паника. Давка. Все смешалось. Захлопали резиновые пули.

Контрразведчик схватил рацию и истошно заорал, раздавая указания:

– Взять стрелка! Стрелка взять!!! Он лупит со стройки!!!

И тут же в толпе рвануло самодельное взрывное устройство…

Как сообщило ИТАР – ТАСС: в результате массовых беспорядков в Долгопольске погибли двенадцать человек, среди них трое сотрудников милиции. Около 120 граждан получили ранения, 5 находятся в тяжелом состоянии.

Это было только начало…

В три часа ночи в просторном кабинете на Старой площади в Москве, в многоэтажном здании изящного стиля модерн начала двадцатого века, горел свет. Председатель Совета безопасности просматривал последние сводки. И раз за разом с горечью убеждался, насколько верно он рассчитал шаги противника. Все идет в заданном направлении к искомому результату.

Цели операции «Кавказская лавина» лежат на поверхности. Программа-минимум – выбивание России с ее позиций в геополитике и экономике (в основном в нефтяном бизнесе). Максимум – смена власти, пока еще хоть в какой-то части ориентированной на национальные интересы. В дальнейшем – развал страны с созданием мусульманского пояса, рассекающего ее почти наполовину. Введение международных сил на спорные и воюющие территории. Взятие под контроль ядерного щита. И окончательное решение русского вопроса с перераспределением гигантских ресурсов страны между западными и азиатскими игроками.

На нынешнем этапе операции активно разыгрывалась карта зверств военных против мирного населения в Ичкерии. И полицейское насилие против законопослушных мусульман в самой России. И по обоим пунктам враг получил козыри. Да еще какие! Долгопольск! И село Дахи, через которое прорывался батальон внутренних войск, уходя из окружения.

Глава 16

– Стой! Говорить будем! – по-русски закричал моджахед, поднимая руку.

Судя по его оборванному виду, последние годы он говорил исключительно с горными баранами и соскучился по человеческому общению. Но у горного орла были веские аргументы в виде наспех устроенного на обочине дороги укрепления из мешков с песком, за которыми прятался пулеметчик. Озабоченность вызывали также два автоматчика, направившие стволы в сторону нарушителей спокойствия, и шлагбаум из старой ржавой трубы, перекрывший дорогу.

– Будем, – по-вайнахски сказал Ник, вылезая из машины и демонстрируя пустые руки – автомат он оставил на сиденье.

– Ха! – самодовольно усмехнулся горец, упирая ему в живот ствол укороченного автомата Калашникова. В эти времена самодовольство и детское счастье от осознания собственной крутости были основными эмоциями у бесчисленных бандитов на территории Ичкерии.

– Вы бы еще в лесу встали! – командирским тоном, не терпящим возражений, кинул Ник. – Кто вам приказал здесь выставиться?

Моджахед немного смутился. Но быстро вернул себе былую наглость.

– А ты чего раскомандовался?! Ади Ибрагимбеков приказал! И буду стоять здесь!

– И бумага с печатью есть?

– Есть, – сдвинув ствол, моджахед извлек из нагрудного кармана камуфляжной куртки и с гордостью продемонстрировал красное удостоверение с золотым тиснением «МВД России».

Там было написано: «Старший боец Исламского батальона имени Адама Тайсумова». Судя по всему, при налете на РОВД мятежники разжились бланками милицейских удостоверений и теперь заполняли их по своему разумению.

– А вот ты кто такой? – он покосился в сторону прикрепленного к антенне зеленого знамени. – Русский?!

– Ты, крестьянин! Ты кого с москалем равняешь?! Да ты в горах баранов пас, когда я в первую войну русские танки ПТУРСами жег!

– Ты не кричи тут. А то… – моджахед выразительно кивнул в сторону пулеметчика. – Вы откуда такие?

– Группа личного подчинения Абдуллы Меджиева по розыску пособников русских оккупантов.

Ник неторопливо полез в карман на рукаве и важно протянул горцу бумагу. Этот мандат он нашел в «Ландкраузере», на бумажке была расплывчатая печать, золотая полоса и подпись, скорее всего поддельная, министра шариатской безопасности самопровозглашенной республики Бейтара Магомедова.

Как ни странно, это бумага выдержала уже два заслона. Как и легенда об украинских мстителях, что неудивительно. На протяжении всех боевых действий на Северном Кавказе в них принимали самое живое участие украинские националисты. Некоторые сподобились обзавестись в Ичкерии семьями, принять ислам и стать из Микол Магомедами. Эти отличались особой жестокостью и яростной приверженностью идеалам ваххабизма. Их даже сами вайнахи побаивались, хотя и считали новообращенных ваххабитов людьми второго сорта – за ними не стоит тейп, клан, они вне сложившихся отношений. Вместе с тем поэтому и опасны – готовы лить кровь, несмотря на адат – коренной горский свод правил поведения. Есть Коран, есть шариат, есть заветы Аль Ваххаба, да славится его имя в устах правоверных века, – и больше ничего не надо. А Аль Ваххаб был суров и завещал всех пускать под нож – и своих, и чужих, кто хоть на миллиметр отклонится в сторону от его единственно правильного учения.

– И много нашли пособников? – усмехнулся моджахед.

– Немало. Среди вайнахов особенно. Пришлось кое-кого прикопать, кто не понимает сути происходящих перемен, – Ник с угрозой посмотрел на горца. И тот под этим взглядом смутился.

– Это не про нас, – заверил он. – Мы готовы русских собак когтями рвать…

– Я запомню, – кивнул Ник. – Молодец.

Моджахед хлопнул по карманам, посмотрел на Ника:

– А закурить?

Майор вытащил из кармана пачку «Мальборо», которую тоже подобрал в салоне джипа.

– Слабая, – скривился горец, но взял три сигареты, сунул в карман и уже с интересом произнес: – Украинец… И в Аллаха веришь?

– Алла акбар…

Моджахед задумался о чем-то своем. Опять бросил подозрительный взгляд на Ника. При этом сильнее сжал автомат, который не отводил в сторону, будучи готов надавить при малейшей опасности на спусковой крючок.

– Куда едешь? – подозрения не оставляли его. Так и подмывало дать приказ на открытие огня. Расстрелять этих наглецов – и все проблемы. И шайтан с ним, если это даже на самом деле подчиненные министра Магомедова. И не таких отправляли к гуриям. Все неясности лучше всего устраняются свинцовой печатью из ствола калибра 7,62… Одно плохо – люди в машине вооруженные. Притом хорошо вооруженные. Опасно! Был бы этот украинец один – пуля в лоб и джип в гараж. Вон, новенькую «Ауди» уже загнали на кошару, в ней двое были, свои, вайнахи, все тоже козыряли какими-то документами с высокими подписями, в том числе и самого Президента. Наверное, они были враги. А может, и нет… Но их приехало двое. А этих украинцев четверо. И все непростые. Вон как глазами зыркает старший, не по себе становится от его жестких глаз…

«Пускай едут? Или когда тронутся, послать им вслед в знак уважения очередь из пулемета? Ладно, поглядим», – решил старший боец Исламского батальона.

– Э, кончай базарить! У нас времени нет! Надо кой-кого еще найти! – из машины вылез Бизон, автомат смотрел дулом вниз, но ладонь на рукояти, и предохранитель спущен. – Хватит, да!

Стволы моджахедов уставились на него.

– Ладно, – махнул рукой старший боец. – А чего в машине? – не отводя ствола от Ника, он шагнул вперед и заглянул в салон «Ландкраузера».

Взгляд его упал на мешок в ногах Акулы. И лицо моджахеда дрогнуло. Он отступил назад. Набрал воздуха в легкие, чтобы отдать приказ.

Ник, конечно, опередил его. Поднял ладонь, подавая знак – ОГОНЬ!!!

Практически одновременно Ник сблизился с противником, отвел рукой ствол его «калаша» в сторону, так что грянувшая очередь прорезала березки рядом с дорогой. Ударил старшего бойца Исламского батальона снизу в горло ладонью, и тот как подкошенный рухнул на колени, а потом завалился на пыльный асфальт. И сразу же майор прыгнул на землю в сторону, уходя с возможных биссектрис огня.

Бизон уже успел вскинуть автомат и прошил пулями назначенную ему свою цель – моджахеда, стоявшего около мешков с песком. Акула снял расписанного ему автоматчика. Цыган угомонил выстрелом из «винтореза» пулеметчика.

Ник рванул из разгрузки «РГД-5». Резким махом швырнул наступательную гранату за мешки. Взрыв… Бизон ринулся вперед и очередью добил спрятавшегося за ящиками, оглушенного, посеченного осколками горца.

У каждого десантника была своя заранее определенная цель. И каждый ее отработал радикально.

Все, застава зачищена…

– Минус четыре, – с угрюмым жутковатым удовлетворением произнес Фауст, выстрелом добивая раненого. Он аккуратно вел личный счет изничтоженных врагов, это была его кровная месть за своих родных, да и за всех славян, погибших от рук бандитов. – Меньше вас, сук, становится…

Тем временем Ник присел на колено рядом с потерявшим от удара сознание старшим бойцом Исламского батальона. Сноровисто связал веревкой его руки и ноги, так что пленник даже пошевелиться не мог. И брезгливо начал массировать ему биологически активные точки за ушами. Через пару минут горный Рэмбо перестал хрипеть и осмысленно посмотрел на командира разведывательно-диверсионной группы. Мутный взор прояснился и наполнился ужасом.

– Чего, черт горный, глушануть нас втихаря хотел? – ласково поинтересовался майор.

– Нет! – взвизгнул абрек. – За что?!

– Спрашиваю я. Ты отвечаешь, – Ник ударил его по ушам…

Абрек взвыл и распластался на асфальте. Бизон наступил ему на лодыжку…

– Сколько вы здесь народу положили? – спросил Ник.

– Нисколько!!!

Бизон перенес часть своего веса, каблук впился в лодыжку абрека, которая затрещала. Боль, видимо, была дикая. Абрек взвизгнул и выдал:

– Пятерых!!!

– Нас за что хотели убить?

– Не хотели!

Снова Бизон перенес центр тяжести. Вопль боли. Хрип. И сбивчиво, со слезами:

– Мешки у тебя… С банка в Гудермесе!

– Что знаешь о деньгах? Кто банк ограбил?

– Аслан Кунаев! Ты должен знать его! Его все знают. При гяурах он в лесу прятался!.. Он на банк напал. Деньги взял! В машину положил! Потом его труп нашли! И мешки кто-то забрал!!!

– Доллары там?

– Да! Много долларов! Много денег!.. Не убивай! Землю есть буду! Сапоги целовать, только не убивай!!!

Горец окончательно потерял человеческий облик.

Старший боец Исламского батальона раболепски отвечал на все вопросы, стараясь порадовать тех, в чьих руках теперь была его жизнь.

Знал он немного. Окрестности держала банда, которой руководил Ади Ибрагимбеков, появившийся сразу в начале мятежа из Грузии вместе с несколькими десятками головорезов. Он быстро сколотил себе бандформирование, привлекая в него освобожденных из изолятора временного содержания уголовников, а также до сей поры спокойно проживавших у себя дома амнистированных бойцов Первой и Второй Ичкерских войн. Ади назвал этот разношерстный сброд Исламским батальоном имени Адама Тайсумова, и пока это название никто оспаривать не решался.

С оружием у батальона сначала были перебои. Моджахеды выкапывали заначки, у кого что было – пистолеты, автоматы, дробовики. Со склада РОВД немножко подразжились. Труднее всего было с гранатометами. Потом откуда-то подвезли два «КамАЗа» с автоматами, пулеметами, «Мухами» и боеприпасами – как сказали, подарок из Грузии. Машины сопровождали два араба, вообще не говорящие по-вайнахски. Теперь с оружием и оснащением все более-менее. Также камуфляж им арабы подогнали. И рации – правда, те били недалеко. А мобильные телефоны отрубились сразу после начала мятежа. Так что со связью были нелады, из-за этого вся неразбериха.

Пока в стане мятежников царит эйфория. Они ощущают себя полными хозяевами положения и на своей земле ведут себя, как на завоеванной. Единственно боятся, что русские пойдут в наступление. Но командиры с утра до вечера убеждают, что Америка не оставит свободолюбивый вайнахский народ в беде и федералам не дадут сюда сунуться. Рядовые верят в это свято, потому что с русскими в открытую драться никто не хочет. Многие из бойцов Исламского батальона еще не забыли артиллерийские налеты, системы залпового огня «Град», вакуумные бомбы и ковровые бомбардировки…

Сейчас бойцы батальона на подконтрольной им территории озабочены зачисткой от враждебных элементов и отстаиванием у других банд права единолично грабить, карать и миловать здесь. Пленных из числа тех, кто сотрудничал с русскими оккупантами, сгоняют на работы – возводить фортификационные укрепления. Эти самые укрепления пригодятся в войне и против своих, и против русских – хотя абреки и надеются, что русские не придут, но подстраховаться не мешает. Ади Ибрагимбеков, как уверен старший боец его батальона, сам с русскими открыто воевать не станет ни за какие пряники – слишком любит себя и свои деньги – и при первой возможности скроется опять в Грузии, но в его подразделении масса фанатиков, готовых биться с неверными до последнего. Из них сформирована специальная рота моджахедов-смертников, и в случае чего они доставят гяурам массу проблем…

В темпе выжав последние крохи информации, Ник произнес:

– Отработан.

Фауст кивнул.

В голове моджахеда на миг окончательно прояснилось. Он совершенно четко осознал, что пришла его смерть и надеяться больше не на что. В последний миг к нему вернулись остатки былого дикарского достоинства. Он оскалился во весь рот, засмеялся и попытался плюнуть в Фауста. Проглотил свой плевок вместе с зубами. А потом в его сердце взорвалась острая боль – туда вошло лезвие десантного ножа.