Текст книги "Дайвер(Особо ценный груз)"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА 60

Костя Кудинов не был рядовым боевым пловцом. Последние два года перед отставкой он дослуживал на высокой должности в звании капитана второго ранга. Третью звездочку и звание «капраз» ему «кинули» уже при выходе на пенсию.

Высокая должность позволяла Косте плевать на многие инструкции, которые его подчиненные были обязаны неукоснительно соблюдать. Начальник барокамеры подполковник медслужбы Попов был с ним одного возраста. Раз в месяц после занятий личного состава в барокамере они традиционно распивали бутылку спирта, предназначенного для протирания масок дыхательных аппаратов.

Разговоры подвыпивших морских офицеров, как правило, крутятся вокруг службы. Костя с Поповым не были исключением. Подполковник Попов был очень продвинутым доктором. Он успешно практиковал акупунктуру и серьезно занимался йогой.

В ходе очередного междусобойчика подполковник заявил Косте, что на спор смог бы, сидя в барокамере при давлении 9 атмосфер, не уснуть и не сбиться со счета до ста. Костя, естественно, рассмеялся.

Наркотическое действие азота начинает проявляться уже на глубине сорока метров, что соответствует давлению 4 атмосферы в барокамере. Давление 9 атмосфер равносильно спуску на глубину девяносто метров.

На этой глубине наркотическое действие таково, что даже опытный водолаз мгновенно пьянеет. После короткого промежутка буйного веселья человек впадает в сон и погибает, опускаясь на дно.

Однако Попов не шутил, и Костя в этом вскоре убедился. Максимально замедляя дыхание, доктор добивался того, что поступление азота в кровь было минимальным. Контролировать же помутненное сознание доктору удавалось с помощью выработанного условного рефлекса.

Костя очень заинтересовался методом Попова и втайне от начальства провел в барокамере немало часов. Однако повторить результат доктора ему так и не удалось. Организм Кости оказался намного более восприимчив к азоту, чем организм Попова.

Поделать с этим ничего было нельзя, но эксперименты не прошли даром. Доктор Попов «поставил» Косте условный рефлекс на глубокое азотное отравление организма и обучил технике экономного дыхания.

Тревожный звонок, не умолкавший в голове Кости, и был тем самым условным рефлексом. Повинуясь ему, Костя опустился еще на пять метров и продолжил дышать по методу доктора Попова. Не сразу, но это принесло результат.

Положение его, конечно, было отчаянным. Он впал в странное сумеречное состояние на границе сознания. Слуховые и зрительные галлюцинации шли нескончаемой чередой. Безмолвная глубина наполнилась странными звуками, перед глазами мелькали круги и проплывали радужные картины.

Понять, где явь, а где видения, было невозможно, да Костя и не пытался этого делать. Для него главным было не уснуть, и он сосредоточился только на этом.

Сперва долго считал обратным счетом от ста до единицы, потом мучительно вспоминал таблицы декомпрессии, а в конце сконцентрировался на устройстве дыхательного аппарата, пытаясь понять, в чем причина его поломки.

Костя еще не осознавал этого, но кризис был уже позади. Мозг начал очищаться от дурманящего газа, а потом пришла и догадка.

В отличие от акваланга дыхательный аппарат Кости работал по замкнутому циклу. Из баллонов в дыхательный мешок поступала смесь азота и кислорода. На выдохе смесь проходила через специальный патрон и возвращалась в мешок уже очищенной от углекислоты. На вдохе в мешок поступала новая порция смеси, обогащенная кислородом.

На глубине тридцать пять метров в работу включался третий баллончик. Гелий блокировал наркотическое действие азота, и ныряльщик мог спокойно спускаться дальше.

Единственным объяснением случившегося было то, что давление гелия в баллончике оказалось недостаточным. Как только давление воды превысило давление гелия, он просто перестал поступать в смесь.

Заметить это было невозможно, поскольку в дыхательном мешке запас гелия еще был. Костя спокойно продолжил спуск, даже не догадываясь, что жизнь его висит на волоске.

То, что ему удалось выжить, было настоящим чудом. Кровь опустившегося на глубину водолаза напоминает минеральную воду в закупоренной бутылке. В ней растворяется слишком много газов. Если пловец всплывает слишком быстро, с его кровью происходит то же, что с водой в откупоренной бутылке. Тысячи пузырьков мгновенно вскипают в сосудах, закупоривают их и даже разрывают человека на куски.

Именно поэтому Костя не мог сразу подняться наверх. Он оказался в кошмарной ловушке. На глубине его неминуемо должен был прикончить «азотный наркоз», наверху – кессонная болезнь.

Однако метод доктора Попова все же спас ему жизнь. Костя смог, не уснув, продержаться положенных двадцать минут. Часть газов уже вышла из крови через легкие, и пловец скользнул наверх.

По дороге его ожидали еще две остановки на декомпрессию, но он выжил, и это было главным.

ГЛАВА 61

Сергей понял, что у Карпа закончились патроны, и толкнул Лопухина:

– Шеф! Уходим!

– Куда?

– К носу! – прошептал Сергей, сползая с олигарха. – Быстрее!

– Ага! – кивнул Лопухин, поднимаясь на карачки и выползая из-за трубы в проход.

– Быстрее! – снова прошипел Сергей.

Кроме того, что на Карпа надеяться уже нечего, он понял еще кое-что. Высунувшийся из-за угла бассейна вьетнамец мог запросто прошить их с Лопухиным одной очередью.

С этим вьетнамцем Сергей, конечно, здорово лопухнулся, но главным было не это. Главное заключалось в том, что узкоглазый не стал стрелять, хотя и мог это сделать.

Сергей понял, что вьетнамец боялся зацепить Лопухина, и наконец сообразил, что нужно срочно сматываться к носу, пока узкоглазые не придумали, как отсечь олигарха.

Едва Лопухин двинулся на карачках по проходу, Сергей тоже выполз из-за трубы и стал отступать следом. Двигался он задом, держа пистолет наготове.

Олигарх успел продвинуться метра на полтора, когда со стороны бассейна из-под трубы вдруг метнулась рука и вцепилась в его запястье. Мгновенный рывок вывел олигарха из равновесия и лишил дара речи. Лопухин грохнулся на бок, а из-под трубы разнесся призывный вопль на китайском.

Из-за угла бассейна выглянул капитан Чен и что-то крикнул. Наверху по решетке вдруг затопали бегущие ноги. Сергей выстрелил в китайца и налетел задом на Лопухина. Капитан Чен высунул автомат и тоже начал стрелять. Пули просвистели над самой головой Сергея. Он плюхнулся на палубу, выстрелил снова и снова не попал.

Китаец при каждом выстреле охранника прятался за бассейн, но руку с автоматом не убирал. Пули свистели все ниже и ниже.

Сергей понял, что Чен специально прижимает его к палубе. Шаги на решетке с каждой секундой приближались. Сергей в отчаянии вскинул руку и выстрелил через край бассейна наугад. В этот миг сзади раздался отчаянный вопль.

Вьетнамец, о котором Сергей совсем забыл, все глубже и глубже затягивал Лопухина под трубу. Его игрушечные с виду руки обладали железной хваткой. Олигарх уже не мог сопротивляться и впился зубами в правую кисть вьетнамца.

Хватка на миг ослабла, Лопухин рванулся назад. Сергей оглянулся и вдруг увидел совсем близко под трубой вьетнамца. Не раздумывая, он метнул руку назад и выстрелил. Пистолет вздрогнул и замер с отскочившим назад затвором.

Патроны у Сергея закончились, но вьетнамцу хватило и одной пули. Он наконец разжал вторую руку, Лопухин вырвался и с перепугу рванул по проходу, как дикий кабан.

Чен тотчас прекратил стрельбу и что-то крикнул. Топот ног на решетке раздавался уже совсем рядом. Сергей лихорадочно заменил обойму, вскинул руку и выстрелил на звук шагов. Он опять промахнулся, но тут со стороны бака вдруг загремел автомат. На решетке кто-то вскрикнул и с разгона грохнулся в проход между Сергеем и Лопухиным.

Чен в отчаянии завопил что-то на китайском. Сергей выстрелил в него и метнулся назад. Утюг был жив, и в этом заключался их единственный шанс на спасение. Наступив на упавшего с решетки вьетнамца, Сергей рванул за Лопухиным.

Он уже не полз на карачках, а бежал изо всех сил, чуть пригнувшись и оглядываясь через плечо. На ходу Сергей выстрелил еще дважды не целясь, просто чтобы пугнуть узкоглазых. Утюг, привалившись к изгибу трубы, ожидал их метрах в сорока.

Лицо его было бледным, на палубу по трубе натекла целая лужа крови. Поскользнувшись на ней, Лопухин загремел на палубу и охнул.

– Тихо, шеф! – бросился к нему Сергей.

При падении олигарх здорово сбил дыхание, но уцелел. Пожалуй, это была первая удача за все время с начала боя. Подняв Лопухина и привалив его к трубе, Сергей быстро оглянулся.

Утюг держался из последних сил, это было хорошо видно. Кровавый след тянулся от борта к изгибу трубы. Трудно было даже представить, сколько усилий понадобилось Утюгу, чтобы подняться с палубы и занять свою теперешнюю огневую позицию.

Он сжимал в руках автомат и следил за палубой, но вьетнамцы последние несколько секунд не высовывались. У них за бассейном явно что-то назревало. Сколько еще будет продолжаться неожиданная пауза, сказать было сложно, и Сергей прошептал:

– Уходим, Утюг! Уходим на нос!

В этот миг из окон надстройки высунулись сразу два автомата, и пули защелкали совсем рядом в бассейн.

– Ну, суки! – вскинул оружие Утюг. Выстрелив три раза одиночными, он крикнул: – Уходите, я свое отбегал! Шеф, лучше прыгайте в воду и плывите к шлюпке! Если Кудинов вас спасет, моих не забудьте! Не забудьте моих, шеф!.. Ладно?

– Ладно! – сдавленно вскрикнул Лопухин, бросаясь к баку.

Сзади по палубе затопали ноги Сергея, но в то, что телохранитель сможет его спасти, олигарх уже не верил. Слова раненого охранника о шлюпке и Кудинове пронзили Лопухина словно молнией. С точки зрения здравого смысла это казалось безумием, но решился олигарх почти мгновенно.

Оглянувшись через плечо, он крикнул:

– Прикрой, я прыгаю!

– Куда, шеф? – выдохнул на бегу Сергей.

Он вдруг понял, что, оставшись без Лопухина, неминуемо очень скоро погибнет.

– Туда! – рявкнул олигарх. – Прикрой!

– Не надо, шеф! Это же... – обреченно бросил Сергей, притормаживая.

– Давай! – крикнул, отдаляясь, Лопухин. – О твоих я тоже не забуду!

– Ага! – безнадежно махнул рукой Сергей.

Семьи у него не было, но умирать ему все равно не хотелось. В отчаянии повернувшись, он припал к трубе и вскинул пистолет.

Утюг одиночными лупил по надстройке, что-то выкрикивая. Фонтанчики в бассейне вздыбливались все ближе и ближе от него. Палуба то и дело вздрагивала, словно под ударами града.

Сергей дважды выстрелил навскидку, практически не целясь. Утюг, судя по всему, уже не боялся смерти, а Сергей боялся. О Лопухине он больше не думал, зато вдруг вспомнил о ящике на баке. Там были гранатометы, а с ними можно было держать вьетнамцев на расстоянии довольно долго.

Утюг продолжал материться и экономно лупить одиночными по надстройке. Сергей развернулся и бросился к баку.

Он мчался по проходу словно заяц, хотя по нему почему-то никто не стрелял. Это было подозрительно, но Сергей не обратил на это внимания. В тот момент он думал только о ящике с гранатометами. Он очень хотел жить и рассчитывал продержаться до прилета самолета.

До конца бассейна оставалось всего ничего. Зеленый армейский ящик уже проглядывал из-за барабана швартовой лебедки.

Сергей наконец оставил позади бассейн и выскочил на бак. В этот миг от противоположного борта из-за угла бассейна высунулась «беретта». Торопливая хриплая очередь разнеслась над пустынным баком.

Сергей вдруг споткнулся, грохнулся и юзом доехал до ящика, уткнувшись в него головой. Широко открытыми глазами он смотрел на палубу, но уже не видел ее...

ГЛАВА 62

Истекающий кровью Утюг держался до последнего.

Когда из окон надстройки показались автоматы, Утюг потерял уже столько крови, что должен был умереть. Вид противника подействовал на него, как красная тряпка на смертельно раненного быка. Собрав остатки сил, Утюг одиночными выстрелами начал прицельно лупить по окнам. «Беретты» пиратов были идеальным оружием для ближнего боя, но на дистанции в шестьдесят метров они не годились «калашникову» в подметки.

Первым же выстрелом Утюг едва не уложил одного из вьетнамцев, и узкоглазые сразу сникли. По очереди высовываясь в иллюминаторы, они давали короткие очереди и поспешно прятались.

Утюг быстро приспособился к этому нехитрому ритму. Едва в проеме показывался узкоглазый, как с палубы гремел выстрел. «Беретты» выплевывали сорок патронов из рожка всего за четыре секунды, так что вьетнамцам то и дело приходилось менять магазины.

В какой-то миг Утюг уловил движение в проходе. Подавшись влево, он увидел, что от надстройки под самой стенкой бассейна к нему крадется вьетнамец. До него было уже метров тридцать.

Вьетнамец заметил Утюга и вскинул автомат. Пули ударили в трубу, на которой лежал охранник, но самого Утюга не задели. Пираты в надстройке воспользовались затишьем, высунулись в окна одновременно и ударили из двух стволов.

Пули вздыбили фонтанчики в бассейне и градом ударили по палубе, но Утюга ни одна из них не задела. Вьетнамец вдоль стенки бассейна метнулся вперед. Сцепив зубы, Утюг передвинул флажок и левой рукой высунул «калашников» из-за трубы в проход.

Короткая очередь прогрохотала над палубой. В скорострельности «калашников» не только не уступал «беретте», но даже превосходил ее. Десяток пуль ударили в стенку бассейна и рикошетом задели бегущего вьетнамца. Нелепо вскинув руки, он выронил автомат и упал.

Пока вьетнамцы в надстройке меняли магазины, Утюг снова перевел флажок автомата на одиночную стрельбу. Показавшихся в окнах пиратов встретили его прицельные выстрелы.

Несмотря на кажущуюся безнадежность положения, силы пиратов были практически на исходе. Капитан Чен сам был близок к отчаянию. В коротком жестоком бою с русскими он потерял убитыми уже девять человек. Еще один был смертельно ранен Карпом с надстройки и умирал в луже крови за углом бассейна рядом с Ченом.

Дело дошло до того, что судно утюжило Чертову банку фактически на автопилоте. Короткая передышка объяснялась тем, что капитан Чен приказал вахтенным срочно спуститься с мостика за оружием. Именно вахтенный помощник и рулевой теперь вели огонь по палубе из надстройки.

Кроме них, в распоряжении Чена оставалось всего два человека. Одного из них и срезал короткой очередью в проходе Утюг. Операция пиратов по захвату судна повисла на волоске.

Если бы Сергей не бросился очертя голову на бак в желании спасти свою шкуру, а проявил хотя бы минимум выдержки, все могло бы повернуться совсем по-другому.

Вьетнамец, первоначально оставленный Ченом в библиотеке, уже спустился из надстройки на палубу. Именно его Чен и послал в обход бассейна по левому борту.

Когда Сергей бросился наутек, стрелять по нему из надстройки не стали специально. Вьетнамец по левому борту уже подкрадывался к баку, так что бегущий охранник должен был стать его легкой добычей.

Так оно и случилось. Убив телохранителя Лопухина, вьетнамец метнулся к следующему углу бассейна и осторожно выглянул в проход правого борта. Он здорово удивился, не обнаружив Лопухина, но в тот момент разбираться, куда подевался олигарх, было некогда.

Утюг, навалившись на изгиб трубы, продолжал методично всаживать пулю за пулей в окна надстройки. Он успел захватить с собой два запасных магазина, так что патронов у него было еще предостаточно.

Беда была в том, что Утюг практически истек кровью. Держался он только на силе воли. От угла бассейна, из-за которого выглядывал вьетнамец, до Утюга было каких-то тридцать метров. Однако с тыла охранника надежно прикрывал тот самый бак, за которым так удачно спрятался Лопухин.

Вьетнамец выскользнул из-за угла и метнулся по проходу к Утюгу. Пираты из надстройки тут же скорректировали огонь, чтобы случайно не задеть своего.

Утюг моментально заподозрил неладное и попытался оглянуться. К тому времени он настолько ослаб, что не удержался и просто съехал с трубы, упав на палубу поперек прохода.

Бегущий вьетнамец вздрогнул от неожиданности и моментально нажал на спуск. «Беретта» выплюнула десяток пуль, но вьетнамец впопыхах промахнулся.

Этого вполне хватило Утюгу, чтобы совершить последний в жизни выстрел. Даже рухнув на палубу, он не выронил автомата и умер как настоящий воин.

Из положения лежа на боку как следует прицелиться Утюг не мог, и сил на это у него уже не было. Он просто повернул автомат к борту и выпустил гранату по лежавшим там трубам.

«Подствольник» коротко ухнул, граната устремилась навстречу вьетнамцу и взорвалась, ударившись о стенку трубы. Брызнувшие в проход осколки в один миг нафаршировали вьетнамца, словно бекаса.

Узкоглазый замертво рухнул на стенку бассейна, Утюг же уронил голову на палубу и устало закрыл глаза. Через пару секунд он умер от потери крови, с чувством выполненного долга и с оружием в руках. Узкоглазые так и не смогли его убить.

ГЛАВА 63

Через пару минут к Утюгу подкрался капитан Чен. Вскинув мини-«узи», он на всякий случай всадил в бездыханное тело десяток пуль. По проходу к Чену уже бежали спустившиеся из надстройки вахтенные.

– Где Лопухин? – оглянулся на них Чен.

– Последний раз мы видели его вон там! Наверное, где-то спрятался! – крикнул на ходу вахтенный помощник Ван Гонг.

– Найдите его! Быстро!

Промчавшись мимо Чена, вьетнамцы бросились исполнять приказ. Сам Чен нервно оглянулся и начал всматриваться в небо над баком. Захват судна занял слишком много времени, и китаец боялся, что над морем вот-вот покажется гидроплан.

Вьетнамцы быстро позаглядывали под трубы и за насосы, потом бросились к баку и осмотрели все там.

– Его нигде нет! – растерянно крикнул от лебедки Гонг.

– Что?! – рявкнул Чен. – Вы все осмотрели?

– Да!

– Он в бассейн не мог прыгнуть?

– Нет!

– Тогда ищите! Он никуда не мог деться!

От мысли, что они не смогут найти Лопухина до прилета гидроплана, Чена бросило в пот. Он растерянно оглянулся и кинулся к надстройке.

Через каждые пять метров китаец останавливался и заглядывал под трубы. Обследовав таким образом метров двадцать прохода, Чен на миг задумался и бросился к стенке бассейна.

Ближе к баку грязь уже осела, и на поверхности воды, поблескивая белоснежными животами, резвилось десятка полтора камбал. Скатов видно не было, но их зазубренные хвосты мелькали то тут, то там. У самого края бассейна шевелил хищными клешнями огромный краб.

Лопухина среди всей этой живности китайцу разглядеть так и не удалось. Он уже готов был сам броситься в бассейн, когда со стороны бака донесся крик:

– Капитан, смотрите!

– Что?! – быстро оглянулся Чен.

– Это его?

– Да! – ахнул Чен, бросаясь по проходу к носу.

Стоя у сложенных вдоль борта труб, Гонг держал в руках сандалии Лопухина.

– Где ты их взял? – крикнул Чен, подбегая.

– Вон там, в трубе...

Китаец быстро наклонился и заглянул в трубу. Едва заметные следы говорили о том, что Лопухин прополз внутри секции к выходу. А потом зачем-то снял сандалии...

Тут китайца пронзила внезапная догадка. Бросившись к борту, он перегнулся по пояс и посмотрел назад. Лопухина китаец в воде так и не разглядел, зато увидел покачивающуюся вдалеке шлюпку.

– На мостик! – завопил Чен. – Быстрее! Разворачивайте судно!

ГЛАВА 64

Олигарх Лопухин отнюдь не был таким рохлей, как могло показаться. За свою жизнь он поработал и проводником поездов дальнего следования, и грузчиком в винном магазине, и даже дворником. Лопухин повидал многое и умел быстро делать правильные выводы. Чего-чего, а ума олигарху было не занимать.

И только оказаться в эпицентре скоротечных огневых поединков Лопухину раньше не доводилось, бог миловал. В первые секунды он был просто шокирован происходящим. Не то что анализировать ситуацию, а даже шевелиться олигарх мог с большим трудом.

Однако человек привыкает ко всему, и Лопухин на удивление скоро вошел в свою новую роль. Далось это ему нелегко. Поворотным пунктом стал укус вьетнамца. После этого Лопухин как-то сразу поверил в свои силы, а следом к нему вернулась и способность соображать.

Выводы, которые олигарх сделал из сложившейся ситуации, были неутешительными. Несмотря на кучу дипломов с устрашающими ятаганами на обложках и отличные рекомендации, Сергей оказался никудышным телохранителем и бездарным организатором.

Руководимая им служба охраны в общем и целом была абсолютно не готова к выполнению своих прямых обязанностей. Только два охранника оказались настоящими профессионалами. Они сделали все, что можно, и Лопухин был безмерно благодарен им за это. Однако из-за низкой организации и они, и олигарх были обречены.

Лопухин это отлично понимал и лихорадочно искал путь к спасению. Истекающий кровью Утюг подсказал олигарху выход, и Лопухин решился.

Мчась вдоль борта, он пару раз оглянулся и бросился на палубу. Место Лопухин выбрал неспроста. Он вспомнил, какая часть прохода правого борта практически не просматривалась с мостика.

Укрывшись за массивным баком, Лопухин быстро прополз три метра по-пластунски и нырнул в лежавшую у борта секцию трубопровода. Десять метров внутри трубы он одолел за несколько секунд.

Тут Лопухин осторожно высунулся и снова оглянулся. Теперь ему предстояло незаметно покинуть судно. Секции трубопроводов лежали на специальных стеллажах в два яруса и возвышались над палубой на добрых полтора метра. Несмотря на это, в момент прыжка Лопухин должен был оказаться в поле зрения тех, кто находился на мостике. Борт судна был сплошным до самого бака, и только там в нем имелись отверстия для швартовых канатов.

Выбора не было. Сняв сандалии, Лопухин забросил их в трубу и подался к борту. Теперь все зависело от везения.

Олигарх торопливо перекрестился, хотя никогда не верил в бога, и тут в проходе послышался топот. Это пытался убежать от судьбы никудышный телохранитель Сергей, но Лопухин этого, естественно, не знал. Он просто вздрогнул и отчаянно прыгнул за борт.

Падая, Лопухин полтора раза перекувырнулся в воздухе и больно ударился о воду. После золотых унитазов и президентских люксов подобные падения не даются легко. Лопухину было до такой степени больно, что даже слезы на глазах вышибло. Наверняка аристократически-изнеженный заграничный олигарх на его месте сразу бы пустил пузыри и пошел ко дну.

Но Лопухин был не заграничным, а русским олигархом. О тяготах жизни он знал не понаслышке и в нужный момент умел стиснуть зубы. Превозмогая боль, Лопухин судорожно вздохнул и нырнул в сторону от судна, размашисто загребая руками.

Буквально пару секунд спустя опущенная в воду правая труба «Азовского моря» прорезала воду в том месте, где только что плыл олигарх.

Тугой струей воды его сперва отбросило в сторону, а потом потянуло обратно к борту. В этот момент жизнь Лопухина висела на волоске, и он еще быстрее заработал руками и ногами.

Беседы с Костей не прошли даром. Лопухин прекрасно понимал, что если его затянет к борту, то он неминуемо окажется на винте. А если он окажется на винте, то его четвертованным телом с удовольствием поужинают крабы и скаты. Задача Лопухина была очень простой, и он греб изо всех сил.

«Азовское море» прочесывало дно на скорости десять узлов. Это соответствовало тремстам метрам в минуту, или пяти метрам в секунду. От опущенной в воду трубы до кормы судна было всего восемьдесят метров. Поэтому уже через пятнадцать секунд огромный винт судна благополучно миновал Лопухина.

Естественно, что самому олигарху было не до расчетов. Вынырнув, он судорожно глотнул воздуха и только после этого увидел, что «Азовское море» отошло уже на целых пятьдесят метров и продолжает отдаляться.

Лопухин понял, что его прыжка не заметили, и тут же развернулся к шлюпке. Она покачивалась метрах в трехстах от него. Олигарх рассчитывал спрятаться за ней и дождаться всплытия Кости.

О том, как безоружный Кудинов сможет справиться с кодлой взбесившихся узкоглазых, олигарх старался не думать. На первый взгляд задача представлялась абсолютно невыполнимой.

Впрочем, Лопухин не вдавался в детали, а просто бешено плыл к шлюпке. Чтобы успокоить себя, он вспоминал события годичной давности на «Рассвете».

Тогда у них тоже не было ни единого шанса на спасение, но безоружный и похмельный Кудинов смог в одиночку уничтожить целый отряд чеченских террористов. Заваленные трупами чеченцев, палубы «Рассвета» как наяву промелькнули перед глазами Лопухина, и он всей душой верил, что и на этот раз Костя что-нибудь придумает.