Текст книги "Подземный конвейер"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Буду иметь в виду эту версию. Согласен. Что еще?

– В санатории мне пока не удалось установить тех личностей, которые способствовали проникновению туда киллеров в ночное время. Учитывая их профессионализм и наличие в арсенале таких экзотических средств поражения, я считаю, что своих людей у них в учреждении не было. Возможно, что кого-то они и использовали, чтобы получить информацию о внутренней жизни санатория, расположении палат, но втемную. Я считаю, что это не основная линия, и поиски в санатории ничего не дадут.

– Ну допустим.

Брови полковника шевелились вместе с кожей на черепе, но по этим признакам нельзя было понять, как Борисов относился к тому, что слышал. Это могло означать одобрение, полное неприятие или даже безразличие. Глаза Григория Максимовича смотрели с интересом, крепкие пальцы слегка постукивали по крышке кухонного стола.

– Ведь в районе, кроме вышеупомянутого завода, иных серьезных промышленных или иных объектов нет. Поэтому я считаю, что все внимание нужно уделить именно этому заводу. Причиной убийства генерала Хрусталева было нечто связанное с «Сарматом». Он курировал строительство объекта, отвечал за проведение пусконаладочных работ и ввод его в строй.

– Возможно. – Борисов неопределенно покачал головой. – Но согласись, что это уже от отсутствия более продуктивной версии. Дескать, когда делать больше нечего, давай проверим хоть это.

– А труп, облитый кислотой?

– Что? Какой труп?

Антон даже не предполагал увидеть такую реакцию. Лохматые брови матерого полковника рванулись вверх и едва не сошлись на затылке, глаза полыхнули темным огнем, а руки скребли невидимую скатерть на столе. У Копаева возникло ощущение опасности. Ему было не очень-то приятно находиться в непосредственной близости к этим могучим клешням.

– Примерно в двух километрах от завода в лесном массиве был обнаружен труп мужчины, предположительно гражданина одного из среднеазиатских государств. Свежее захоронение. Труп облит серной кислотой, что затруднило идентификацию личности.

– Так, проворонили информацию! – проворчал полковник. – Ну, я кое-кому и задам! Ладно, уел. Виноват. Мордой ты нас повозил по дерьму. Теперь вываливай подробности, но начни с того, откуда ты сам-то это узнал.

– Узнал я об этом из подслушанного разговора патологоанатома, женщины, которая вскрывала это тело и была вдруг совершенно неожиданно, просто скоропалительно выпровожена на пенсию. Это некая Людмила Ивановна Панкратова. Работала она в клинической больнице. Тело находится там же, в морге. А разговор у нее состоялся с молодым участковым уполномоченным, который это тело и нашел совершенно случайно, с помощью своей беспородной собаки. А еще по какой-то роковой случайности именно Панкратова вскрывала тело погибшего водителя генерала Хрусталева. Это потом его перевезли в Москву, потому что дело было взято на контроль в министерстве. Я думаю, что Панкратовой спасло жизнь то удобное обстоятельство, что она давно уже пенсионерка, но хороший специалист. Другого человека на ее месте давно бы убили, подстроив несчастный случай. А увольнение Панкратовой никому подозрений не добавит. Лишь она сама обидится на начальство. Увольнение было, повторяю, скоропостижным.

Наслаждаясь произведенным эффектом, Антон старательно изложил обстоятельства знакомства с Нестеркиным и его, образно говоря, вербовки. Он, конечно же, рассказал и о появлении сына генерала, который начал развивать бурную деятельность.

– Ты считаешь, что Олег Хрусталев мог быть причастен или даже являться заказчиком убийства собственного отца? – с сомнением спросил Борисов. – Смысл?

– Не знаю, не уверен. Скорее всего, тут нет никакой борьбы за наследство или иных дрязг экономического характера. Просто он… такой вот типчик. Посмотрим. Я постараюсь с ним сойтись, заинтересовать его чем-то, а там посмотрим. В любом случае с помощью Нестеркина и Хрусталева-младшего я смогу сделать многое, собрать больше информации, чем действуя в одиночку. Если вы подумали, что следует направить на завод оперативников или другую проверку, вплоть до прокурорской, то я считаю, что это преждевременно. Вспугнем, все испортим, концов потом не соберем.

– Ну, может быть, ты и прав, – сказал Борисов и глубоко задумался.

– Чужаки тут, Григорий Максимович, – заявил Копаев. – Не могу доказать, но вижу, что они не знают района, находятся тут с недавних пор. Может, на заводе работают, допускаю, что просто часто ездят мимо. Местные досконально все знают. Они не оставили бы столько глупых следов.

– Ну, может быть, – повторил полковник. – Ладно, отчет принят. Могу сказать, что не зря тебя твой Быков характеризовал как суперкопа. Да и не он один. Еще кое-кто. Тот человек, который тебе награду вручал. Ты многих перещеголял, но заслужил. Да, начал ты неплохо, молодец. Валяй в том же духе. Запомни номер телефона и адрес электронной почты. Информация, все запросы, любой контакт только через эти каналы. Запомни свой оперативный псевдоним – Белый. Теперь тебя так будут именовать на узких планерках. Я буду подписывать этим псевдонимом донесения, составленные от твоего имени. Под ним ты будешь фигурировать в официальных рапортах.

– Жить мне пока в санатории? Не вашими ли молитвами меня никак не выпишут? То анализ крови не очень, то кала и мочи!..

– Нет, хватит тебе там валяться. Завтра или послезавтра я поселю тебя на служебной квартире. Но помни о мерах предосторожности!..

– Это я люблю, – заявил Антон. – Хлебом не корми, дай поосторожничать и лишний раз провериться.

– Вот-вот, валяй в том же духе. Имей в виду, что я потерял за последний год двух толковых оперов. Один погиб, второй комиссован из органов. Хорошо хоть то, что парень выжил. Такие вот у нас тут дела и клиенты. Это тебе не Урал! Только без обид.

– Я понимаю.

– Нет. Не можешь ты пока понимать, но уж постарайся. У вас там все областного масштаба было. И полковники гнилые, и уголовники местные. А тут масштаб всей страны, такие бугры действуют, что за ними стоит государство в государстве. Каждое второе наше дело имеет выход за границу, с Интерполом связано. Думаешь, мы вот так каждого к себе берем? Нет, парень! Нам твои боевые ордена понравились и то, что Алексей Алексеевич Быков тебя порекомендовал. А он зверь старый, матерый, в людях не ошибается.

Глава 5

Коля Нестеркин подъехал к придорожному кафе утром. Он решил, что прохлада и небольшое число водителей, которые остановились позавтракать, улучшат настроение Ларисы. На асфальтированной площадке возле красного кирпичного здания кафе было и в самом деле пусто. Пара машин стояла возле автомагазина, да две фуры неторопливо вползали с трассы на заправку.

Коля заглушил двигатель и оперся подбородком о руль. Он хотел зайти – и побаивался. Вон подлетела иномарка, резко затормозила. Плечистый парень выскочил из нее, мельком глянул на полицейскую машину и забежал в двери кафе. Назад он вышел буквально через минуту, на ходу закуривая и засовывая купленную пачку сигарет в нагрудный карман рубашки.

«Надо идти, – велел себе Нестеркин. – Она считает меня чуть ли не ребенком, совершенно инфантильным типом. А я ведь офицер полиции, у меня ответственность. Я преступников задерживал и даже дважды стрелял. Правда, в воздух, но это все равно применение табельного оружия. Чего же ей еще надо? Я же и в полицию пошел из-за нее, чтобы доказать, что я мужчина. Надо идти. У меня есть вполне приличный, солидный повод. Я же при исполнении!»

Участковый решительно спрыгнул на асфальт, поправил кобуру с пистолетом, захлопнул дверцу «уазика». Он немного подумал и решил, что правильно сделал, не взяв из машины фуражку. В ней он выглядел как-то не особенно мужественно. А без нее, да если расстегнуть еще одну пуговицу на форменной рубашке, передвинуть кобуру на ремне ближе к животу, то будет круто.

Нестеркин походкой американского шерифа двинулся к дверям кафе. Внутри было тихо, только из телевизора, установленного на кронштейне у стены, лились потоки каких-то жалобных причитаний. Кажется, шел сериал. На звук колокольчика выбежала из подсобки Лариса. Коля остановился и невольно залюбовался.

Как же она была красива, как ей шел этот кружевной передничек, как призывно, располагающе блестели ее глаза! Но смотрела она этим взглядом на посетителей, а не на него. Вот он и переменился, опять стал обычным, грустным. Как будто Лариса о чем-то сожалела.

– Привет! – Коля улыбнулся и понял, что не получилось у него нагнать сердечности в голос.

– Привет, – тихо ответила девушка. – Какими судьбами? По делам службы?

– К тебе, – решительно ответил Коля. – Ехал мимо и захотел заскочить.

– Вот как! А я думала, нарочно крюк сделал.

– Зачем? – не понял участковый. – Я же специально мимо ехал.

– А затем, что ты никогда не поймешь, лейтенант.

– Я младший лейтенант, – поправил Нестеркин.

– Вот именно.

«Ну и чем она опять недовольна, что ей теперь не по нутру? Не так заехал, крюк ей какой-то подавай. И насчет звания непонятно. Это упрек? Ей стыдно, что я всего лишь младший лейтенант? Так ведь всего полгода прошло, как присвоили. Чего она хочет?»

– Лариса, угостишь меня кофе? – спросил он, не зная, как себя вести.

Нестеркин всегда терялся, приезжая к ней в кафе. Вот когда она соглашалась с ним вечером погулять, если была не ее смена, тогда… Нет, и в этих случаях он тоже не знал, как себя с ней вести.

Лариса улыбнулась одними глазами и исчезла. Он уселся за крайний столик, чтобы видеть свою машину и всю парковочную площадку, и подпер кулаком подбородок. Хорошо, что в кафе никого. Тихо.

Застучали каблучки, появилась Лариса с подносиком, на котором дымились две чашки кофе и виднелась розеточка с шоколадными конфетами. На душе у Коли потеплело. Могла ведь сунуть чашку в руки и уйти к себе в подсобку. А она вон принесла две, да на подносе. Значит, посидит рядом.

– Как ты? – спросила Лариса, протянув руку и поправив Николаю погон на плече.

От этого простого жеста ему стало очень приятно. Как будто она погладила его по голове.

И Нестеркин принялся рассказывать, как он. Лариса слушала про соседок-склочниц, про десятое заявление старухи на своего сына, который пропил козу. Про братьев-дебоширов и пацанов, гоняющих по деревне на двух мотоциклах без глушителей, собранных из хлама. Лариса сидела, потягивала кофе и смотрела в окно. Николай отчетливо понял, что ей скучно, что она вот-вот встанет и уйдет.

– Лариса, я вот о чем хотел тебя спросить, – осипшим голосом проговорил Нестеркин. – Тут у вас посторонних никого не было? Может, залетные какие-то, чужие?..

– Коленька, у нас не то что ежедневно, а каждые пятнадцать минут появляются всякие посторонние и чужие, – с сожалением в голосе ответила девушка. – Из дальнобойщиков человек двадцать постоянных, которые ездят по этой трассе и у нас останавливаются. А остальные посторонние.

– Я не о том. – Николай нахмурился. – Может, расспрашивал кто о чем-то, подозрительным показался?

– Я понимаю, что ты обо мне беспокоишься. – Лариса вдруг по-своему истолковала его вопросы. – Но почему вот так, таким странным способом ты это выражаешь? Не наигрался в детективов у себя на службе? У тебя все время одна работа, работа, работа. И на уме, и на языке. Нестеркин, ты никогда не думал о том, что кроме нее есть еще личная жизнь, люди, окружающие тебя, которые не имеют никакого отношения к твоим органам внутренних дел? Что у них тоже есть свой мир, собственные чувства? Оглянись, Нестеркин!

Николай дернул головой, но вовремя понял, что это образное выражение. На самом деле оглядываться не стоило. Лариса могла расценить это как насмешку, форменное издевательство. Она и так сама не знает, чего от него требует.

– Я не понимаю тебя, – сказал он примирительным тоном.

– А вот когда поймешь, тогда и приезжай! – Лариса поднялась и со стуком поставила на поднос чашки.

Она круто повернулась, задев его упругим бедром, ушла за прилавок и стукнула там чем-то стеклянным. Зажурчала вода.

«Вот вам! – подумал Николай. – Опять что-то не так. Снова я чего-то не понял».

Он встал, с надеждой посмотрел в сторону двери за стойкой прилавка, а потом побрел на улицу. Нестеркин и не подозревал, что Лариса в подсобке включила воду не потому, что ей приспичило вымыть эти две чашки из-под кофе. Она не хотела, чтобы младший лейтенант слышал, как она плачет.

Всю дорогу до райцентра Нестеркин с неудовольствием думал о своих отношениях с Ларисой. Уже у дверей своего родного отдела полиции он принял решение быть с девушкой построже. Хватит сюсюкать и молчать. Он теперь прямо ей скажет, без всяких там!.. Скажет, что… Ну, в общем, что-нибудь.

Внеочередная планерка, на которую начальство вызвало участковых, закончилась быстро. Инспектора получили снимки и фотороботы преступников, которые совершили в соседнем районе нападение на инкассаторов, ориентировки по угнанным машинам и крупным кражам. После окончания планерки Коля задержался, делая вид, что роется в своей папке.

– Нестеркин, ты чего копаешься? – Заместитель начальника отдела поднялся из-за стола. – Идешь? Мне кабинет надо закрывать.

– Товарищ майор, я хотел спросить по поводу трупа. Ну, того, что я в лесу нашел, кислотой облитого…

– Ой, какой ты, Нестеркин, тщеславный! – Майор с усмешкой покачал головой. – Я же сказал, что выпишу тебе к зарплате премию. Или ты хочешь, чтобы перед всем личным составом приказ зачитали? А как насчет скромности офицера полиции и чувства долга. Ты и так обязан был его найти. Это твоя работа. Я же вас за каждый чих поощряю. Разбаловались вы, ребята, обленились…

– Я не к тому, товарищ майор! Я хотел узнать, установлена ли личность, есть ли какие-то наметки, версии? Ведь преступление же!..

– Кому надо, те этим и занимаются, – отрезал майор. – Тебе-то что? Работы мало, так я добавлю. Или мечтаешь в уголовный розыск сбежать? Так там тоже, извини, не сахар. У них пахать надо еще похлеще, чем в участковых. Там, извини, спрос побольше. Ты вот лучше здесь сначала потрудись, нахватайся азов, с людьми научись разговаривать, интуицию выработай. В нашем деле нюх ой как нужен!

Нестеркин уныло повесил голову. Начальство понесло, и теперь, пока оно не выговорится, его не остановишь. Эх, зазвонил бы телефон в кабинете! К огромному удивлению и еще большей радости младшего лейтенанта, в кабинете майора в самом деле зазвонил телефон. Мистика, но приятная!

– Все, дуй! – бросил майор участковому и рысью помчался к себе.

Нестеркин облегченно вздохнул.

«Радоваться-то особо нечему, но хоть эти нотации закончились. Значит, о моей находке ни слуху ни духу. То-то Антон тоже насторожился, не хочет привлекать лишнего внимания к этому делу. Откуда бы он ни был, какую бы контору ни представлял, а соображает. Видно, что человек с опытом в этих делах. Интересно, а почему он не говорит, где работает? Наверное, не велели ему, чтобы, опять же, не вызывать интереса к трупу, найденному мной. Ладно, я вам всем покажу, что работать умею», – решил Нестеркин и зашагал к своей машине.

С сегодняшнего дня младший лейтенант взвалил на себя огромную, кропотливую, можно даже сказать, нудную работу, которая в полиции называется подворным обходом. Это означает, что ты должен обойти не просто все дома и квартиры, но и опросить всех людей, проживающих в них. Если кого-то в данный момент нет дома, то необходимо сделать себе пометку, вернуться в этот дом (квартиру) позднее и все равно опросить данного гражданина (гражданку).

Работа трудоемкая, но обязательная при совершении преступления. Обычно ею занимается множество сотрудников, в зависимости от размеров жилого фонда. К каждому человеку нужно найти подход, свои слова, убедить его в важности процесса, но ни в коем случае не наводить его вопросами на ложные воспоминания. Это тоже азы работы полиции.

Можно спросить про высокого человека в темных очках и светлых брюках с пластиковым пакетом в руках, который подозрительно оглядывался по сторонам, когда в шесть часов вечера проходил мимо их подъезда. Едва ли не все вспомнят такого человека, хотя толком никого и не видели. Расспрашивать надо так, чтобы человек опирался только на свои воспоминания. Вот их-то и приходится активизировать.

Главное, нужно записать показания тех, кто в самом деле что-то или кого-то видел. На это уходит много времени. Но Нестеркин взвалил на себя такую работу добровольно, потому что понимал, чувствовал, что этому трупу где-то там, наверху, не уделяют особого внимания.

Он разделял подозрения Антона. Но больше всего младшему лейтенанту хотелось доказать и начальству, и Ларисе, что он представляет из себя взрослого человека, опытного работника. Иными словами, он просто хотел, жаждал, мечтал прославиться.

Коля Нестеркин изо дня в день обходил дом за домом и расспрашивал обо всех посторонних, незнакомых людях. Он кропотливо выяснял, почему и чем именно чужак бросился в глаза. Младший лейтенант начал обходы с окраинных улиц и домов. Тех, что были ближе к лесу, к дорогам. Нестеркин опрашивал работников фермерских хозяйств, два дня сидел в кафе, разговаривал с дальнобойщиками и водителями местных грузовиков.

Увы, в эти дни у Ларисы были выходные. Ее сменщицы с усмешками поглядывали на молодого полицейского. Они-то знали про высокие отношения этого младшего лейтенанта и Ларисы.

Павел Леонидович Слащеков вышел из дверей своей общественной приемной, пропустил две машины, а потом резво перебежал проезжую часть. Здесь он повернулся спиной к ветру, закурил, затянулся и только потом подошел к черной машине «хендай» с военными номерами.

На заднем сиденье за сильно тонированными стеклами его ждал генерал Жильцов. В форме, со всеми орденскими планками, с большой фуражкой на коленях, он занимал почти все сиденье.

– Здравствуй, Андрей Владимирович! – плюхаясь рядом на заднее сиденье, весело сказал Слащеков.

– Здравия желаю, – буркнул генерал. – Что такой веселый? Новый закон протолкнул у себя в думе или председателя своего комитета подсидел?

– Зачем? – Слащеков рассмеялся. – Мы в одну дуду дуем. Только с него спрос больше, потому как председатель. Наше дело маленькое, мы за экологию боремся, программы придумываем, головой работаем, а он отвечает, проталкивает.

– Как у вас все расписано по должностям! – Генерал усмехнулся. – Прямо роли в театре.

– Весь мир театр, а люди в нем актеры! – глубокомысленно заметил Слащеков. – Так я вот зачем тебя просил подъехать. Что там у вас в недрах министерства слышно по расследованию гибели Хрусталева?

– У нас ничего не слышно. Он же работал в управлении специального строительства, а не в центральном аппарате. А что?

– Пытаюсь держать руку на пульсе. Мне же надо заканчивать с приемкой, запускать объемы, выходить на обороты. Требуется, чтобы другой человек из спецстроя все это форсировал и никуда больше не лез.

– Значит, Хрусталев тебе помешал?

– Ты чего мелешь! – Слащеков побелел от гнева. – Ты меня не марай вашими делишками. Я бизнесмен, а не мафиози!

– А ты чего так завелся-то? – Генерал вскинул брови. – Я в твои дела не лезу. Надо помочь – помогаю, информация нужна – поставляю. Прищемить кому-то хвост, намекнуть, а дальше ни-ни. А удачно получилось, да?

Слащеков курил, стряхивал пепел через открытую дверь на асфальт и молчал.

– Ладно, мир праху вашего Хрусталева. Так что там с его заменой?

– Будет тебе один полковник. Он недавно переведен из Забайкалья, поэтому в Москве станет землю рыть и задницы лизать. Ему этот подарок судьбы еще долго отрабатывать придется. Инженер он, как мне сказали, никакой, зато придворный из него – лучше не бывает. Лакей. Акты там уже готовят, комиссия подпишет без выезда на место.

– И то хорошо. Ладно, Андрей Владимирович, спасибо, что постарался.

– Спасибо не булькает!

– Да, помню-помню. По твоей просьбе я все сделал. Будь уверен! Только ты скажи своей, чтобы сразу деньгами не сорила.

– Ладно, дело молодое! Да и уедет она за бугор. Ей тут делать нечего. Я вот еще о чем хотел предупредить тебя, Павел Леонидович. Там наследник Хрусталева зашевелился. У него, оказывается, мальчишка был, просто они жили отдельно и не очень ладили. Сын у него журналюга. Вот он и начал выяснять, что же такое с папой приключилось.

– Сын, говоришь? Ты мне на него установочные данные сделай, а я подумаю, как быть. Добро?

Слащеков пожал руку генералу, вылез из машины, и у него тут же зазвонил телефон. Он отошел к забору сквера.

– Да?

– Все, порядок! – послышался в трубке довольный голос Хорева, помощника Слащекова. – Прошли, родимые, северным вариантом, по Прибалтике. Через двое суток будут у нас. Просили поторопиться с возвратом подвижного состава.

– Хорошо, только на хрен ты мне об этом рассказываешь? Что, могли быть проблемы?

– Нет, это я к слову. Вообще-то, там просьбочка есть: пока бабки через офшоры не качать. Они считают, что лучше будет задействовать связи в Германии или Италии.

– Ладно, подумаю. Ты с рабсилой что решил?

– Все как обещал. Проблем быть не должно, потому что там добровольцев больше, чем в космонавты.

– Ладно-ладно. Ты смотри, чтобы следов поменьше было!

Когда Слащеков несколько лет назад предложил ему стать его помощником, Сеня Хореев только пожал плечами. За спиной у него было много всякого. Начинал он в полиции, в патрульно-постовой службе. Завел знакомства, сдружился с нужными людьми. Кое-кто замолвил словечко, и через год Сеня уже стоял на дорогах в форме ДПС со светоотражающими полосками и жезлом.

Дело пошло постепенно. Его с самого начала об этом предупреждали: не наглей, не рви все сразу, присматривайся. Сеня так и делал. Он спокойно брал свою долю с напарника, когда тот делился дневной выручкой, подыгрывал ему в нужные моменты, потом стал потихоньку и сам зарабатывать.

Постепенно Сеня понял всю кухню и узнал о цепочке, по которой шли деньги. Рядовые сотрудники делились с командиром роты, тот – с командиром батальона и так далее. Больше всех, естественно, получал…

Но об этом говорить не полагалось, ибо он был для всех богом и великим покровителем. Этот человек прикрывал службу от журналистов, делал вид, что ведется работа по наведению порядка, идет непримиримая борьба со взяточниками и поборами на дорогах. Он прикрывал своих старших офицеров.

Но Сеня на достигнутом не остановился. Наверное, характер у него был такой. Он вкусил власти над людьми и теперь хотел большего.

Сеня Хорев занялся проститутками на дорогах. Этих девиц именовали плечевыми. Они ездили у дальнобойщиков за плечами, на спальных местах. С них он тоже имел, и не только деньгами.

А потом бес попутал. Старший лейтенант Хорев был обвинен в изнасиловании и нанесении тяжких телесных повреждений. Случилось это на трассе, где старший лейтенант, обнаглевший от вседозволенности, перепутал с дорожной проституткой обычную девушку, стоявшую на автобусной остановке возле подмосковного села.

Он ехал в паре с молодым лейтенантом и числился старшим экипажа. Хореев увидел девушку и предложил ей сесть в машину. Мол, холодно, моросит, мы подвезем. Девушка с радостью согласилась, искренне веря, что люди с погонами – это закон, порядок и защита граждан. Потом Хорев свернул в посадки и предложил ей выпить. Девушка испугалась, понимая, к чему клонит этот старший лейтенант с обритой наголо большой головой и наглой мордой.

Вырваться ей не удалось. Молодой напарник, переполненный возбуждением и устроившийся ради такого случая на заднем сиденье, помог опустить спинку пассажирского кресла. Старший экипажа завалил на него деваху. Она отчаянно сопротивлялась, но это только заводило Хорева, потерявшего контроль над собой. Он рвал на своей жертве одежду, пытался добраться до трусиков, но у него долго ничего не получалось.

Девушка оказалась деревенской, привычной к тяжелому труду и поэтому достаточно сильной. Сеня, разозлившийся не на шутку, ударил ее кулаком в лицо. Когда кровь из рассеченной губы стала заливать лицо девушки, он совсем осатанел и потерял голову.

Молодой напарник уже стал уговаривать своего старшего остановиться, но Хорев бил и бил кулаком, пока девушка не потеряла сознание. Потом он все-таки дорвался до того, к чему стремился, и сделал свое дело. Сеня как медведь ревел от удовольствия и слизывал кровь с лица жертвы.

К несчастью Семена, отец девушки имел приличные связи, хотя и давно не жил с семьей, перебрался в город. Узнав о случившемся, он тут же включился в дело и стал добиваться, чтобы преступник понес наказание.

У девушки оказались внутренние повреждения, перелом носа, челюсти, двух ребер и кисти. Доказательств оказалось достаточно. Следы крови в машине никто тщательно не отмывал. Обнаружились они и на одежде самого Хорева. Это не считая анализа спермы, который дал положительный результат.

Отсидев, Сеня вышел, осмотрелся и тут же попал в помощники к бывшему майору полиции. Тот организовал коллекторское агентство и довольно успешно выбивал долги из населения, которое было не в состоянии выплатить кредит, задолженности по квартплате и тому подобное.

Потом Сеня не очень удачно наехал на некую даму, которая оказалась племянницей полковника из Главного управления уголовного розыска МВД. Его повязали крепкие парни, подержали в обезьяннике, немного побили, потом выяснили, что он свой, пусть и бывший, и налили ему водки.

Вслед за этим его немного умыли и привели в кабинет. Там Сеня увидел полковника Терехина. За последние годы у него выработалось неплохое чутье. Он понял, что вся эта обработка в камере была подготовкой и проверкой. О нем навели справки, его прощупали и решили, что подойдет.

Потом Сеня около года выполнял поручения Терехина. Он работал вместе с такими же «бывшими», кое с кем из настоящих сотрудников полиции и парой откровенных уголовников. Задания были простыми и однообразными. Проучить этого, надавить на того. В основном их жертвами становились предприниматели, не имеющие достаточных связей. Этим персонам грозило возбуждение уголовного дела по разным причинам, от ДТП с тяжкими последствиями до откровенных махинаций и афер.

Потом Терехин понял, что Сеня Хорев стал одним из самых сообразительных, находчивых и артистичных его подручных, и сосватал это сокровище Слащекову. Сеня уже потом понял, что у этих важных персон было достаточно общих дел, если не сказать больше.

Сеня переквалифицировался и стал работать на более высоком уровне. Теперь он уже решал проблемы организационного характера, общался с весьма солидной клиентурой и деловыми партнерами Слащекова. В основном это были вопросы, связанные с бизнесом, но иногда Хореву приходилось и по старинке оказывать давление.

Слащеков оценил способности и деловые качества Сени и предложил ему стать официальным помощником депутата. Хорев не испугался, а только засомневался в том, сможет ли работать на политической сцене. Оказалось, что работа была все та же. Только теперь корочки помощника депутата открывали перед ним множество дверей и защищали его от массы досадных неприятностей.

Потом Сеня развернулся под Слащековым основательно. Он стал его порученцем и доверенным лицом в мире теневого бизнеса. Решительность и полнейшее отсутствие брезгливости помогли Хореву навести порядок в делах Слащекова и стать одним из его незаменимых помощников. Правда, Сеня всегда чувствовал, да и Слащеков исподволь ему намекал на то, что его уровень куда ниже, чем у тех людей, которые окружают депутата, что он далеко не ровня им, а так, пешка, которая, впрочем, со временем может стать проходной.

Сейчас Сеня, а для многих уже Семен Владимирович, развалился на переднем сиденье черного «лендкрузера» и смотрел, как один из его бойцов открывал ржавые ворота. Они появились тут еще во времена молодости Лыкинского полигона. На железных створках виднелись проржавевшие звезды. Сейчас краска с них облезла. От наблюдательной вышки, когда-то торчавшей около ворот, остались лишь черные гнилые обрубки.

«Как гнилые корни зубов», – подумал Семен, тут же отогнал мрачную мысль и посмотрел в зеркало заднего вида.

Обширный пустырь с холмиками древнего строительного мусора, останками кирпичных стен и железнодорожных путей тянулся на несколько километров, вплоть до новеньких заводских стен, выкрашенных яркими красками. Справа раздался характерный металлический лязг. Небольшой состав из шести цистерн медленно вползал на территорию через еще одни ржавые ворота.

Порядок! Дела идут, контора пишет.

Машина дернулась и выкатилась за ворота. Ее затрясло на неровностях пустыря, прилегающего к полигону. Семен посмотрел в сторону неглубокой балки, где пробивался родник. Местные жители повадились пасти там коз. Его меры подействовали! Уже неделю ни одной скотины тут не видно. Так и надо, а то…

– Ну-ка стой! – резко бросил Семен и уставился на согнутую костлявую спину, которая торчала среди травы у гребня балки. – Это что за хрен моржовый? Ну-ка, Колян, подъезжай к нему!

– У нас же груз, – тихо напомнил с заднего сиденья второй боец.

– Я тебе велю его вытаскивать и всем показывать? Лежит он и пусть себе лежит! – Семен разъярился, обернулся к бестолковому помощнику и заявил: – Сиди здесь, я сам разберусь.

Машина скрипнула амортизаторами, остановилась, и Хорев выскочил на траву. Длиннющий худой парень в выцветшей бейсболке, в больших очках выпрямился и заулыбался. Его руки были испачканы землей и зеленью.

– Ты что тут делаешь? – сразу начал напирать Семен. – Кто такой, какого лешего ты тут роешься?

– Здравствуйте! – Парень снова улыбнулся, как-то немного виновато. – Вы меня не узнали? Я же эколог из отдела охраны окружающей среды. Тертишный моя фамилия.

– Чего? Так ты с завода, что ли?

– Ну да, – подтвердил этот доходяга. – Я экологические исследования провожу. Понимаете, мы же неизбежно влияем на окружающую среду, а это может со временем стоить заводу очень дорого. Общественное мнение станет негативным. Мониторинг входит в программу…

– Слышь, ботаник!

– Я не ботаник, я эколог.

– Да хоть хренолог! Ты!.. – Хорев поперхнулся, замолчал и подошел к тому месту, где копался этот придурок.

Короткая туристическая лопатка, пакетики какие-то, прибор в сером кожухе размером с небольшой чемоданчик. Похоже, что этот длинный умник тут в самом деле что-то исследует. Вот принесла его нелегкая со своей наукой!

Сейчас не стоило что-то говорить, гнать его отсюда и приводить странные доводы. Это может показаться слишком подозрительным. Кому там этот отдел подчинен? Кажется, главному инженеру. Какая, хрен, разница, все равно Смирнов разрулит. Он мужик опытный, властный, весь завод держит в кулаке.

Хорев скрипнул зубами, залез в машину и велел двигать.

Он достал телефон, набрал номер Слащекова и сказал: