Текст книги "Черный агент белой разведки"

Автор книги: Сергей Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Российская Федерация. Анадырь. Порт

Рустам постучал в каюту артельщика – тишина. Он постучал еще раз, уже сильнее. За дверью послышались возня и шлепанье босых ног по полу.

– Кто там еще? – раздался хриплый, вероятно, спросонья голос.

– Открывай, Вацлав, открывай. Разговор есть, – проговорил Рустам, доставая из кармана удостоверение.

Щелкнул замок, и дверь немного приоткрылась.

– Какой еще разговор? Ты кто?! – увидев незнакомца, удивленно спросил взъерошенный хозяин каюты.

Рустам молча поднял раскрытое удостоверение на уровень глаз Вацлава.

– А-а-а! – то ли разочарованно, то ли испуганно протянул артельщик и распахнул дверь. – Проходите, пожалуйста.

Рустам вошел в каюту и уже хотел закрыть за собой дверь, как услышал грузные, немного шаркающие шаги. Это был Гейдар – молодой парень под два метра ростом, новенький в их конторе. К ним он пришел из ФСБ, был там на оперативной работе, парень неплохой, смышленый, образованный, но работал грубовато, нахрапом, никак не мог избавиться от своих замашек фээсбэшного опера. Он никак не мог привыкнуть, что в теперешней его работе нужны не столько доказательства и выбитые кулаками признания, а факты, достоверность, мотивы, связи.

– Что у вас здесь, шеф? – спросил Гейдар и ринулся в каюту.

Рустам положил ему руку на грудь и спокойно произнес:

– Ничего. Просто разговариваем, – на слове «просто» Рустам сделал ударение. Бывший фээсбэшник прямо-таки рвался в бой.

– А-а-а! Понятно, – разочарованно проговорил Гейдар, а в глазах его застыл вопрос: – «Зачем же тогда вызывали?»

Они прошли в каюту, и Рустам уселся за небольшой столик, Гейдар остался возле двери, сложив огромные руки на груди.

Вацлав растерянно стоял посреди каюты, поглядывая то на одного, то на другого гостя. Он был невысокого роста, худой, жилистый. Большой тонкий с легкой горбинкой нос, черные кучерявые волосы, а также живые темные глаза – все это красноречиво говорило о том, что предками Вацлава были не только поляки, но и сыны израилевы.

– Слушай, Вацлав, мне бы хотелось с тобой поговорить откровенно, – начал Рустам. – Да ты садись, садись, в ногах, как говорится, правды нет.

Вацлав присел к столу.

– Хочу сказать сразу, – продолжал Рустам, вытаскивая из кармана пачку сигарет и кладя их на стол, – что меня совершенно не интересуют твои коммерческие махинации.

Вацлав открыл было рот, собираясь что-то сказать, но Рустам жестом его остановил.

– Не надо, Вацлав, не говори пока ничего. Как говорят американские копы, это может быть использовано против вас, – произнес Рустам с улыбкой. – И не надо убеждать меня, что махинаций не было, мы ж не дети, в твоей работе они неизбежны. Но я повторяю, они меня не интересуют, я из другого ведомства, если ты успел заметить. К тому же я могу тебе обещать, что все твои коммерческие тайны не уйдут дальше вот этой каюты. Итак, меня интересует, как фрукты попали на борт и почему ты, артельщик, занимался закупкой этих фруктов?

– Да не занимался я этой закупкой. Просто так получилось, случайно, – начал рассказывать Вацлав.

– Вот и расскажи все подробно, – попросил Рустам, закуривая, и пододвинул сигареты поляку.

– Спасибо, у меня свои, – сказал Вацлав и, потянувшись, взял с полки пачку «Винстона». – Может быть, кофе?

– Не откажусь, – согласился Рустам. – Как ты, Гейдар?

Великан отрицательно покачал головой.

Хозяин каюты налил две чашки кофе из большого термоса и, жадно отхлебнув несколько глотков, закурил.

– Так вот, на самом деле это произошло чисто случайно. Когда мы пришли в Суригао, то нашего груза в порту почему-то не оказалось, произошла какая-то путаница, но я не в курсе, лучше спросить у капитана.

– Ладно. Дальше что?

– Я был в городе...

– Один? – спросил Рустам.

– Нет, со мной был наш кок, Сергей, и матрос Николай.

– Ну?

– Надо было закупить кое-что из провизии для команды. Мы шли из Рокхемптона, поиздержались. Зашли в портовый кабачок отдохнуть от жары и пропустить по маленькой. Там к нам и подсел этот китаец Чунь Жи. Разговорились. Оказалось, он искал работу, любую. Знаете, в портах таких полно, обычное дело.

Рустам смотрел на Вацлава и слушал, не перебивая.

– Ну, работы у нас не было, команда скомплектована. Рассказали ему, что вообще без груза можем уйти. Тогда он и предложил взять груз в Замбоанго, но с условием, что его возьмут в команду. Я все рассказал капитану, а тут как раз с Сергеем это случилось...

– А что с Сергеем? – будто не зная, спросил Рустам.

– Аппендицит. Как поднялись на борт, он через час слег. Сначала думали, отравился чем. Но мы ели и пили одно и то же. Пришлось его оставить в Суригао.

– И тут выяснилось, что Чунь – кок. Так? – спросил Рустам, он начал уже кое-что понимать.

– Ну да.

– Китайца взяли на борт и пошли за грузом... Понятно! В Замбоанго взяли груз в несколько раз дешевле, в какой-нибудь мелкой фирме, и документы, поди, были липовые, – как бы про себя рассуждал Рустам.

– Не знаю, оформлением занимался капитан, – потупив глаза, произнес Вацлав.

– Ясно-ясно! – проговорил Рустам.

Для него действительно все стало ясно, хотя для пущей важности нужно было дождаться результатов экспертизы, что проводила сейчас в трюмах сухогруза передвижная экспресс-лаборатория.

Впрочем, в результатах экспертизы Рустам нисколько не сомневался. Теперь и зацепка была – китаец, Чунь Жи. А дальше... дальше дело техники.

«Господи, но почему так поздно?! Если бы чуть раньше узнали об эпидемии, все бы давно уже выяснилось. Возможно, не было бы столько жертв. Спасибо этому врачу, как его... Вдовин, кажется. Хорошо, что хоть он поднял шумиху. Жив ли он еще? Надо его навестить», – думал Рустам, вставая из-за стола.

– Пошли, Гейдар, – обратился он к своему сотруднику.

– Ты все понял? – спросил Рустам у великана, когда они вышли в коридор.

– Китайца надо брать, – пробасил Гейдар.

– Правильно. Возьми двоих и найдите его. Если все так, как мы думаем, он может быть очень опасен. Допрошу его сам. Смотри, не упусти, эта наша единственная ниточка.

– Обижаете, шеф, – улыбаясь, сказал Гейдар.

* * *

– Ну, ладно, давай, Гейдар! Я в трюмы – узнаю, как там дела у наших ученых, – хлопнул его по плечу шеф.

Гейдар посмотрел вслед уходящему Рустаму, повернулся и направился на камбуз за китайцем, резонно рассудив: где же еще быть коку? По дороге он сообщил своим, куда и зачем направляется, и попросил еще двоих ребят, добавив, что это приказ Рустама. Сам Гейдар считал, что помощники ему вовсе ни к чему, неужели он сам не справится с такой ерундой, но раз Рустам сказал взять еще двоих, то он их возьмет. Гейдар уже давно заметил, что шеф на него смотрит немного косо. Да и хрен с ним! Но на рожон лезть Гейдар не хотел.

Чунь Жи действительно возился на камбузе, что-то готовил. Гейдар смотрел на него и ухмылялся: «И вот за этим недомерком он хотел троих послать?!» Чунь даже для китайца был явно мал ростом. Щуплый, с коротко остриженной головой, почти лысый, он был больше похож на подростка, чем на взрослого мужчину. Вошедшего он явно видел, но никак не прореагировал.

– Ты, что ли, Чунь будешь? – грубовато-насмешливо спросил его Гейдар.

Китаец молча посмотрел на Гейдара каким-то странным взглядом, от которого становилось неуютно, и едва заметно качнул головой.

– Тогда пойдем со мной, у моего начальства к тебе серьезный разговор есть, – сказал Гейдар и привычно прижал левую руку к туловищу, будто проверяя, на месте ли пистолет.

Кок, не глядя на Гейдара, начал медленно снимать фартук. Он медленно и аккуратно развязывал тесемки, затем так же аккуратно, не торопясь, начал его складывать. На Гейдара он при этом так ни разу и не взглянул. А здоровяк, привалившись плечом к косяку, со все возрастающей злобой наблюдал за тягучими жестами кока. Наконец он не выдержал и грубо сказал:

– Шевелись, давай, узкоглазый, а то ведь мне это может надоесть!

Китаец взглянул на Гейдара и усмехнулся. Глаз на широком лице богатыря почти не было вовсе, только узенькие щелки, сквозь которые он как-то умудрился рассмотреть, что кок узкоглазый.

– Шевелись, я сказал! – прорычал Гейдар.

Чунь Жи, подчиняясь команде, двинулся к выходу. Гейдар сделал шаг влево, пропуская китайца вперед, но когда кок поравнялся с ним, какая-то неведомая сила подбросила здоровяка в воздух, перевернула и бросила на грязный просаленный пол камбуза. Когда через какие-то доли секунды Гейдар вскочил, китайца уже не было. Рыча от злобы, Гейдар бросился к выходу, на ходу доставая пистолет. Но в дверях он столкнулся с двумя парнями, которых сам же и вызывал по рации.

– Ты что, Гейдар?! Что с тобой?! – подхватили они его, не понимая, в чем дело.

– Куда он побежал?!! – ревел великан и рвался к выходу.

– Да кто?!!

– Китаец, сука!! На клочки порву, тварь!! – в бешенстве орал Гейдар.

– Да не выходил он отсюда в ближайшие пять минут. Мы у входа стояли, курили. Здесь он где-то, – убеждал его Николай, якут по национальности. – Ты давай, стой здесь, вход охраняй, а мы с Сашей осмотрим камбуз. Никуда он не денется!

Саша и Николай отправились осматривать закутки камбуза, открывая один шкафчик за другим, заглядывая в подсобки, а Гейдар, злобно вращая глазами, – он никак не мог успокоиться, что его так отделал этот недомерок, – стал у входа.

Вдруг справа что-то слабо зашелестело. Гейдар повернул голову на звук, но он не повторился.

«Крысы, что ли?» – подумал он.

И в этот момент невесть откуда взявшиеся тощие ноги обвили его шею, сдавили. Ступня, обутая в поношенную белую кроссовку, резко толкнула в подбородок, и тренированная, накачанная шея богатыря хрустнула. Большое тело обмякло и рухнуло на пол. Чунь Жи, спрыгнув откуда-то с потолка, из-за труб, перескочил через Гейдара и бросился к выходу. Перед тем как выскочить на палубу, он огляделся. По палубе прохаживался человек в черной кожаной куртке. Он посматривал по сторонам и спокойно курил.

Чунь Жи несколько раз глубоко вздохнул и, выйдя на палубу, глупо улыбаясь, пошел прямо на этого человека. Подойдя поближе, он похлопал себя двумя пальцами по губам, что означало «дай закурить».

Человек в кожаной куртке оценивающе посмотрел на маленького китайца и, засунув руку в карман за сигаретами, проговорил:

– Курить хочешь? Ну, на....

Кок молниеносным движением бросился на угощавшего его сигаретами человека и сложенной вдвое ладонью ударил его в горло. Человек захрипел и упал к ногам китайца. Чунь отодвинул тело так, чтоб сразу не заметили, и, сунув руку под черную куртку, достал пистолет. Огляделся, вроде бы никто не видел, двинулся дальше по палубе. Но тут он услышал, что сзади кто-то выскочил на палубу. Резко обернувшись, Чунь два раза выстрелил, не целясь, просто для острастки.

Это были Николай и Саша. Они уже поняли свой прокол, стоивший жизни Гейдару, и теперь лежали за ящиками на палубе, прикидывая, что делать дальше.

– Прикрой меня, – сквозь зубы прошептал Саша, обращаясь к Николаю, – я попробую его обойти.

– Не суйся, – посоветовал Николай, – деваться ему некуда. Наши уже в курсе.

– Ему уже было один раз некуда деваться, – прошипел Саша. – Давай, на счет три!

– Раз, два... пошел! – крикнул Николай и принялся палить в китайца, спрятавшегося за палубной надстройкой.

Саша в это время метнулся куда-то вправо.

Чунь Жи чуть высунул голову из-за надстройки, чтобы осмотреться, а Николай, подчиняясь инстинкту, выстрелил.

Пуля попала китайцу точно в левый глаз.

– Твою мать! Охотник ты хренов! – ругал себя Николай, раскачиваясь из стороны в сторону. Он хорошо знал, что китаец был нужен живой, живой во что бы то ни стало. Такой был приказ.

По палубе бежали люди. К китайцу подбежал Рустам и уже хотел было приложить пальцы к горлу, чтобы прощупать пульс, но, взглянув на лицо Чунь Жи, все понял. Он распрямился и заорал на весь порт:

– Кто, бля?!! Какая сука?!!

Глава 21

США. Вашингтон. Лэнгли. Штаб-квартира ЦРУ

Весь полет до Вашингтона Элеонор провела в беспокойном сне, склонив голову на голубенькую подушечку, заботливо предложенную стюардессой.

Ей навязчиво снился тот же сон, что и прошлой ночью в Сан-Диего. Она просыпалась, отгоняла от себя видение, но стоило ей только закрыть глаза, как оно возвращалось снова и снова. Сон не повторял в точности предыдущий, но основные элементы его сохранились. Алекс с окровавленными глазами тянул к ней руки, безмолвно моля о помощи. И что самое неприятное, даже мучительное было в этом сне – это тот привкус, то настроение, которое не исчезало после пробуждения, а даже, как ей казалось, усиливалось.

Аэропорт Кеннеди встретил их нереально голубым небом, ясной солнечной погодой и лучезарными улыбками персонала. Улыбались и пассажиры, получавшие багаж вместе с Элеонор, перешучивались, строили планы на вечер, звонили знакомым, родственникам, радостно сообщая о своем прибытии. Только она стояла с каменным лицом, не в силах выдавить из себя улыбку. Своим отсутствующе-потерянным видом Элеонор обратила на себя внимание полицейского, наблюдавшего за получением багажа.

– С вами все в порядке, мэм? – заботливо спросил он, наклоняясь к ней с высоты своего двухметрового роста.

– Да, все нормально. Спасибо, сэр, – поблагодарила она полицейского, наконец-то с трудом улыбнувшись.

Но улыбка, наверное, вышла жалкой и неубедительной, полицейский с сомнением покачал головой и отошел, продолжая наблюдать за Элеонор.

«Вероятно, я выгляжу полной кретинкой, если уж на меня полицейские обращают внимание, – с досадой подумала она, беря с ленты свою сумку. – Надо как-то приходить в порядок, в конце концов».

Выпив большую чашку крепкого кофе в одном из расположенных в здании аэропорта кафе, она почувствовала себя немного лучше и направилась в ближайший рент-кар.

Элеонор заполнила формуляр на серебристый «Крайслер», и смуглая девушка, стоящая за конторкой, вручила ей ключи.

– Счастливой дороги, мэм, – улыбнулась она ей.

– Спасибо!

Усевшись за руль «Крайслера» и проехав несколько кварталов, Элеонор почувствовала себя так, будто вернулась домой из долгого путешествия. Ей это показалось странным, ведь вернулась она всего-навсего из Калифорнии, которую, впрочем, никогда не любила и всегда удивлялась, как там могут жить люди постоянно, на этой раскаленной сковороде. Впрочем, люди жили даже во Флориде – вообще в парной. И пробыла-то она там всего несколько дней, а такое чувство, будто несколько лет. Странно! И это чувство тревоги, эти повторяющиеся сны, которые она воспринимает как реальность. Вот! Вот в этом-то вся проблема! Сны – ерунда, какие только людям сны не снятся, но она-то воспринимает их как реальность и действует в соответствии с ними, по их указке.

Когда эта мысль пришла Элеонор в голову, она резко нажала на тормоз, и «Крайслер» перепуганно встал как вкопанный. Сзади раздался возмущенный сигнал. Ее объехал красный открытый «Мустанг», и девушка, сидящая за его рулем, показала ей средний палец.

Элеонор посмотрела на девушку невидящим взглядом, но все же съехала на запасную полосу и задумалась.

«Почему я решила, что с ним что-то случилось? – думала она, глядя на проносящиеся рядом машины. – Какие к этому основания?»

«А это, собственно, и неважно, главное в том, что, не выяснив всего, я так и не смогу избавиться от этого состояния и опять буду думать, думать об одном и том же и видеть эти ужасные сны. А выяснить, где он и что с ним, я могу, хотя и с трудом. Вот об этом и стоит сейчас подумать».

Она посидела еще минут пятнадцать, составляя план своих ближайших действий. Затем, удовлетворенно хмыкнув, повернула ключ в замке зажигания, перенесла ногу на правую педаль, и серебристый «Крайслер», лихо вывернув на дорогу, без остановок помчался в Лэнгли. Уже по дороге Элеонор придумала, как ей замотивировать свое столь раннее появление на службе. Это-то как раз было самым простым.

Дорога, скорость, родные и любимые ею вирджинские пейзажи привели чувства и мысли Элеонор в относительный порядок. Ну, что ж, перед ней стоит задача, и она готова ее решить. И не только ради Алекса, с ним-то как раз, вполне возможно, все в порядке, но ради себя самой. Ей стало даже интересно, насколько ее сны могут быть связаны с реальностью.

Наконец показалось светлое здание въезда в святая святых американской разведки. Странно, но она никогда не воспринимала Лэнгли как нечто могущественное и таинственное, грозное, недоступное. Это всего-навсего место работы ее родителей, а потом и ее самой. И каждодневное общение с людьми, владеющими тайнами, которые способны перевернуть, взорвать мир, изменить судьбы стран (что зачастую эти люди и делали), для нее было обычным и естественным. Теперь и она была из их числа, но никак это не ощущала.

После того как предупредительные и вежливые, но от этого не менее дотошные полицейские собственной охраны городка проверили ее документы и машину, она свернула на правую аллейку и направилась к новому корпусу, надеясь найти место для машины на восточной стоянке (оттуда меньше всего идти пешком). Место действительно нашлось, и даже не в самом дальнем ряду.

Вот и огромный полукруг входа с четырьмя большими стеклянными дверями, холл, не такой шикарный и знаменито-известный, правда, как холл старого корпуса, но тоже неплохой, дальше турникеты, полицейские, пропуска, лифт, который поднимает ее на пятый этаж северной башни, где находится их отдел. В светлых коридорах почти пусто, лишь изредка встречаются люди в деловых костюмах, по большей части ей незнакомые.

– Эл?!

Элеонор обернулась на знакомый голос. Перед ней стояла низкорослая, пухлая, если не сказать полная, сорокалетняя женщина со светлой короткой прической и удивленно смотрела на нее поверх очков своими добрыми светло-голубыми глазами. В руках она держала несколько папок, которые прижимала к груди, как школьница.

– Привет, Джуди! – обрадованно поздоровалась с подругой Элеонор. – Хорошо, что я тебя, вернее, ты меня встретила. Я, собственно, к тебе шла, но...

Джуди Левмарк была, пожалуй, единственным человеком в отделе, с кем Элеонор успела подружиться за свое недолгое время работы в отделе. Они стали почти подругами, Элеонор постепенно перестала замечать, что Джуди много старше ее. Происходило это потому, что в каком-то смысле Джуди была, пожалуй, даже моложе своей новой подруги.

– Так пойдем! Чего же мы стоим? – подтолкнула ее Джуди. – Но я вижу, что у тебя что-то не так.

– Так заметно? – спросила ее Элеонор, улыбаясь.

– Скорее, это мои логические выводы, – хитро прищурившись, ответила Джуди. – Ладно, сейчас будешь мне все рассказывать по порядку.

– С чего ты взяла, что буду?

– Ты сама сказала, – просто ответила Джуди, шагая немного впереди подруги.

– Я сказала?! – изумилась Элеонор.

– Ну, да. А ты и не заметила? Ладно, объясню, но не бесплатно. С тебя булочки с марципаном. – Джуди слегка повернула в сторону подруги улыбающееся лицо. – Ты сама сказала, что шла ко мне – это раз. У тебя что-то явно произошло, не зря же ты прилетела раньше времени с самого Империал Бич...

Джуди остановилась и посмотрела на подругу, она ждала восхищения своей проницательностью. Разыгрывать из себя Шерлока Холмса было ее слабостью.

Элеонор тоже вынужденно остановилась, но не стала делать круглых глаз. Джуди продолжила:

– Следовательно, тебе нужен совет или нечто в этом роде, а для того чтобы получить совет, нужно что? Правильно, – сама же и ответила Джуди, – рассказать хотя бы часть проблемы. Что ты сейчас и сделаешь у меня в кабинете, там нам никто не помешает.

Кабинет Джуди был небольшим, но уютным. Высокое узкое окно выходило на запад, прямо на старое здание. Несколько компьютеров, вокруг них куча аппаратуры, вдоль стен незастекленные открытые шкафы, почти стеллажи, в углу два кресла и небольшой столик.

– Рассказывай, Эл, что стряслось? – сказала Джуди, когда они уселись в кресла, а на столик она поставила два темных бокала, украшенных гербами их родной организации. Из бокалов приятно пахло свежесваренным кофе.

– В том-то и дело, что ничего, – ответила Элеонор, взяв один из бокалов.

– Так, – заключила Джуди, – ничего не случилось, но ты здесь в растрепанных чувствах. Тогда и я не понимаю. Давай подробнее.

– Понимаешь, Джу, как только Алекс уехал....

– Так, все-таки Алекс уехал.... А ты говоришь, ничего не случилось. Отпуск уже испорчен.

– Да, его вызвали буквально через два дня. Дело было очень срочное и, скорее всего, категории А.

– Почему ты так решила? – спросила Джуди, закуривая.

– Иначе бы его не стали вычислять по кредитке.

– Не поняла! Это-то ты откуда взяла?

– Ему позвонили по телефону, который он купил в Вашингтоне по служебной кредитке и еще сказал тогда, что мы, мол, никому сообщать не будем, где мы, хотя это и не положено, но если что-то срочное, то они найдут способ позвонить по этому телефону. Стоп! А ты откуда знаешь про Империал Бич?! – наконец дошло до Элеонор.

– Ну, ты же знаешь мои аналитические способности и мой доступ к сверхсекретной информации, – гордо улыбаясь, глядела на подругу Джуди.

Вдоволь насладившись недоумением Элеонор, она рассмеялась.

– Они мне звонили. Из отеля. Ты же бросила там свои вещи, машину. Ничего никому не сказала. А в комнате они нашли твою визитку с нашим телефоном общего доступа. Ну, вот их менеджер и попал на меня. Спрашивал, куда прислать твои вещи.... Я еще вчера знала, что ты сегодня заявишься. Когда ничего не случается, так спешно с курортов не сматываются.

Когда разобрались, наконец, с источниками информации, Элеонор рассказала Джуди все, что случилось после отъезда Алекса. Джуди слушала ее внимательно, не перебивая, только морщила лоб и теребила свои короткие светлые волосы.

– Я понимаю, конечно, что все это может показаться ерундой, бредом сексуально неудовлетворенной женщины.... Но знаешь, Джу, это не так, я почти физически чувствую, что с ним что-то случилось, и случилось что-то ужасное, неотвратимое. Причем я уверена, что он жив...

Джуди молчала, думала, потом посмотрела на подругу и очень серьезно сказала:

– Всего я тебе не скажу, но поверь мне на слово, твой сон – это не ерунда. Я знаю, о чем говорю. В свое время я занималась отчетами нашего морского ведомства. Они тогда достигли определенного понимания в этом вопросе, – проговорила задумчиво Джуди.

– Военные моряки занимались снами?! – почти насмешливо спросила Элеонор.

– Ты зря смеешься, Эл. Они и сейчас этим занимаются, причем довольно успешно. Не снами, конечно, конкретно, а передачей мысли на расстоянии. Проводят секретные эксперименты на подводных лодках...

– Да ведь это бред!

– Конечно, бред, и им очень хочется, чтобы все так думали. И на то, чтобы все так думали, тратятся бешеные деньги, – сказала Джуди и как-то холодно посмотрела на подругу. – Ну, ладно, давай не будем об этом.

Тон, каким была сказана последняя фраза, заставил Элеонор чуть ли не вздрогнуть. Она хотела еще что-то спросить, но, взглянув в глаза подруги, осеклась.

«Неужели это все так серьезно?» – подумала она.

– Так что ты собираешься делать, Эл? Хочешь, наверное, его найти? Выяснить, в какой операции он задействован? – спросила Джуди, но тон ее был утвердительным.

– Да, Джу, – твердо сказала Элеонор. – Ты знаешь, он три раза спасал мне жизнь, он...

– Не надо мне ничего доказывать, Эл, я на твоей стороне, и, поверь мне, я все понимаю. Я ведь тоже не всю жизнь была клерком, – перебила ее Джуди. – Наверное, я смогу тебе помочь. Сейчас мы сопоставим кое-какие факты, посмотрим кое-какие материалы, сделаем пару запросов и выясним, где твой Алекс.

Джуди встала, прошлась по небольшой комнатке, будто разминая ноги, потом повернулась к молча сидящей Элеонор и произнесла:

– Я работаю в этом отделе уже почти восемь лет. Ты даже не представляешь, как легко вычисляются места пребывания наших агентов. Может быть, это просто потому, что я слишком хорошо знаю наши структуры и методики?

Элеонор неопределенно качнула головой, сейчас ее занимало совсем другое. Джуди направилась к своему компьютеру и на ходу бросила:

– Я в терминал, а ты за булочками, дело это небыстрое, тем более ты мне их все равно должна.

– Джу, может быть, войдем с моего, зачем тебе подставляться? – нерешительно спросила подругу Элеонор.

– Если войдем с твоего, тогда ты подставишься, а я все эти материалы запрашивала... Да не морочь мне голову, иди за булочками! И кофеварку включи!

Джуди уселась за компьютер и проворчала:

– Ты посмотри! Яйца курицу учить взялись!

Дело это оказалось действительно небыстрое. Джуди восстанавливала информацию из ничего, сравнивала обстоятельства и сопоставляла факты, анализировала общую ситуацию. Элеонор любовалась ее работой, с сожалением думая о том, что ей этому никогда не научиться. Как бы то ни было, но через пару часов они уже знали, что Алекс занимается обстоятельствами гибели пентагоновского исследовательского института на Филиппинах. А еще через одну булочку и чашку кофе Джуди вычислила расположение этого института.

– Вот и нашелся твой ненаглядный.

– Ты уверена, что он там? – с некоторым сомнением спросила ее Элеонор.

– Нет, он в Чикаго! Эл, не задавай глупых вопросов.

Элеонор отошла от монитора и, усевшись в кресло, закурила.

– Получается, что это действительно все мои бабьи страдания. Он не в аду, на курорте...

Джуди резко крутнулась в кресле и развернулась лицом к подруге.

– Так ты не в курсе? Ты знаешь, что происходит сейчас в России? Анадырь, Приморье?

– Знаю, видела телерепортажи, я же тебе говорила. Но Минданао здесь при чем?

– Но ведь эту болезнь создали на Минданао, в этом самом институте, наши военные. Причем на самом Минданао также зафиксированы подобные вспышки. А знаешь, как выглядят больные в последней стадии? Иди посмотри!

Джуди вывела на экран фотографии и спросила:

– Ничего тебе это не напоминает?

Элеонор подошла к монитору и отшатнулась, прикрыв рот рукой, чтобы не закричать.

С экрана на нее смотрели налитые кровью глаза на буром опухшем лице, точь-в-точь как у Алекса в ее сне.

– А ты говоришь – бабьи страдания... – видя ее реакцию, тихо проговорила Джуди.